Закрытая дегустация

Гул голосов в зале постепенно слился в ровный, убаюкивающий шум. Крис и ПиДжей сидели у камина — два абсолютно разных силуэта, озарённых колеблющимся оранжевым светом. Кажется, им всё ещё было не очень комфортно в присутствии друг друга, но после совместной работы они хотя бы не пытались затеять очередную ссору — то ли на это уже не было сил, то ли пропало желание. Дэн искренне надеялся на второй вариант. Глядя на них, а затем переводя взгляд на снующую между столиками Клэр, на Макс, с улыбкой поливающую своих зелёных друзей из милой лейки в цветочек, на задумавшуюся о чём-то в дверном проёме кухни Софи и на Гилберта, чья надёжная фигура виднелась дальше, у плиты, Дэн поймал себя на странной, щемящей мысли. Ещё пару лет назад этот бар принадлежал только его родителям, а сам Дэн был лишь помощником, который послушно выполнял чужие указания. Но за последние месяцы вокруг него появилась настоящая команда из людей, каждый из которых пришёл сюда своим, совершенно особенным путём. Дэн прикрыл глаза, позволяя воспоминаниям увлечь себя назад, в те дни, когда за окнами «(не)Бара» не было этой неожиданной весенней бури, а его жизнь только начинала обретать новые, неожиданные очертания. Первым появился Гилберт Блэквелл. Это случилось почти два года назад, в середине зимы, когда старый повар заведения неожиданно уволился по семейным обстоятельствам, и на кухне воцарился первозданный хаос. Отец Дэна тогда выбивался из сил, пытаясь найти человека, способного удержать бар на плаву. Он забраковал уже несколько кандидатов, а каждый день простоя стоил таких убытков, что родители с тоской в глазах заговорили об окончательном закрытии. Гилберт пришёл по объявлению в местной газете. Дэн хорошо помнил этот день: за окном шёл мелкий, колючий снег, кухня была закрыта, но вдруг в зал вошёл человек с бледной кожей, светлыми волосами и диковинными глазами розоватого оттенка. Он выглядел как отставной военный или учитель строгой классической гимназии: классические брюки, безупречно выглаженная рубашка, холодный, оценивающий взгляд и абсолютная, железобетонная уверенность в каждом движении. Глядя на эту идеальную осанку, Дэн сразу представил строгий чёрно-белый портрет этого мужчины в технике высокого ключа, снятый на крупноформатную камеру с резким фокусом на его необычных глазах. Мистер Колфилд нанял Гилберта на работу почти сразу, без лишних разговоров — хорошего профессионала было видно за версту, и если кто и мог спасти бар от закрытия — это был Гилберт. — Ты расставляешь их не в том порядке. Прочь с моей кухни, — это были первые слова, которые Гилберт адресовал Дэну, когда тот попытался помочь ему разобрать коробки со специями. Дэн тогда жутко обиделся и счёл нового шефа заносчивым гордецом. Но уже через неделю он понял, что Гилберт — это лучшее, что случалось с «(не)Баром». Оказалось, что за плечами этого сурового мужчины был опыт работы в престижных ресторанах большого города, откуда он сбежал в горы, спасаясь от профессионального выгорания и вечной суеты. Гилберт во всём требовал идеального порядка. Он заставил Дэна перебрать кладовую до последнего винтика, научил его правильно рассчитывать граммовку и вести учёт остатков так, чтобы ни один цент не пропадал зря. Именно Гилберт стал тем фундаментом, на котором Дэн научился стоять твёрдо, постепенно переставая быть просто «сыном хозяев» и превращаясь в профессионала, чьё мнение строгий шеф-повар со временем начал уважать. Прошлый весенний сезон принёс бару сразу двух девушек. Они появились с разницей в несколько дней, и Дэн до сих пор удивлялся, как две столь противоположные во всём личности смогли не просто сработаться — но