Доверие наследника

Между ними уже висело напряжение — после всех тех взглядов, короткого поцелуя в саду и утреннего пробуждения в одной постели. — Иди сюда, — тихо сказал Кацуки, протягивая руку. Изуку шагнул ближе. Кацуки сразу притянул его к себе, обхватив за талию. Их губы встретились в коротком, почти осторожном поцелуе. Потом ещё одном. И ещё. Каждый раз чуть дольше, чуть глубже. Руки Кацуки скользили по спине Изуку поверх — твёрдые, но не грубые, словно он боялся спугнуть момент. Изуку ответил, положив ладони на грудь короля. Он чувствовал, как быстро бьётся сердце Кацуки под тканью рубашки. Оба были неловки: Изуку — потому что никогда не позволял себе такого с господином, теперь уже королём. Кацуки — потому что привык всё контролировать, а здесь контроль ускользал с каждым прикосновением. — Деку… — выдохнул Кацуки между поцелуями, прижимаясь лбом к его лбу. — Ты дрожишь. — Просто… это странно, — прошептал Изуку, краснея. — Ты теперь король, а я… — Заткнись. — Кацуки поцеловал его снова, на этот раз настойчивее, приоткрывая губы.  Язык скользнул внутрь, и Изуку тихо вздохнул, отвечая. Руки короля спустились ниже, обхватив бёдра Изуку и прижимая их ближе друг к другу. Тела соприкоснулись, и оба почувствовали нарастающее тепло. Они медленно двинулись к кровати, не разрывая поцелуя. Кацуки сел на край, усаживая Изуку к себе на колени. Теперь поцелуи стали глубже, голоднее. Кацуки целовал уголки его губ, потом скулу, потом спустился к шее. Изуку запустил пальцы в светлые волосы короля, слегка сжимая их. Неловкость никуда не делась. Изуку то и дело краснел, когда их бёдра случайно соприкасались сильнее, а Кацуки рычал тихо, пытаясь сдерживать себя. В какой-то момент Кацуки прикусил кожу на ключице Изуку — не сильно, но достаточно ощутимо, оставляя лёгкий след. Изуку не сдержался — из горла вырвался громкий, дрожащий стон. Он сразу же зажал рот рукой, глаза расширились от стыда. — Я… прости, я не хотел… — пробормотал он, пряча лицо на плече Кацуки. Щёки пылали так, что казалось, они светятся в полумраке. Кацуки замер на секунду, а потом тихо, хрипло рассмеялся прямо у его кожи. — Чёрт, Деку… Не извиняйся. Это было… чертовски горячо. — Он отстранился чуть-чуть, чтобы посмотреть в глаза. Его собственные щёки тоже были слегка красными — редкое зрелище для короля. — Ты меня тоже с ума сводишь. Он снова поцеловал Изуку — медленно, успокаивающе, но с тем же нарастающим голодом. Руки Кацуки скользнули под камзол Изуку, поглаживая тёплую кожу спины и боков. Изуку ответил тем же: расстегнул несколько пуговиц на рубашке короля и провёл ладонями по его груди, чувствуя напряжённые мышцы.  Прикосновения были неуверенными, но жадными. Они упали на кровать, всё ещё в одежде. Кацуки навис сверху, целуя шею, ключицу (уже осторожнее), потом вернулся к губам. Их ноги переплелись, тела прижимались друг к другу всё теснее. Дыхание обоих стало тяжёлым, прерывистым. Неловкость постепенно таяла, сменяясь желанием и доверием. Кацуки приподнялся на локтях, глядя вниз на раскрасневшегося Изуку. — Я хочу тебя, — сказал он прямо, голос низкий и серьёзный. — Не просто поцеловать. Но… только если ты тоже. Не торопись. Изуку кивнул, всё ещё смущённый, но глаза блестели. — Я тоже… хочу. С тобой. Они продолжали целоваться и касаться друг друга — руки блуждали по телам поверх и под тканью, открывая новые ощущения. Кацуки был терпеливым, несмотря на свой характер: он останавливался каждый раз, когда чувствовал, что Изуку напрягается, шептал что-то грубое, но ласковое на ухо, целовал до тех пор, пока оба не начали задыхаться. В какой-то момент они просто лежали, обнявшись, тяжело дыша. Одежда была наполовину расстёгнута, волосы растрёпаны, на коже остались лёгкие следы от поцелуев и прикусов. Кацуки провёл пальцами по щеке Изуку, убирая влажную прядь. — Останься сегодня, — сказал он тихо. — Не уходи утром тайком. Я хочу проснуться и увидеть тебя здесь. Изуку улыбнулся, пряча лицо у него на груди. — Хорошо… Кацуки. Они лежали так долго, переплетя пальцы. Напряжение всё ещё витало в воздухе, тела горели, но сейчас им было достаточно просто быть рядом — в тепле, в тишине, с бьющимся