Человек.

Проснулась Сарада не сразу. Сначала просто медленно открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, глядя в потолок. За окном было ещё совсем серо. Ноябрьское утро не столько наступало, сколько осторожно просачивалось в комнату холодным светом. Воздух казался прохладным, и из-под одеяла совершенно не хотелось выбираться. Где-то далеко, наверное, на первом этаже, хлопнула дверь, но общежитие всё ещё оставалось сонным и удивительно тихим. Она повернула голову к окну. Небо было затянуто плотными серыми облаками, а на карнизе лежал тонкий слой вчерашнего снега. Голые ветви дерева слегка покачивались от ветра, иногда касаясь стекла. Света было достаточно, чтобы различать некоторые предметы в комнате, но недостаточно, чтобы утро казалось по-настоящему наступившим. В такие дни время будто двигалось медленнее. Даже дышать хотелось спокойнее. Сарада снова перевела взгляд на потолок. Чочо всё ещё спала, отвернувшись к стене и почти полностью завернувшись в одеяло. На соседней кровати виднелась только тёмная макушка. Она задержала взгляд на соседней кровати и едва заметно улыбнулась. За месяц совместной жизни она уже успела привыкнуть к этим мелочам. К тому, что Чочо разговаривает во сне, забывает вещи в самых неожиданных местах и никогда не может проснуться сразу после будильника. Глубже натянув одеяло на плечи она снова закрыла глаза. Спать уже не хотелось, но и вставать — тоже. Внутри было какое-то странное спокойствие. Никакой тревоги, никакой спешки, никаких мыслей о том, что она что-то забыла сделать. Домашнее задание было закончено ещё вчера, пары начинались позже обычного, а до очередного собрания студсовета оставалось ещё несколько дней. Редкое утро, когда можно было спокойно лежать и ничего не делать. В голове было совершенно пусто. А потом вдруг всплыло: «Телефон в руках.» Сарада моргнула. Почти сразу появилась и другая фраза. «Я в ударе сегодня.» Она просто смотрела перед собой, потом уголки губ сами собой чуть приподнялись. Странно. Из всего вчерашнего вечера в памяти почему-то остались именно эти слова. Не сам разговор. Не снег за окном общей кухни. Не кружка уже остывающего чая в руках. Именно две совершенно бессмысленные фразы. Глаза снова закрылись, будто пытаясь вернуть то ощущение. Перед внутренним взглядом неожиданно вспыхнул экран телефона, короткие сообщения и собственный тихий смех посреди пустой кухни. Всё это длилось совсем недолго. Несколько минут, не больше. Но воспоминание ощущалось удивительно отчётливым, словно произошло не вчера поздно вечером, а несколько минут назад. Сарада нахмурилась. Почему она вообще об этом вспомнила? Ответа не нашлось. Да и вопрос почти сразу показался не таким уж важным. Она снова открыла глаза и посмотрела на окно. Ветви дерева качнулись чуть сильнее, и несколько снежинок, оставшихся на них со вчерашнего дня, сорвались вниз. Общежитие постепенно просыпалось. Где-то за стеной негромко зашумела вода. Потом послышались шаги в коридоре. Утро медленно вступало в свои права. А Сарада всё ещё лежала под одеялом, смотрела на небо за окном и совсем никуда не торопилась. Хотя в конце концов она всё же выбралась из-под одеяла. Пол оказался ожидаемо холодным, и по коже сразу пробежали мурашки. Сарада поморщилась и быстро надела тапочки. Рука привычно потянулась к тумбочке, нащупала очки и через мгновение водрузила их на переносицу. Чочо за её спиной что-то невнятно пробормотала во сне и перевернулась на другой бок, окончательно спрятавшись под одеялом. Она невольно усмехнулась и, поправив растрепавшиеся волосы, направилась умываться. Когда Сарада вернулась, комната стала немного светлее. Серый