Пульс

Женя На улице холодно, под ногами грязь, ветер свистит, проникая под кожу, щекоча кости. Листья уже начали желтеть и опадать. Я стою напротив надгробного камня, откуда на меня смотрят улыбающиеся глаза папы. Из моих собственных глаз текут горячие солёные слёзы, которые я вытираю рукавом ветровки. Я не верю тому, что вижу, кажется, что сейчас всё закончится, мы вернёмся домой, а он там сидит в маленьких квадратных очках и читает очередную книжку, попивая чай, я побегу к нему обниматься, он подхватит меня и посадит на свои крепкие плечи. — Женечка, нам пора, — почти шепчет мама, беря меня за руку. Я не двигаюсь с места. — Женя, пошли! Она переходит на крик, её голос дрожит, и мы уходим, я то и дело оборачиваюсь. В этот день я впервые увидел смерть. Как-то раз вечером, за день до похорон, я подслушал разговор мамы и бабушки. — Он пытался помочь какому-то пареньку, но люди жестоки, — тихо говорила бабушка, держа маму за руку. — Они пырнули его ножом и убежали. Пацан вызвал скорую, но когда она приехала, было уже слишком поздно. — Как я объясню это Жене? — шептала мама своими бледными, как снег, губами. — Скажи, как объяснить это шестилетнему ребёнку?! Бабушка молчала. Я убежал к себе в комнату, переваривая услышанное. В ту ночь я не мог спать, задыхаясь в собственных слезах. Мне так и не сказали правду. Мне вообще ничего не объясняли, единственное, что я услышал, это: «Папы больше нет» После похорон эта тема никогда не поднималась. Видимо, мама пыталась забыть. Она выкинула все его вещи, все книги, продала магазин и переехала со мной в другой город. Там я начал ходить в художественную школу. Один раз нам сказали нарисовать семью, и я не знал, что делать, ведь «папы больше нет». А без него семья выглядела неправильной, неполноценной. В 14 лет я начал ходить на уроки гитары. Мама была совсем этому не рада, мне пришлось долго её уговаривать, пока в итоге она не смирилась. Но каждый раз, когда на её глаза попадался инструмент, мама бледнела, а ночью я слышал, как она тихо плачет. Последнее, что осталось у меня от папы, — это сборник стихов. Я долгое время прятал его под подушку. Боялся, что мама и его выкинет. «Унеслася та ночка весенняя, Ей не скажешь: „Вернись, подожди“. Наступила погода осенняя, Бесконечные льются дожди». *** Доиграв песню, я запускаю руки в волосы и тяжело вздыхаю. — Никита любит Нику? — неожиданно подаёт Лёша, и я поднимаю на него взгляд. Он всё так же сидит и смотрит куда-то далеко. — Чего? — переспрашиваю я. — Как ты понял? Парень пожимает плечами и отвечает: — Он очень злился, когда вы... поцеловались, — Алексей слегка запинается, прежде чем сказать последнее слово. — А, ну да. Он влюблён в неё, и довольно сильно, уже все уши мне прожужжал: «Ника то, Ника сё», — я грустно ухмыляюсь, — но она любит меня... — А ты? — парень резко поворачивает на меня голову, взгляд его очень серьёзный. — Что я? — непонимающе щурюсь, мозг отказывается работать под напором этих глаз. — Ты любишь её? — Его руки дёргаются, то и дело он сжимает пальцами рукав кофты. Нервничает. — Нет, — спокойно отвечаю я. — А любил когда-нибудь? — с какой-то грустной надеждой спрашивает Алексей. — Нику? — Парень, что ты пытаешься донести! В голове будто каша. Ну же, горшочек, вари! — Да нет же, — раздражённо отвечает он, — в принципе, любил кого-то? Да. Тебя. — Ну да, и что? — медленно тяну я слова. Кажется, что он смотрит мне прямо в душу, потом подсаживается чуть ближе и тихо задаёт вопрос: — И как это ощущается? Пиздец. Вот нахуй ты подсел ближе, голова теперь вообще думать отказывается! Сам того