сердцем друг друга. — Извини… я не очень умею, — пробормотал он смущённо. Кацуки тихо рыкнул, но в этом звуке была только нежность. — Дурак. Ты всё делаешь правильно. Просто… будь собой. Мне нравится, когда ты такой. Они продолжали целоваться и касаться друг друга — медленно, исследуя. Кацуки расстегнул оставшиеся пуговицы на рубашке Изуку и отодвинул ткань в стороны, целуя ключицы и грудь. Когда он снова слегка прикусил кожу чуть ниже шеи, Изуку выдохнул дрожащий стон, но на этот раз не зажал рот, а только крепче вцепился пальцами в плечи Кацуки. Король улыбнулся у его кожи. — Вот так… не прячься от меня. Они перевернулись — теперь Изуку лежал сверху. Он неловко двигался, целуя Кацуки в челюсть, в шею, проводя руками по его плечам и спине. Их бёдра тёрлись друг о друга, вызывая волны тепла и желания, но дальше этого они не заходили. Кацуки держал его за талию, направляя движения, но не торопил. Иногда они просто замирали, обнявшись, и слушали дыхание друг друга. Ночь тянулась уютно и тепло. Они говорили шёпотом между поцелуями — о том, как странно всё изменилось за один день, о том, как Кацуки боялся, что Изуку испугается его напора, и как Изуку боялся оказаться недостойным. Эти разговоры делали их ближе, чем любые прикосновения. В какой-то момент Кацуки перевернул их обратно, уложив Изуку рядом с собой и крепко обняв. Он поцеловал его в лоб — долго, нежно, почти благоговейно. — Завтра нам придётся поехать в соседнее королевство Эндевор, — тихо сказал он, не отрывая губ от кожи Изуку. — Отец ещё до коронации договорился о визите. Нужно укрепить союз после моей коронации. Там будут переговоры о торговых путях через северные перевалы и… возможно, разговоры о политическом браке с их принцессой. Я собираюсь отказать. Категорически. Изуку слегка напрягся в его объятиях, но Кацуки сразу погладил его по спине успокаивающе. — Я не поеду один. Ты будешь со мной. Как мой личный советник и… — он сделал паузу, целуя Изуку в висок, — как человек, который теперь рядом не только днём. Никто не посмеет возразить. Изуку поднял взгляд, всё ещё немного смущённый, но с тёплой улыбкой. — Я поеду с тобой. Куда угодно. Кацуки кивнул и снова притянул его ближе, накрыв обоих одеялом. Их тела всё ещё горели от недавних прикосновений, но сейчас им было достаточно просто лежать вот так — кожа к коже, в тишине, с тихим потрескиванием камина. Кацуки гладил Изуку по волосам, иногда целуя в лоб или щёку, а Изуку зарывался лицом ему в грудь, слушая ровное сердцебиение. — Спи, Деку, — прошептал Кацуки уже сонно. — Я рядом. Они уснули почти одновременно, крепко обнявшись. Ночь прошла спокойно и тепло — без спешки, без лишних слов. Только доверие, которое росло с каждым совместным вдохом. Утро пришло тихо и мягко. Первые лучи солнца пробились сквозь тяжёлые шторы, окрасив комнату в тёплые золотистые тона. Кацуки проснулся первым. Изуку всё ещё спал, уютно прижавшись к его груди, с растрёпанными зелёными волосами и слегка приоткрытыми губами. Король несколько секунд просто смотрел на него, чувствуя непривычную теплоту в груди. Потом наклонился и осторожно поцеловал Изуку в лоб, потом в висок, потом в уголок глаза. Изуку сонно зашевелился, открыл глаза и улыбнулся, всё ещё немного смущённо. — Доброе утро… Кацуки, — прошептал он. Вместо ответа Кацуки снова поцеловал его — нежно, медленно, лаская губами. Их поцелуи были лёгкими, тёплыми, без вчерашнего жара, но с той же глубокой привязанностью. Кацуки держал Изуку за талию под одеялом, проводя большим пальцем по коже, а Изуку отвечал, запустив пальцы в светлые волосы короля. — Нам нужно собираться, — нехотя пробормотал Кацуки между поцелуями. — Но ещё пять минут… Они позволили себе эти пять минут — просто лежали, целуясь и переплетая пальцы. Наконец Кацуки с тяжёлым вздохом отстранился. — Встаём, Деку. Дорога не ждёт. Они начали приводить себя в порядок. Кацуки первым встал, потянулся, обнажив крепкий торс, и начал одеваться в дорожный камзол тёмно-алого цвета. Изуку наблюдал за ним пару секунд, краснея, потом тоже поднялся. Они помогали друг другу: Кацуки поправил воротник на камзоле Изуку, а тот застегнул ремень на плаще короля. Прикосновения