и стать отличными подругами. Софи Нокс пришла устраиваться на место помощника шеф-повара в длинном чёрном платье, с тяжёлым готическим макияжем и серебряным кольцом в носу. Внутренний фотограф Дэна тут же вообразил её портрет в стиле низкого ключа, где глубокие тени скрывали бы половину зала, а одинокий направленный луч света подчёркивал бы графичность образа. Девушка выглядела так, словно сбежала с Хэллоуинской вечеринки и презирала весь этот мир; отец Дэна изначально хотел ей отказать, опасаясь, что её мрачный вид отпугнёт консервативных местных жителей и туристов. Но в этот момент в разговор вмешался Гилберт: строгий шеф-повар указал Софи на кипящий на плите базовый соус к мясным блюдам и велел довести его до ума. Та даже бровью не повела — уверенно подошла ближе, сняла пробу, затем перебрала баночки со специями и высыпала содержимое некоторых из них в кастрюлю, соблюдая строгие пропорции, а напоследок неожиданно выжала туда же сок из свежего лимона. Гилберт подошёл, взял ложку, сделал всего одну пробу и некоторое время молчал. Затем он внимательно посмотрел на абсолютно спокойное лицо девушки, повернулся к отцу Дэна и коротко бросил: «Она остаётся на моей кухне». Софи оказалась гением вкусовых сочетаний. За её циничной маской скрывалась глубокая, ранимая натура художницы, которая превращала каждое блюдо в маленькое произведение искусства. Клэр Эйвор, она же Клэри, ворвалась в их заведение чуть позже, в один из майских дней, — как весенний вихрь, как яркая вспышка солнечного света после затянувшихся дождей. Огненно-рыжая, с высокой копной волос, собранных в задорный хвост, голубоглазая и обильно усыпанная веснушками, она с самого порога одним своим присутствием заставила полупустой зал ожить. На Клэри было яркое платье длиной до середины бедра, сочно контрастирующее с хмурой погодой за окном, плотные цветные колготки в тон и удобные кроссовки. Её открытое, улыбающееся лицо украшал красивый макияж с изящными лисьими стрелками, которые придавали взгляду особое очарование. Дэну до безумия захотелось поймать эту бьющую через край энергию на цветную плёнку в лучах тёплого закатного солнца, используя открытую диафрагму, чтобы превратить её рыжие кудри в сияющее золотое боке. Она искала подработку для оплаты колледжа, и с первых же минут общения засыпала Дэна и его родителей целым ворохом разнообразных историй, рассказывая о своей огромной семье и куче братьев и сестёр. Клэр оказалась настоящим солнышком команды: невероятно энергичная, живая и разговорчивая, она ко всем относилась с поразительной теплотой. Дэн быстро заметил, что Клэри обладает редким и ценным даром — она умела искренне дружить со всеми без исключения и виртуозно, с лёгкой улыбкой разруливала практически любые конфликтные ситуации с капризными клиентами. Вместе с собой она принесла в «(не)Бар» бьющую через край радость и жизнелюбие, которое неизменно поднимало настроение всем окружающим. Максин Грэй, или просто Макс, появилась в баре в конце прошлого августа, когда вечера были уже не такими жаркими, а в воздухе разливался густой аромат хвои и горных трав. Самая младшая в команде, низенькая и кругленькая, она казалась Дэну персонажем, сбежавшим со страниц уютной лесной сказки: Макс носила забавные джинсовые комбинезоны с цветочной вышивкой, огромные, уютные вязаные кофты и цветные «мартинсы». Свои вьющиеся волосы она красила в пепельный блонд, а её макияж под волшебного оленёнка — с крупными нарисованными веснушками, подчёркнутым румянцем и трогательным розовым кончиком носа — неизменно вызывал у Дэна приступ умиления. Мысленно Дэн уже подбирал для неё винтажный объектив с мягким рисунком и тёплую палитру, чтобы