Человек.

Утро первого фестивальского дня выдалось на удивление ясным. Сарада заметила это ещё по дороге к университету: октябрьское солнце только поднималось над городом, окрашивая крыши домов и верхушки клёнов в мягкий золотистый цвет. Воздух был прохладным, но не холодным. Именно таким, каким и должно быть осеннее утро, когда впереди ждёт что-то хорошее. Она вышла из общежития раньше обычного. Чочо ещё спала. Точнее, находилась в том состоянии, когда человек уже слышит окружающий мир, но продолжает отчаянно делать вид, что спит. Сарада только улыбнулась, собирая вещи. Подруга собиралась прийти ближе к обеду и честно предупредила об этом ещё вчера. «Я люблю фестивали. Но не настолько, чтобы вставать в семь утра». В этом была вся Чочо. Поэтому сегодня Сарада отправилась одна и если честно, впервые за долгое время её это совершенно не смущало. По дороге к университету она поймала себя на странном ощущении. Волнение смешивалось с трепетом, словно воодушевляло скорее приехать в учебное заведение. Возможно, дело было в том, что последние недели она наблюдала за подготовкой практически изнутри. Видела бесконечные собрания, споры, дедлайны, коробки с материалами и людей, которые жили этим фестивалем уже несколько месяцев. Теперь ей хотелось увидеть результат. Хотелось посмотреть, как всё это наконец заработает. Откроются палатки, начнут выступать участники. Уже знакомые ей люди. Как заполнятся аллеи университета, как люди будут смеяться, фотографироваться, покупать еду и просто проводить время вместе. Наверное, впервые за весь семестр ей искренне хотелось стать частью чего-то большого. Когда университет появился впереди, Сарада невольно замедлила шаг. Даже издалека было видно, насколько всё изменилось. Главные ворота украшали гирлянды из искусственных кленовых листьев. Вдоль дорожек уже стояли деревянные палатки с яркими вывесками. Где-то развевались флажки факультетов. На информационных стендах висели карты фестиваля и расписание мероприятий. Университет сейчас был не шумным, не переполненным, не похожим на тот живой муравейник, которым он станет через пару часов. Она любила такие спокойные часы, когда можно спокойно смотреть по сторонам и замечать детали. — Доброе утро! Сарада подняла голову. Мимо неё почти бегом пронесся один из одногруппников. Кажется, тот самый парень с последней парты, который постоянно забывал ручки и просил у всех конспекты. — Доброе утро, — улыбнулась она ему вслед. Парень махнул рукой и исчез за ближайшим поворотом. И тогда Сарада поймала себя на мысли, что ещё месяц назад подобное показалось бы ей странным. Теперь же нет. Всё вокруг преобразилось. Особенно это бросалось в глаза тем, кто наблюдал подготовку последние недели. Ещё вчера здесь стояли стремянки, коробки с гирляндами, рулоны ткани и люди с крайне обеспокоенными лицами. Сегодня всё выглядело законченным. Красивым. Над аллеями покачивались декоративные флажки. Небольшие композиции из кленовых листьев украшали зоны отдыха, а возле центральной площади уже были расставлены столы для ярмарки. И видеть результат оказалось невероятно приятно. Потому что теперь Сарада знала, сколько сил в это вложено. Сколько часов, сколько людей, сколько переделок. Она сама того не заметив улыбнулась. Наверное, именно поэтому всё вокруг выглядело немного иначе для неё. Теплее, намного живее чем когда-либо выглядели такие мероприятия. Возле сцены уже кто-то работал. Сарада машинально перевела взгляд в ту сторону и почти сразу заметила знакомую фигуру. Каваки. Парень стоял возле светового оборудования и что-то проверял вместе с несколькими студентами. Чёрная толстовка, растрёпанные волосы, банка с энергетиком в руке. Если честно, выглядел он так, будто вообще не уходил домой. Сарада даже слегка нахмурилась. За последние недели она несколько раз замечала одну странную закономерность. Каваки постоянно был где-то рядом с подготовкой. Если ломалось оборудование — там был Каваки. Если нужно было что-то перенести — там был Каваки. Если кто-то не знал, где найти нужный кабель, стол или человека — спрашивали именно Каваки. Иногда ей казалось, что он существует сразу в нескольких местах одновременно. Будто университет просто не может работать без его участия. В этот момент парень