Venomous (Minsung)/Ядовитые (Минсоны)

— Добрый вечер! Привет! Спасибо огромное, что открыли дверь! Можно у вас украсть буквально шестьдесят секунд? Это по поводу инициативы безопасности в нашем районе... ну и из-за моей личной экстренной ситуации! Вы ведь знаете меня, да? Я Хан Джисон. Живу в жилом комплексе прямо за вашим домом? Хе-хе, я тут подумал... вы случайно не видели, чтобы я как-то странно вел себя ночью двадцать второго сентября? Может, вы заметили на улице пьяного парня с синими волосами? Если да, то это сто процентов был я! Мне позарез нужно знать, куда я шёл! Кажется, это было в районе девяти вечера. По-моему, я искал место, чтобы припрятать чёрный рюкзак, внутри которого было кое-что очень опасное. Я не могу сказать, что именно, но, пожалуйста, если вы видели хоть что-то... БАХ! Латунный дверной молоток загрохотал в каких-то дюймах от дёргающегося носа Джисона. Он тяжело вздохнул. Понимая, что этот короткий диалог только что отбросил его прогресс в терапии социофобии на два сеанса назад, Джисон снял колпачок с красного маркера Sharpie и агрессивно перечеркнул пункт «Сосед №4» в своем кожаном планере. Жирный красный крест идеально подошёл к тем, что уже красовались поверх первого, второго и третьего соседей. Но стоило ему занести кулак, чтобы постучать в следующую дверь, как из окна второго этажа раздался грубый крик пятого соседа: — А НУ ПРОВАЛИВАЙТЕ С МОЕЙ ЗЕМЛИ, СВИДЕТЕЛИ ИЕГОВЫ! Издав ещё один вздох, Джисон вырвал листок со списком из планера и поплёлся домой. Опрос соседей был его последней надеждой, но в итоге обернулся очередным тупиком. Три мучительных дня предупреждения Венома крутились в его голове непрерывным циклом, становясь всё громче с каждой секундой, пока кокаин оставался потерянным. И поверьте, он честно его искал. Он перевернул весь дом вверх дном. Проверил свой шкафчик в университете. Проверил шкафчики своих друзей — что само по себе было сущим кошмаром, учитывая, что шкафчик Чонина представлял собой буквальную биологическую угрозу. Но не нашёл ровным счётом ничего. Ему дали всего четырнадцать дней, и три из них он уже благополучно спустил в трубу. За последние несколько дней Дахён, несмотря на всю свою запредельную загруженность на работе, заметила, что с братом что-то не так. Но Джисон оттачивал свой актёрский перформанс «всё в полном порядке» с шестнадцати лет. Чтобы сбить её со следа, он выдал тридцатиминутный монолог о том, как сильно он стрессует из-за ненависти к профессору молекулярной биохимии. Его единственным преимуществом было то, что здесь даже врать не пришлось. Он действительно искренне ненавидел этого ублюдка. К моменту, когда Джисон закончил изливать душу, Дахён так вымоталась от его безостановочной болтовни, что сама извинилась за то, что вообще спросила. Джисону стало паршиво, но рассказать ей правду не представлялось возможным. У неё либо случился бы инфаркт, либо включился бы гиперопекающий режим, который силой утащил бы его в полицейский участок. А в расписании Джисона на этот семестр тюремный срок как-то не значился. Даже Чонин в какой-то момент поинтересовался, спит ли он вообще. Джисон не мог открыться и ему. Он до безумия любил Чонина, но тот физически не умел хранить секреты, даже если от этого зависела чья-то жизнь. Джисон просто отмахнулся от него, показав дёрганый большой палец вверх и выдавив натянутую улыбку, которая, скорее всего, выглядела как нервный тик. Но Феликс... Рассказать всё Феликсу было следующим пунктом в его списке неотложных дел. Феликс умел слушать. Феликс всегда хранил его тайны. Он был штилем в эпицентре любого урагана Джисона. В тот вечер Джисон пригласил Феликса к себе под предлогом совместного выполнения домашнего задания, хотя сам Ли вряд ли ожидал, что их учебники сегодня вообще откроются. Дахён ушла на ночную смену в больницу примерно часом ранее, так что квартира была полностью в