сделать сказочный кадр с двойной экспозицией, совместив её трогательный профиль с какой-нибудь растительной текстурой. На своём первом собеседовании мечтательная и робкая Макс, жутко волнуясь, умудрилась задеть локтем массивную стопку меню, которая с грохотом рассыпалась по всему деревянному полу. Бедная девочка покраснела до самых корней волос, её серые глаза наполнились слезами, и она бросилась собирать листы, неуклюже путаясь в собственных рукавах и без умолку извиняясь. Дэн, наблюдавший за этой сценой, не смог сдержать доброй улыбки и сразу понял, что эта чистая душа должна остаться с ними. Макс действительно частенько путала заказы, постоянно что-то роняла и по-прежнему оставалась всё такой же стеснительной — она ужасно робела даже перед некоторыми членами команды: Дэн не раз замечал, как Макс забавным образом прятала лицо в воротник огромной кофты, если рядом оказывались Крис, ПиДжей или Гилберт. Однако за её запредельную милоту гости и коллеги прощали ей абсолютно всё. Она привнесла в бар особую, хрупкую мягкость, став его тихим, нежным сердцем. Воспоминания о первой встрече с Кристофером Тайлером всегда вызывали у Дэна особенный, ни на что не похожий трепет. Это случилось в самом конце октября. Погода стояла ветреная, сухая, по улицам летали охапки багровых кленовых листьев. Дэн работал за стойкой, когда тишину сонного послеполуденного часа взорвал оглушительный, утробный рокот мощного мотора. Дэн бросил заинтересованный взгляд в окно: к крыльцу бара подкатил тяжёлый, покрытый хромом и дорожной пылью мотоцикл. Всадник заглушил двигатель, небрежно перекинул ногу через сиденье и, сняв шлем, встряхнул копной длинных чёрных волос. Когда дверь бара распахнулась, Дэн впервые увидел Криса воочию. Он был высоким и худым, как какая-нибудь модель, носил порванные на коленях джинсы, массивные армейские ботинки и потёртую кожаную куртку, из-под которой виднелась простая чёрная футболка. Уверенной, размашистой походкой он подошёл к стойке, опёрся на неё локтями и посмотрел на Дэна своими невероятными, пронзительно-зелёными глазами, в которых плясали опасные огоньки. Дэн мгновенно представил этого парня в качестве главного героя дерзкого репортажного снимка со вспышкой «в лоб», который передал бы грубую текстуру кожи и этот хищный прищур. — Ух ты, — лениво протянул парень, и его голос — низкий, с лёгкой хрипотцой, заставил Дэна внутренне подобраться. — Не думал, что в таком захолустном местечке водятся такие милашки. Нужно было податься сюда ещё раньше. — Что вы будете заказывать? — спросил Дэн. Он старался, чтобы его голос звучал твёрдо и бесстрастно, но внутри всё странно затрепетало от этой нарочитой, дразнящей наглости. — Эй, расслабься, — парень коротко, звучно рассмеялся, и на его губах заиграла обворожительная ухмылка. — Я всего лишь ищу работу. Слышал, вам нужен бармен? Так вот, я лучший в этом округе. Правда, у меня скверный характер и я не люблю дурацкие правила, но зато я умею делать так, чтобы люди оставляли здесь все свои деньги. Крис устроился к ним в бар в тот же день, устроив целое шоу для вечерних посетителей и заработав рекордное количество чаевых за вечер. Поначалу Дэн пытался держать дистанцию: Крис пугал его своей непредсказуемостью и тем, как легко он нарушал личные границы, — будто социальные нормы для него совсем ничего не значили. Зарождение ответной симпатии Дэна к Крису произошло пару недель спустя. В тот вечер осенний ливень стеной обрушился на город, электричество во всём квартале отрубилось, и клиенты поспешно разошлись. Дэн и Крис остались в баре вдвоём, чтобы закрыть заведение. Вокруг царила полутьма, нарушаемая лишь редкими вспышками молний