Уроки Русского

      На секунду прищурившись, Мирон узнаёт в мальчике того самого подростка со двора, что искал закладку. Пересёкшись с ним коротким взглядом, он замечает, как сильно растерялся школьник. Вячеслав несколько секунд смотрел прямо на него, будто пытаясь что-то вспомнить, а потом вдруг спохватывается: чуть ли не уронив документы, открывает дверь на чёрный ход, и, по отвратительной случайности достаточно громко хлопнув ей, убегает восвояси под взглядом нового практиканта. Киркоров оборачивается на грохочущий звук, и это всё выглядит так забавно, что Фёдорову пришлось отвернуться, изо всех сил сдерживая искренний смех от абсурдности только что произошедшего.       Опомнившись только лишь на лестнице, Карелин понимает, что документы так и остались у него в руках. В тот же момент он понёсся в кабинет отца, желая быстрее вернуться обратно в класс к друзьям. Не теряя времени, он заходит в комнату, тут же взглядом находит деревянный стол, на поверхности которого через пару мгновений оказываются врученные ему бумаги. Юноша поторопился свалить из помещения.       Вскоре он дошёл до учебного класса. Как только парень оказался там, в первую очередь странным взглядом его окинули товарищи, а не учитель. Николай Викторович не удивился тому, что Славы не было 30 минут – он привык, что тот частенько прогуливает уроки. Школьник добрёл до парты, и, Замай, что так долго ждал соседа, не стерпел. — Слав, все хорошо? Случилось что-то? — прошептал Андрей, опасаясь, что учитель может их услышать. — Бля, Андрюх, ты прикинь... — Валерьевич продолжил бы и дальше, если бы его не перебил педагог. — Карелин, имей уважение. Ты и так вышел «в туалет» на полчаса, так ещё и на уроках общаешься. — выразил Басков, перед тем как заметить столь недовольное выражение лица у ученика.       Друг вообще не хотел, чтобы Вячеслав начинал ругаться с кем-либо, особенно с классным руководителем, поэтому, увидев, как поджались губы соседа, сжал ему руку. — Ну не надо, зачем тебе проблемы? Пойдём за дюшесом сегодня? Хочешь?       Андрей, в принципе, всегда знал, как успокоить товарища, ведь как только тот услышал название любимого газированного напитка, сразу выдохнул, не став отвечать учителю.       Минуту спустя, Славчик оторвал кусок листа из тетрадки по какому-то предмету; он их еще не подписал. Начиркал там ручкой записку Андреевичу. «На перемене расскажу». Мальчик сразу передвинул листочек в сторону друга, чтобы тот знал, что ему есть, о чём поведать.       Как только прозвенел звонок, вся компания вышла в коридор. Федя подметил состояние, в котором зашёл сын директора на уроке. Слава оглянулся по сторонам, будто боялся, что их кто-то услышит. Убедившись, что все в порядке, его понесло. — Блять, там те чуваки, которые нас видели когда мы гор забирали. — с устойчивым волнением выпалил Карелин. — Чё? Ты ёбнулся? — непонимающе глянул на того Светло. — Да это правда, зуб даю блять. Я в тот день, когда ночью ходил чтобы всё таки забрать гор, чела того ещё раз видел, у него морда жидейская, нос вот такущий, — будто заново проживая момент жестикулирует, размахивая руками. — Это пиздец, его ни с кем не спутаешь, вот прям реально нахуй. Так, сука, он меня узнал, мне страшно очень. — Ты ещё раз туда ходил?.. — переспросил Ваня, недоразумевающим взглядом окидывая сына Киркорова. Карелин настолько погружён в рассказ, что будто бы не слышит вопроса. — Узнал в каком смысле узнал? — нахмурился Андрей, единственный уловивший главную мысль Карелина. — Он тебе что-то сказал? — Ну нет. Смотрел прямо на меня. Вот прям в упор, — у Славы нервно дернулась рука. — Я его сразу вспомнил. — Может, тебе показалось? — пожал плечами Андреевич, пытаясь отмахнуться. — Мало ли взрослых мужиков с большими носами. — Да нихуя мне не показалось! — тут же огрызнулся Слава. — Ты принёс? — достаточно аккуратно выдал Федя, переводя тему. — Принёс, давай только из-под камер отойдём.. — Карелин, вздохнув, кивает на угол коридора. Двое отошли, оставляя