Цена мелодии

-Нам нужно поговорить. Это касается Каракаллы. Эгнаций вздохнул. Как чуял, что так будет. Но мимо ушей информацию нельзя было пропускать. Она явно пригодиться для выживания в компании императора. -Во-первых, даже не думай ему перечить слишком открыто. Каракалла ненавидит, когда ему указывают, что делать, особенно если это исходит от кого-то, кого он считает ниже себя. Это может спровоцировать его худшую сторону. Во-вторых, если он будет в плохом настроении, попытайся его отвлечь или успокоить. Возможно, твоя музыка поможет. Я видел, как он отреагировал на твое пение. Юноша кивнул. -Еще у него может случится приступ истерики. Легче сказать, чем сделать, но постарайся не пугаться. Каракалла быстро успокаивается. Особенно, если его обнять и гладить по голове. Но последнее не советую. Вы пока мало знакомы для подобного. -А что касается Геты? Как с ним общаться? -Гета... он более предсказуем, но не менее опасен. Будь с ним предельно вежлив и уважителен. Он ценит хорошие манеры и остроумие. Ни в коем случае не допускай фамильярности. И помни, что за его благожелательностью скрывается эгоизм. Если будешь ему полезен, он будет к тебе добр. Если нет – забудет о твоем существовании. -Ясно. Звучит как вызов. -Простите за нескромный вопрос, но почему вы с ними общаетесь? -Хоть кто-то должен быть голосом разума в империи. - Порфирий на мгновение замолчал, будто окунулся в воспоминания. После улыбнулся. - Но если серьезно: они мне, как братья. Мы росли вместе и между нами есть своя особая связь. Прошли через детские забавы, спортивные состязания, даже через первые любовные увлечения. Так что, несмотря на все их недостатки, Гета и Каракалла были для него семьей. А семья — это то, что нужно защищать. Эгнаций кивнул понимающе. -Значит, с Каракаллой нужно быть осторожным, а с Гетой — развлекать? - Уточнил, пытаясь уложить в голове все это. -Примерно так. Каракалла — это буря, Гета — это гладкая поверхность, под которой могут скрываться сильные течения. - Усмехнувшись. - Главное, помни, что ни один из них не терпит соперничества. -Благодарю за советы. Но я все еще не могу понять с какой целью вы мне помогаете. -Не хочется расстраивать твоих родных вестью о гибели. -Хааа... ну, они не знаю где я. -Почему? -Скажем так, я сбежал из родительского дома. -Почему? -Это долгая история. Отец хотел, чтобы продолжал семейное дело. Но это так скучно! Я хотел быть человеком искусства. Поэтому сбежал. Наверное, меня до сих пор по всей провинции ищут. Порфирий потер переносицу. Боги... еще один взбалмошный ребенок на его седую голову! Этот юноша, такой яркий и дерзкий, совершенно не представлял, в какие воды заплыл. -Что ж... мне остается только пожелать тебя удачи. Вроде юноша ты не глупый, раз умудрился такое провернуть. -А то! Я и отсюда найду способ сбежать. Тот смешок издал. -Наивный. - Едва слышно произнес. В слух же сказал. - Главное Каракалле не говори, что хочешь уйти. Иначе он быстро забудет про "мед для души" и прикажет выпустить тебе кишки. -Ык! Эгнаций почувствовал, как холодок пробежал по его спине, несмотря на жаркое солнце. Эта фраза прозвучала так буднично, так обыденно, будто Порфирий описывал процесс приготовления обеда, а не зверское убийство! На террасу, где они стояли, выбежал пес. За ним и слуга. -Господин, простите! Он сегодня совсем не хочет слушаться. Тот присел на корточки и потрепал любимца по холке -Все хорошо. Просто соскучился. Да, Фидо? Фидо залаял, хвостом виляя. Слуга, поклонившись, удалился. Певец от такого немного в себя пришел. -Вы сказали, что Каракалла ненавидит, когда ему указывают. - Вернулся к разговору, стараясь не думать о грозящей ему опасности. - Но как тогда быть, если его идеи опасны или глупы? ​​​​​​​-В таком случае используй лесть. Подчеркни его величие, его мудрость, а затем осторожно предложи альтернативу, облеченную в форму его же идеи. "Ваше величество, как истинный стратег, вы, конечно, предвидели и этот вариант..." - Порфирий поднялся, взяв любимца на руки. - ...