распоряжении Джисона для проведения запланированного нервного срыва. Он как раз проверял, не маячат ли за окном гостиной подозрительные силуэты, когда раздался звонок домофона. Сделав два глубоких вдоха, Джисон задернул шторы и пошёл открывать. Феликс стоял на приветственном коврике с наушниками на шее и телефоном в руке, что-то печатая с рассеянной улыбкой на веснушчатом лице. — Привет, хён, — сказал он, поднимая глаза. — Впускай, я принёс вкусня... Его улыбка моментально сползла, стоило ему заметить слёзы Джисона. — Воу, эй. Джисон? — Он тут же шагнул внутрь, бросив сумку на пол и хватая Джисона за руку. — Что случилось, чувак? — Ничего. — Ничего? — Ну. То есть, не совсем ничего, очевидно, раз уж я реву, а ты к такому не привык, я знаю, прости, — затораторил Джисон, пытаясь скрыть нервозность смешком, хотя всё его тело выдавало его с головой. Господи, он дрожал как осиновый лист на ветру. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. У меня тут ситуация, и если я не выговорюсь в ближайшие секунд десять, я просто самовоспламенюсь. На полном серьёзе. Пожалуйста, присядь. Только не смотри на этот бардак. Я знаю, выглядит так, будто меня ограбили, но меня не грабили, просто так всегда происходит, когда я ухожу в крутое пике. А я в него ушёл. Прямо сейчас. В процессе, так сказать. — Хорошо. Хорошо. Я сел. — Феликс опустился на край дивана, не отрывая взгляда от друга. — Выкладывай. — В общем. — Джисон заломил руки. — Мне нужно, чтобы ты пообещал... положа руку на сердце, клятву на мизинцах, кровный обет — что ты ни слова не скажешь Дахён-нуне из того, что сейчас услышишь. Феликс терпеливо кивнул, протягивая руку, чтобы сжать его ладонь: — Я в деле. Что бы там ни было. Я с тобой. Джисон сделал ещё один глубокий вдох: — Я попал в такую глубокую задницу. — О нет, — нахмурился Феликс, и на его лице тут же отразилось искреннее беспокойство. — Ты же не вступил случайно в какую-нибудь секту опять? Боже мой, Джи, мы же говорили об этом. Когда подозрительный тип в метро суёт тебе буклет, нужно бежать прежде, чем они... — Нет! Да если бы это была секта! — сорвался Джисон, и его голос сорвался на высокой ноте. — Всё гораздо хуже. Я сделал кое-что очень плохое, и у меня из-за этого реальные проблемы. — Мы можем спрятать это у меня дома. — Да я никого не убивал! — Тогда что ты натворил? Джисон принялся грызть ногти с такой силой, что это было чудом, как они вообще ещё оставались на пальцах. Он наклонился ближе, понижая голос и косясь на окно, словно ожидал, что Бан Чан сейчас проломит стекло и убьёт его за длинный язык. — ...Несколько недель назад, — начал он, уже говоря слишком быстро, — кто-то по ошибке доставил эту коробку к моему дому. Она никак не могла быть нашей. Мы ведь даже доставку еды почти не заказываем, ты сам знаешь... Короче, я открыл её, что, оглядываясь назад, было ошибкой номер один... Феликс моргнул: — Джисон... — ...и когда я увидел, что внутри, у меня началась дикая паника. — Да что там было-то? Джисон ещё раз бросил взгляд на окно. — Кокаин. Два килограмма. Глаза Феликса округлились. Он вцепился в край дивана так, что побелели костяшки пальцев. Он замолчал, став ещё тише, чем ожидал Джисон, и это заставило старшего говорить ещё быстрее. — И вместо того, чтобы вызвать полицию, как сделал бы любой нормальный человек, я оставил его себе! Запаниковал и напился! — Он закрыл лицо руками. Феликс сидел абсолютно неподвижно. — Чего я никогда не делаю среди недели, между прочим, потому что это напрочь сбивает мне режим сна! Но когда я наконец проснулся, эта грёбаная коробка была пуста! Кокаин исчез! Растворился в воздухе! И как бы я ни пытался восстановить хронологию или обновить историю геолокации в телефоне, у меня в голове просто огромная чёрная дыра. Должно быть, это был самый жуткий блэкаут в истории человеческого потребления алкоголя. Джисон замолчал на долю