«Меридиан: Перезагрузка»

Сладкий яд торжества ​Когда верховный жрец произнес финальные слова обряда и наступила торжественная, звенящая тишина, Лумина почувствовала, как печать на её сердце безжалостно сжалась, требуя ответа. Выбора не было. ​— Да, согласна, — тихо, но отчетливо выдохнула она. Каждое слово далось ей с трудом, словно она глотала битое стекло. ​Фобус не стал медлить ни секунды. Он аккуратно откинул тончайшую фату с её лица и наклонился к ней. В его глазах больше не было холодного расчета — там горело чистое, маниакальное благоговение пополам с абсолютным торжеством. Князь мягко, но властно прижался к её губам, скрепляя этот союз перед лицом всего Меридиана. ​Лумина никак не могла отстраниться или ударить его, но её собственное тело предательски отреагировало на этот внезапный, интимный жест. Щеки мгновенно опалило густым, пунцовым румянцем, и уже через секунду новоиспеченная королева Меридиана стояла перед алтарем, раскрасневшаяся как спелый помидор то ли от ярости, то ли от жуткого смущения. Фобус, отстранившись, лишь самодовольно прищурился, явно наслаждаясь её реакцией. ​Собор взорвался оглушительными аплодисментами, сквозь которые громче всех хлопала сияющая от счастья Элион. ​После завершения официальной части начался грандиозный банкет в главном зале дворца. Столы буквально ломились от изысканных деликатесов, запеченной дичи, редких фруктов со всех уголков мира и рек дорогого вина. Поздравления от лордов и наместников казались бесконечными — каждый дворянин считал своим долгом подойти к королевскому подиуму, склонить голову и произнести хвалебную оду в честь молодых. ​Лумина, полностью отгородившись от этого шума, сидела на своем роскошном троне рядом с Фобусом и с яростным упрямством заедала свое возмущение. Она методично уничтожала одно пирожное за другим, словно пыталась заглушить сладким кремом вкус собственного поражения. ​Приняв очередной кубок от улыбающегося графа, Фобус вальяжно откинулся на спинку своего трона и тихо, так, чтобы слышала только его молодая жена, произнес: ​— Тебе очень идет этот румянец, моя королева. Пожалуй, это мое лучшее достижение за весь сегодняшний день. ​Лумина даже не повернула головы в его сторону. Она с силой вонзила серебряную вилочку в очередной десерт и, продолжая мило улыбаться стоящим внизу гостям, едва слышно прошипела сквозь зубы: ​— Будь ты проклят, Фобус. Наслаждайся своим триумфом, пока можешь. Клянусь, я найду способ обойти твою печать. Я изучу каждый чертеж в этом замке, найду самую глубокую шахту, сконструирую гидравлический пресс и лично раздавлю тебя вместе с твоей короной. А твои остатки я прикажу Седрику скормить его сородичам. ​Фобус прикрыл рот ладонью, делая вид, что задумчиво слушает супругу, но его плечи мелко задрожали от сдерживаемого смеха. Её изощренные инженерные угрозы, произнесенные нежным, тихим шепотом, доставляли ему истинное удовольствие. ​— Какая кровожадность, любовь моя, — в тон ей ответил князь, слегка наклоняясь к её плечу. — Но боюсь, тебе придется отложить чертежи пресса. Банкет подходит к концу, а впереди нас ждет наша первая официальная брачная ночь. И поверь, там печать тебе сопротивляться точно не позволит. ​Лумина едва не поперхнулась пирожным. Смущение и злость смешались в ней с новой силой, и она бросила на Фобуса такой уничтожающий взгляд из-за стекол очков, что если бы взглядом можно было убивать, Меридиану срочно понадобился бы новый правитель. Игра перешла на совершенно новый, пугающе личный уровень.