Venomous (Minsung)/Ядовитые (Минсоны)

14 октября, 2021 год Несмотря на то, что на протяжении всего детства Джисону так и не удалось перестать притягивать неприятности как магнит, подростковые годы обошлись с ним мягче. В четырнадцать лет они с Дахён сбежали на собственную съемную квартиру, оставив тётю Джину и её сигаретный дым лишь воспоминанием в прошлом. К шестнадцати годам сестра оформила над ним полную опеку и устроила в частную среднюю школу, где хулиганы не позволяли себе ничего хуже косых взглядов. В девятнадцать он поступил на химический факультет Сеульского национального университета и обзавёлся первыми настоящими друзьями. В двадцать один год, пусть это и заняло много времени, он наконец-то выбрался из передряг и наслаждался ничем не примечательной, мирной жизнью. Пока роковой ночью по пути домой из кампуса лопата не встретилась с затылком его черепа. Когда несколько часов спустя сознание вернулось к нему, первое, что заметил Джисон, была тишина. Это была та зловещая тишина, от которой всё внутри кричало о неправильности происходящего, и из-за которой звук его собственного дыхания казался слишком громким. Кислый привкус срыгнутой крови обволакивал пересохший язык — явный признак внутренней травмы, локализовать которую он не мог, потому что болело абсолютно всё. Он попытался оглядеться, но обнаружил, что на глаза что-то намотано. Джисон сделал короткий вдох. Воздух был удушливым. Он пах застоявшимся кислородом, бензином и... металлическим привкусом крови, от которого подкатывала тошнота. — Кажется, очухался. — Ага, смотри, как задергался. — Ну так сними с него повязку. — Да, сэр. Что за... Когда грубый кусок ткани сорвали с лица Джисона, яркий свет болезненно ударил по зрачкам. Он принялся часто моргать, заставляя окружение обрести чёткость. С замиранием сердца он осознал, что находится в каком-то заброшенном гараже. Вокруг высились покрытые пятнами ржавчины металлические стены, под ногами был грязный бетонный пол, заваленный разобранными автомобильными запчастями и голыми кузовами машин; откуда-то сверху капали трубы, окон не было, под потолком тускло горели лампочки, а прямо на него уставились две дюжины пар хищных глаз. Его лёгкие, если они вообще до этого момента хоть как-то работали, окончательно перестали функционировать. Облаченные во всё чёрное, около двадцати фигур выстроились свободным полукругом под зеленоватым светом ламп. Мужчины и женщины. Молодые и старые. Кто-то стоял, скрестив руки на груди и заткнув за пояс ножи. Другие опирались на стены, сжимая в обтянутых кожаными перчатками руках металлические бейсбольные биты. Они выглядели как манекены. Словно их расставили здесь специально, чтобы напугать его до смерти. Он попытался пошевелиться, чтобы устроиться поудобнее на стуле, но веревки, стягивающие запястья и лодыжки, не дали ему сдвинуться ни на сантиметр. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чё... — Приветик! Джисон вздрогнул. Источник этого зловеще-жизнерадостного голоса — мужчина в баскетбольных шортах и чёрной майке — появился в поле его бокового зрения, таща за собой стул, чтобы сесть на него задом наперёд прямо перед пленником. Он устроил свой ямочками украшенный подбородок на металлической спинке. — Наконец-то проснулся. Боже, какие у тебя хорошенькие глазки. Похожи на жемчужины тапиоки, правда? Его весёлый тон совершенно не вязался с ситуацией «заложник и похититель». От этого у Джисона мурашки побежали по коже. Кто это вообще такой? Обрамленное светлыми пляжными кудрями лицо незнакомца выглядело пугающе довольным. Жуткие татуировки обвивали его руки и шею подобно цепям, изображая черепа, змей, пауков и морских чудовищ. Чернила казались Джисону почти живыми. Он отчаянно вглядывался в них, пытаясь вспомнить, видел ли их когда-нибудь раньше. Был ли этот человек его похитителем? Почему он так улыбается? Куда его привезли? Что они собираются с ним сделать? Затем, бросив взгляд сквозь синеватую челку, падающую на глаза, Джисон обнаружил нечто гораздо более ужасающее, чем поведение этого человека. На его коленях лежал пистолет. Прежде чем заторможенный мозг Джисона успел полностью переварить эту информацию, его тело уже замерло, словно боясь, что один только взгляд может спровоцировать выстрел. Грудь сковало. Это оружие не было