были заботливыми, почти домашними. Иногда они перехватывали взгляды и улыбались. Когда оба были готовы, Кацуки открыл дверь. Они вышли из покоев вместе. В коридоре их уже ждал главный дворецкий. — Ваше величество, — поклонился он. — Карета и охрана готовы. — Когда выдвигаемся? — спросил Кацуки. — Прямо сейчас, если пожелаете. Всё подготовлено. — Отлично. Выдвигаемся. Они спустились во двор. Кацуки и Изуку сели в одну королевскую карету, как обычно. Дверца закрылась, и карета тронулась. Внутри было достаточно места, но они сидели близко — плечи соприкасались, руки иногда случайно касались. Дорога заняла почти сутки: они ехали через леса и поля, останавливались только на короткие привалы, чтобы сменить лошадей и поесть. В карете они тихо разговаривали — о предстоящих переговорах, о том, как Кацуки планирует вести себя с соседями, и о мелких вещах. Иногда Кацуки просто брал Изуку за руку и держал всю дорогу. К вечеру следующего дня они наконец прибыли в столицу королевства Эндевор. Их встречали торжественно. У главных ворот дворца стоял король Инаса — высокий, энергичный мужчина с яркой улыбкой и мощным телосложением. Рядом с ним стояла принцесса Камие — его младшая сестра, красивая девушка с длинными русыми волосами и уверенной осанкой. Именно её хотели обручить с Кацуки для укрепления союза. — Король Кацуки! Добро пожаловать! — громко и радостно приветствовал Инаса, хлопнув гостя по плечу. — Наконец-то мы можем лично обсудить всё после вашей коронации. Камие присела в изящном реверансе, глядя на Кацуки с интересом. — Рада видеть вас, ваше величество. Инаса лично показал комнаты: Кацуки — роскошные королевские покои в западном крыле, Изуку — скромную, но удобную комнату для личного слуги неподалёку. Но как только слуги разошлись, Кацуки тихо сказал Изуку: — Идём ко мне. Никто не узнает. Они незаметно переместились в покои Кацуки и закрыли дверь. В комнате было тепло и уютно. Они немного поговорили о дороге, о впечатлениях от дворца. Разговор быстро перешёл в тихие поцелуи: Кацуки прижал Изуку к стене у двери, целуя медленно и глубоко, а Изуку отвечал, обнимая его за шею. Поцелуи были нежными, но с нарастающим теплом. Они не торопились — просто наслаждались близостью после долгой дороги. Ночь прошла спокойно. Они спали в одной постели, обнявшись, как и предыдущей ночью. Утром их разбудили слуги, принёсшие завтрак. Кацуки и Изуку быстро привели себя в порядок и спустились в столовый зал. Завтрак прошёл в дружеской атмосфере: Инаса много шутил, Камие была вежлива и пыталась завязать разговор с Кацуки. Изуку стоял чуть позади, как подобает слуге, но их взгляды иногда встречались. После завтрака начались переговоры. В кабинете Инасы обсуждали торговые пути через северные перевалы, совместную охрану границ и обмен ресурсами. Кацуки вёл себя уверенно и жёстко, отстаивая интересы своего королевства. Изуку, как личный советник, иногда тихо подсказывал ему детали. Когда основные вопросы были решены, Инаса перешёл к более личному: — Теперь о более приятном. Моя сестра Камие — прекрасная партия. Союз через брак укрепил бы наши королевства на долгие годы. Что скажете, король Кацуки? Камие слегка покраснела, но смотрела прямо. Кацуки выпрямился в кресле. Его голос прозвучал твёрдо и без колебаний: — Я ценю вашу сестру и ваше предложение, король Инаса. Но я не собираюсь вступать в политический брак. Мои решения о личной жизни я принимаю сам. Союз между нашими королевствами будет крепким и без этого. Я уже выбрал… того, с кем хочу быть. Инаса поднял бровь, явно удивлённый, но кивнул, сохраняя улыбку. — Что ж, это ваше право. Мы найдём другие способы укрепить дружбу. Переговоры закончились на позитивной ноте, хотя в воздухе повисло лёгкое напряжение. Камие выглядела немного разочарованной, но держалась достойно. Вечером, вернувшись в покои, Кацуки закрыл дверь и сразу притянул Изуку к себе. — Видел её лицо? — тихо рыкнул он, целуя Изуку в шею. — Пусть привыкают. Я не собираюсь притворяться. Изуку улыбнулся, обнимая его в ответ. — Ты был очень решительным. Они снова поцеловались — долго и тепло, зная, что эта поездка только начало чего-то нового для них обоих.