но, возможно, этот путь приведет к еще более грандиозному успеху, который станет венцом вашего правления". Будь хитрым, как жена, которая что-то желает от мужа. Тот слушал, пытаясь запомнить каждое слово. Это было похоже на игру, где ставки были слишком высоки. Теперь не бредом казалось, что каждый неверный шаг мог стоить жизни. -А если это не поможет? - Его голос дрогнул. -Тогда молись Богам. Но знаешь, Эгнаций, ты не так уж и безнадежен. В тебе есть искра, которая может прийти по вкусу сильным мира сего, если научишься ею управлять. Ты — певец, ты умеешь касаться струн души. -Я попробую... -Вот и славно. Как тебе во дворце? Успел освоиться? Белокурый в ушах раскраснелся. -Вроде того. -Хм? -На самом деле мне не очень нравится вся эта роскошь. Она такая... такая бездушная. -Хм? Ты говоришь, что бежал от богатства, а сам явился в Рим, чтобы обрести известность. -Нууу... Мне нравится красота. Но здесь все слишком. -Все это — часть управления, Эгнаций. Показать мощь, показать величие. Это успокаивает население. Император должен быть чем-то большим, чем просто человек. Он должен быть символом. -Символом чего? - Прошептал младший, оглядываясь на роскошные украшения, на массивные статуи, на золото, блестевшее повсюду. - Жестокости? Безумия? -Символом Рима. Вот ведь. Как дите неразумное. -Сколько тебе лет? -А-А? Восемнадцать в этом году. -Совсем юный. -Эй! -Помолчи. И обдумай все то, что я сказал. Времени у тебя достаточно. Обычно все "веселье" начинается ближе к вечеру. Эгнаций губы поджал, задумавшись. Ему хотелось верить, что Порфирий прав, но слова о "кровавых наказаниях" эхом отдавались в голове. Он проводил взглядом Порфирия. В словах старшего читалась искренняя забота. Казалось, тот действительно хотел помочь ему выжить в этом змеином гнезде. Может, и правда есть шанс. -Не хочу даже слушать! Порфирий поднял взгляд от записей. Кажется, заседание сената прошло "прекрасно". Гета неумолимо сокращал расстояние, чуть ли не летя в его сторону. За ним пытались угнаться слуги, но в итоге те остались в тени, не желая попасть под горячую руку. -Кого из вас мне первым успокаивать? - Спросил седой, возвращаясь к записям. -Они выводят меня из себя. Придет день, и распущу сенат! -Не придет, Гета. А если и придет, то не по той причине, что ты сейчас думаешь. Слишком многим они нужны, чтобы ты мог так просто от них отделаться. Тот подошел ближе, недовольно поджав губы. Глаза его блестели от раздражения, но в них читалось и что то другое – предвкушение. -Ты как всегда прав. Но я не намерен терпеть их выходки. Они доводят меня до бешенства! Кажется, стоит лишь на секунду потерять бдительность, и они тут же попытаются поднять голову. Неужели не понимают, для чего мы здесь?! Тот вздохнул. Отложил перо и выпрямился. -Они боятся. Это их единственный способ выжить - напоминать о себе. Император подошел к столу, разглядывая записи. Его взгляд скользнул по астрономическим зарисовкам, затем замер на математических выкладках. -Ты снова разбираешься в звездах? В голосе его прозвучала легкая насмешка, но он не мог отрицать восхищения. Порфирий, в отличие от него и его брата, действительно обладал умом, который мог служить империи. -Всегда есть что-то, что можно изучить. Особенно когда Небо так щедро делятся своими тайнами. -Тайнами, которые, в отличие от предательства сенаторов, не вызывают головной боли. - Буркнул Гета, устраиваясь рядом. Кончиками пальцев провел по серебряному обручу, что волосы украшал. - Ты сегодня не в траурном. -Решил, что пора возвращаться к жизни. Да и отец бы не одобрил то, что так долго его оплакиваю. - Кашлянув. - Так что случилось на заседании? Император поморщился. Потянулся к кувшину с вином, стоявшему на краю стола. -Ничего нового. Все та же песнь о налогах, о