поднял голову, отвлекаясь от разговора с кем-то из организаторов. Сарада почти сразу отвернулась. Не потому что её заметили. Скорее потому что сама поймала себя на том, что слишком долго смотрит. Осенний ветер тут же растрепал несколько тёмных прядей. Она только вздохнула и убрала одну из них за ухо, неспешно зашагав в сторону фотозоны. Здесь ещё никого не было. Лишь тихо шелестели листья над головой. Фотозону оформили удивительно красиво. Небольшая деревянная арка была украшена ветками клёна и фонариками, а рядом стояли старые деревянные ящики, плетёные корзины и аккуратные композиции из осенних цветов. Сарада медленно обошла её вокруг. Кончиками пальцев провела по деревянной поверхности одной из декораций. И неожиданно почувствовала лёгкий трепет, ведь через пару часов здесь будут фотографироваться студенты. Смеяться, толпиться, публиковать снимки в соцсетях. Жить этим днём. А пока университет будто замер на несколько последних спокойных минут перед началом праздника. Именно сейчас Сараде хотелось просто постоять здесь ещё немного и посмотреть на всё вокруг. Будто запомнить этот момент до того, как начнётся шум, музыка и бесконечное движение. Каваки неторопливо пересекал двор университета, сунув руки в карманы толстовки. В одной из них лежал телефон, который уже успел несколько раз завибрировать от сообщений в общем чате организаторов. Читать их пока не хотелось. Если что-то действительно загорится, его всё равно найдут лично. Утро выдалось непривычно спокойным. Ларьки стояли готовые, украшения были развешаны, аппаратура проверена ещё ночью. Впервые за последние недели ему не нужно было никуда бежать. Хотя привычка всё контролировать всё равно никуда не делась. Проходя мимо ярмарочной зоны, Каваки машинально скользнул взглядом по рядам палаток. Несколько студентов уже раскладывали товары на столах. Девушка с факультета искусств расставляла керамические украшения. Кто-то аккуратно развешивал брелоки ручной работы. Чуть дальше парень пытался ровно выстроить деревянные подставки с открытками и уже в третий раз передвигал их на пару сантиметров. Каваки хмыкнул. Все нервничали, просто каждый по-своему. Именно тогда он заметил знакомую фигуру чуть поодаль. Снова. Тёмные волосы, светлое пальто, красная сумка через плечо. Она стояла возле одной из фотозон и внимательно рассматривала декорации, будто была обычным посетителем фестиваля, а не человеком, который приехал сюда за несколько часов до открытия. Каваки невольно нахмурился. Какого чёрта она здесь так рано? Эта мысль возникла почти автоматически. Сумире — понятно. Иноджин — тоже. Даже Боруто, если бы его каким-то чудом подняли в такую рань, вопросов бы не вызвал. Но Сарада? Она не состояла вроде в студсовете. Не отвечала за организацию. Не была обязана приезжать раньше остальных. И всё же стояла здесь в восемь утра. Каваки замедлил шаг. Секунду подумал. Потом ещё раз посмотрел в её сторону. Девушка тем временем обошла фотозону кругом и остановилась возле декоративной арки. Склонив голову набок, она что-то рассматривала с таким сосредоточенным видом, будто проверяла собственную работу. И ведь отчасти так оно и было. Несколько элементов оформления действительно появились благодаря ей. Парень неожиданно вспомнил вечер в студсовете, афиши, как наканунк они ушли последние. Несколько дней подряд она провела среди организаторов. Раньше он воспринимал её просто как одну из знакомых Сумире. Теперь почему-то всё чаще замечал. Каваки сам не понял, когда свернул в её сторону. Скорее из любопытства. Потому что заняться прямо сейчас было особо нечем. Потому что до открытия оставалось ещё время. И потому что Сарада уже несколько недель подряд умудрялась появляться там, где её вроде бы никто не ждал. Подойдя ближе, он остановился возле одной из палаток и снова посмотрел в её сторону. Девушка медленно обходила фотозону, рассматривая детали оформления. Не торопилась. Не сидела в телефоне. Не искала кого-то взглядом. Просто ходила вокруг декораций так, словно проверяла результат собственной работы. Хотя часть украшений действительно появилась благодаря ней. Каваки вспомнил афиши. Три вечера подряд в студсовете. Поездку в типографию. Переделку макетов после внезапных изменений в расписании. Её уход почти