Светло с Замаем вдвоем. Юноша быстро нашарил в карманах свежеотглаженных брюк пару зип-пакетиков, и, недолго подумав, отдал все. Игнатьев сжал их в кулаки, ненадолго залетел в класс, небрежно положив пакетики в портфель. Вернулся к друзьям он так же быстро. — Мы гулять сегодня пойдём после линейки? — предложил Светло. — Не, я с Русом из девятого пойду наверное. — привычно заявил Дмитриевич. Слишком уж часто он ходил торчать с этим малолеткой. — Опять? — устало подметил Замай — Тебе вот не похуй, блядь? Какое дело, с кем и чем я занимаюсь... — Федь, ну мы ж твои друзья, мы тоже за тебя волнуемся, и хотим, чтобы у тебя было все хорошо. — Светло попытался успокоить Игнатьева. — Федос, успокойся, всем на тебя похуй, катись, сука, нахуй. — Слава всё-таки вставил свои пять копеек, показательно закатив глаза.       Одноклассника это вообще не оскорбило, он просто послал их всех на член в ответ. Звонок на урок прервал конфликт, и Федя был вынужден оставаться сидеть с Ваней. Ваня отчасти понимал его, даже не злился на него по-настоящему. У них часто происходят мелкие конфликты внутри компании, но никто никогда не воспринимает их близко к сердцу.       Сегодня первое сентября, поэтому у них всего несколько организационных уроков с классным руководителем. В час дня вся школа вышла на линейку. Вновь прозвучал гимн Горгорода, вновь восьмиклассники пронесли флаг вокруг школы. Ничего не меняется, кроме того, что сегодня они закончили в 13:20, а не как обычно, в 15:25.       Все договорились на прогулку, кроме Феди. Ребята втроём выбежали за пределы учебного заведения, как только закончился гимн. Те дошли до автомата с газированной водой, что был неподалёку. Слава как обычно взял грушевый напиток. Замай со Светло брать ничего не стали, деньги ещё нужны.

***

      После того, как отыграли последние аккорды гимна, Федя сразу нашёл взглядом девятый класс, и, подойдя туда, коснулся плеча друга. Руслан обернулся на прикосновение, немного отойдя в сторону. — Рус, привет, пойдёшь на заброшку сегодня? — с надеждой выдохнув спрашивает Игнатьев. Они не договаривались заранее, а десятиклассник очень хотел побыстрее принять. Конечно, он был уверен в том, что Тушенцов пойдёт, но мало ли, что тот скажет? — Да, пойдём, у меня как раз с Настей сегодня пойти не выходит. — Руслан обрадовал Федю. — Фух. — Дмитриевич шумно выдохнул, будто всё это время ждал именно такого ответа. — А я уже накрутил себе хуйни всякой.. — Бля, ну куда я денусь? — Не знаю. Ты вечно то с Настей, то ещё где-нибудь.. — Сегодня как обычно? — выходя за пределы школы, решает удостовериться младший. — Ну, да. Закинемся и погуляем. — по пути на заброшку отвечает товарищ.       В заброшенном трёхэтажном здании на первом этаже была лишь лестница наверх. На втором - бесстёкольные окна, а на третьем уже крыша. Федя привычно забрался на ступени между вторым и третьим этажом, чтобы их не было видно с улицы. Девятиклассник уселся рядышком, наблюдая за руками Игнатьева. Руслан был вообще неопытен в этом, но, наверное, к счастью, Дмитриевич наоборот был со стажем.       Руки десятиклассника умело вытащили из карманов зип-пакетик, а из него один маленький свёрточек, замотанный в изоленту. Он достал ножницы, аккуратно надрезав красный комочек. Тушенцов в то время, как обычно, вырвал из будущей тетради по химии листочек, деля его напополам канцелярским ножиком. Одна его часть оказалась на ступеньке, из другой части он сделал две трубочки. Федя высыпал порошок на бумагу, и, поковырявшись в рюкзаке, достал какую-то визитную карточку, после чего аккуратно сформировав две дорожки.       Девятиклассник послушно протянул одну бумажную трубочку приятелю, сам же наклонился к листку. Он зажал одну ноздрю тонким пальцем, ко второй подставил трубку. Вдохнул он, видимо, слишком быстро и сильно, отчего получил лёгкий ожог слизистой. На глазах выступило пару слезинок, из уст вышел короткий шик. Федя же принял без происшествий и, прикрыв глаза, откинулся на стенку.