поставках зерна, о каких-то жалких провинциальных мятежах. Словно у Рима нет более важных дел! А Каракалла... -Не захотел слушать. -Да... Просто встал и ушел. Но оно и к лучшему. Он отпил вина. Горло приятно обожгло. -Мне приходится быть на два фронта. -Что ж... даже в этой хаотичности есть свой ритм. -Его видишь только ты. - Взглядом скользнув по бледному лицу друга. - Сидишь в своем тихом уголке, окруженный книгами... -И что же по твоему должен делать? -Что-то более живое. Хотябы иногда. Иначе покроешься пылью, видят Боги. -То есть, если переводить на простой язык, пить на пирах и участвовать в оргиях. -Именно! Хотя, в последнем я тебя мало представляю. -О да. Я настолько заунывный. Прямо жрец Плутона. -Нет. - Пальцем в щеку его ткнул. - Просто не хочу ни с кем тебя делить, кроме брата. -О? - Порфирий приподнял бровь. Его голос прозвучал удивительно ровно. - И на сколько частей собрались делить? Поровну? -Дурак. Сказал и рассмеялся. Ближе придвинулся. -Ты слишком много думаешь! Пора отбросить размышления и отдаться чувствам. -Я подумаю. -Фира! - Уже явно несерьезно. - Перечишь своему императору, наглый академик? -Что ты? Не посмел бы. Мгновение и их губы сомкнулись в страстном поцелуе. Порфирий закрыл глаза, ощущая тепло руки Геты на своей щеке. На что опять толкает? За шею друга обнял, пальцами зарываясь в рыжие кудри. -Гета... увидят. -Пусть смотрят. - Промурлыкал тот между короткими поцелуями. - И завидуют. -Но как же дела? -Подождет. Я устал выслушивать все эти жалобы. Хочу отдохнуть. И ощутить вкус твоих губ. -Хаа... Тишина библиотеки нарушалась лишь их дыханием и тихим шелестом страниц, лежавших забытыми на столе. Все остальное отошло на второй план, уступив место этой короткой, но такой нужной передышке. Гета лениво переплел пальцы с Порфирием. Голову устроил у него на плече. -Помнится, отец очень хотел, чтобы мы обязательно подружились потому, что ты сын его лучшего друга. Интересно, догадывался ли во что вытекла наша дружба? -Вряд ли. -Удивительно, как Кара не проболтался после первого же раза. -Ох... Не напоминай. -Ха! Первая близость самая неловкая. -Да у наместника Богов... - Лукаво улыбнувшись. - Я ожидал от будущих императоров что-то более выдающегося. -Нашел что сказать! Нам было по четырнадцать! Седой рассмеялся. И это было чистое, раскатистое звучание, которое Гета обожал. -Помнишь, как мы учились стрелять? Брат был так уверен, что сможет превзойти меня, но его стрелы летели куда угодно, только не в цель. -Я помню, как он рассердился, обвинив во всем качество тетивы, а потом и тебя, мол "слишком хорошо стреляешь". -А ты еще и, чтобы его не расстраивать, нарочно начал промахиваться. Гета улыбнулся. Взгляд его потеплел. -Иногда мы ему слишком многое прощаем. Ценил ту искренность, которую находил в объятиях Порфирия – искренность, которой ему так не хватало в мире, полном лжи и лицемерия. В эти моменты тишины и близости, дворцовая суета казалась далекой и несущественной. Губами коснулся кончика уха друга. Тот глаза прикрыл. -Сейчас даже не вечер. -У тебя теперь и впрямь все по расписанию? Мне жалко твою будущую жену! -И все же, думаю, у тебя есть более важные дела. Да и мне лучше пойти проверить Каракалла. -Мы еще вернемся к этому... не только разговору. Коротко поцеловав, отстранился. Порфирий поправил складки своих одежд. Оставив друга в объятиях тишины библиотеки, направился искать Каракалла. -Порфирий! Опять эта высокая капризная нота. Кажется, братья в этот раз одинаково недовольны. Порфирий, подобрав полы одежд, перешагнул через разбитый кувшин. -Кара, что случилось? Каракалла вскочил со скамьи, пугая слуг, что стояли в тени. -Они пытались нас обмануть! - Взвизгнул тот, сжимая кулаки. - Эти сенаторы, они думают, что я идиот! Они не понимают, что любая ошибка, любая слабость будет использована против них! Он ударил кулаком по столу, опрокинув статуэтку. -Ты слишком