самой последней. Если подумать, для человека, который вообще не состоял в студсовете, Сарада проводила здесь подозрительно много времени. Большинство давно бы ограничились обещанной помощью и спокойно вернулись к своим делам. Она продолжала приходить. И теперь стояла здесь в такую рань почти наравне с организаторами. Каваки нахмурился, машинально потерев большим пальцем телефон в руке. Либо ей действительно настолько нравился фестиваль. Либо он чего-то не понимал. Парень остановился в нескольких шагах. Засунул руки глубже в карманы. И только потом негромко произнёс: — Ты вообще в курсе, что фестиваль ещё не начался? Ему действительно было интересно, что она ответит. Потому что единственное объяснение, которое приходило в голову самому Каваки, звучало довольно глупо. Похоже, она приехала сюда ровно по той же причине, что и он сам. Сарада обернулась на знакомый голос. Увидев Каваки, она слегка приподняла брови. Девушка машинально оглянулась по сторонам, словно проверяя, не пропустила ли чего. — В курсе. — Тогда почему ты здесь? Несколько секунд Сарада молчала, задумчиво рассматривая украшенную арку перед собой. — Хотела посмотреть. — На что? — На всё это. Она обвела рукой двор. Каваки несколько секунд молчал, переведя взгляд туда же, куда смотрела Сарада. Если честно, за последние годы он настолько привык видеть фестиваль изнутри, что почти перестал замечать его целиком. Для него всё давно делилось на задачи: собрать, проверить, починить, подключить, разобрать. Успеть. Он редко задумывался о том, как всё это выглядит со стороны. А сейчас неожиданно поймал себя на мысли, что девушка права. В этом действительно было что-то красивое. Не декорации сами по себе и не ярмарка. Скорее ощущение того, что сотни людей несколько недель подряд занимались одним делом. Кто-то рисовал афиши. Кто-то собирал сцену. Кто-то репетировал номера до позднего вечера. Кто-то пёк сладости для палаток. И вот теперь всё это наконец складывалось в одну картину. Чуть прищурившись он разглядывал двор. — Никогда так об этом не думал. Слова прозвучали спокойно, почти задумчиво. Он усмехнулся уголком губ. — Обычно я вижу только список проблем, которые ещё не успели появиться. Сарада тихо вздохнула рядом. Похоже, признать красоту происходящего для Каваки было почти так же сложно, как признать собственную усталость. И почему-то этот вздох вызвал у него лёгкое чувство неловкости. Не неприятное, скорее просто странное. Будто кто-то показал знакомую вещь под новым углом. Каваки ещё раз окинул взглядом двор, после чего коротко кивнул самому себе. — Ладно. Пока всё не открылось и никто ничего не сломал, пожалуй, это действительно выглядит неплохо. Это был, пожалуй, самый близкий к восхищению комментарий, на который он вообще был способен. Такой уж характер. А потом где-то со стороны сцены раздался чей-то крик: — КАВАКИ! Парень прикрыл глаза. Вот и всё. Момент закончился. — Слишком рано радовался, — пробормотал он себе под нос. После чего развернулся в сторону источника проблем и уже привычным шагом направился туда, оставив Сараду возле фотозоны. Но пока шёл, он всё ещё краем сознания думал о её словах. Сарада ещё пару секунд смотрела ему вслед, пока высокая фигура не затерялась среди студентов возле сцены. Странный разговор, совсем короткий. Но ей казалось, что сегодня она узнала о нём чуть больше, чем за все предыдущие недели. На губах девушки появилась едва заметная улыбка. Ещё несколько секунд она наблюдала за тем, как он что-то объясняет студентам возле сцены, после чего наконец перевела взгляд обратно на фотозону. Где-то неподалёку хлопнула дверца микроавтобуса. Несколько человек тут же бросились разгружать коробки с напитками для ярмарки. Кто-то громко поздоровался через весь двор. В ответ ему сразу закричали ещё с другого конца площадки. Университет постепенно оживал. Если час назад здесь было почти пусто, то теперь люди появлялись буквально отовсюду. Девушка неторопливо пошла дальше между рядами палаток. На одной из стоек уже выстраивались ряды украшений ручной работы. Чуть дальше кто-то развешивал вязаные игрушки. За соседним столом раскладывали открытки и небольшие акриловые брелоки. Возле одной из палаток девушка остановилась. На деревянной подставке стояли маленькие