***

      Забрав стаканчик, Карелин отходит от некогда ярко-красного автомата и воссоединяется с друзьями.       Только лишь в центре города была пара-тройка новых автоматов. В некоторых дворах домов, наполненными особо трудолюбивыми, дружными и сплоченными людьми, их раз в несколько месяцев обновляли жильцы дома краской, на которую, видимо, скидывались все проживающие там. В остальных же местах железные коробки на вид были достаточно потрёпанными – тратить деньги из казны на их замену уж совсем никто не собирался. Сбоку послышался голос Светло.       — Слав, дай глоток.       — Нет.       — Почему?       — Потому что ты сейчас выпьешь половину...       — Ты ахуел? – чуть наклоняя голову вперёд возмущается Ваня, – Не выпью.       Слава ломается ещё пару мгновений и, пробубнив под нос что-то вроде согласия, всё же передаёт стакан в руки одноклассника. Возвращается он в руки Карелину, естественно, полупустой. Тот смотрит на оставшийся объем напитка и лишь про себя, кажется, думает «Бля, Светло, ну ты и сука». В лицо не говорит ничего – во-первых, он привык; во-вторых, ему не жалко ничего для близкого друга. — Чё, в парк пойдём? – вмешивается Андрей. Все, дружно согласившись, направляются к зелёному участку, на карте города именованного «Сады Нимрода». Сам парк был где-то в ста метрах слева от школы если стоять к ней спиной.       Перейдя дорогу, наконец доковыляв до парка, их встречают деревья по бокам местности. Посередине местами красуются клумбы. Слава выбрасывает одноразовый стаканчик в урну. Они проходят чуть дальше: небольшая лестница, уже старый памятник самому Нимроду, небольшой неработающий фонтанчик перед ним. Справа от этого всего когда-то должны были начать строить новую детскую площадку. Вдруг Андрей оглядывается, и они вдруг понимают, что почему-то остались вдвоём. — Вань? — громко зовёт друга Слава, продолжая искать того глазами.       Ответа не поступает, и Слава уже почти был бы готов либо заволноваться, либо разозлиться, но тут Андреевич вдруг хлопает того по плечу и указывает в сторону бетонной стены здания, что когда-то было рестораном.       Ваня раздражённо цокает и протирает объектив небольшой камеры краем рубашки. Снова поднимает вещь на уровень своих глаз, и, слегка наклонившись, нажимает на кнопку спуска, делая несколько снимков. На двух крайних фотографиях в кадр специально влез Слава. Замай подходит после Карелина, когда Ванёк уже успевает убрать камеру обратно в чёрный рюкзак, висящий на одном плече. — Ты чё фоткаешь опять? — спрашивает Слава, прежде чем обернуться и увидеть большую надпись «ЧУМАКОВ – ВОР!» на стене. — Нихуя, чё, опять написали?       Действительно, раскрывающую горькую правду надпись закрашивали и писали заново уже уйму раз. Это может заметить даже человек, что видит ее впервые: именно на месте с надписью краска обновленная, что сильно выделяет этот участок от серой, грязной стены, а из-под белого пятна торчит пара незакрашенных чёрных линий. Очень странно, что вандала всё ещё не поймал мэр самолично. — Ваня, тебя посадят за такие фотки, бро, — шутит Замай. — Меня, сука, посадят за фотки ... на фоне этой надписи! — смеясь перебивает друга Слава, — Ваня, удали это нахуй. — Да ладно тебе, кому это фото нужно вообще? — отмахивается Светло, — Чумакову Роману Васильевичу лично, что-ли?       Карелин и Замай рассмеялись в унисон. — Кстати, я сегодня недолго погуляю, – вдруг вспомнил Андрей, – через час где-то пойду.