утренний свет теперь свободно лежал на подоконнике, краю стола и разбросанных вещах Чочо. Она открыла шкаф, несколько секунд рассматривала одежду, потом достала блузку и красный костюм с юбкой и жилетом. Подарок от мамы, дорогой твидовый костюм. Движения были неторопливыми, почти ленивыми. Такое состояние случалось с ней редко. Обычно даже утро выходного дня она начинала быстрее. Переодевшись, Сарада подошла к окну. Стекло оказалось прохладным. Она слегка отодвинула занавеску и выглянула на улицу. Снег почти растаял, оставшись только на газонах и крышах припаркованных машин. Несколько студентов уже пересекали двор общежития, кутаясь в куртки и пряча лица в шарфах. Ноябрь постепенно подходил к концу, и это ощущалось буквально во всём. Она машинально взяла телефон, чтобы посмотреть время. Экран загорелся. Никаких новых уведомлений. Она ещё мгновение смотрела на экран. Потом заблокировала его. И сразу нахмурилась. Она ведь собиралась узнать время. При чём здесь уведомления? Мысль промелькнула и заставила её чуть дольше задержать телефон в руках. Она даже снова включила экран, словно проверяя собственную догадку. Всё те же приложения. Всё та же заставка. Ничего нового. Наконец она всё-таки посмотрела время и положила телефон на стол. Через несколько минут он снова оказался у неё в руках. На этот раз, пока она собирала волосы. Сарада уже успела сделать половину хвоста, когда неожиданно обнаружила, что смотрит в экран. Несколько раз моргнула. Потом вздохнула и снова заблокировала телефон. Она вообще сегодня постоянно его берёт. Эта мысль почему-то удивила её больше, чем должна была. Обычно телефон спокойно лежал где-нибудь на столе или в кармане, пока не становился действительно нужен. Она не проверяла его каждые несколько минут и уж точно не смотрела на экран без причины. Сейчас причина будто бы тоже отсутствовала. Она закончила собирать волосы и ещё немного сидела на кровати. Потом решила, что все-таки плохо выспалась. Наверное, всё дело в этом. Вчера она действительно уснула поздно. Почти сразу стало легче. Объяснение выглядело вполне разумным. Поднявшись на ноги девушка начала лениво заправлять постель. Одеяло никак не хотело ложиться ровно, и ей пришлось несколько раз поправлять края. Потом она разгладила покрывало ладонью и замерла. В голове снова всплыло: «Я в ударе сегодня.» Она тихо выдохнула через нос. Вот опять. Она ведь только что вообще ни о чём таком не думала. Но короткий разговор вчерашней ночью снова напомнил о себе. Не настойчиво, даже не особенно заметно. Просто появился где-то на фоне и так же спокойно остался. Сарада слегка качнула головой и взяла телефон со стола. Посмотреть время. Только время. Экран загорелся. Пару секунд смотрела на него. Потом вдруг усмехнулась самой себе. Это уже начинало быть смешным. Она определённо сегодня ведёт себя странно. Телефон отправился в карман куртки ещё до того, как она успела снова открыть какие-нибудь приложения. Из коридора наконец донёсся чей-то голос. Потом хлопнула дверь соседней комнаты, послышались шаги и негромкий смех. Общежитие окончательно просыпалось. Чочо снова что-то пробормотала во сне и стянула одеяло с головы. Совершенно обычное утро. И всё же внутри было ощущение, будто что-то совсем немного сдвинулось со своего привычного места. Она не чувствовала ни радости, ни волнения, ни ожидания. Всего-то несколько раз за утро поймала себя на вещах, которых обычно за собой не замечала. — Наверное, и правда не выспалась. Подумав так, Сарада наконец надела куртку, взяла рюкзак и направилась к двери, оставив телефон в кармане и даже не проверяя, не появилось ли на экране что-нибудь новое.