возбужден. Что именно произошло? -Они хотели снизить налоги на зерно в провинциях! Зная, что скоро сбор урожая, и после этого цена на зерно упадет. Это же очевидное воровство. Они хотят нас разорить, чтобы потом получить еще больше власти! -Не сомневаюсь, что они хитрили. - Порфирий без резких движений подошел ближе. - Но крики и разбитые вещи не помогут. Нам нужно понять, как им противостоять. -Противостоять?! Император схватил его за плечо. Хватка была неожиданно сильна. -Я им покажу, кто здесь правит! Прикажу отрубить им головы! Порфирий беззвучно вздохнул. -Сейчас ты слишком вспыльчив. Любое необдуманное действие может привести к хаосу. Нам ведь нужно, чтобы сенат уважал тебя, а не боялся. Тот фыркнул, но пыл подутих, стоило другу его обнять. Лицом уткнулся ему в грудь, сжимая складки одежд. -Не бойся, Кара. Я здесь. - Шептал седой, осторожно гладя императора по спине. - Ты не один. Каракалла, прислушиваясь к голосу Порфирия, постепенно расслаблялся. Его дыхание выравнивалось, а взгляд, еще недавно полный ярости, становился менее напряженным. Маниакальная энергия, бурлившая в нем, медленно утихала, оставляя после себя лишь усталость и опустошение. -Они... они хотят меня уничтожить. - Прохрипел. Голос его дрожал. - Они не любят меня. -Они боятся твоей силы, Кара. И это хорошо. Боязнь — это первый шаг к уважению. Не дай им увидеть твою слабость. Помни, ты – император. Твоя задача – быть скалой, об которую разбиваются все их интриги. Каракалла поднял голову. В его глазах еще читалось смятение, но уже появилось и проблеск решимости. -Ты прав. Я не позволю им играть со мной. Отрубать головы – это слишком просто... Нам нужен другой, более изощренный план! -Думаю, стоит начать с того, чтобы усилить контроль над казначейством. И, возможно, вернуть кое-что из земли, которую они незаслуженно получили. Тот просиял. Остатки недовольства исчезли с лица. -Ты такой умный! Мы так и сделаем. Порфирий мягко улыбнулся, убирая со лба друга рыжие пряди. -Хорошо. А пока отдохни. Сегодня был тяжелый день. -Не хочу. Хочу еще вина. И гранатов. -Гранаты так гранаты. Только сначала отдышись. Он осторожно взял Каракалла за руку, усаживая на скамью. Слова не всегда способны усмирить бурлящую в императоре энергию, но иногда простой физический контакт, заботливое прикосновение, могло творить чудеса. Жестом показал слугам принести чего хотел император. Те поспешили удалиться. -Говорят, гранаты даруют долголетие. -Значит я долго проживу? -Обязательно. Вам с Гетой еще многое предстоит сделать. Тот взял его за запястье без браслетов. -Нам. Седой слегка смутился. Взгляд отвел. -Что ты? В сравнению с вами я — лишь бледная тень. Каракалла глаза шире открыл от услышанного. -Не смей так говорить! Ты — мое спокойствие! Я не хочу терять тебя. Никогда никогда. Триарий кашлянул, но румянец предательски поступил на щеках. -Не переживай. Мне деваться некуда. -Вот и отлично. - Довольно хмыкнув. - И помни, что ты — наш самый верный советник. Без тебя мы бы давно утонул в море интриг. Тот ласково коснулся щеки Каракаллы, стирая невидимую слезу. Склонившись, поцеловал в лоб. Вскоре подошел один из слуг, неся поднос с гранатами. Каракалла, успокоившись, принялся за угощение, а Порфирий наполнил кубок. Тихий шелест гранатовых зерен, погружавшихся в вино, смешивался с тихим ропотом Каракалла, будто тот все еще вел внутреннюю борьбу. Порфирий наблюдал за ним. Надеялся, что спокойствие, которое всегда старался привнести, сможет удержаться в этой хрупкой душе. -Я сегодня, скорее всего, буду на ужине. Твой брат настаивал, что мне нужно развеяться. Каракалла заулыбался, будто выиграл что то дорогое. -Правильно делал! Ты затворником совсем стал... -Наука требует жертв. И бессонных ночей. -Глупости! Тот плечами пожал. Отпил вина. **** Порфирий рассмеялся, когда его Гета увлек за собой. Они скрылись от чужих глаз за тяжелыми портьерами. Все