за окном и слабым светом нескольких свечей, расставленных на стойке. Дэн пытался закрыть массивную деревянную раму окна, которую заклинило от сырости. Ветер рвал створку из рук, холодные капли летели в лицо, и Дэн уже едва не плакал от злости и бессилия. — Дай-ка я помогу, — раздался над самым его ухом тихий голос Криса. Он подошёл сзади, практически прижимаясь своим горячим телом к спине Дэна. Его изящные, покрытые татуировками руки легли поверх рук Дэна, перехватывая деревянную раму. Одним мощным, уверенным движением Крис потянул створку на себя и защёлкнул замок. Окно закрылось, и в баре воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь стуком дождя по крыше. Но Крис не отстранился — он продолжал стоять вплотную, и Дэн чувствовал его горячее, частое дыхание на своей шее. — Ты весь дрожишь, — тихо, без тени насмешливости сказал Крис. Его ладонь медленно соскользнула на запястье Дэна, и пальцы Криса, едва ощутимо поглаживающие нежную кожу там, где пульсировала жилка, заставили Дэна на пару мгновений забыть, как дышать. — Это… это просто от холода, — соврал Дэн, хотя его сердце в тот момент готово было выпрыгнуть из груди. Он повернулся к Крису, оказавшись зажатым между его телом и подоконником. Крис наклонился чуть ближе, рассматривая лицо Дэна со странным, голодным вниманием. — Ты такой милый и чистый… Мне всё время хочется тебя испортить, Дэнни. Или защитить от всего мира. Я ещё не решил, чего хочу больше. Дэн почему-то был уверен, что Крис вот-вот его поцелует, и неожиданно для себя обнаружил, что он в общем-то был не сильно против. Однако Крис лишь медленно, дразняще провёл большим пальцем по его нижней губе, заставляя сладко вздрогнуть, а затем отступил в темноту зала, оставляя Дэна наедине с бушующим внутри него пожаром. Знакомство с Питером Джонсоном, которого все, кроме Гилберта, звали просто ПиДжеем, получилось совершенно иным. Оно произошло в начале декабря, когда заморозки сковали землю, а старая звуковая система «(не)Бара» окончательно приказала долго жить — колонки скрипели, проводка коротила, и музыка в зале стала больше напоминать предсмертные хрипы. Знакомый отца порекомендовал «одного умника», который подрабатывал ремонтом техники. ПиДжей пришёл в бар однажды ранним утром. Он был одет в поношенные ботинки, старые потёртые джинсы со спущенными вниз подтяжками, вылинявшую футболку и клетчатую рубашку с обтрёпанными манжетами. Образ завершали видавшая виды куртка-парка и шапочка-бини, из-под которой выбивалось несколько пушистых светлых локонов. В руках парень сжимал тяжёлый пластиковый чемодан с инструментами. ПиДжей едва выдавил из себя приветствие, не поднимая глаз от пола, и тут же поспешил спрятаться в углу за звуковым пультом, словно надеясь стать невидимым. Весь день он провёл на коленях под стойкой и у колонок. Он работал методично, молча, полностью погружённый в свой мир микросхем, паяльников и тестеров. Дэн время от времени поглядывал на его сосредоточенную, хрупкую фигуру в полумраке и думал о том, что ПиДжея нужно снимать исключительно при естественном, рассеянном свете «синего часа», используя матовую бумагу и холодную тональность, чтобы подчеркнуть его меланхоличную уединённость. Дэн почему-то почти сразу начал испытывать нечто тёплое к этому нелюдимому, но вместе с тем ранимому парню, который, несмотря на тщательно выстраиваемую им броню, казался совершенно беззащитным. Ближе к вечеру, когда зал опустел, Дэн налил большую кружку горячего чая с чабрецом, взял тарелку с фирменным печеньем Гилберта и подошёл к ПиДжею. — Эй, прервись хотя бы на минутку. Ты весь день ничего не ел, — мягко сказал Дэн, присаживаясь рядом на корточки. Парень