***

Небольшой гараж освещала только старая лампа над верстаком, отбрасывая на стены жёлтый, немного тусклый свет. Воздух пах металлом, пылью и машинным маслом, въевшимся, кажется, в каждую вещь вокруг. В углу тихо потрескивал маленький обогреватель, который немного не справлялся, ведь даже он достался от дедушки. Было прохладно, но Каваки это почти не замечал. Он сидел на табурете перед разобранным механизмом и уже какое-то время смотрел на лежащие перед ним детали. Несколько болтов, металлическая пластина, шестерёнка и пара инструментов лежали на столе ровными рядами. Он даже не помнил, когда успел их так разложить. Взяв одну из деталей он задумчиво повертел её в руках. Металл был холодным. Он просто смотрел на него, а потом понял, что вообще ни о чём не думает. Совсем. Ни одной мысли в голове. Только жёлтый свет лампы, тяжесть детали в руке и тишина. Он положил её обратно и потянулся за отвёрткой. Пальцы сомкнулись на ручке, но почти сразу Каваки нахмурился. Он не помнил, зачем вообще хотел её взять. Держал отвёртку в руке, потом положил её на место и устало провёл ладонью по лицу. Глаза неприятно щипало. За последние сутки он спал минут двадцать. Может, полчаса. И то где-то урывками. Захотелось опустить голову и несколько секунд сидеть неподвижно. Может даже расствориться. Но Каваки резко поднялся, подошёл к полке и начал складывать инструменты. Один ключ. Второй. Третий. Движения были медленными и совершенно механическими. Закончив, он не сразу вернулся обратно. Ещё какое-то время он уже стоял возле полки и смотрел на аккуратно разложенные инструменты так, словно видел их впервые. В гараже было бесшумно. Иногда по крыше негромко стучали редкие капли растаявшего снега. Где-то за стеной один раз хлопнула дверь соседнего бокса, потом всё снова затихло. Каваки вернулся к верстаку и опустился на табурет. Опёрся локтями о колени и некоторое время смотрел в пол. Странное состояние. Внутри не было ни злости, ни обиды, ни даже той тяжёлой, режущей боли, которая ещё вчера буквально разрывала грудь. Словно всё осталось где-то там: в больничной палате, возле кровати отца, в коридоре, когда он разворачивался к двери. На лестнице, когда почти бегом спускался вниз, на улице, когда холодный воздух обжёг лёгкие. Всё это было будто не сегодня. Будто произошло несколько недель назад. Сейчас внутри оказалось удивительно пусто. Он снова взял первую попавшуюся деталь. Начал её разглядывать. Потом положил обратно. Взял другую. Повертел в руках и снова положил на место. Ничего не происходило. Поэтому уходить отсюда не хотелось. Здесь никто не задавал вопросов. Никто не смотрел на него слишком внимательно. Не пытался поговорить или что-то понять. Был только гараж, старый верстак, запах машинного масла и тишина. Через некоторое время Каваки поднялся и ушёл к автомату с кофе. Нажал нужную кнопку. Стаканчик упал вниз с глухим стуком. Он забрал его и сделал небольшой глоток. Напиток оказался отвратительным. Горьким и каким-то водянистым одновременно. Как и всегда. Он всё равно сделал ещё один глоток и, вернувшись обратно в гараж, поставил стакан рядом с собой. Время двигалось странно. Будто вообще перестало существовать. Он снова начал что-то разбирать, потом собирать обратно, снова раскладывать детали, хотя прекрасно понимал, что ничего полезного сейчас не делает. Руки двигались сами по себе. Просто нужно было чем-то их занять. Иначе пришлось бы тупо сидеть. А сидеть без дела не хотелось. Снаружи проехала машина. Каваки автоматически поднял голову. Прислушивался, пока звук двигателя постепенно не растворился в тишине. Потом снова опустил взгляд. Даже странно. Он никогда раньше не замечал, насколько хорошо слышно улицу ночью. Или уже под утро. В это время город будто становился меньше. Тише. Каждое движение за пределами гаража почему-то ощущалось особенно отчётливо. Он посмотрел на небольшое окно под потолком. За мутным стеклом всё ещё было темно, но небо постепенно начинало светлеть. До утра оставалось совсем немного. Каваки медленно выдохнул и наконец достал телефон из кармана. Только посмотреть время. Экран почти сразу загорелся. Новых уведомлений не было. Он с секунду смотрел на дисплей. Потом взгляд сам собой опустился чуть ниже. Вчерашний чат всё ещё остался открытым. «Не хочется.» Ниже: «Понятно.» Совершенно спокойно глянув на сообщения палец нажал кнопку блокировки. Экран погас. Телефон снова исчез в кармане. Он поднял взгляд к потолку и впервые за всю ночь откинулся назад. Лампа гудела над головой. Тени от инструментов длинными полосами лежали на стене. В неизвестном месте снова капнула вода. Потом ещё раз. И снова стало тихо. Веки были тяжелые и сами опустились. Не чтобы уснуть. Просто так. Через несколько минут он открыл их снова и заметил, что за окном уже начинало светать. Уже несколько минут он просто сидел перед разобранным механизмом, иногда брал в руки детали, перекладывал их с места на место и снова опускал на верстак. Даже звуки начали казаться