же пробрало вино. -Тише ты... я хотел попробовать персиков. -Успеешь. - Сбивчиво прошептал император, осыпая лицо друга поцелуями. Опьяненный вином и страстью, он прижался ближе. Его касания становились все смелее. Музыка и разговоры из зала смешались и стали фоном для них. -Нас ведь искать будут. -Брату не до того. Он развлекается с тем певцом, которого притащил во дворец, как щенка с улицы. -Хм... Да уж. Развлекается как может. Заставляет ноты брать, которых, наверное, раньше бедный юноша и не знал. Они вновь поцеловались, но уже глубже. Руки Геты скользнули по белой тоге. -Мне нравится думать, что ты мой. Только мой. Губами впился в шею. Седой издал тихий стон. -Вам доступны все женщины империи. Почему прилипли ко мне? -Ты видишь смысл там, где он только мне кажется. И умеешь подобрать слова, чтобы нас обоих успокоить. -Я просто слишком хорошо вас знаю. - Рукой скользнул по рыжим волосам. - Поэтому лучше меня не злите лишний раз. -Это угроза? -Предупреждение. Взял прихватил зубами нижнюю губу Геты. Тот рвано вздохнул. Слова Порфирия, такие пронзительные и чистые, словно глоток свежего воздуха в душном и пропитанном интригами дворце, эхом отдавались в его голове. Эгнаций жадно глотнул вина прямо с кувшина, пока о нем забыли. Это какой то кошмар! Ему такой капризный слушатель никогда не попадался. Обычно все смотрели на личико и им было все равно о чем поет, а этот почти до каждого слово прицеплялся. Элиана, рядом стоявшая, мягко коснулась его плеча. -Вы молодец. Хорошо справились. -Прошлые певцы убегали после первой же недели таких развлечений? Девушка тихо посмеялась. Их взгляды встретились. Казалось, в который раз между ними пробежала искра. Юноша отпил еще вина. Голова уже кружилась, но гнев придавал сил. Был не просто певцом, был артистом. Творцом! И если этот самозваный Бог думал, что может играть с ним, как с игрушкой, то глубоко ошибался. -Элиана. -Да, господин? -Ты разрешишь себя поцеловать? -Я?... да. Белокурый склонился и прикоснулся губами к ее губам робко, едва ощутимо. Элиана, отвечая ему с едва скрываемым восторгом, не думала о последствиях. За пределами их уединенного уголка, роскошный ужин продолжался. Смех, музыка и звон кубков наполняли зал. Когда наконец отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Взгляд юноши был полон решимости. Стал готов продолжать терпеть это издевательство, лишь бы Элиана так на него смотрела. -У тебя красивые глаза. Та смущенно потупилась. -Спасибо. Каракалла забыл о том, что только что делал, поняв что брат и Порфирий куда то исчезли. Как они могли оставить его?! Мог и обидеться. Он повернул голову в сторону, где, по его мнению, они могли скрыться. Его взгляд, искаженный отчасти вином, отчасти юношеской обидой, метался по теням, выхватывая смутные очертания фигур. Забыл обо всем – о слугах, о ужине, о певце, которого только что пытался подчинить своей воле. Сейчас существовал только он и внезапно нахлынувшее одиночество. Любое проявление невнимательности со стороны окружающих моментально превращалось в личное оскорбление, требующее немедленной расправы. Так что ускорил шаг. Эгнаций, уже в себя пришедший после случившегося, наблюдал за стремительным удалением Каракаллы в сторону балкона. В его глазах мелькнула искра – не страха. Интереса. Чувствовал в Каракалле неукротимую звериную силу, дикую и пугающую. Она завораживала и пугала одновременно. Элиана, прижимаясь к Эгнацию. Возможно, поступила опрометчиво, но в этот момент, под влиянием случайного прикосновения и юношеской страсти, все правила и запреты дворцовой жизни отошли на второй план. Они были всего лишь людьми, ищущими тепла и забвения в жестоком мире, где каждый шаг мог стать роковым. -Гета! Порфирий! Порфирий мгновенно протрезвел. Выскользнул из объятий и сделал вид, что любуется видом на город. Гета тяжело дышал, не до конца осознав, что случилось. Почти сразу