Лунный Союз

Ночь перед церемонией стала для Юнхо одной из самых тяжёлых в жизни. Он почти не сомкнул глаз, то и дело просыпаясь то от воя, то от нервов. Лежал на огромной груде тёплых шкур в вигваме Минги, чувствуя рядом тяжёлый, ровный и очень густой запах спящего альфы. Минги специально лёг на противоположной стороне мягких шкур, оставив между ними большое пространство, но даже так его присутствие полностью заполняло вигвам. Юнхо смотрел через отверстие в крыше на звёздное небо и пытался не думать о том, что уже завтра на его шее появится метка совершенно чужого альфы, связывая их на всю жизнь. Утром его разбудили двое молодых омег из племени Теневой Луны — Уён и Ёсан. Они вошли тихо, с уважением, неся с собой большие охапки светлых церемониальных тканей, глиняные кувшины с травяными отварами и ароматные масла. — Я же говорил, что ему не нужно прихорашиваться, чтобы выглядеть прекрасно! — воскликнул Уён, метая взгляд то на Ёсана, то на Юнхо. — Ой, прости, — тут же мягко добавил Уён, улыбаясь тёплой, но немного грустной улыбкой. Ему было около девятнадцати, и он выглядел самым молодым среди местных омег. Ёсан, омега постарше на пару лет, кивнул и поставил кувшины на землю, бросая усталый взгляд на друга и жалостливый на омегу, настороженно глядящего на них. — Мы поможем тебе подготовиться. Не волнуйся слишком сильно, — мягко улыбнулся он, подходя ближе. Юнхо сидел на шкурах, обхватив колени руками, и молчал. Его запах был горько-сладким — горькая нота страха сильно смешивалась с усталостью и вынужденной покорностью. Оба омеги сразу это почувствовали, переглядываясь. — Не бойся так, — тихо произнёс Ёсан, начиная осторожно расчёсывать отросшие тёмно-каштановые волосы Юнхо. — Минги хоть строгий вожак, но он не жестокий. Он заботится о своём племени. Юнхо лишь слабо кивнул. Он не мог объяснить им, что боится не только самого Минги, но и всей этой новой жизни, в которую его насильно бросили, словно жертвенного ягнёнка. Подготовка к церемонии заняла почти весь день. Сначала его тщательно вымыли в большом деревянном чане, — что располагался в укромном месте за вигвамом, — с тёплой водой, куда добавили ароматные травы и коренья. Потом тело намазали ценными маслами, которые сделали кожу мягкой, гладкой и слегка сияющей, но не придавая ей инородных запахов, оставляя лишь природный феромон. Что, кстати, стал ещё слаще и глубже — теперь в нём ясно чувствовались ноты лесного мёда, свежей мяты, первого талого снега и нежных белых лесных цветов. Церемониальные одежды были потрясающе красивыми и изящными. Светлые, почти белоснежные мантии из тончайшей, но очень тёплой шерсти и льна. Они мягко облегали тело, сильно сужаясь в талии и красиво подчёркивая плавные линии бёдер. Длинные рукава, плавно расширяющиеся к кистям, широкий подол, изящная серебряная вышивка в виде лунных фаз по краям подола и воротнику. На голову ему надели лёгкую светлую накидку с капюшоном, украшенную тонкими серебряными нитями, которые переливались при малейшем движении. Когда Юнхо наконец посмотрел на своё отражение в большом отполированном серебряном зеркале, которое принесли омеги, у него перехватило дыхание. Он выглядел как настоящий лунный омега — красивый, хрупкий, изящный, но с внутренним достоинством. — Ты очень красивый, — искренне сказал Уён. — Минги точно будет поражён, когда увидит тебя. Юнхо отвернулся от зеркала. Ему было совершенно всё равно, понравится ли он Минги. Он просто хотел, чтобы этот тяжёлый день поскорее закончился, забирая его в царство снов, туда, где он мог бы представить, что он свободен от всего этого, от брака, от последствий, от войны племен. Где есть лишь он и лес. В это же время в другом конце деревни готовился Минги. На него надели тяжёлые тёмные церемониальные одежды того же кроя — глубокого чёрного и тёмно-синего цвета, которые подчёркивали его широкие плечи, мощную грудь и сильные руки. Вожак стоял молча, пока Сан и Чонхо помогали ему заплетать пару прядей его волос в более сложные и торжественные косы. — Ты всё ещё хмуришься, — заметил Сан, усмехаясь. — Это же твоя свадьба. — Я не просил этого союза, — тяжело вздохнул Минги, переводя взгляд на друга. — Мне навязали омегу из вражеского племени. Он напуган до смерти, его запах сводит меня с ума, но я не хочу делать ему ещё хуже. — Дай ему время. Он выглядит сильным духом, — сказал Чонхо, расправляя складку на плече Минги. — Может, со временем между вами появится настоящее тепло. Минги только молча кивнул. Он в этом сильно сомневался. О каком тепле речь, когда сегодняшняя ночь была точкой пересечения их жизней, объединяя их до конца дней. Церемония должна была начаться, как только полностью стемнеет и луна поднимется высоко над лесом, становясь единственным источником света и свидетельствуя союз молодых. Всё племя собралось на большой священной поляне за деревней. В центре горел огромный ритуальный костёр, вокруг которого были разложены лучшие шкуры и белые лесные цветы. Старейшины уже стояли в своих торжественных одеждах. Воздух был густым от