***

      Оба застыли на месте на пару мгновений. Игнатьев осторожно смахивает крупицы порошка, оставшиеся у носа. Более опытный подросток снова берёт в одну руку визитную карточку, другой поднимая лист со ступеньки. Он сгибает лист, обхватывая пальцами его с двух сторон, и проходится по всем уголкам карточки, так же убирая с неё белое вещество. Скомкав бумагу, он кидает ее к себе в рюкзак вместе с самодельными «трубочками», остатками свёртка из изоленты и визиткой. Собрав все вещи, парни привычно спускаются и сразу с лестницы выходят на улицу.       Чтобы войти на заброшку не нужно было даже заходить во двор, ведь его попросту не было. Дом стоял наряду со всеми остальными, возможно ещё жилыми.       В сторону школы и парка Нимрода двигаться было довольно опасно, так что они поплелись в противоположном направлении. — К набережной? – Руслан решает уточнить и без того очевидный факт, на что получает кивок.       Остальной путь они идут как обычно, даже почти не перекидываясь никакими словами. Перебежав дорогу до аллеи и с аллеи, они перебираются ближе к дому культуры, рядом с которым находятся Педагогический Университет и компьютерный клуб. Путь до части набережной, противолежащей району Нижнего Вавилона, занимает около двадцати пяти минут. Потихоньку тело начинало казаться все более лёгким, а ноги ватными. Ещё час назад Федю раздражали его друзья, классный руководитель, город. Теперь раздражение уходит, остаётся только это лёгкое ощущение, граничащее с эйфорией. Ощущение времени начинает ломаться.       Идя по набережной со старыми, облезлыми ограничителями у воды, Руслан зависает, смотря наверх в какую-то точку. Заметив это, Федя оборачивается, подходя к другу. Ноги несутся сами, он ощущает себя как на дрейфующей машине, будто останавливается на месте чуть позже, чем должен был. — У тебя есть? – интересуется Игнатьев. Имеет ввиду состояние друга. — Блять, он, – младший показывает пальцем на красно-синий флаг Горгорода, висящий на каком-то здании, – Ваще не двигается, ты видишь? Ветер же есть. Что за хуйня?       Федя пытается присмотреться к полотну. Сейчас оно, да и в принцепе всё окружающее, кажется особенно ярким. Всё же флаг развивался под ветром, но движение было таким, будто его сняли на замедленную съёмку. Старший мотает головой, наслаждаясь своим восприятием мира. Перед глазами плыло, между ним и реальностью будто появилась тонкая плёнка. Есть звуки, есть обходящие их стороной люди, но всё ощущается совсем не так, как обычно. Слишком медленно. Слишком много ярких точек, сменяющих друг друга.       Федю немного возвращает в мир голос приятеля. Тот тянет что-то невнятное, а звук как будто бы идёт откуда-то из-за спины, после чего обходит его по всему радиусу, появляясь то слева, то спереди, то справа. Он видит, как тот слегка пошатывается, хватает его за плечи, чтобы тот не упал. Руслана передёргивает и он обхватывает руками Игнатьева. Из-за лёгкости тела обоим хочется обнять второго крепче.       В результате этого небольшого соревнования «Кто крепче схватит другого» они падают на землю, что вызывает у обоих несдерживаемый громкий смех. Руслан чуть откатывается от друга, закрывая дрогнувшей рукой лицо в смехе.       Очень тяжело было представить такую же картину посреди улицы набережной Вавилонского района, и совсем неважно, верхней его части, или нижней. Там, как минимум, нет несчастных школьников, находящих успокоение в употреблении гора. В безопасности и уровне жизни Вавилонский район значительно превосходит Заповедный и Евфратский, в котором живут герои.       