секунды. Он понимал, насколько безумно всё это звучит, и почти ожидал, что Феликс рассмеётся, назовёт его лжецом или скажет, что это похоже на сюжет криминального телешоу. Но Феликс просто смотрел на него, став мертвенно-бледным. Он верил ему. «Какой же он хороший друг», — подумал Джисон, и новая волна слёз обожгла глаза. Любой другой решил бы, что он окончательно сошёл с ума. — Я ведь даже ключи от дома никогда не теряю, Феликс, так как, чёрт возьми, я умудрился потерять два гигантских брикета тяжелых наркотиков? Ты хоть знаешь, сколько это стоило? Пятьдесят пять миллионов вон! Пятьдесят пять! А парень, которому они принадлежали — человек, которого зовут Веном — заставил своих громил пробить мне башку лопатой и похитить! — Чего они сделали? — Клянусь, они связали меня и приставили самый настоящий пистолет к голове! У меня есть четырнадцать дней, чтобы найти деньги или пропавшие наркотики, и я понятия не имею, что делать! Феликс сглотнул: — Четырнадцать дней... или что? — Или можно смело предположить, что он меня убьёт. В комнате повисла тишина. Феликс какое-то время сидел как вкопанный, его лицо ничего не выражало, но в голове явно шёл напряженный мыслительный процесс. Затем он резко поднялся и принялся мерить комнату шагами взад-вперед. — Сколько дней прошло с тех пор, как это случилось? — спросил он срывающимся, но предельно сосредоточенным голосом. Стыд опалил щеки Джисона. — Три дня. Я думал, что смогу найти сам, всё исправить или... — Кто-нибудь ещё знает? — Нет. Только ты. Феликс замер, повернувшись к Джисону спиной. Он глубоко выдохнул, снял кепку и запустил руку в свои светлые волосы. Его движения были скованными, и он не позволял Джисону увидеть свое лицо, что только усугубляло чувство вины. Джисон легко мог представить, что Феликс сейчас о нём думает. Он бы не стал винить друга, если бы тот пошёл в полицию или просто вышел за дверь, оставив его на произвол судьбы. — Мы во всём разберемся, — наконец произнес Феликс. Его голос звучал приглушенно от подступающей злости. — Вместе. Мы сможем. Но сначала нам понадобится помощь. — Чья? — Со Чанбина. Джисон захлопал глазами: — Чанбина? Ты серьёзно? Феликс уже потянулся за курткой: — У тебя есть идея получше? Химические лаборатории на третьем этаже встретили их зловещей тишиной, закрытыми дверями и выключенным светом. Тяжелый запах аммиака висел в воздухе резким облаком, перебиваемый ароматом растворителей и чистящих средств с лимонной отдушкой. Свет горел только в одной лаборатории, и её дверь была слегка приоткрыта. Именно там парни остановились и заглянули внутрь. Чанбин сидел за рабочим столом, его защитные очки запутались в отросших чёрных волосах, а стерильные перчатки местами были порваны и прожжены. «Вылитый безумный ученый», — подумал Джисон. Старший профессионально переливал вязкую жидкость в большую колбу, попутно делая записи в журнале. Он даже не поднял головы, когда они вошли. — Чего вам? — плоско спросил он, даже не пытаясь скрыть раздражение от незваного визита. Феликс закрыл за собой дверь: — Нам нужна твоя помощь. Мгновенно узнав голос Феликса, Чанбин фыркнул и наконец поднял взгляд. На его мужественном лице появилась саркастическая ухмылка — выражение, без которого его лицо обычно казалось непривычным, — и он с мягким стуком поставил колбу поменьше на штатив перед собой. — О, ну это должно быть интересно, — протянул он, наконец встречаясь взглядом с Феликсом. На Джисона он не обратил ни малейшего внимания. — Всё серьёзно, Чанбин. — Не сомневаюсь, ангел. — Ангел? Даже не смей... Джисон сделал шаг вперёд, его голос звучал взволнованно, но достаточно твердо, чтобы прервать их: — Привет. Эм, привет. Это... привет, если ты меня помнишь, я Хан Джисон. Одногруппник Феликса. — Он неловко приподнял руку в приветствии. Чанбин прищурился: — Это не тебя ли я вечно вытаскивал из шкафчиков в школе? — Оу. — Джисон уныло