Часть 11-7 День заключения. Счёт на уничтожение
Девятые сутки плена начались с липкого, удушающего тумана, который медленно заволакивал сознание Феофана.Сломанная лодыжка раздулась, превратившись в сплошной очаг пульсирующей, невыносимой боли, от которой при каждом вздохе темнело в глазах.Без воды, еды и поддержки маленького сегмента, который всё ещё был заперт на верхних уровнях, великий Делец Снежной медленно, по крупицам терял себя. Его вековая гордость, бывшая когда-то несокрушимым щитом, теперь казалась растоптанной и бесполезной тряпкой, брошенной на ледяной стальной пол.Герметичный шлюз со свистом открылся, пропуская Омегу, и Феофан даже не попытался поднять голову — у него просто не осталось физических сил на этот жест.Доктор подошёл ближе, скрестив руки на груди, и замер, заворожённо наблюдая за тем, как мелко и судорожно дрожат плечи его пленника.Наручный монитор Омеги фиксировал идеальные, долгожданные показатели: волевое сопротивление объекта упало почти до критического нуля, уступая место апатии и полному подчинению.Зандик медленно опустился на корточки, и под его маской расплылась жуткая, торжествующая ухмылка, приносящая ему почти физическое, ни с чем не сравнимое удовольствие.
— Какая упоительная покорность, Феофан..
Вкрадчиво, с придыханием прошептал Омега, аккуратно проводя пальцем в перчатке по его опухшей, разбитой щеке.
— Твой идеальный код наконец-то очистился от этой глупой, смертной гордости. Ты наконец-то ломаешься. Подчиняешься мне.
Феофан прекрасно слышал его слова, и в глубине его засыпающего разума всё ещё билась страшная, отчаянная мысль.Он понимал, что Омега упивается его беспомощностью, понимал, что Доктор получает извращённое наслаждение от его разрушения, но из-за дикой, ослепляющей боли в сломанной ноге и действия препаратов он просто не мог выдать ни единой колкости в ответ. Его характер, его былая сила были погребены под завалами этого кошмара. Он мог лишь безвольно закрыть глаза, позволяя Доктору забирать остатки его автономии.
— Эксперимент близится к финалу, мой дорогой Делец.
Омега поднялся, удовлетворённо оправив плащ.
— Ещё один день, и ты сам попросишь меня остаться здесь навсегда.
Шлюз закрылся, погружая подземелье в привычную тьму, но в этот же самый миг далеко вверху, над ледяными катакомбами, в Заполярном дворце вершилась совсем иная история.
***
В тронном зале Крио Архонта царил леденящий, величественный полумрак, сквозь который слабо пробивался свет полярного дня.Царица восседала на своём ледяном престоле, её лицо было скрыто вуалью, а вокруг неё витала морозная, тяжёлая аура глубокого недовольства из-за недавней пропажи госсредств.Розалина стремительно вошла в зал, и стук её каблуков эхом разнёсся под высокими сводами дворца.Синьора резко остановилась перед троном и склонила голову, но в её голосе не было привычного спокойствия — только глухая, нарастающая тревога.
— Ваше Величество, я требую немедленного расследования исчезновения Панталоне,
Твёрдо произнесла Восьмая Предвестница, поднимая взгляд на Богиню
Царица осталась неподвижной, и её ледяной голос прозвучал подобно треску зимнего наста.
— Пульчинелла доложил мне, что Девятый молча уехал в Ли Юэ, чтобы вручную перекрыть убытки банка после своего провала. Я дала ему время исправить ошибку.
Розалина сделала шаг вперёд, и её пальцы до хруста сжали веер.
— Это ложь, Ваше Величество. Феофан не покидал Снежную.
Царица слегка наклонила голову, и мороз в зале заметно усилился, требуя объяснений.
— Я лично проверила все отчёты железнодорожных застав за последние две недели.
Синьора чеканила каждое слово, подкрепляя свои подозрения железными фактами.
— Ни один машинист Снежной не получал приказов на подготовку личного состава Дельца. Его бронированный поезд до сих пор стоит в депо. Более того, я зашла в его рабочий кабинет.
Восьмая Предвестница сделала глубокий вдох, глядя прямо на Архонта.
— Важнейшие государственные документы, шифровальные коды и личные архивы, которые Феофан всегда прятал в сейф под угрозой смерти, всё ещё лежат открытыми на его столе. На них уже осела пыль. Феофан никогда, ни при каких обстоятельствах не оставил бы свои дела в таком хаосе. Его заставили исчезнуть. И я требую обыскать Снежную.
Царица несколько секунд молчала, и эта тишина в тронном зале была предвестником страшной, сокрушительной бури, которая вот-вот должна была обрушиться на голову ничего не подозревающего народа.