одинаковыми. Он несколько секунд смотрел перед собой, потом выдохнул и поднялся с места. Просто сидеть здесь больше не имело смысла. Когда дверь гаража открылась, в лицо сразу ударил холодный воздух. Настолько резкий, что пришлось немного сощуриться. На улице было ещё совсем рано. Небо оставалось тёмно-серым, словно ночь не закончилась окончательно и теперь нехотя уступала место утру. Где-то далеко у самого горизонта едва заметно проступала бледная полоска света. Каваки вышел наружу и остановился, сунув руки в карманы. Некоторое время он стоял на месте. Холод медленно пробирался под рукава куртки, касался шеи, лица и рук. После душного гаража это ощущалось почти приятно. Он глубоко вдохнул. Воздух был влажным, морозным и удивительно свежим. Изо рта сразу вырвался белый пар и медленно растворился в полумраке. Каваки проследил за ним взглядом, потом снова выдохнул и ещё недолго наблюдал, как тот исчезает в сером воздухе. Улица была почти пустой. Фонари всё ещё горели, отбрасывая на мокрый асфальт жёлтые круги света. По краям дороги лежали полосы потемневшего снега, успевшего немного подтаять за ночь. Голые ветви деревьев почти не двигались. Даже ветра не было. Город в такое время всегда казался другим — тише, меньше, будто все люди внезапно исчезли и остались только дома, дороги и серое небо над ними. Впереди показался первый автобус. Он двигался медленно, почти бесшумно, ярко освещённый изнутри. Сквозь окна можно было рассмотреть всего нескольких пассажиров. Кто-то сидел, прислонившись лбом к стеклу, кто-то смотрел в телефон, кто-то просто неподвижно глядел перед собой. Автобус проехал мимо, оставив после себя короткий шум двигателя, и улица снова погрузилась в тишину. На остановке остались стоять только двое — мужчина в длинном тёмном пальто и девушка, закутанная в шарф почти до самых глаз. Каваки медленно пошёл вперёд. Не потому что устал и не потому что хотел растянуть время, просто торопиться было некуда. Никто не ждал его через пять минут, никто не звонил и ничего срочного не происходило. И если бы звонили, то он бы не ответил. Ноги вели вперед, иногда глаза опускались на асфальт, иногда поднимались к окнам домов или голым ветвям деревьев. Под подошвами изредка хрустели мелкие кусочки льда, а собственное дыхание белыми облачками растворялось перед лицом. Внутри было странно тихо. Не спокойно, именно тихо. Словно после вчерашнего всё, что так долго копилось внутри, наконец закончилось. Не осталось ни злости, ни обиды, ни даже желания о чём-то думать. Голова была непривычно пустой, и поэтому каждое движение будто само собой становилось немного медленнее. Он просто замечал окружающий мир — припаркованные машины, одинокого дворника возле соседнего дома, женщину с сумкой, быстро пересекавшую дорогу, и проходил мимо, не задерживаясь ни на чём надолго. Через время своей прогулки Каваки поднял голову. Небо стало чуть светлее, совсем немного. Скоро окончательно наступит утро. От этой мысли внутри ничего не изменилось. Он медленно выдохнул, снова увидел перед собой белый пар и, поправив рукава куртки, так же неторопливо пошёл дальше. Когда впереди наконец показалось общежитие, на улице уже стало светлее. В окнах горел свет. Каваки поднялся по ступеням и вошёл внутрь. В помещении оказалось так непривычно тепло, что он даже не сразу понял, насколько замёрз за это время. Кончики пальцев всё ещё оставались ледяными, а кожа на лице неприятно покалывала после морозного воздуха. До комнаты он дошёл почти на автомате. Даже не помнил, в какой момент достал ключ и открыл дверь. Внутри было пусто. Он стоял на пороге, глядя на собственную кровать. Лечь хотелось. Наверное, впервые за всю ночь по-настоящему захотелось просто упасть на матрас и закрыть глаза. Но стоило представить, что потом придётся снова вставать, одеваться и куда-то идти, как это желание почти сразу исчезло. Каваки молча взял чистую одежду и направился в душ. Горячая вода ударила по плечам, и он только тогда понял, насколько продрог. Пальцы медленно начинали согреваться, напряжение в спине стало чуть слабее. Он стоял неподвижно, слегка опустив голову, пока вода шумела совсем рядом. В этот момент не хотелось ни думать, ни вспоминать что-либо. Только стоять так ещё несколько минут. Слушать ровный шум воды и чувствовать, как тело понемногу перестаёт быть таким тяжёлым. Через некоторое время он вернулся в комнату, волосы всё ещё были влажными. Переоделся в чистую футболку, натянул свитер и машинально провёл рукой по волосам, убирая с лица упавшие пряди. Потом случайно поднял взгляд на зеркало. Миг он просто смотрел на своё отражение. Тени под глазами стали заметнее. Глаза слегка покраснели, лицо выглядело так, будто он не спал несколько суток подряд. Странно, но это почти не удивило. Он уже видел себя и хуже. Потом слегка наклонил голову. — Нормально. — Это даже не прозвучало как оценка. Скорее как констатация. Он отвернулся от зеркала, взял телефон и ключи, после чего молча вышел из комнаты.