похоже на пистолеты из фильмов — гладкие, блестящие, резиновые. Этот выглядел громоздким... тяжелым... исцарапанным... Так, будто из него уже не раз стреляли. — Ты знаешь, где находишься? — спросил мужчина, опираясь скрещенными предплечьями на спинку стула. — Или, что ещё лучше, знаешь, кто я? Джисон не мог оторвать взгляда от оружия. «Я там, где меня быть не должно», — прошептал его разум. «Ты опасный человек, который притащил меня туда, откуда мне не выбраться живым». — Язык проглотил? — Его улыбка стала ещё шире. Джисон лишь продолжал безмолвно смотреть. — Ц-ц-ц. — В мгновение ока дуло пистолета уперлось прямо Джисону под подбородок, болезненно вскидывая его лицо вверх. — А теперь, красавчик? Дыхание Джисона стало прерывистым от ощущения холодного металла на разгоряченной коже. Сердце колотилось так дико, что он испугался, как бы от случайного вздрагивания незнакомец не спустил курок. Что за херня? Что за чертовщина здесь творится?! — Давай я облегчу тебе задачу, — пробормотал мужчина, и его тон в секунду сменился с беззаботного на ледяной и ровный. Напускное дружелюбие исчезло, уступив место чему-то настолько мрачному, что, казалось, оно затмило даже зеленоватый свет в этом просторном помещении. — Ты хоть знаешь, чью посылку ты украл? Давление пистолета под подбородком никак не помогало думать. Скорее наоборот: чем сильнее оно становилось, тем больше заставляло концентрироваться на боли, разливающейся по шее. Он не знал, кто эти люди. Чёрт, он понятия не имел. Он почувствовал острую клаустрофобию в своем тёмном комбинезоне и чёрном джемпере. Утром он надел эту одежду, рассчитывая лишь на спокойный день, посвященный зарисовкам молекулярных структур на полях блокнотов, за которыми последуют жареная курочка и пиво с Феликсом и Чонином, а затем безопасная прогулка до дома в плотно сидящих наушниках. Он не воображал ничего подобного. Он не ожидал, что грязные металлические стены будут нависать над ним, словно хищники, готовые раздавить его насмерть. И прямо перед тем, как эти стены мысленно рухнули на него, Джисона осенило. Посылка. Конечно, речь шла о той ошибочно доставленной посылке. Разум Джисона зацепился за обрывки воспоминаний, уходя в крутое пике. Он вспомнил — да, он вспомнил странную картонную коробку, которую нашел у порога несколько недель назад. Он вспомнил, что Дахён-нуны не было дома. Вспомнил, что сама коробка выглядела вполне обычно, если не считать её необычного веса и странной надписи: «От Бан Чана. Для отправки». Он не знал никакого «Бан Чана». Он решил, что это путаница на почте, ошибка курьера или, может быть, тот странный сосед, который вечно подмигивал ему на лестничной клетке, снова заказал себе фаллоимитаторы и собачьи поводки. Он всё равно занес её внутрь. Ему не следовало её открывать, но Хан Джисон, чье чувство самосохранения всегда трагически уступало его притягивающему неприятности любопытству, сделал именно это. И в результате он оказался на коленях на кухонном полу, затаив дыхание и вытаращив глаза на два запечатанных брикета белого порошка. Сердце тогда ухнуло куда-то вниз. Он прекрасно понял, что это такое, и в тот момент искренне пожалел, что внутри не оказалость фаллоимитаторов и поводков. Кокаин. Два килограмма. Он не мог перепутать этот специфический сладковатый запах ни с чем другим в мире. Из-за него его тошнило в лабораториях целый семестр. Факультет медицинской химии СНУ славился своим интенсивным модулем судебной фармакологии, который был разработан специально для обучения студентов анализу нелегальных наркотиков. Они с Чонином записались на этот курс исключительно ради того, чтобы поддержать Феликса, мечтавшего в будущем стать судебным токсикологом. Они проводили симуляции реакций, синтезировали производные и анализировали следовые образцы, но только за защитными экранами и под присмотром опытного профессора. Тогда изучать запрещенное казалось захватывающим. Они втроем вываливались из лаборатории и покатывались со смеху, притворяясь «угвазданными», сыпали шутками о запуске опиоидного бизнеса или продаже брауни с амфетаминами. Свою воображаемую пекарню они называли «Запеченное пробуждение». Они пантомимой изображали, как пересчитывают невидимые пачки заработанных денег. Но держать в руках без перчаток настоящий кокаин в количестве, достаточном