Пульс

Алексей Сегодня весь день Рыжий болтается с Никитосом. Парень был прав, они ещё за завтраком всё обсудили и теперь не отлипают друг от друга. Я должен радоваться, что эта заноза в заднице оставила меня в покое, но я не рад. Наоборот, мне паршиво, настолько, что хочется выть. Я кидаю книгу в тумбочку — читать всё равно не получается, мысли уходят куда-то не туда, а буквы плавают перед глазами. Нужно проветриться. Я выхожу на улицу, и ноги сами ведут меня к развалинам — не чтобы покурить (своих сиг же нет), а так, просто посидеть подальше от шумного лагеря. Запрыгиваю на подоконник, где обычно сидел Рыжий, и сам не замечаю, как начинаю клевать носом и погружаюсь в сон. Мне снится, что я стою в кустах, где когда-то валялась тушка бедного животного. Слышу чьи-то шаги и оборачиваюсь, встречаясь со взглядом зелёных глаз. Он улыбается и подходит ко мне почти вплотную, я чувствую его тёплое дыхание. Мне кажется, я даже могу услышать, как бьётся его сердце. — Ты такой мерзкий, — шепчет он, — думал, я не узнаю? Он резко начинает заливаться смехом, а я забываю, как дышать. — Серьёзно? Думал, я пойму, что ты втюрился в меня, — он сплёвывает себе под ноги, — фу, мне даже думать об этом противно, мерзкий пидр. — Поче... почему ты тогда согласился дружить со мной? — Я запинаюсь, язык не слушается, а голос предательски ломается. — Да я поугорать хотел! — и снова начинает смеяться. — Ты такой наивный, Алёша, так ещё и нытик. Бедняжка, так плакался в моё плечо, что же тебя так огорчило? — начинает он издевательски хныкать. — Я тогда еле сдерживался, чтобы не блевануть. Так что случилось, парень бросил? — И снова смех. Настолько громкий, что в ушах начинает звенеть, картинка перед глазами расплывается, и я уже не вижу ничего, кроме зайца, валяющегося в траве и смотрящего на меня своими мёртвыми глазами. Я чувствую себя этим самым зайцем. Трусливый, вечно бегущий куда-то — от всех и от себя самого. Но убежать не получится, всех ждёт конец, и повезёт, если кто-то закопает тебя, а не бросит валяться на холодной земле. — Лёша, — сквозь пелену начинаю слышать я. — Лёша! Голос становится громче, но я не могу понять, откуда он идёт. И обессиленно падаю на колени, запрокидываю голову и смотрю в небо, полное звёзд. Говорят, когда человек умирает, на небе появляется новая звёздочка. Может, и мне пора там оказаться? — Алексей! — Резко распахиваю глаза и вижу перед собой серьёзное лицо Жени. До сих пор сплю, что ли? — Ну слава богу, я думал, уже умер, — с облегчением выдыхает он. — Какого хрена ты тут спишь? — А чё, уже поспать нельзя? — безразлично отвечаю я, прикрывая зевок рукой, и спрыгиваю с подоконника. — Нельзя, — резко и как-то слишком встревоженно произносит парень. — Почему не в комнате? Я тебя по всему лагерю ищу! Чтобы поржать мне в лицо? В памяти всплывают обрывки сна. — Зачем? — всё так же холодно спрашиваю я. Он начинает мяться и кусать разбитую губу, отчего та снова начинает кровоточить. — Ну... — медлит с ответом Рыжий. — Я хотел рассказать про Никитоса! Пришёл в комнату, а тебя там нет. Ну, я сидел ждал, а тебя прям долго нет, и я пошёл искать... вдруг случилось что. Он говорит быстро, не смотря в глаза, и в его голосе читается искреннее волнение. Он переживал? Из-за меня? «Да я поржать хотел». Бред. Зачем ему за меня переживать. Он со всеми так общается, для него каждый прохожий — это друг. Так что не нужно себе что-то там надумывать, Лёха, не нужно. Я разворачиваюсь и собираюсь уйти, но он хватает меня за руку: — Может, покурим? — предлагает Женя. Тупо было думать, что я смогу с ним нормально общаться: у меня может не получиться сдержать своих чувств, и тогда он уже не будет так добр ко мне. Поэтому надо затянуть маску на лице потуже и уйти. Сбежать, как трусливый заяц. — Нет, спасибо, — отвечаю я на предложение и выдёргиваю руку из хватки. — Да что с тобой такое?! — кричит он мне вслед. Но я стараюсь не слушать. Трус. Женя Никитос оказался даже более понимающим, чем я ожидал. На завтраке он мне рассказал, что, как только они с Никой зашли в столовую, он сразу понял, чьих это рук дело. Долго благодарил меня, а потом мы вместе ржали над тем, как я