стеклянные бутылочки с засушенными листьями клёна внутри. Простая вещь. Но почему-то красивая. — Их Акико делает. Сарада обернулась. Первокурсница в оранжевой толстовке уже успела вынырнуть из-за стола и теперь поправляла ценники. — Каждый год всё раскупают. — Правда? — Ага. Особенно парни перед закрытием фестиваля. Сарада вопросительно подняла бровь. — Потому что забывают про подарки девушкам. Первокурсница рассмеялась собственной шутке и вернулась к раскладыванию товара. Сарада лишь невольно улыбнулась и ещё раз посмотрела на маленькие стеклянные бутылочки. Их действительно сделали красиво. Внутри каждой лежал крошечный кусочек осени: яркий лист клёна, несколько сухоцветов, тонкая лента или миниатюрная подвеска. Простая идея, но в ней было что-то очень тёплое. Поблагодарив девушку, Сарада двинулась дальше. Чем больше людей прибывало на территорию университета, тем сильнее менялось ощущение пространства. Ещё совсем недавно двор казался большим и почти пустым. Теперь же его постепенно заполняли голоса, шаги и смех. Откуда-то принесли переносную колонку. Кто-то уже включил музыку для проверки звука. Негромкая мелодия растекалась между палатками, смешиваясь с разговорами студентов. Возле одной из аллей Сарада заметила Иноджина. Тот двигался задом наперёд, одновременно фотографируя какую-то группу волонтёров и размахивая свободной рукой. — Отлично! Теперь все улыбнулись! Нет, ты улыбаешься так, будто тебя заставляют платить налоги! Кто-то возмущённо кинул в него свернутой программкой фестиваля. Иноджин увернулся и рассмеялся. Сарада покачала головой, ведь кажется, энергия этого человека была неисчерпаемой. Прежде чем он успел заметить её, девушка свернула в сторону главной площадки. Там уже заканчивали последние приготовления к открытию. На сцене проверяли микрофоны. Возле звуковой аппаратуры суетились несколько студентов. У входа в актовый зал выстроились волонтёры с бейджами. Даже преподаватели сегодня выглядели немного иначе. Менее строгими. Более расслабленными. Фестиваль удивительным образом стирал привычные границы. Университет на два дня превращался во что-то совершенно другое. Она остановилась возле стенда с программой мероприятий и внимательно пробежалась глазами по расписанию. Концерт. Выступления музыкальных клубов. Театральная постановка. Конкурс костюмов. Ярмарка. Мастер-классы. Оказалось, что мероприятий было значительно больше, чем она думала. — Ну конечно. — Раздался знакомый голос. — Я была уверена, что найду тебя именно возле расписания. Сарада обернулась. Чочо стояла в нескольких шагах от неё и довольно улыбалась. Солнечные очки уже перекочевали на макушку, а в руках девушка держала стаканчик кофе. — Ты приехала раньше, чем обещала. — А ты удивлена? — Немного. — Я тоже хочу фестиваль посмотреть вообще-то. Чочо подошла ближе и быстро пробежалась взглядом по программе. — Так. Отлично, план такой. — Мне уже страшно. — Сначала еда. — Конечно. — Потом снова еда. — Чочо. — Потом мы идём смотреть всё остальное. Сарада тихо рассмеялась. Рядом с Чочо всегда становилось как-то проще. Будто рядом находился человек, который автоматически не позволял воспринимать жизнь слишком серьёзно. Они медленно двинулись вдоль рядов ярмарки. Теперь здесь уже было по-настоящему многолюдно. Возле некоторых палаток даже начали собираться небольшие очереди. В воздухе постепенно появлялись новые запахи. Сладкие вафли. Жареная лапша. Выпечка. Кофе. У одного из стендов Чочо тут же остановилась. — Нам срочно нужно это купить. — Что именно? — Я ещё не решила. — Очень убедительный аргумент. — Спасибо. Пока соседка изучала ассортимент сладостей, взгляд Сарады случайно скользнул дальше по площади. И почти сразу зацепился за знакомую фигуру. Сумире стояла возле информационной стойки, а аядом с ней был Боруто. Сарада невольно замедлила шаг. Ничего особенного не происходило, они просто разговаривали. Светловолосый парень что-то оживлённо рассказывал, активно жестикулируя руками. Сумире слушала его с улыбкой, иногда отвечая и поправляя прядь волос за ухо. Со стороны это выглядело удивительно естественно. Настолько естественно, что Сарада сразу вспомнила их недавний разговор за обедом. Того самого парня с международных отношений, баскетбол, смущённую улыбку