не понимаю, начинаю пялиться на его губы. Блять. — Ну-у, — отводя взгляд в сторону, начинаю я, — это когда рядом с человеком ты теряешь голову, тебе хочется смотреть, трогать, заботиться. Хочется просто быть рядом, — подытоживаю и снова смотрю в лицо Лёши. Бледный, губы дрожат, и он нервно сглатывает. После чего быстро вскакивает на ноги и... начинает раздеваться... Подождите! Что, нахуй?!! — Эй, ты чё делаешь? — тараторю, откладывая гитару и вставая на ноги. — Плавать хочу, — коротко отвечает Лёха и, раздевшись до трусов, ныряет в воду. Я смотрю на всё это глазами по пять копеек, а потом он выныривает со словами: — Вода шикарная! Так и будешь на берегу мяться? Или ты плавать не умеешь? — На его лице появляется широкая искренняя улыбка. Отчего внутри всё сжимается, а по сердцу будто ножом проводят. Какой же он, сука, красивый. С мокрыми волосами, в воде, при лунном свете. И улыбкой. Я медленно отмираю и начинаю стягивать с себя элементы одежды. А потом, следуя примеру Алексея, прыгаю в воду. Сначала холодно до чёртиков, но потом наступает кайф. Тело расслабляется, я выныриваю и мотаю головой, в стороны летят брызги от волос. — Чего это ты искупаться решил? — спрашиваю я. — Жарко стало, — улыбается Лёха и начинает брызгать водой мне в лицо. — Ты чё, охренел? — отвечаю я ему тем же. А он резко начинает смеяться. Теперь жарко стало мне. Я просто замираю и пялюсь на смеющегося Лёшу. — Ты чё застыл? — спрашивает он, и снова меня окидывает волна брызг в лицо. — Что, так быстро признал своё поражение? — Ага, ещё чего! Мы начинаем плескаться в воде как маленькие дети. Смеёмся, улыбаемся. Я забываю обо всём на свете от этого смеха. Это самый лучший вечер в моей жизни. — Слушай, — серьёзно начинает он, и улыбка сползает с его лица. Ну, твою ж налево, так всё хорошо было. — Может, мы сможем быть друзьями? А-ху-еть. — Да, конечно! — вскрикиваю я. Конечно, давай, только поцелуемся, пожалуйста, ну так, по-дружески. Он как-то грустно улыбается, и вылезаем из воды. Ветер сразу начинает обдувать мокрую кожу, отчего по телу проходит дрожь. Знал бы, что этот Алёша решит устроить водные процедуры, — взял бы полотенце. Алексей И звание самого конченого человека на свете присваивается мне! Да-да, не стоит аплодисментов. Блять, ну как можно быть таким тупым! Алексей, ты вообще все берега попутал. «Сможем стать друзьями». Какая же тупость. Ну, а что я должен был сказать? О да, Женечка, я хочу поцеловать тебя? Бля, а может, сразу отсосать?! Какой же идиот. Мы выходим из воды, и глаза бесцеремонно начинают осматривать тело Рыжего. С его волос стекают маленькие капельки воды. На улице темно, а единственный источник света — это луна. Сегодня полнолуние (может, оно так влияет на мою дурную голову?). Но даже при таком освещении я могу разглядеть веснушки на спине, руках и шее Солнечного. Во рту пересыхает, и я еле нахожу в себе силы сделать вздох и отвернуться. Натягивать одежду на мокрое тело — то ещё удовольствие. Зачем я вообще полез в это озеро? Одеваюсь, мы начинаем возвращаться в лагерь. Может, нужно что-то сказать — мы же теперь типа Друзья. Но что говорить: «Как тебе погода, не хочешь поцеловаться?» Боже, хватит об этом думать! «Мерзость». Дойдя до забора, Женя предлагает мне сигарету, я соглашаюсь. Курим всё так же в тишине. — Значит, друзья? — тихо спрашивает Рыжий, выкидывая окурок. — Да, — сдавленно отвечаю, а он мне мило улыбается. «Мило». Это неправильно, не должен парень казаться милым, я не должен хотеть целовать парня. Это мерзко. Но так, сука, приятно. «Мерзость». Свалился же ты на мою голову...