для того, чтобы оборвать его жизнь, было совсем не весело. Два килограмма наркотиков в его доме — это не академическое исследование. Это незаконный оборот в особо крупных. Университет не мог это прислать. Друзья были не настолько сумасшедшими, чтобы так шутить. Сам он это не заказывал — да и где вообще заказывают два кило кокаина?.. Оу. «От Бан Чана. Для отправки». — Б- Бан Чан? Медленно эта зловещая усмешка поползла по губам мужчины, словно патока, сочащаяся сквозь трещины, — будто ему доставлял удовольствие страх в голосе Джисона, и он хотел растянуть этот момент. — Да, Хан Джисон. — Он крутанул пистолет, надавливая сильнее. — Я Бан Чан. Рад знакомству. Дикая паническая атака расцвела в груди Джисона. Дуло пистолета задрожало, когда бесконтрольная дрожь охватила его ледяные конечности. Этот человек знал его имя. Он, вероятно, знал, где Джисон живет. Знал его сестру, его друзей, расписание занятий, номер студенческого билета. Мать твою, за ним охотились. За ним следили, и если он каким-то чудом выберется из этого гаража живым, он даже не сможет сказать полиции, как долго это продолжалось, потому что сам он понятия об этом не имел. Сгорая от стыда из-за того, как спазмом сводит всё его тело, он покачал головой. — Я... я не знал, — прохрипел он сквозь плотно сжатые челюсти, а слёзы обжигали глазницы. — Я не хотел его красть. Кто-то оставил его у моей двери. Я понятия не имел... клянусь, это н-не моя вина. — Оу, Джисони! — Бан Чан хихикнул, словно они были друзьями, которые травят анекдоты. — А ты смельчак, скажу я тебе. — Он убрал оружие, опустив его обратно на бедро. Джисон судорожно выдохнул, но держал голову абсолютно неподвижно. — Вот только смелость для меня мало что значит. Вообще-то, я бы сделал ожерелье из твоих кишок, если бы мне не нужна была твоя помощь. Для меня имеет значение моя посылка. Так что я спрошу один раз. Где она? «Где она?» На такой простой вопрос должен был быть простой ответ. Но у Джисона его не было. Даже сложного. Его мозг физически болел, пытаясь отыскать воспоминания, которые его гиппокамп изначально даже не зафиксировал. Он попытался отмотать последние несколько недель назад в своей голове, вспомнить, вызвать хоть какую-то зацепку, которая могла бы намекнуть, куда он подевал эту чертову коробку. Но временная шкала раскололась в тот самый момент, когда он её открыл. Следующее связное воспоминание — то, как он проснулся на полу в своей спальне на следующее утро. Его тошнило, он был весь в засохшей грязи, а вокруг валялись пустые бутылки из-под соджу. Едва проснувшись, он тогда разрыдался. Он предположил, что запаниковал, напился до беспамятства и спрятал наркотики в состоянии слепого блэкаута, потому что какая еще логика здесь могла быть? Должно быть, он решил, что безопаснее будет разобраться со всем позже, когда кокаин уберут из его зоны видимости. А потом влил в себя достаточно алкоголя, чтобы намертво забыть, куда его спрятал. Всю следующую неделю он жил в тисках удушающей паранойи. Он шарахался от каждой тени. Дважды в день проверял, не появились ли у их двери новые коробки. Потерял сон. Он провел столько времени в страхе, что за ним придут, что когда прошел почти месяц и ничего не случилось, ситуация начала казаться нереальной, словно ложное воспоминание о событии, которого никогда не было. Он обманывал себя мыслью, что ему всё сошло с рук. Теперь он знал, что нет. Ему не хватило духу отнести коробку властям. Он не искал наркотики после того, как потерял их. Он даже не удосужился рассказать сестре, что попал в беду. Зачем он довел себя до блэкаута? Почему он не помнит, как сделал это? Почему просто не попросил о помощи? Он понятия не имел, кто такой Бан Чан или кто остальные двадцать статуй в этой комнате, но знал, что не может им солгать. Не тогда, когда психопат напротив него только что обыденным тоном предложил пустить его кишки на шейное украшение. «Я потерял его... но я могу найти. Я обыщу весь город, пока не найду», — решил сказать он. — Я потерял его... но... Из ниоткуда гараж взорвался хохотом. Он попытался выдавить из себя остаток фразы, но ему не дали. Они смеялись над ним. Горло перехватило. Он не мог остановить слёзы, даже когда они превращали последние крохи его гордости в ничто. Он чувствовал себя абсолютно жалким, привязанным