строил из себя мудака. Ника оказалась более непробиваемой. Пришлось извиняться, объяснять, что это для её же блага. Она хмурилась, недоверчиво смотрела то на меня, то на Никиту, но в конце концов посветлела, сделала вывод, что мы два дебила, и ушла с Никитосом за ручку. Похоже, у них всё серьёзно закрутилось после свиданки. Друг рассказал, что, оказывается, они живут в соседних домах, а их мамы работают в одном детском саду воспитателями. Видимо, это и правда судьба. Я сразу решил, что нужно обо всём рассказать Алексею, он же принимал непосредственное участие в осуществлении моего плана. Но, зайдя в комнату, я никого не увидел. Странно, обычно в это время он всегда сидит за своими книжками. Ну ничего страшного, я терпеливый, подожду, может, человек поссать отошёл. В курилку без меня он бы не пошёл, сам говорил, что свои сигареты закончились. Время шло, а он всё не возвращался. В груди начинает вскипать тревожность. А вдруг случилось что-то? Хотя что может случиться на территории лагеря? Может, он решил пойти в лес один и заблудился? Бред. Зачем ему это. На улице начинало темнеть, все начали уходить на дискач. — Ты идёшь? — кинул мне Никита. — Да не, чё-то мне нездоровится, лягу спать пораньше, — отмахнулся от предложения парня. Да куда же он пропал? Встаю с кровати и быстрым шагом забегаю в туалет. Никого. Бегу на улицу, оглядываясь по сторонам. Тишина, все на дискотеке. Туда он точно не пошёл. Бегу в столовую, вдруг проголодался. Пусто. Его, сука, нигде нет. Так, тебе нужно успокоиться, Женя. Ну что с ним могло случиться? Да всё что угодно! Может, он споткнулся и башкой об камень упал, или правда в лес ушёл? Или, может, вообще заболел и его отправили домой? Без вещей, Женя, ты вообще хоть головой думай, а не жопой. Надо покурить, проветрить голову. К отбою он обязан вернуться. Зайдя в развалины старого туалета, я вижу своего потеряшку, спокойно спящего на подоконнике. Ёб вашу мать. С облегчением выдыхаю, подхожу к Лёхе и дёргаю его за плечо. Ноль реакции. — Лёша, — тихо зову его я. Опять ноль реакции. — Лёша! Да что ж ты будешь делать. Он точно не умер? — Алексей! — уже переходя на крик, дёргаю его я. И, слава всему святому, он открывает глаза. *** Стою у входа в развалины и смотрю вслед удаляющейся фигуре. Что это нахуй было?! Ещё вчера он смеялся со мной в озере, разговаривал про любовь и дружбу, а сейчас ведёт себя как ледышка, отказывается курить и просто уходит?! Как это понимать, Алексей? Выкуриваю три сигареты подряд. Нервно дёргаю ногой. Внутри кипит обида, непонимание и тревога. Что не так с этим парнем? *** Сегодня начинается последняя неделя смены, и её открывает конкурс чтецов. В лагере начинается суматоха, везде слышны обрывки разных стихотворений. В клубе на танцполе поставили несколько рядов стульев, а сцену, где обычно сидит диджей, начали украшать различными шариками и ленточками. С самого утра мы не общались с Алексеем. Он ходит словно покойник. Я решил дать ему время, а вечером после конкурса позвать в курилку на разговор. Пора расставить все точки над «i». Пусть он возненавидит меня, ударит или плюнет прямо в лицо. Я больше не могу держать это в себе, тем более — ну есть же шансы, что это взаимно. Есть же? Эта смена нормально так потрепала мои нервишки. А точнее — потрепал неуравновешенный кареглазый ворчун. До конкурса осталось меньше часа, я сижу в клубе и смотрю, как Никита придерживает стремянку, на которой стоит Ника и вешает ярко-голубой шарик. Ну хоть у кого-то всё хорошо. Алексей Начинается конкурс чтецов. На сцену выходит вожатая и просит всех соблюдать тишину, после чего шум в помещении сразу сходит на нет. Выходят первые участники, я стараюсь слушать, но все мысли заняты рыжей макушкой, которая сидит в первом ряду и ждёт своего выхода. Весь день я боялся даже смотреть в его сторону, потому что от одного взгляда меня сразу кидает в жар. — Евгений Орлов, — объявляет молоденькая вожатая, — со стихотворением Сергея Есенина «Как умеет любить хулиган». Я, кажется, забываю, как дышать, когда встречаюсь со взглядом зелёных глаз. Они не такие болотные, как были у Юры, они светлые, словно мягкая трава, в которую хочется упасть