***

Лекция шла уже больше часа. Сарада лениво перелистнула страницу конспекта и, подперев щёку ладонью, остановила взгляд на собственных записях. Она уже несколько минут совершенно не понимала, о чём говорит преподаватель. Голос периодически долетал до неё отдельными словами, но смысл сразу ускользал. Взгляд скользил по строчкам, цеплялся за подчёркнутые определения и снова уплывал куда-то в сторону. Мысли сегодня вообще не хотели сидеть на месте. Почему-то вспомнился вчерашний вечер. Точнее, даже не сам вечер, а ощущение от него. Ей захотелось снова поговорить ни о чём. Без повода и необходимости что-то обсуждать или решать. Просто сидеть и писать какие-нибудь глупости, которые ни к чему не ведут. Странное желание. Она перевернула ручку между пальцами. Интересно, тот лимонный пирог вообще действительно такой вкусный? Сумире рассказывала про него с таким серьёзным видом, будто речь шла не о десерте, а о каком-то открытии мирового масштаба. Сарада даже усмехнулась про себя. Надо всё-таки попробовать. Потом мысли снова свернули куда-то не туда. До сих пор было немного непривычно думать о том, что Боруто и Сумире встречаются. Не странно. Именно непривычно. Она знала их по отдельности и до сих пор иногда ловила себя на мысли, что каждый раз немного удивляется, когда вспоминает об этом. Забавно всё-таки получается. Люди могут годами существовать рядом друг с другом, а потом в какой-то момент оказываются ближе, чем кто-либо ожидал. — Сарада. Она даже не сразу поняла, что услышала своё имя. — Сарада. — На этот раз уже громче. Голос преподавателя будто прорвался сквозь вату. Она резко подняла голову и моргнула. Преподаватель смотрел прямо на неё. Несколько человек впереди обернулись. Она выпрямилась, всё ещё не до конца понимая, что происходит. — Да? В аудитории резко стало очень тихо. Преподаватель несколько секунд смотрел на неё поверх очков, после строго повторил вопрос: — Глобализация стёрла границы для капитала, но почему разрыв между богатыми и бедными странами только увеличивается? Сарада замерла. Глобализация... Капитал... Разрыв... Она понимала каждое слово по отдельности и совершенно не понимала вопрос целиком. Он будто прозвучал на незнакомом языке. Сарада слышала отдельные слова, понимала их смысл, но совершенно не понимала, откуда они вообще взялись. О чём сейчас шла речь? В голове было пусто. Прошла, наверное, целая вечность. Хотя на деле — секунд тридцать. — Неоколониализм?.. — наконец произнесла она, и это прозвучало почти вопросом. Она увидела, как преподаватель слегка приподнял брови, и сразу продолжила: — Выдавая кредиты бедным странам, МВФ часто требует жёсткой экономии, приватизации и открытия рынков для иностранных товаров. Это разрушает местное производство и загоняет развивающиеся страны в долговую ловушку. Глобальные институты — МВФ, Всемирный банк, ВТО — создавались развитыми странами и защищают только их интересы. Преподаватель ещё смотрел на неё. Потом слегка качнул головой. — Не совсем. Вы сейчас смешали несколько разных процессов и сделали вывод слишком категоричным. Неоколониальные механизмы действительно существуют, но это далеко не единственное объяснение проблемы. Сарада медленно кивнула. — И ещё, — добавил преподаватель уже спокойнее, — вы сегодня совсем не собраны. Сарада на секунду растерялась и поправила очки. — Простите. Преподаватель ещё секунду смотрел на неё, потом отвернулся и снова начал что-то объяснять, возвращаясь к лекции. Она опустила взгляд в конспект и просто смотрела на строчки. Потом медленно выдохнула. Что она сейчас вообще сказала? Вроде бы слова были правильными. Каждое