напряжения, запахов множества альф и омег и древней лунной магии. Когда Юнхо наконец вывели на поляну, все присутствующие замолчали. Его светлые одежды ярко выделялись в свете костра и луны. Он шёл медленно, опустив взгляд в землю, считая собственные шаги, чтобы не упасть. Сердце колотилось так сильно, что казалось, весь мир слышит этот стук. Минги уже стоял у костра. Когда он увидел омегу, его тёмные глаза слегка расширились, а губы изогнулись в изумлении. На секунду в его тяжёлом запахе мелькнуло неподдельное удивление и что-то тёплое, но он быстро взял себя в руки. Их поставили друг напротив друга, а между ними встал главный старейшина племени. — Сегодня, под светом полной луны, мы скрепляем союз между двумя великими племенами, — громко и торжественно начал старейшина. — Юнхо из племени Белого Ветра и Минги, вожак племени Теневой Луны. Луна станет главным свидетелем вашего союза. Пусть он будет крепким, долгим и плодотворным. Юнхо чувствовал, как сильно дрожат его пальцы. Минги заметил это и осторожно, но уверенно взял его ладонь в свою большую горячую руку. Прикосновение было твёрдым, но неожиданно бережным. Старейшина продолжал читать древние слова клятвы. Юнхо повторял их тихо, почти шёпотом, едва справляясь с голосом. Альфа говорил громко, чётко и уверенно. Потом пришло время клятвы кровью под луной. Им дали два ритуальных идеально точенных кинжала. Каждый сделал небольшой надрез на своей ладони. Когда их окровавленные ладони соединились, Юнхо почувствовал, как по телу прошёл тёплый, пульсирующий разряд, пронизывающий всё тело, а феромоны двух волков начали медленно, но глубоко смешиваться. И теперь наступил самый важный и страшный для молодого омеги момент. Минги медленно наклонился к шее Юнхо. Омега инстинктивно напрягся всем телом, его сладкий запах страха стал почти невыносимым. Альфа на секунду замер, глубоко вдыхая этот аромат, а потом мягко, но уверенно прижался губами к чувствительной запаховой железе на шее омеги. — Я принимаю тебя как своего супруга, Юнхо из племени Белого Ветра, — тихо, но твёрдо сказал он. И укусил. Не слишком грубо, но достаточно глубоко, чтобы оставить настоящую метку. Юнхо резко вздрогнул и тихо всхлипнул от внезапной острой боли и жгучего жара, который мгновенно разлился по всему телу. Колени подогнулись, но Минги крепко удержал его за талию второй рукой, не давая упасть. Когда альфа отстранился, на нежной шее Юнхо остался чёткий, красивый след зубов — первая супружеская метка. Теперь запах Минги навсегда поселился на коже и в крови омеги, сопровождая его везде и становясь его вторым «я». Жители зашумели. Кто-то радостно закричал, кто-то начал бить в ритуальные барабаны, кто-то завыл в волчьей форме, осведомляя тех, кто не присутствовал на церемонии лунного союза об его удачном заключении. Минги смотрел на Юнхо сверху вниз. В его глазах появилось что-то новое — смесь ответственности, влечения и лёгкой тревоги. — Ты в порядке? — очень тихо спросил он, так, чтобы услышал только Юнхо. Омега едва заметно кивнул, хотя глаза его были влажными от сдерживаемых слёз. Церемония продолжалась ещё долго. Их заставили вместе трижды обойти вокруг ритуального костра, обменяться клятвами вечной верности, выпить общий ритуальный отвар из серебряной чаши. Всё это время полная луна светила особенно ярко, словно действительно наблюдала за ними и одобряла союз, становясь вечной и единственной свидетельницей начала любви. Когда всё наконец закончилось, Минги взял Юнхо за руку и повёл его сквозь толпу обратно в свой большой вигвам. Жители провожали их громкими поздравлениями, добрыми пожеланиями и почтительными поклонами, отчего омега смущался, краснея и робко кивая в ответ. Внутри вигвама было тихо и полутемно. Только небольшой очаг отбрасывал тени на стены вигвама и даря пространству мягкий, тёплый свет. Минги отпустил руку Юнхо и отошёл на несколько шагов назад, давая ему личного пространство. — Сегодня ничего не будет, — спокойно и твёрдо сказал он. — Ты сильно напуган и устал. Я не буду принуждать тебя к чему-либо, — просто и спокойно произнёс он. Юнхо поднял на него удивлённый взгляд. Он действительно не ожидал такой заботы от чужого, — хотя теперь уже его, — альфы. — Ложись спать, — Минги кивнул на большое количество шкур, лежащих друг на друге так, чтобы быть мягче облачка. — Я лягу дальше. Юнхо молча кивнул и лёг на самый край шкур. Его шея пульсировала от свежей метки. Запах Минги теперь был везде — на коже, в волосах, в воздухе вокруг. Альфа лёг с другой стороны лежанки, оставив между ними большое расстояние. — Спи, Юнхо, — раздался его голос в темноте. — Завтра начнётся твоя новая жизнь. Юнхо долго лежал с открытыми глазами, слушая ровное дыхание альфы. Метка на шее продолжала гореть. Тело казалось чужим. Мир вокруг был чужим. Но впервые за последние дни он почувствовал крошечную, едва заметную искру надежды. Минги не был жестоким чудовищем. По крайней мере, пока. А луна всё ещё ярко светила сквозь отверстие в крыше вигвама, словно напоминая, что теперь они связаны навсегда.