к стулу, как один из кусков выброшенного металлолома на полу, выставленным на всеобщее посмешище без единого шанса защитить себя. Ему следовало молчать. Какой же он тупой. Его тяжело вздымающаяся грудь сжалась от жалости к себе. Он опустил голову, инстинктивно пытаясь сжаться, пока эхо чужого хохота утаскивало его обратно в удушающую темноту детства. Безжалостные насмешки в школе. Побои. Застарелый сигаретный дым. Синяки, которые ложились поверх старых, уже желтеющих кровоподтеков. Как бы далеко он ни бежал от ужасов своего прошлого, они всегда находили его. В этот момент ему снова было восемь, он был зажат в тёмном углу, где сердце билось так громко, что заглушало смешки хулиганов, от которых он прятался. «Хан Джисон, ты где?»... «Ха-ха-ха!»... «Вылезай, трусливый ублюдок!»... «С твоим дохлым тельцем неудивительно, что ты так хорошо прячешься!» Его мышцы сковала фантомная боль, и хотя никто не поднял на него руку, он вжал голову в плечи, ожидая воображаемого удара. — Вы слышали это? — взвизгнула женщина из центра толпы, наклоняя свою лысую голову и заливаясь хохотом. Зеленоватые лампочки освещали замысловатую татуировку на её гладком скальпе: гадюка с извивающейся чешуей, чьи обнаженные клыки, казалось, скалились прямо на Джисона. У Бан Чана, широко ухмыляющегося и скрестившего руки, на предплечье красовался точно такой же знак. Сквозь пелену паники Джисон ощутил укол узнавания. Он мог поклясться, что видел эту татуировку раньше. — О, у него его больше нет! Думаете, он снюхал всю партию в одиночку? — Без шансов! Он выглядит слишком приличным! — В тихом омуте, как говорится! — Не смеши меня! Эта посылка весила больше, чем он сам! — И стоит, наверное, тоже больше, чем он! — Погодите, — выпалил Джисон, но никто не слушал. — Погодите, пожалуйста... я найду его! Правда! Мне просто нужна неделя! Жестокий смех продолжался и продолжался, не думая утихать, пока внезапно не оборвался. Тяжелые шаги отозвались эхом от высокого потолка над головой. Тук. Тук. Тук. Эти шаги ощущались как тиканье таймера обратного отсчета. Джисон резко повернул голову на звук, его сердце стучало в ушах так громко, что заглушало шепот бандитов вокруг. Шаги становились всё громче и громче, приближаясь к правому углу комнаты, где в тени тянулась ржавая металлическая лестница. Дверь на вершине лестницы открылась. На скрипучий металл ступили начищенные кожаные туфли. В то же мгновение гангстеры, которые секунду назад покатывались со смеху, замерли по струнке, опустив глаза в знак подчинения. Серебряные наручные часы поймали свет, когда спускающийся мужчина поправил манжет своей белоснежной рубашки. Такая же татуировка змеи отмечала боковую часть его шеи, но на нём эти обнаженные клыки выглядели как утонченная демонстрация статуса, а не как грубый бандитский символ. Однако именно его лицо по-настоящему парализовало Джисона. Он был красив. У него были обсидиановые глаза и аристократическая бледность, которую подчеркивала иссиня-чёрная челка, падающая на лоб. Стоило ему ступить на бетонный пол, как резкий запах дорогих сигар и одеколона перебил зловоние гаража. От него пахло неприкосновенным богатством. Кем бы ни были эти люди, этот человек определенно был их боссом. Он должен был быть архитектором кошмара Джисона. — Веном, — пробормотал Бан Чан, склоняясь в глубоком поклоне. От его прежней надменности не осталось и следа. Веном ничего не ответил. Он даже не удостоил его приветствия. С той секунды, как он ступил на цементный пол, всё его внимание было приковано к Джисону, который почувствовал, что никогда еще в жизни не ощущал себя настолько загнанным в угол зверем. Веном смотрел на него так, словно что-то искал. Он изучал контуры лица Джисона с пугающей сосредоточенностью, задерживая взгляд на его щеках и форме рта. В то короткое мгновение, когда Джисон случайно позволил их взглядам пересечься, в глазах Венома промелькнул мимолетный блеск, прежде чем они снова потемнели. Это была едва заметная реакция, неощутимая для всех остальных в гараже. — Кто это. Бан Чан выпрямился. — Вор. Пропавшая партия оказалась в его квартире. Утверждает, что потерял её. Просит время на поиски. Джисон изо всех сил прижался спиной к стулу. Ему хотелось закричать о своей невиновности, умолять, но его горло словно запечатали. Веном