по отдельности. Но вместе... Нос слегка поморщился. Кажется, получилось какое-то странное, несвязанное объяснение. Она даже не была уверена, ответила ли вообще на вопрос или просто вытащила из головы первую тему, связанную с мировой экономикой и просто бросила её в мужчину напротив. Голос преподавателя снова начал звучать где-то на фоне. А Сарада ещё некоторое время смотрела в конспект и думала уже не о лимонном пироге и не о Сумире с Боруто, а о том, что за последние пять минут умудрилась совершенно растерять привычную собранность. Перемена началась неожиданно громко. Девушка только подняла голову от конспекта, как вокруг сразу задвигались стулья и послышались голоса. Она несколько секунд сидела неподвижно, всё ещё хмуро глядя на собственные записи. Потом сняла очки и устало потёрла переносицу. Почему-то до сих пор было немного стыдно за свой ответ. — Ого. Она оторвалась от конспекта. Боруто стоял возле её парты и смотрел на неё с каким-то искренним удивлением. — Ты сегодня какая-то сонная. Сарада несколько секунд молча смотрела на него. — Не выспалась. — Да ладно? — он слегка усмехнулся. — Первый раз вижу, чтобы тебя вопросом на паре можно было так убить. Она недовольно поджала губы. — Не убил он меня. Я просто задумалась. — На полминуты? Сарада уже хотела что-то ответить, но вдруг поняла, что действительно просидела слишком долго, пытаясь вспомнить тему лекции. Настолько долго, что это заметили вообще все. Она вздохнула и снова надела очки. — Бывает. Боруто ещё несколько секунд смотрел на неё. Не насмешливо, скорее немного заинтересованно. — Ну, если тебя это успокоит, то мне даже понравилось. Она непонимающе моргнула. — Что именно? — Что ты иногда тоже зависаешь. А то создаётся ощущение, что ты вообще не человек. Сарада фыркнула. — Спасибо. Очень приятно. — Да я серьёзно. Ты обычно всё знаешь, всё помнишь и отвечаешь быстрее, чем преподаватели вопросы заканчивают задавать. Она невольно закатила глаза и цокнула. Стало немного неловко, хотя он ведь сказал это совершенно без задней мысли. — У меня тоже бывают плохие дни, — наконец произнесла она. — Вот, — Боруто кивнул с таким видом, будто только что подтвердил какую-то важную теорию. — Теперь всё выглядит гораздо реалистичнее. Пару мгновений они молчали. Потом Боруто слегка наклонился к её столу. — Кстати… можно потом твой конспект по международной безопасности? Она подняла брови. — Ты опять не записывал? Он поморщился. — Я записывал. Пауза. — Иногда. Сарада посмотрела на его тетрадь. Потом снова на него. — Боруто. У тебя три предложения. — Зато очень важных. Она покачала головой. — Ладно. Потом скину фотографии. Его лицо почти сразу просветлело. — Ты лучшая. — Даже не начинай. Он усмехнулся и выпрямился. В аудитории уже почти никого не осталось. Следующая пара была только через двадцать минут. Боруто посмотрел на часы. — Есть хочу. Сарада машинально подняла голову и поняла, что тоже. Она вообще нормально не завтракала. Или вовсе не завтракала? — Пойдём в столовую? — спросил он. Она несколько секунд подумала, потом закрыла тетрадь. — Пойдём. Заодно скину конспект, пока не забыла. Боруто сразу подхватил рюкзак и направился к выходу. Сарада взяла конспект и пошла следом. Они вышли в коридор, вливаясь в поток студентов. И только тогда она поймала себя на мысли, что настроение стало немного легче. Несколько минут назад она сидела и мысленно ругала себя за дурацкий ответ на лекции, а сейчас уже обсуждает чужие пустые страницы в конспекте и идёт в столовую. Наверное, Боруто иногда был полезен именно этим. Он слишком легко переключал людей на что-то другое.