вздрогнул, словно его застали врасплох за чем-то запретным, и поспешно убрал паяльник. Он посмотрел на Дэна снизу вверх, и Дэн впервые по-настоящему разглядел его глаза — огромные, серо-голубые, удивительно ясные и полные какой-то затаённой, глубокой грусти. — Спасибо… — тихо ответил ПиДжей, принимая кружку. Его пальцы — длинные, тонкие, со следами канифоли и мелкими царапинами, слегка дрожали. — Проводка здесь была в ужасном состоянии. Кажется, её не меняли лет десять. Но я вроде бы всё исправил. Хочешь… хочешь послушать, как теперь звучит? Дождавшись подтверждающего кивка от Дэна, он потянулся к пульту и нажал несколько клавиш. Из колонок полилась музыка. Звук был настолько чистым, глубоким и объёмным, что Дэну показалось, будто стены и потолок бара раздвинулись, уступая место бесконечному звёздному небу. Музыка словно вибрировала в самом воздухе, проникая под кожу. — Ого… — выдохнул Дэн. — Это просто потрясающе. Как ты это сделал? Лицо ПиДжея в тот момент преобразилось. Вся его застенчивость исчезла, уступая место чистой, вдохновенной страсти творца. Он начал рассказывать о звуковых частотах, о резонансе, о том, как правильно распределять акустические зоны. Он говорил увлечённо, его голос окреп, а на щеках появился нежный румянец. Дэн слушал его, не отрывая взгляда, и вдруг поймал себя на мысли, что этот с виду замкнутый гик обладает удивительной, притягательной внутренней красотой. Его глубина завораживала. Их сближение происходило медленно, шаг за шагом. ПиДжей остался работать в баре звуковым техником и помощником по уборке зала, но по-прежнему держался особняком. Дэн стал для него единственным мостиком к остальной команде: каждую смену он находил повод пообщаться с ПиДжеем, приносил ему кофе, расспрашивал о том, как у него дела, а также защищал от задиристого и насмешливого Криса, которого ПиДжей просто на дух не переносил. Переломный момент наступил в один из поздних вечеров, когда они вдвоём засиделись в баре, настраивая аппаратуру для предстоящего выступления местной группы. ПиДжей сидел перед экраном ноутбука, его пальцы быстро бегали по клавишам. Дэн стоял рядом, опираясь на спинку его кресла. — Посмотри, Дэн, — произнёс ПиДжей, указывая на график на экране. — Вот здесь был провал в средних частотах, из-за этого голос казался плоским. Я скорректировал… Он резко повернул голову, и их лица оказались в опасной близости. Дэн почувствовал тонкий, едва уловимый запах ПиДжея — лаванда, кофе и немного канифоли. Парень застыл на месте, его серо-голубые глаза расширились от неожиданности. Дэн не стал отстраняться. Напротив, повинуясь какому-то непреодолимому внутреннему импульсу, он протянул руку и аккуратно поправил край шапочки ПиДжея, открывая его лоб и мягкие светлые кудри. ПиДжей зажмурился от этого прикосновения, его плечи слабо дрогнули, но он не отпрянул. Через пару мгновений он медленно открыл глаза, и в их глубине Дэн прочитал такую беззащитную, преданную нежность, от которой внутри всё перевернулось. Дэн понял, что этот тихий, ранимый парень стал для него такой же жизненно необходимой частью мира, как и энергичный, своенравный и непредсказуемый Крис. Дэн открыл глаза и тряхнул головой, возвращаясь в реальность «(не)Бара». Последние посетители расходились по своим отелям и домам, посуда на кухне была вымыта и высушена, полы в зале приведены в идеальный порядок, а столики тщательно протёрты. Гилберт с тихим вздохом облегчения погасил свет, и зал «(не)Бара» погрузился в уютное, почти мистическое полузабытьё. Единственным источником света оставались догорающие угли в камине, отбрасывавшие на стены длинные, дрожащие тени, и слабая подсветка из гирлянд за барной стойкой. За