опустил голову. — Я не уверен, что это был я... — Да сто процентов ты, через день такое было. Хан Джисон. Я помню тебя. Самый мелкий парень в классе; они тебя запихивали везде, куда ты только помещался. Чего тебе надо, мелкий? Вся та крошечная уверенность, что у него была секунду назад, испарилась без следа. С тех пор как Джисон поступил в колледж, он делал всё возможное, чтобы избегать Со Чанбина. Раньше, когда он ещё жил у тёти, они обитали в одном районе и годами ходили в одну школу. Джисон искренне надеялся, что он слишком незначительная фигура, чтобы Чанбин его помнил. Чанбин был одним из немногих парней, которые никогда его не обижали, но, как ни странно, он оставался живым напоминанием обо всех тех, кто это делал. Джисон ищуще взглянул на Феликса, прося поддержки, после чего сделал неглубокий вдох и выдавил: — Я... мне кое-что нужно, поэтому я здесь. Это... это была идея Феликса, а ты ведь знаешь, что он не особо горит желанием тебя видеть, и я говорю это исключительно к тому, что мы бы не стали беспокоить тебя, если бы дело не было настолько важным. — Его колени подогнулись, а сердце ушло в пятки от осознания того, о чём он собирается просить. — Я кое-что потерял и в итоге оказался в очень паршивой ситуации, потому что люди, которым принадлежала эта вещь, нашли меня. И потребовали её вернуть. Саркастическая улыбка Чанбина словно приклеилась к его лицу. — Ну... Вообще-то это лаборатория третьего курса. Если мне не изменяет память, разве не здесь Феликс лишился девственности в прошлом году? Ты же не просишь меня вернуть её обратно, а? Стоило ему это произнести, как Чанбин расхохотался так сильно, что колбы на его столе загремели в своих держателях, а жидкости внутри них задрожали и заплескались из стороны в сторону. Феликс и Джисон переглянулись с одинаковым выражением презрения на лицах. — Ладно, ладно. Что ты потерял, Джисон? — Кокаин, — ответил за него Феликс. Джисон уставился на свои туфли. Глаза Чанбина округлились, а ухмылка мгновенно сошла на нет, стоило смыслу слов дойти до него. Он нахмурился, на лице отпечаталось тотальное неверие, словно он физически не мог переварить услышанное. На мгновение в комнате воцарилась удушающая тишина, напряжение можно было резать ножом. Затем, с резким выдохом, он снова разразился смехом — на этот раз нервным, истерическим, — качая головой, будто пытаясь стряхнуть с себя весь этот абсурд. Джисону захотелось разрыдаться. Феликс со всей дури ударил кулаком по пустому столу: — Да прекрати ты ржать как обдолбанная крыса и послушай, что он говорит! — Ох, блядь! Вы серьёзно! — Чанбин захлопнул свой блокнот и оглянулся через их плечи, проверяя, плотно ли закрыта дверь. После чего полушёпотом-полукриком выдал: — Сколько кокаина, дебилы? И откуда у такого паиньки, как ты, вообще взялся наркотик? Джисон заколебался. У него всё ещё было время развернуться и убежать, чтобы спрятаться. Что, если Чанбин снова поднимет его на смех? Он и так знает, каким лузером Джисон был в школе. Что он подумает о нём теперь, когда услышит всю историю? Он тяжело сглотнул, насильно выталкивая эти мысли из головы. Нужно было хотя бы попытаться. — Его доставили к моему дому по ошибке, там было два килограмма. Я его спрятал... То есть... я запаниковал и не захотел идти в полицию, а потом потерял. Те люди похитили меня и угрожали настоящим оружием. Теперь я должен вернуть его или... или заплатить своей жизнью. — Я обязан спросить, потому что нихера не понимаю. — Чанбин поднялся на ноги. — Какого чёрта вы припёрлись сюда? Чего вы от меня-то хотите? Чтобы я похороны организовал? Одолжил денег на гробик? — Но прежде чем Джисон успел хоть что-то ответить, осознание — а вместе с ним и ярость — отразились на лице Чанбина. — Погодите. Вы пришли сюда, потому что... Вы реально этого хотите? Руки Джисона задрожали, он принялся нервно перебирать пальцами, не зная, сделать