***

Когда Каваки наконец вошёл в университет, занятия уже давно начались. В коридорах всё равно было шумно. Кто-то быстро спускался по лестнице, кто-то проходил мимо с кофе в руках, откуда-то доносился смех. После ночной тишины этот шум ощущался почти физически. Будто резко прибавили громкость всему окружающему миру. Он на секунду остановился, окинув взглядом коридор, потом спокойно пошёл дальше. Голоса, шаги, звонки телефонов, скрип открывающихся дверей — всё смешивалось в один сплошной фон. Обычно он даже не обращал на это внимания. Но сейчас почему-то замечал всё. Может, потому что последние несколько часов провёл почти в полной тишине. В столовой сидели Мицуки и Шикадай. Перед ними стояли стаканчики с кофе, а сами они, кажется, обсуждали чей-то стрим. — Да говорю тебе, он специально это сделал, — произнёс Шикадай. — Никто случайно не падает с крыши прямо в бассейн. — В интернете люди и не такое делают, — спокойно заметил Мицуки. Он первым поднял взгляд. — О. Ты сегодня поздно. Каваки остановился возле стола. — Угу. Шикадай тоже посмотрел на него, но ничего не сказал сразу, потом чуть нахмурился. — Не спал? Возникла небольшая пауза. Каваки отвёл взгляд в сторону. — Не очень. Шикадай коротко кивнул и сделал глоток кофе. Мицуки тоже ничего не сказал. Каваки опустился на свободный стул рядом. Просто сидел, глядя на стол перед собой, потом достал тетрадь и ручку, хотел было проверить домашнее задание, но телефон в кармане коротко завибрировал. Он машинально вытащил его. Какое-то уведомление. Ничего важного... он почти сразу заблокировал экран и положил телефон рядом с тетрадью. — И вообще, — снова заговорил Шикадай, — если бы я упал с крыши в бассейн, я бы хотя бы не стал это стримить. — То есть сам факт падения тебя не смущает? — спросил Мицуки. — Нет, меня смущает, что у него было три камеры. Мицуки несколько секунд молча смотрел на него. — Это предусмотрительно. Шикадай уставился на него так, будто только что услышал самую странную вещь в своей жизни. — Нет, серьёзно. Три камеры. Он заранее знал, что сейчас упадёт. — Или просто любит качественный монтаж, — невозмутимо ответил тот. — Вы меня иногда пугаете. Каваки молча посмотрел на них. Потом негромко спросил: — А зачем он вообще полез на крышу? Оба сразу повернулись к нему. Шикадай уставился на него. — Ты сейчас... участвуешь в разговоре? Каваки поднял взгляд. — Я спросил только про крышу. — Нет, подожди, — Шикадай поставил стаканчик на стол. — Ты сам задал вопрос. Никто тебя не заставлял. Мицуки спокойно кивнул. — Это действительно необычно. Брови слегка насупились, а взгряд стал строже. — Вы странные. — Смотри, он ещё и мнение высказал, — произнёс Шикадай почти задумчиво. Каваки тихо выдохнул через нос и отвёл взгляд. Кажется, зря вообще что-то сказал. — Ладно, отвечаю на вопрос, — продолжил Шикадай уже обычным тоном. — Он поспорил с друзьями, что сможет допрыгнуть до бассейна. — Допрыгнул? — спросил Каваки. — Нет. Но контент получился хороший. На этот раз Каваки всё-таки коротко усмехнулся. Шикадай сразу это заметил. — Нет, вы видели? — Видели, — спокойно сказал Мицуки. — Он сегодня разговаривает и даже смеётся. — Один раз. — Всё равно прогресс. Темная макушка покачалась и снова он взял телефон в руки, просто чтобы чем-то занять пальцы. Взгляд вдруг за что-то зацепился. Нет. За кого-то. Сначала он увидел именно цвет. Красный. Яркий, почти тёплый, он сразу выделился среди чёрных курток, серых толстовок и светлых стен коридора, словно кто-то случайно оставил мазок краски на слишком тусклой фотографии. Это была Сарада. Она шла рядом с Боруто, чуть повернув к нему голову, и слушала что-то настолько внимательно, будто вокруг никого больше не существовало. Потом из-за чего-то рассмеялась. Скорее даже улыбнулась, опустила взгляд на несколько секунд и снова посмотрела на него. Каваки сам не заметил, как задержал взгляд. Наверное, просто