окнами мир словно перестал существовать — там была лишь непроглядная тьма, поглотившая и горы, и дороги, и будто бы само время. Усталость накрыла Дэна свинцовой тяжестью. Каждое движение давалось с трудом, мысли ворочались медленно, словно тяжёлые валуны в горной реке. Ответственность, которую Дэн нёс весь день, наконец начала отпускать, оставляя после себя звонкую пустоту в голове. — Ну что, герои трудового фронта, пора по домам, — голос Криса, непривычно приглушённый, вывел Дэна из оцепенения. Он уже натянул свою кожанку и теперь затягивал покрепче шнурки на ботинках, сидя на краю барной стойки. — Дэнни, я тебя провожу. Снега навалило столько, что ты в первом же сугробе по пояс уйдёшь, и что мы будем делать без нашего маленького босса? Дэн моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на Крисе. Тот выглядел удивительно бодрым для человека, который полдня махал лопатой, а остальное время готовил напитки и развлекал капризных посетителей. — Мы должны сначала проводить девочек, — пробормотал Дэн, протирая глаза, чтобы прогнать сонливость. — Клэри, Макс, Софи… на улице небезопасно. — Не переживай, Дэниел, — Гилберт вышел из тени, продевая руки в рукава своего тяжёлого пальто. Его бледное лицо в тусклом свете казалось высеченным из мрамора. — Я живу на одной улице с Максин. Доведу её в целости и сохранности. Если она, конечно, перестанет пытаться ловить снежинки ртом и начнёт хоть иногда смотреть под ноги. Макс, уже закутанная в огромный шарф так, что видны были только сияющие глаза, смущённо хихикнула. Дэн невольно улыбнулся. — А я живу не так далеко от Клэр, — подала голос Софи, поправляя свой берет. Она взяла Клэри под руку, и этот контраст — готическая дива в длинном чёрном пальто и яркая, солнечная девушка в лимонно-жёлтом пуховике — показался Дэну просто идеальным. — Мы справимся. Идите уже, пока вас окончательно не замуровало. Когда дверь за этой четвёркой захлопнулась, в баре стало совсем тихо. Остались только трое: Дэн, Крис и ПиДжей. ПиДжей стоял поодаль, у музыкальной аппаратуры, вертя в руках свою кружку. Он выглядел так, будто хотел провалиться сквозь пол. — Ну, я… я, пожалуй, тоже пойду, — хмуро буркнул он, не глядя на ребят. — Мне всё равно в другую сторону, так что… не буду вам мешать. Счастливо оставаться. Он отставил кружку, снял с вешалки свою куртку и уже взялся было за ручку двери, когда Крис, неожиданно сорвавшись с места и молниеносно преодолев расстояние между ними, накрыл его руку своей. — Куда это ты собрался, Кудряшка? — в голосе Криса не было злости, только странная, игривая настойчивость. — На улице видимость нулевая. Ты же через два квартала свернёшь не туда и замёрзнешь под первым же кустом. — Дойду уж как-нибудь, — огрызнулся ПиДжей, пытаясь вырвать руку. — Тебе-то что? Иди, провожай Дэна. Вы ведь оба этого хотите, верно? Дэн почувствовал, как к щекам приливает жар. Он стоял рядом ними, не зная, что сказать. С одной стороны — Крис с его вечным флиртом и обещанием защиты, с другой — ПиДжей, такой хрупкий, израненный и отчаянно нуждающийся в ком-то, кому можно было бы доверять. — ПиДжей, подожди, — Дэн сделал шаг вперёд. — Крис прав, сейчас слишком опасно ходить поодиночке. Давай мы сначала все вместе зайдём к тебе, а потом… — Нет! — ПиДжей наконец поднял взгляд, и в его глазах блеснула яростная обида. — Мне не нужны ваши подачки. Я не хочу быть третьим лишним, ясно? Я не хочу больше смотреть, как ты… как вы… Он замолчал, не в силах закончить фразу. Крис вдруг отпустил его руку и усмехнулся — но не обидно, а как-то задумчиво. Он повернулся к Дэну, который застыл в нерешительности. — Знаешь, Дэнни, я тут подумал… — Крис засунул руки