ли шаг навстречу или оставаться на месте. Ужас в его голове буквально выжигал мысли, но отчаяние в сердце горело ещё сильнее. Ему безумно не хотелось просить о подобном одолжении. Он знал, что заденет за живое — он твердил об этом Феликсу всю дорогу до кампуса, — но у него просто не было выбора. — Я... я знаю, что прошу о слишком многом. — Его лицо вспыхнуло от стыда. — Но ты ведь... ты ведь уже производил кокаин раньше, верно? Феликс сказал мне, что слухи о тебе — правда. Пожалуйста. Я не справлюсь один. Мне нужна твоя помощь. — Его голос дал петуха, и он повернулся к Феликсу, слишком боясь встретиться взглядом с Чанбином. — Пожалуйста... — Где-то около десяти граммов, вот сколько я сделал, — отчеканил Чанбин, несмотря на очевидное раздражение. — Нелегально. И меня за это чуть не вышвырнули из университета. — Он ткнул пальцем в сторону Феликса. — И твой святоша-друг бросил меня именно из-за этого. — При чём здесь вообще я? — огрызнулся Феликс. — Избавь меня от этой драмы великомученика. Я прекрасно знаю, что это ты меня сдал. Ты не мог быть с кем-то вроде меня, когда я открыл тебе правду, но теперь вам внезапно понадобился «кто-то вроде меня». Ага, разбежался, так я и стал рисковать всей своей жизнью ради глупости двух придурков. Буквально источая злость, Чанбин закатала рукава и снова сел за свой верстак. Взгляд Джисона сфокусировался на татуировке, растянувшейся по бледной коже его предплечья. Тот самый змей. Татуировка гадюки — точно такая же, какую он видел у трех разных людей в том подвале. Вот где он видел её раньше. Чанбин набил её год назад, как раз в то время, когда его поймали на тайном использовании университетских лабораторий для варки небольших партий кокаина (никто так и не узнал, что он с ними сделал). Единственная причина, по которой его не отчислили, заключалась в том, что руководство не смогло найти прямых улик, но этот скандал навсегда уничтожил его репутацию. Он остался без друзей, стал изгоем, и на него навесили ярлык «наркодилера» и «мелкого бандита» после стольких лет статуса гения химии. — Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти и почему это вынудило меня расстаться с тобой, — прорычал Феликс, но смотрел он не на Чанбина. Его глаза намертво прилипли к татуировке, словно он говорил именно с ней, будто она и была истинной причиной их разрыва. В голос Чанбина вернулся яд: — Ну конечно, классическая карта «через что-то там прошёл». Не слышал её от тебя аж со вчерашнего дня. — Он тяжело вздохнул. — Слушай, Джисон, я рад видеть тебя в любом другом агрегатном состоянии, кроме как застрявшим в парте или унитазе, но даже если бы я и хотел тебе помочь — а я не хочу, — я не могу. Чисто технически у меня нет ни ресурсов, ни подходящего оборудования, чтобы сварить два килограмма кокаина высшего качества в условиях университетской лабы. Он натянул защитные очки и взял несколько колб со штатива, возвращаясь к работе. — Твоя татуировка, — прошептал Джисон, делая шаг вперёд, словно в трансе. — Те люди, о которых я говорил... они привязали меня к стулу в каком-то подвале и угрожали убить. Я видел там этот рисунок. У тех людей он был. У одной женщины на голове, а у мужчины по имени, эм, Бан Чан — на руке. И у того, кого они звали Веномом, точно такая же змея на шее. Словно от удара током, Чанбин выронил обе колбы разом. Его лицо исказилось — шок, замешательство, а затем что-то куда более мрачное, — и он резко посмотрел на Феликса, будто тот должен был всё понять. Раздалось оглушительное шипение: пролившиеся жидкости мгновенно начали пениться, разъедая и черня страницы толстого лабораторного журнала Чанбина, пока химикаты вступали в бурную реакцию. В воздух повалил едкий дым. Время словно остановилось, заперев их троих в удушающем безмолвии. Чанбин не шевелился. Его глаза за стеклами очков были широко распахнуты, рот приоткрыт, пока он тупо пялился на