Часть 14
8 июня 2026 г., 06:54
Ночь перед приговором
В королевской спальне стояла удушающая, звенящая тишина. За окном раскинулась глубокая ночь Меридиана — последняя ночь перед тем, как колокола замка объявят о начале величайшего торжества. Или величайшей трагедии.
Лумина сидела на своей половине огромной кровати, поджав колени к груди и обхватив их руками. Шелк ночной сорочки приятно холодил кожу, но девушку била крупная внутренняя дрожь. Между её половиной постели и местом Фобуса возвышалась глухая, монументальная стена из подушек, которую она лично, с чисто инженерной дотошностью, выстроила еще месяц назад, в самую первую ночь их «совместного» заключения. Фобус тогда лишь снисходительно хмыкнул, но стену рушить не стал. На удивление, этой ночью князя в покоях еще не было — он до позднего вечера утверждал с лордами финальный церемониал.
Оставшись в одиночестве, Лумина уставилась невидящим взглядом в темноту, мысленно перебирая свои варианты и с каждым шагом убеждаясь, что находится в абсолютном, глухом тупике.
«Если я сбегу?..» — эта мысль первой пришла в голову. Медальон с компроматом давно улетел с птицей, замок она знает как свои пять пальцев. Шанс прорваться был. Но этот вариант рассыпался в прах, стоило вспомнить испуганные глаза тринадцатилетней девочки. Сбежать — значило оставить Элион один на один с Фобусом, который без капли жалости выпьет её силу до последнего глотка, как только та окончательно проснется.
«Попытаться забрать её с собой?» Лумина горько усмехнулась. Даже если она сможет обойти Седрика — а она, черт возьми, найдет способ пересчитать ребра этой чешуйчатой змее подколодной, — оставалась главная проблема. Сама Элион.
За последние недели Фобус проявил себя как гениальный манипулятор. На удивление всем, он с пугающей скоростью и грацией вошел в роль заботливого, любящего старшего брата. Он лично навещал Элион, мягко расспрашивал о её жизни на Земле, дарил редкие книги и окружал таким вниманием, какого девочка никогда не видела от вечно занятых приемных родителей. Элион верила ему безоговорочно. Она видела в Фобусе своего защитника, а в замке — свой настоящий, обретенный дом. Если Лумина сейчас придет к ней и скажет: «Твой брат — чудовище, бежим со мной в сырые леса к повстанцам», Элион просто испугается и позовет стражу.
И, наконец, самый страшный, финальный аргумент. Печать на сердце.
Эта проклятая темная магия, сплетенная с её собственной жизненной силой, держала Лумину крепче любых стальных цепей. Она проконсультировалась со всеми скрытыми источниками, перерыла доступные книги и пришла к единственному, леденящему душу выводу: эти узы невозможно распутать или переписать. Печать Фобуса завязана на его крови. Снять её, сломать этот рабский поводок можно было только одним-единственным способом — убить того, кто её наложил. Убить Фобуса.
Лумина зажмурилась, утыкаясь лбом в холодные колени.
Она не была убийцей. Она была механиком, шпионом, кем угодно, но лишить жизни человека, пускай даже такого эгоистичного и жестокого тирана, она физически не могла. Её Дар Обмена был создан для того, чтобы забирать чужую боль или запечатанную пустоту, а не для того, чтобы обрывать чужие жизни.
Шах и мат. Круг замкнулся.
Если она не выйдет завтра к алтарю, Фобус найдет повод уничтожить повстанцев, запереть Элион в настоящей темнице и, возможно, просто силой заставит Лумину подчиниться. Единственный способ удерживать ситуацию под контролем — это оставаться рядом. Принять титул королевы, надеть это проклятое тяжелое платье, позволить ему надеть кольцо на её палец и продолжить вести свою невидимую войну уже в статусе его жены.
В коридоре послышались тяжелые, размеренные шаги. Снаружи тихо щелкнул магический замок, и двери покоев медленно отворились, впуская высокую фигуру князя. Лумина не шевельнулась, продолжая сидеть за своей подушечной баррикадой, но её сердце сжалось от понимания: завтра её прежняя жизнь закончится навсегда.