в передние карманы своих джинсов. — Ты ведь уже какое-то время разрываешься, да? Пытаешься быть хорошим для всех. Боишься кого-то обидеть, кого-то обделить. — Я не… я не разрываюсь, — севшим голосом отозвался Дэн. — Я просто хочу, чтобы мы все друг с другом ладили. — Ну-ну, — Крис подошёл к нему вплотную. — Мы оба тебе нравимся, я же вижу. И нам обоим нравишься ты. Хотя этот болван слишком упрям, чтобы в этом признаться. ПиДжей в ужасе уставился на Криса. — Ты… ты что несёшь? Крис пожал плечами. — Скажешь, нет? Не волнуйся, я не собираюсь заставлять Дэнни выбирать между нами. Почему он должен выбирать? Вообще-то, отношения могут включать в себя не только двоих человек. ПиДжею понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, на что именно намекает Крис. Когда на его лице наконец проступило понимание, он тут же горячо, мучительно покраснел. — Ты предлагаешь… с тобой? Встречаться? Да я скорее пойду и правда где-нибудь замёрзну насмерть! — Не со мной, балда! — Крис закатил глаза и легонько щёлкнул ПиДжея по лбу. — Со мной не надо, я для тебя слишком классный. Мы оба — с Дэном. Ну, улавливаешь? Полиамория, свободные взгляды, все дела. Чего вы такие зашоренные-то, будто мы не в двадцать первом веке живём? В баре повисла такая тишина, что стало слышно, как ветер стучит в окна. Дэн чувствовал, как его мир, и так пошатнувшийся за сегодня, окончательно переворачивается с ног на голову. Идея Криса звучала безумно, сюрреалистично, абсолютно не в духе их консервативного городка. Но в то же время… в ней была какая-то странная, пугающая логика. Возможно, это был единственный способ не сломать то хрупкое равновесие, которое зарождалось между ними троими. — Я… я не уверен, что это хорошая идея, Крис, — прошептал Дэн, разглядывая свои ботинки. — Это ведь… так не бывает. — Бывает всё, если мы так решим, — отрезал Крис. — Правда, придётся катать вас на своём байке по очереди, но для начала его всё равно нужно будет откопать из этих сугробов, а там уж что-нибудь придумаем. ПиДжей? Что скажешь? Будешь и дальше строить из себя королеву драмы, наблюдая за нами со стороны, или всё-таки поучаствуешь? ПиДжей переводил взгляд с самодовольной ухмылки Криса на растерянное, бесконечно усталое лицо Дэна. Его кадык дёрнулся. В нём боролись привычный страх, гордость и большое, пугающее чувство к Дэну, которое он так долго прятал глубоко внутри. — Ладно, — вдруг произнёс ПиДжей. Его голос немного дрожал, но в нём чувствовалась решимость. — Если это значит, что мне не придётся уходить, а ты не будешь со мной соперничать и пытаться забрать Дэна себе… Я согласен. Попробуем быть вместе. Втроём. Крис расхохотался и хлопнул ПиДжея по плечу, отчего тот недовольно поморщился. — Вот это разговор! Ну что, Дэнни, твой маленький гарем готов выступать. Идём? Дэн, всё ещё ошарашенный разговором и подозревающий, что всё это — какой-то странный сон при высокой температуре, застегнул свою куртку до самого подбородка и открыл входную дверь. Ветер мгновенно забил дыхание, колючий снег впился в лицо. Тоннель, который ребята так старательно прокапывали ранее, уже почти занесло. — Ну, понеслась! — крикнул Крис, перекрывая вой ветра. Он взял Дэна за правую руку, крепко переплетая их пальцы. Его ладонь казалась горячей даже сквозь перчатку. ПиДжей, помедлив секунду, подошёл с другой стороны и осторожно взял Дэна за левую руку. Дэн сжал обе ладони. Это было странно — стоять так, связующим звеном между двумя парнями, которые ещё утром готовы были вцепиться друг другу в глотки. Но сейчас, в этом буйстве стихии, это ощущалось как самая правильная вещь в мире. Путь до дома Дэна, который обычно занимал пятнадцать минут, превратился