увидел знакомое лицо. И всё. Только не отвернулся сразу. Они постепенно подходили ближе, а он всё ещё смотрел. Боруто продолжал что-то рассказывать, размахивая руками так активно, будто от этого история становилась смешнее, а Сарада иногда что-то отвечала и снова улыбалась. В центре она тоже много улыбалась. Эта мысль появилась неожиданно и сама собой потянула за собой другие. Он помнил, как она сидела на корточках перед мальчиком и совершенно серьёзно обсуждала с ним супергероев. Помнил, как поправляла кому-то шарф, как внимательно слушала детей, будто в мире сейчас не существовало ничего важнее их историй. Тогда это тоже показалось ему неожиданным. Потому что обычно Учиха была другой. Собранной, быстрой, постоянно куда-то идущей, что-то записывающей. А сейчас она просто смеялась. И именно это снова выглядело непривычно. Просто… по-другому. Как будто он каждый раз случайно сталкивался с новой её стороной, существование которой почему-то не ожидал обнаружить. И даже не собирался. Он вообще слишком долго смотрит. Эта мысль возникла спокойно, почти равнодушно, и всё же заставила его наконец осознать, что происходит. Он редко обращал внимание на людей дольше нескольких секунд. Да и вообще редко кого-то рассматривал. Может, дело было в красном жилете. А может, после бессонной ночи мир вообще воспринимался немного иначе. Или после серого утра и пустых улиц чужой смех и яркие эмоции стали заметнее. После больничных стен, запаха лекарств и ночной тишины чужой смех вдруг показался почти осязаемым. Тёплым. Но почему её? — Эй. Голос Шикадая заставил его моргнуть. Каваки медленно повернул голову, будто вопрос долетел до него не сразу. — Ты вообще нас слышишь? Он молча смотрел на друга. Потом все же ответил. — Нет. — Даже не знаю, обидеться мне или порадоваться твоей честности. Каваки ничего не ответил. Потому что краем глаза снова заметил красный. Они были уже совсем близко. Настолько, что теперь можно было различить отдельные слова Боруто, хотя он всё равно не вслушивался. Просто видел, как Сарада опять чему-то улыбнулась, и почему-то продолжал смотреть. — О, — Боруто первым заметил их столик. — Смотрите, кто наконец решил появиться. Он сразу сменил направление и направился прямо к ним. Сарада подняла взгляд и только сейчас тоже увидела знакомые лица. Мицуки спокойно сидел с кофе, Шикадай что-то говорил ему, а Каваки... просто сидел рядом. Она отметила это почти сразу. — Ты сегодня поздно, — сказал Боруто, остановившись возле стола. Каваки чуть поднял голову, переведя взгляд на друга. — Уже сказали. — А. Тогда ладно. В моменте повисла обычная, совершенно бытовая пауза. Боруто засунул руки в карманы, словно вообще подошёл сюда без какой-либо цели. Сарада стояла рядом, придерживая конспект одной рукой. Снова невольно посмотрела в его сторону. Он выглядел немного уставшим. Под глазами залегли тени. Это бросилось в глаза почти сразу. — Привет, — сказала она и слегка улыбнулась. Потом чуть приподняла руку в коротком приветственном жесте. Будто они виделись не пару дней назад, а буквально утром. Он едва заметно кивнул. — Привет. Самое обычное приветствие. Но после этого короткого «привет» её улыбка стала чуть заметнее. Боруто в этот момент начал рассказывать Шикадаю про лекцию, и разговор сразу свернул куда-то в сторону. Сарада уже слушала вполуха. Просто стояла рядом, иногда переводя взгляд с одного на другого. Потом почему-то снова посмотрела на Каваки. Он по-прежнему почти не участвовал в разговоре. Сидел рядом, иногда переводя взгляд с одного человека на другого. Усталость на его лице никуда не делась. Она уже хотела спросить что-нибудь, но почти сразу передумала. Не потому что не могла. Просто интуитивно почувствовала, что сейчас лучше ничего не спрашивать. Поэтому вместо этого только чуть крепче перехватила конспект и осталась стоять рядом, слушая чужой разговор о чём-то совершенно неважном.