Сумире и её признание. Интересно. Очень интересно. — О. Чочо проследила за её взглядом. — Кажется, кто-то за кем-то наблюдает. — Не начинай. — Уже начала. Сарада лишь закатила глаза. Чочо довольно хмыкнула, но тему развивать не стала. К счастью. Потому что уже в следующую секунду по территории университета разнёсся голос ведущего. Музыка ненадолго стихла. Разговоры начали постепенно затихать. Люди оборачивались в сторону сцены. Кто-то доставал телефоны. Кто-то подходил ближе. Официальное открытие фестиваля наконец начиналось. Учиха сама не заметила, как остановилась. Ведущие поднялись на сцену под аплодисменты. Первые слова приветствия утонули в шуме толпы, но настроение моментально передалось всем вокруг. Сарада почувствовала, как уголки губ сами собой поднимаются в улыбке. Наверное потому, что впервые видела результат всей той подготовки, частью которой неожиданно стала сама. Афиши висели возле входов в корпуса. Фотозоны работали. Палатки открылись. Студенты смеялись, фотографировались и бегали между площадками. И всё это больше не выглядело как набор отдельных задач. Это был настоящий живой фестиваль. Где-то справа раздались аплодисменты. Где-то слева уже начали играть музыку. А рядом Чочо с самым серьёзным видом протянула ей деревянную шпажку с первым купленным данго. — Держи. Сарада перевела взгляд на соседку. — Это ещё зачем? — Потому что фестиваль официально открыт. — Так? — А значит пора есть. Логика была безупречной. И дальше день словно сорвался с места. Люди сменяли друг друга. Музыка не затихала. Палатки постепенно заполнялись посетителями. Сарада сама не заметила, как пролетели первые часы фестиваля. Чочо оказалась права, время ускорилось и его начало катастрофически нехватать. Они успели обойти почти половину ярмарки, попробовать несколько видов уличной еды и обсудить такое количество совершенно несвязанных между собой тем, что Сарада уже не была уверена, с чего именно начался разговор. Кажется, сначала речь шла о выступлениях музыкального клуба, потом каким-то образом перешла на преподавателей, а затем Чочо минут десять эмоционально рассказывала историю о том, как однажды перепутала аудитории и случайно просидела половину пары у старшекурсников. Сарада слушала её вполуха, иногда смеясь, иногда качая головой, а иногда просто наблюдая за людьми вокруг. Сегодня это было особенно интересно. В обычные дни университет жил по понятным правилам. Студенты спешили на занятия, преподаватели переходили между корпусами, кто-то сидел в библиотеке, кто-то в столовой. Сейчас же всё перемешалось. Люди словно на время сбросили привычные роли. Тихая девушка с их потока оказалась вокалисткой музыкального клуба. Серьёзный парень с соседнего факультета продавал на ярмарке собственноручно сделанные деревянные брелоки. И с каждым часом Сарада всё больше ловила себя на мысли, что ей нравится наблюдать за этим. Наверное, потому что за последний месяц университет перестал быть для неё просто местом учёбы. Постепенно он наполнялся живыми и интересными людьми. Фотографироваться Чочо потащила её почти силой. Вернее, попыталась сделать вид, что это было добровольное решение. Сначала возле арки из искусственных клёнов. Потом возле одной из тематических фотозон. Затем возле палатки с украшениями. Потом ещё где-то. — Последняя. — Ты говорила это пять фотографий назад. — Теперь точно последняя. — Не верю. — И правильно. Чочо совершенно не смущалась собственного коварства. Зато фотографии действительно получались красивыми. Октябрьский свет мягко ложился на яркие листья. В воздухе то и дело кружились сорванные ветром клёны. Где-то на фоне звучала музыка. Люди смеялись, разговаривали, звали друг друга. Иноджин несколько раз попадался им по дороге с фотоаппаратом наперевес и каждый раз выглядел так, будто одновременно находился в пяти местах сразу. В какой-то момент он даже успел сфотографировать их обеих. Чочо пришла в восторг. Сарада лишь обречённо вздохнула. Ближе к середине дня начались выступления. Возле сцены собралось заметно больше людей. Кто-то стоял впереди, кто-то устроился прямо на траве, кто-то наблюдал издалека, продолжая есть купленную на ярмарке еду. Пока зрители постепенно занимали места перед сценой, по другую её сторону фестиваль