и смотреть на небо. — Заметался пожар голубой, Позабылись родимые дали. В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить, — начинает читать Женя. И смотрит он прямо на меня, а я не могу отвести взгляд. Нервно сглатываю вязкую слюну и вслушиваюсь в каждое слово, вылетающее из этих губ. Хочется отвернуться, дать себе хорошего подзатыльника, но я не могу пошевелиться. — Был я весь как запущенный сад, Был на женщин и зелие падкий. Разонравилось пить и плясать И терять свою жизнь без оглядки. Складывается ощущение, что каждое слово адресовано мне и только мне. От этих мыслей хочется выть, лезть на стену, спрятаться куда-нибудь в тихое тёмное место. — Мне бы только смотреть на тебя, Видеть глаз златокарий омут, И чтоб, прошлое не любя, Ты уйти не смогла к другому. Сердце словно молоток стучит по рёбрам, ещё чуть-чуть — и оно остановится. Я не могу больше это выдерживать. — Поступь нежная, лёгкий стан, Если б знала ты сердцем упорным, Как умеет любить хулиган, Как умеет он быть покорным, — он говорит это всё с такой нежностью в голосе, так искренне, и я чувствую, что в горле появляется мерзкий ком, а глаза щиплет. «Нытик». — Я б навеки забыл кабаки И стихи бы писать забросил, Только б тонко касаться руки И волос твоих цветом в осень. Я должен это прекратить. Перестать думать о нём. Перестать! Но не могу. Потому что не хочу. — Я б навеки пошёл за тобой Хоть в свои, хоть в чужие дали… В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить. Он заканчивает стихотворение, в зале раздаётся громкий звук аплодисментов, некоторые девочки всхлипывают. А он смотрит на меня. И больше я не слышал ничего. Всё как в тумане. Кто-то ещё выходил читать стихи, потом Рыжий пел песню, которую я уже слышал в тот вечер на озере. Я сидел как идиот и пялился куда-то в пустоту, пока меня не вырвали из этого состояния лёгким прикосновением руки к плечу. Тёплой руки. Только сейчас я замечаю, что конкурс закончился, что большая часть людей уже разошлась. Да, нехило меня вставило. — Пошли покурим, — шепчет он, — нужно поговорить. Я должен отказаться! Должен! Но не могу. Встаю со своего места, и мы идём уже по привычному маршруту в развалины. Мне кажется, я сам сейчас — как эти развалины. Разбитый, холодный и в говне. Дойдя до здания, он протягивает мне сигарету, и мы молча курим, пока Рыжий не делает последнюю затяжку и не разрывает эту тишину словами, которые я так хотел, но так боялся услышать. — Ты мне нравишься… — он запинается, — как парень нравишься. Начинает кружиться голова, сердце падает в пятки, а колени подкашиваются. Я стою с открытым ртом и боюсь издать хоть один звук. Он выжидающе смотрит мне прямо в глаза, потом усмехается и шепчет: — Да к чёрту всё… После чего я чувствую, как чужие губы накрывают мои. Мозг отключается. Я подаюсь вперёд, отвечая на поцелуй, прижимаясь ближе к Жене, и запускаю пальцы в его мягкие рыжие волосы. Мы целуемся долго, нежно, тепло. Мысли путаются, дыхания начинает не хватать, но мы не смеем отстраняться. Будто если разорвём поцелуй хотя бы на секунду, всё исчезнет. Я чувствую, как сильно колотится сердце у Рыжика. — Жека, ты тут? — чужой голос, как гром среди ясного неба, возвращает нас на землю. Мы тут же резко отстраняемся, тяжело дыша, и смотрим на нежданного гостя. Никита, блять! Да чтоб тебя черти в аду драли! Он смотрит на нас с открытым ртом, переводя взгляд то на меня, то на Солнечного. Меня бросает в холодный пот. Это пиздец. Мне пиздец. Нам пиздец. Он растрындит всему лагерю, это дойдёт до вожатых, а потом до моих родителей. Отчим убьёт меня. — Результаты конкурса, — запинаясь, начинает Никита, — ты занял первое место... А что... — Ничего! — резко выкрикивает Женя, от чего я дёргаюсь. — Зачем ты вообще сюда припёрся?! — агрессирует парень, потом выдыхает и, хватая Никитоса за руку, уводит его куда-то со словами: «На пару слов», — а потом оборачивается на меня и произносит: — Жди меня здесь! Если опять решишь в догонялки поиграть, я тебя прибью. И я остаюсь один в тёмном сыром помещении. Последние силы покидают моё тело, и я обессиленно стекаю по стене на треснувшую плитку, закрывая лицо ладонями. Идиот. Конченый идиот.