в настоящую экспедицию. Они шли медленно, то и дело проваливаясь в снег и поддерживая друг друга, молчаливые и сосредоточенные. Коулстон выглядел призрачно. Огни редких фонарей пробивались сквозь мглу тусклыми жёлтыми пятнами. Ни одной машины, ни одного прохожего. Казалось, трое ребят — последние люди на Земле, идущие сквозь вечную зиму. Когда они наконец добрались до крыльца дома Колфилдов, Дэн едва держался на ногах. Он долго не мог попасть ключом в замочную скважину — пальцы онемели от холода, а мозг отказывался соображать. В конце концов, Крис забрал у него ключи и сам открыл дверь. Внутри дома было тепло и тихо. Запах маминых сушёных трав и старого дерева обволакивал, убаюкивал. Ребята стояли в прихожей, сбрасывая с себя снег, который тут же начинал таять, превращаясь в лужицы на коврике. — Уф… дошли, — выдохнул ПиДжей, снимая и встряхивая свою куртку. Его щёки пылали, а волосы, виднеющиеся из-под шапочки, были влажными — и от этого стали виться ещё сильнее. — Дошли, — эхом отозвался Дэн. Он посмотрел на Криса, затем перевёл взгляд обратно на ПиДжея и вдруг почувствовал, как к горлу подкатывает странный, немного истеричный смех. — Это было… эпично. — Ну ещё бы, — Крис подмигнул ему и бодро шмыгнул носом. — Ладно, ты отдыхай, а мы с Кудряшкой пойдём. Так и быть, доведу его до дома, чтобы потом не искать потеряшку по сугробам. Уже лёжа в своей постели, Дэн слушал, как за окном продолжает бесноваться буран. Ему казалось, что силы на какие-либо переживания исчерпались окончательно. Управление баром в одиночку, метель, капризные клиенты, тревога за родных, неуверенность в собственных силах… А потом ещё и этот странный разговор об отношениях втроём. Похоже, Крис был вполне серьёзен, а ПиДжей и подавно не стал бы шутить о подобных вещах. Но если это действительно поможет им перестать соперничать и наконец подружиться… Телефон на тумбочке завибрировал. Дэн нетерпеливо потянулся за ним — он из последних сил старался не уснуть, пока ребята не отпишутся, что благополучно добрались каждый до своего дома. Экран высветил уведомление: «Вас добавили в чат «Б-52». Дэн непонимающе нахмурился и открыл мессенджер. Крис (01:14): «Хей, босс, мы дома! Подумал, что нам троим нужен отдельный чатик :)» ПиДжей (01:16): «Что ещё за Б-52?» Крис (01:17): «Ты вообще-то в баре работаешь, как можно не знать такие вещи!» Крис (01:17): «Ладно, детишки, просвещайтесь, пока я добрый. Б-52 — это коктейль из трёх ликёров: кофейный, сливочный и крепкий апельсиновый. Дошло?» ПиДжей (01:18): «Значит, Дэн — кофейный, я — сливочный, а ты — апельсиновый? Это… Довольно остроумно, надо признать» Крис (01:19): «Воу, полегче с комплиментами, Кудряшка, а то я ещё решу, что тоже тебе нравлюсь :3» ПиДжей (01:19): «И не мечтай.» Крис (01:20): «А ещё этот коктейль поджигают и пьют горячим, если вы понимаете, о чём я…» ПиДжей (01:21): «Беру свои слова назад. Ты придурок.» Дэн невольно улыбнулся. Он представил, как Крис, развалившись на кровати в своей квартире, с ухмылкой набирает сообщения, а ПиДжей, свернувшись клубочком у себя в комнате, читает их и возмущённо строчит ответы. Пальцы зависли над клавиатурой. Дэну всё ещё было немного неловко, но чувство благодарности и какой-то новой, неизведанной нежности пересилило смущение. Дэн (01:22): «Название чата и правда классное! Спокойной ночи, ребят. Спасибо, что помогали сегодня и проводили до дома. Я рад, что вы со мной <3» Он отложил телефон и устроился поудобнее под тяжёлым одеялом. За окном выл ветер, Коулстон был погребён под толщей снега и льда. Сон пришёл мгновенно — глубокий, тёплый и, несмотря на все пережитые за этот длинный день тревоги, абсолютно спокойный.