Точка невозврата

Вы когда-нибудь теряли дар речи? Существует мнение, что такое может случиться с каждым. Но только не с ним. С ним не случалось никогда, даже когда отец молча проходил мимо, игнорируя его, как пустое место. Даже когда все вокруг считали его ничтожеством, семейным позором, разочарованием. Даже когда девчёнка, в которую он по юности втюрился, сказала ему, что она слишком хороша для него, Бен никогда не терял дал речи. Он злобно огрызался, бил словами наотмашь, послал ту блондинистую суку сосать у чёрных в Гарлеме... Став старше, переживая самые паршивые моменты своей долгой жизни, он опять-таки ни разу не терял дар речи. Просто теперь иногда осознанно выбирал ничего не говорить. Такой момент, когда с ним случается это состояние [потери способности говорить], впервые наступает в XXI веке. Он стоит на коленях, низко склонившись над телом своего только что убитого сына. И его солёные слёзы падают на замершее лицо. Голубые глаза остановились, смотрят в никуда и Бенджамин всё никак не находит в себе сил поднять свою безвольно повисшую руку и закрыть глаза своему ребёнку. Навсегда закрыть ему глаза... Это ощущается святотатством. Ещё большим грехом, чем убийство, - коснуться его, такого беззащитного и неподвижного, теперь. Бенджамин не имеет права его касаться. Не после того, что только что сделал... - Прости... Прости... Прости... Слова улетают в пустоту, остаются без ответа. Телевизор вдали издаёт режущий уши писк. Канал отключился из-за технических неполадок. No signal. Глаза Бенджамина болят. Горькие, пекучие слёзы всё продолжают падать вниз. Он не может остановиться. Не может перестать плакать. Только ударяет по полу руками и что есть сил громко кричит от бессилия. Город за окном разрушен. Его сын мёртв. В этот миг Солдатик ломается. Он многое повидал и пережил: пережил презрение семьи, пережил крах своей мечты стать настоящим героем - утонула она в работе на корпорацию Vought, погребённая вспышками камер и светом софитов. Он пережил, когда его бросила Штормфронт. Пережил гнусное предательство своей команды. Пережил почти четыре десятилетия плена и ужасные пытки - и умом не тронулся, разве что слегка. Пережил новое предательство - Бутчер-подсос... Пережил вирус. Пережил нападение и плен со стороны сына - хер он в этой жизни теперь кому поверит... Но апокалипсис в городе, в котором он прожил большую часть взрослой жизни, и мёртвый сын - это уже слишком. Это Бен пережить не способен. Что-то внутри него безнадёжно повредилось со смертью его ребёнка. Не должны отцы хоронить сыновей. Убивать тем более. Он и не станет хоронить... Он сейчас соберётся, возьмёт щит и пойдёт разбирать завалы. Будет работать без устали многие сутки, а потом он не возьмёт лавры героя. Герои, блядь, не убивают своих детей. Потом он прогуляется... скажем, на глубину. Пешком. Под водой он дышать не может... И наконец-то найдёт свой покой. Он не склоняется, просто его голова падает ещё ниже. Губы касаются холодного лба Хоумлендера в прощальном поцелуе. - Мой мальчик... я же говорил... никто, кроме меня... Он снова кричит от невыносимой боли. Бездыханное тело, лежащее перед ним, внезапно в один момент вспыхивает алым, обжигающе, ослепляюще ярко. Хоумлендера охватывают кольца света, образуют вокруг тела овальный объёмный кокон, который издаёт нарастающий гул, такой, будто бьётся сердце самой материи. Свет разливается под кожей трупа, шевелится, нарастает, пульсирует. Тело поднимается в воздух на несколько метров над полом. Смотреть на это больно. Не смотреть - невозможно. Солдатик не может оторвать взгляд. Он не понимает, что происходит, но смотрит, с отчаянием, с надеждой... слёзы испаряются с его щёк. Сверхпрочный костюм, выдерживающий попадания из дробовика и пулемёта, плавится от жара, но Бенджамин не отодвигается и не отводит глаз. Он продолжает смотреть, пока всё его восприятие не затапливает ослепительно-алым и больше не остаётся ничего, ни трупа сына, ни очертаний предметов. Одна сплошная алая вспышка, длящаяся три четверти вечности, как будто изломанный свет выплёвывает пресытившаяся чёрная дыра... Как только свет становится немного более тусклым и сквозь него начинает смутно проглядываться окружающая обстановка, Бенджамин получает сокрушительный удар в челюсть.