сделал два медленных шага к нему. Его удушающий шлейф сигаретного дыма окутал Джисона, выдавленный из легких короткий кашель. Веном хмыкнул: — Время. Носком туфли он зацепил ножку стула Чана и оттолкнул его в сторону. После чего опустился на корточки прямо перед Джисоном. Теперь они были на одном уровне глаз. — Тебе нужно время, — тихо повторил Веном. — Что нам делать, если твое время уже истекло? Джисон приоткрыл губы, подавляя всхлип. — Я не хотел. — Хотел ты этого или нет, но моя собственность была в твоем владении. Теперь она потеряна. Джисон покачал головой, его зрение затуманилось от слёз. — Она просто появилась у моей двери! Я не просил об этом! Я не знал, чья она! Я не продавал её и не употреблял! Я спрятал её где-то, но... но я... Пожалуйста, если вы дадите мне несколько дней, я найду её. Вы должны мне поверить. Веном изучал его в тишине. Он наблюдал, как слеза сорвалась и покатилась по острому изгибу скулы Джисона. Он не выглядел рассерженным. Но и сочувствия в нём тоже не было. Лабиринт вычислений, казалось, перестраивался в его голове, но прочесть его было невозможно. — Как я могу быть уверен, что ты меня не обманешь? — Я... я не... — Ты ждешь, что я поверю, будто ты не сбежишь, — прошептал Веном так, чтобы слышали только они двое, — и вернешь мою посылку в точности такой, какой ты её получил? — Да! — разрыдался Джисон, слова сыпались из него отчаянным потоком. — Обещаю вам, я в— — Очень хорошо. Это единственное слово мгновенно оборвало Джисона. Оно не было выкрикнуто, но несло в себе вес железной двери, захлопнувшейся прямо перед его носом. — Четырнадцать дней, — произнес Веном тоном, полностью лишенным каких-либо эмоций. — Это время, которое тебе предоставляется. До истечения четырнадцатого дня ты либо вернешь мне два килограмма кокаина, либо выплатишь пятьдесят пять миллионов вон. Именно столько это стоило. — П-п-пятьдесят... Что если я не смогу?! Веном наклонил голову. Его тёмные глаза впились в искаженное паникой лицо Джисона, снова очерчивая его черты. — Тогда я найду другой способ, которым ты сможешь погасить свой долг. Тошнотворный ужас проник прямо в подкорок Джисона. Веном не просил его вернуть долг; он намекал, что неудача будет стоить ему... чего? Его органов? Его близких? Его жизни? Пятьдесят пять миллионов вон! Где студенту университета раздобыть такое состояние, не продавая почку на чёрном рынке? Он не мог умереть вот так. Ему нужно было закончить учебу, защитить Дахён, завести воспоминания с друзьями, съесть еще кучу порций рамёна быстрого приготовления... Он не мог умереть сейчас. Не из-за того, в чём не было его вины. Внезапно Веном полез в куртку. Джисон вздрогнул и зажмурился, готовясь к боли. Но вместо этого он почувствовал мягкое прикосновение ткани к своему лбу. Веном достал белый хлопчатобумажный платок, чтобы стереть струйку крови, сочащуюся из пореза, о существовании которого Джисон даже не подозревал. Веном осмотрел кровь на белом хлопке, аккуратно сложил его и убрал. Его глаза в последний раз изучили лицо Джисона, и на секунду на его чертах проступил намек на какое-то выражение. Там было что-то... что-то любопытное, просчитывающее, что-то большее, чем то, что он позволял показать... но это исчезло так же внезапно, как и появилось. Его лицо вернулось к своему бесстрастному состоянию по умолчанию, и он встал, расправляя лацканы своей расстегнутой куртки. — Завяжите ему цены. Оставьте возле больницы. — Он повернул голову к Чану. — Не калечить его. «Не калечить его»? Что, чёрт возьми, это должно было значить? Без лишних слов мужчина повернулся и стал подниматься по металлической лестнице. Тишина, последовавшая за его уходом, была невыносимой. Джисон обмяк на стуле, полностью опустошенный. Его мышцы ныли после пережитого прилива адреналина. Он едва осознавал, как расходятся члены банды, едва слышал отрывистые указания Чана, не почувствовал, как лезвие перерезало веревки на его запястьях и лодыжках, и как плотная повязка снова лишила его зрения. Все его мысли были заняты мужчиной в сшитом на заказ костюме. Удушающим ароматом одеколона и сигаретного дыма. Фантомным прикосновением платка. Ужасающим обещанием того, что они неизбежно встретятся снова. Кто, чёрт возьми, эти люди... и этот человек? Сердцем он чуял, что скоро узнает. И очень скоро.