выглядел совсем иначе. Для большинства студентов концерт уже начался. Для Каваки — нет. Ему казалось, что эта колонка издевается над ним лично. Стоило решить одну проблему, как появлялась другая. Несколько минут назад аппаратура больше не фонила, и он уже позволил себе поверить, что работа закончена, можно идти гулять. Ровно до того момента, пока из динамиков снова не вырвался противный треск. Парень шумно выдохнул сквозь зубы. — Да вы издеваетесь... Рядом лежала целая куча проводов, переходников и каких-то деталей, назначение которых он уже перестал понимать. Последние несколько дней превратились в бесконечную череду пар, тренировок, студсовета и подготовки к осеннему концерту. Со сцены раздался чей-то голос: — Каваки! Микрофон снова шипит! — Сейчас. — Ты говорил это десять минут назад! — И что? — И ничего! Он только закатил глаза. Разговоры, шум, смех, музыка — все смешалось в один непрекращающийся гул. Иногда ему казалось, что университет существует исключительно для того, чтобы испытывать его терпение. Он снова присел возле аппаратуры и принялся проверять соединения. Провод. Разъем. Настройки. Снова провод. В какой-то момент мир сузился до экрана микшерного пульта и собственных мыслей. С начала фестиваля он толком ничего не видел. Люди фотографировались возле арок, покупали сладости, слушали музыку, а Каваки большую часть времени проводил где-то между сценой, аппаратурой и складом реквизита. Забавно. Несколько недель подготовки ради двух дней фестиваля, а сам фестиваль он каждый год наблюдал исключительно с технической стороны. В один момент, когда все-таки убрать неприятного шипение удалось, он машинально скользнул взглядом по толпе ледей, что стояли ближе к кулисам. Красная сумка через плечо, Сарада, которая всё ещё где-то здесь. Девушки нашли свободное место чуть сбоку. Отсюда было хорошо видно и сцену, и толпу. Музыка сменяла музыку. Выступали разные клубы. Гитаристы. Вокалисты. Даже небольшой джазовый ансамбль. Где-то между номерами ведущие шутили, иногда удачно, иногда не очень, но публика всё равно поддерживала их аплодисментами. Сарада, наблюдая за шоу просто стояла и улыбалась. Без причины и необходимости, ей было хорошо, а случалось такое не всегда. Когда можно расслабиться. К вечеру людей стало немного меньше. Солнце постепенно клонилось к горизонту. Золотой свет ложился на дорожки, крыши корпусов и яркие осенние деревья. Чочо куда-то убежала вместе с друзьями с другого факультета, пообещав найти Сараду позже. Сама же девушка задержалась возле одной из служебных зон, где волонтёры собирали освободившиеся коробки и переносили часть оборудования.Работы оставалось немного. Поэтому она почти не раздумывала, когда её попросили помочь. Ничего сложного. Пара коробок с декорациями, несколько упаковок расходников, таблички для ярмарки. Простая работа. Эта простая работа приносила почти такое же удовольствие, как прогулка по самому фестивалю. Человеком, который тоже приложил руку к происходящему. Пусть совсем немного. Когда последняя коробка наконец оказалась на своём месте, девушка невольно перевела взгляд в сторону сцены актового зала. Двери были открыты. Изнутри доносились приглушённые голоса. Кто-то готовился к очередному выступлению. Сама не заметив как, Сарада подошла ближе. Не слишком. Ровно настолько, чтобы видеть происходящее внутри. И почти в центре сцены стояло пианино. Чёрное. Будто совершенно не замечающее всей окружающей суеты. Сарада замерла. Где-то глубоко внутри неожиданно шевельнулось знакомое чувство. То самое, из-за которого когда-то хотелось садиться за инструмент снова и снова. На несколько секунд всё остальное словно отошло на второй план. Остался только знакомый силуэт инструмента. Она сама не смогла бы объяснить, почему продолжает обращать на него внимание. Просто каждый раз взгляд возвращался именно туда. Словно внутри существовала какая-то тонкая, едва ощутимая невидимая ниточка. Поэтому Сарада так и осталась стоять у входа, наблюдая за сценой и слушая, как внутри постепенно готовятся к очередному выступлению. Вечерний свет уже начал медленно тускнеть за окнами актового зала, а фестиваль всё ещё продолжал жить своей шумной, яркой и удивительно красивой жизнью, в которой девушке удалось сегодня побывать.