мешанину на столе. — Джисон, я не знаю, как сказать это мягче, поэтому скажу прямо: ты труп. Иди домой. — Что? То, как вы только что переглянулись... Вы оба что-то знаете! Хотя бы скажите мне, в чём дело, даже если не можете помочь! Пожалуйста, я в отчаянии! — Человек, которого ты обокрал — новый босс «Гадюк». Окончательно сбитый с толку, Джисон посмотрел на Феликса в поисках подтверждения, но тот хранил молчание. Кто такие «Гадюки»? Нет, он, конечно, и сам догадался, что его похитители были какой-то бандой или уличной группировкой. Так вот как они себя называли? — Ты перешёл дорогу главарю крупнейшей мафиозной организации Сеула. Джисон нахмурился, глупо приоткрыв рот: — Что? Чанбин поднял руку, демонстрируя предплечье: — Эта татуировка делает тебя частью семьи. Свечение экрана ноутбука разрезало темноту спальни, освещая лицо Джисона. Его пальцы неуверенно стучали по клавишам, мерный стук «клац-клац-клац» нарушал тишину дома. Из гостиной доносилось тихое посапывание Феликса — этот мягкий ритм странным образом успокаивал, напоминая Джисону, что он не один в этой квартире и не окажется абсолютно беззащитным, если кто-то снова вломится в дверь, чтобы убить или похитить его. Он настаивал, чтобы Феликс шёл к себе, но друг и слушать ничего не желал. «Ты не останешься здесь один после того, что наговорил Чанбин», — отрезал Ли, прежде чем занять диван. И он был чертовски прав — Джисон слышал каждое слово Чанбина, но сейчас искренне жалел об этом. «Гадюки». Вбивать это название в поисковую строку Naver казалось билетом в один конец. Что, если у Венома есть люди, способные отслеживать поисковые запросы? Что, если кто-то прямо сейчас наблюдает за ним через веб-камеру, выжидая, пока он введёт не то слово или наткнётся на запрещённую статью, чтобы наказать его за это? Он заставил себя нажимать на клавиши, и каждый стук отдавался в ушах судейским молотком. «Веном Гадюки». Поиск не дал абсолютно ничего. Ни статей, ни интервью, ни биографий, ни даже слухов на каких-нибудь захудалых форумах. Было такое чувство, будто Веном — лишь плод больной фантазии Джисона. Фантом, которого не видит никто, кроме него самого. Его охватила фрустрация. Он поерзал на стуле и попробовал снова. «Веном мафия» «Веном гангстер» Ничего. Вздох. Удалить. «Гадюки банда» На этот раз появилось несколько заметок. В основном это были спекуляции на тему существования группировки и туманные отсылки к организованной преступности в Сеуле. Ничего полезного, но один заголовок всё же зацепил его взгляд: «Ли Гарён покидает пост генерального директора Vipers Group of Investors». Джисон выпрямился на стуле и кликнул по ссылке. В статье эта женщина, Ли Гарён, описывалась как грозная бизнес-вумен, основательница сети отелей «Vipers Hotels» по всей стране и глава инвестиционной группы «Vipers Group». Детально расписывался её путь к успеху и славе, репутация уважаемого инвестора и внезапная отставка из-за загадочного несчастного случая, который серьёзно подорвал её здоровье. Когда он прокрутил страницу ниже, появилось её фото. Женщина лет тридцати с небольшим. Её волосы длиной до плеч были чёрными, как ночь за окном, контрастируя с мертвенно-бледным лицом и застывшей улыбкой, замершей на тонких губах. И, конечно же, она была там — татуировка гадюки на боковой части шеи, точно в том же месте, где её носил Веном. Мороз пробежал по коже Джисона, заставив его сильнее натянуть на себя плед. Его рот и глаза были широко распахнуты от шока. «Она приняла решение оставить семейный бизнес своему единственному сыну», — гласил текст статьи. У Джисона внутри всё перевернулось. Этим сыном обязан был быть Веном, раз уж Чанбин назвал его новым боссом. Мысли неслись на бешеной скорости, пытаясь переварить масштаб катастрофы. Инвестиционная группа «Vipers Group». Название звучало так солидно, так легально, но всё это было ширмой. Они не инвесторы. Они — мафия. Чанбин подтвердил это в лаборатории. А отели? Отмывание денег. Без вариантов. Он вляпался во что-то настолько масштабное, что его разум едва мог это объять, но остановиться уже не мог. Он продолжал скроллить страницу, выискивая хоть какую-то зацепку, хоть что-то, что подсказало бы выход. И тут он наткнулся на заметку, затерявшуюся между финансовыми отчетами инвестиционной группы Гарён и новостями об отелях: «Старшеклассник из палаточного лагеря утверждает, что в прошлом месяце на горе Ёнмун произошёл взрыв!» Он кликнул по заголовку. История была странной. Подросток утверждал, что они с друзьями стояли лагерем у подножия горы, когда лес содрогнулся от мощного взрыва. Мальчик описывал, как в пламени взлетело на воздух какое-то здание, оставив после себя столб дыма, который рассеялся только к рассвету. По его словам, ни одно СМИ не осветило этот инцидент, и никаких официальных отчётов не существовало. Словно этого никогда не было. Джисон прокрутил до комментариев. «Ну конечно, пацан. А я на прошлой неделе пришельцев видел». «Наверное, вы там знатно закинулись маршмеллоу у костра». «Да ладно, такое событие точно попало бы в новости». Но среди шуток и пренебрежительных реплик один комментарий заставил его замереть: «Участок земли, который он описывает, принадлежит Vipers Hotels. Я как-то заблудился во время похода и прошлым летом наткнулся там на склад». Сердце Джисона пропустило удар. Склад, принадлежащий «Гадюкам», превратился в пепел, и от этого события не осталось и следа? Почему? В этот момент раздался звонок в дверь. Резкий, внезапный звук буквально разрезал ночную тишину. Джисон вздрогнул так сильно, что опрокинулся назад вместе со стулом, который с оглушительным скрежетом проехался по полу. Ноутбук едва не улетел со стола — парень успел поймать его в самый последний момент чисто на рефлексах. Сердце бешено колотилось о рёбра, пока он пытался подняться, запутавшись ногами в пледе. Первой мыслью был Веном. Веном пришёл за ним. Не теряя ни секунды, он на неслушающихся ногах направился к входной двери. Дыхание было рваным и хриплым; он проскочил мимо Феликса, который продолжал безмятежно спать, даже не взглянув в его сторону. Коридор казался бесконечным. Кто это мог быть, если не один из этих гадюк? К ним никогда не ходили гости, тем более посреди ночи, когда Дахён была на смене. Он замер у самого входа, его рука зависла над дверной ручкой. Джисон подался вперёд, чтобы посмотреть в глазок, затаив дыхание в мучительном ожидании. Коридор был пуст. Никаких темных силуэтов, никаких людей в костюмах. Никого. Но когда он опустил взгляд вниз, то заметил коробку. Маленькую, простую коробку без каких-либо опознавательных знаков, стоящую прямо на коврике. «Они просто играют со мной», — яростно подумал он. Он резко рванул дверь на себя, затащил посылку внутрь и с грохотом опустил её на плиточный пол. Заперев замок на все обороты, он опустился перед коробкой на колени, тяжело дыша от смеси страха и злости. Трясущейся рукой он подцепил скотч и сорвал его, открывая крышку. В ту же секунду маленькая нежно-голубая птичка взмыла вверх, громко чирикая и яростно хлопая разноцветными крыльями над головой Джисона. Он озадаченно уставился в потолок. Что за хрень? Птица? На дне пустой коробки лежало письмо. Он развернул его и отполз в угол, где свет падал чуть лучше, чтобы разобрать написанное. «Лети, пташка, но помни одно: Веном ждёт тебя в небесах всё равно». Стоило ему прочесть последнее слово, как громкий, внезапный стук заставил его повернуться налево. Маленькая птичка замертво рухнула на пол. — О боже... О нет. Она была мертва. Слёзы покатились по бледным щекам Джисона, его глаза были готовы выкатиться из орбит. Выронив письмо текстом вниз прямо у своих ног, он так и остался сидеть в углу рядом с крошечным безжизненным созданием, полностью поглощённый непроглядной темнотой дома.