Каракалла дернул в сторону одну из портьер. -Что вы тут забыли? -Гете в голову вино ударило. Так что вышли воздухом подышать. Вон весь красный, бедный. Названный, все еще в дымке хмеля, с трудом собрал остатки самообладания. Старался выглядеть как можно более невозмутимо, но лихорадочный блеск в глазах выдавал. -Этот звездочет больше хотел увидеть, как загораются первые звезды. Каракаллы глаза сузил. Чувствовал, что что то не так, и эта неопределенность вызывала в нем болезненное возбуждение. Триарий обернулся. Несколько прядей выпали из прически, обрамляя лицо. -Я все еще хочу персиков. Поди все съели, пока тут твоего брата подбадривал. -Да?... -Не проморгай момент, когда тот ест что-то большее, чем воду. - Не удержался от колкости Гета, поправляя складки тоги. Тот в лице изменился несколько раз. Чуть ли не подлетел к другу и ухватил его за руки. -Ты иногда такой глупенький. Ужин придумали, чтобы есть! -Придется тебе меня просвящать. Эгнаций, слушая этот разговор со своего места, почувствовал, как его сердце сжалось. Видел как настроение Каракаллы меняется за считанные мгновения. Так каждый день будет что ли?! Элиана, видя его замешательство, мягко сжала руку. -Не переживай. Ты быстро привыкнешь. -Хотелось бы. Порфирий последовал за Каракаллой обратно к столу. Гета остался стоять на балконе, вдыхая вечерний воздух. Пронесло. Мог и не поверить. -Выглядит аппетитно. Порфирий очистил персик от пушистой кожицы. Облизнул пальцы, липкие от сока. Каракалла, усевшись, взглянул на него. Тот протянул половинку, ласково смотря в ответ. -Держи, солнце мое. Эти слова и взгляд быстро растопил недовольство. Взяв половинку персика, жадно откусил. Ему нравилось то, с какой нежностью говорил Триарий. Это затмевало все обиды. Гнев утихал, уступая место удовлетворению. -Вкусно. Седой мягко улыбнулся. Кинул взгляд на Гета, который к ним подходил. -Знаешь, что еще так же сладко? -Нет. Что? Тот склонился и шепнул горячо на ухо: -Твои губы, Кара. -Ох?! Триарий сделал вид, что тут непричем. Продолжил есть персик. Тут уже друг к нему потянулся. Эгнаций снова почувствовал тот же укол интереса. Что такого академик говорил, что император так расцвел? Порфирий, довольный тем, что его слова оказали нужное воздействие, отложил косточку персика. Он посмотрел на Каракаллу, и в его глазах читалось обещание чего то большего, чем просто дружеская симпатия. Оба императора, каждый по своему, были привязаны к нему, и солжет, если скажет, что не наслаждался этой властью. Этой возможностью влиять на их непредсказуемые натуры, словно управляя движением далеких звезд. Гета присел рядом с ними, подобрав полы одежд. -Не зацелуй его прямо здесь. Каракалла вскинул брови. Его глаза непереводимо заблестели. -А что мне мешает? Порфирий улыбнулся. Взял наклонился и поцеловал Каракаллу первый, мягко, но настойчиво. Тот ответил. Гета, наблюдавший за ними, усмехнулся. Вот ведь... снова дразнит. Седой запустил пальцы в волосы Каракаллы. Тот задрожал. -Ммм... Они оторвались друг от друга. -Так ты уже достаточно пьян, чтобы подобное творить? Триарий Гете ничего не ответил. Лишь одарил многозначительным взглядом. Тот коснулся его щеки и мазнул большим пальцем, оставляя горячий след. Эгнаций замер, наблюдая за ними. Они любовники?! Смотрел на трех мужчин, чьи судьбы, казалось, сплелись в одну запутанную нить. Только что обрел близость с Элианой, а теперь перед ним разворачивалась сцена, полная страсти! Он перевел взгляд на Элиану, ища подтверждения своим догадкам, но ее лицо было непроницаемым. Лишь легкий румянец на щеках выдавал ее волнение. Ее рука, все еще покоившаяся на его, теперь казалась неким якорем в бурном море его сбитых чувств. Та, кажется, не была поражена. -Если такого смущаешься, то тебе лучше не знать что иногда творится по ночам в личных покоях императоров. - Шепнула, щекой прижавшись к его плечу. -Ыхх... я не хочу знать!