С горем пополам, повалявшись на асфальте и, всё так же безостановочно смеясь, поползав по земле на четвереньках, школьники наконец таки поднимаются на ноги. Даже не отряхивая колени от пыли, они, снова схватив друг друга, но на этот раз уже под руки, подходят к самому краю и опираются на перила, ограждающие сушу от воды. Все участки суши в Горгороде окружены речкой - Евфрат, а в центре находится Вавилонская площадь, где распологается мэрия. На противоположном берегу виднелся Нижний Вавилонский район. — Бля, у меня кент был. Я был всю жизнь уверен, что он с Нижнего, мы там и гуляли, когда у меня получалось выбраться. – рассматривая огоньки домов в далеке начинает Руслан, – Так ты прикинь, он с Верхнего просто туда приезжал постоянно. Видите ли там больше развлечений.       Теперь можно не сомневаться, что Руслана понесло. Он всегда становится максимально общительным под действием гора. Игнатьев пытается уловить мысль друга, каждым кусочком тела приятно ощущая лёгкий ветерок. — Я те говорю, они там все ахуевшие. Дорого-богато живут. Могут приезжать в нижнюю часть своего Вавилонского только потому, что там есть торговый центр и дом культуры чуть больше, чем у них.       Федя в ответ лишь вздыхает, подпирая голову рукой, уставленной в поверхность парапета. — А сами учатся в своём лицее, потом поступают в ГИГУ. Обычным людям проход туда закрыт вообще. Только в наш пед да в ПТУ. Пиздец.       За окончанием короткого монолога Руслана, с неба начинает капать. Дождь пока что совсем несильный, но тучи надвигаются страшные. Они совместно принимают решение уйти с набережной.       Переходя дорогу от Детской Школы Искусств, находящейся в метрах тридцати от воды, старенький Горгорожец едва ли успевает остановиться перед подростками. — Смотри куда прёшь, овца! – кричит Федя, остановившись прямо посреди дороги. В ответ от друга получает смех. На всякий случай показав машине факи, они убегают, всё так же смеясь.       Сами не заметили, как дошли до Аллеи Строителей. Федя уже не помнил, кто именно предложил свернуть туда. Кажется, никто. Они просто шли вперёд, возможно каждый из них думая, что идут за своим другом, болтая обо всём подряд, иногда останавливаясь чтобы протянуть руки вперед и ощутить капли дождя. Улицы сами сменяли друг друга одна за другой и вот они оказались здесь.       На Аллее Строителей дождь усилился. Федя схватил девятиклассника за руку, таща в магазин, что увидел в ста метрах от них. Как только они переступили порог продуктового магазина, оба выдохнули. Здесь хотя бы сухо и более-менее тепло. Продавец встретила их сомнительным взглядом, но не стала ничего говорить. Игнатьев пробежался глазами по посетителям заведения, и, увидев слишком знакомую фигуру, отшатнулся назад. Когда Замая увидел и Руслан, тот улыбнулся и помахал ему. — Андреееееей, привеееетт!!! — смазанно выдавил девятиклассник.       Андреевич покосился на знакомое лицо, но как только заметил рядом с ним друга, сразу подбежал. — Федя, блядь, вы под чем? — приятель говорил осторожно и тихо, чтобы работница не услышала. — Ну Андрюх, немноооожко же, — жестикулирует руками, — не будь душнилой... — Дмитриевич говорит несвязанно, в каких-то местах спотыкаясь. — Вам бы в себя при.. — Игнатьев перебивает одноклассника толчком в плечо. — Ты чё, ахуел? Спасибо мне скажешь потом еще.       Дальнейшего диалога не последовало. Руслан с товарищем продолжали смеяться со всего подряд, а Замай молча наблюдал за этим. Конечно, он поможет... Попытается помочь им протрезветь, но иногда так вымораживает Федино поведение под гором. Тушенцов в сравнении даже особо не паясничал, несмотря на то, что крыша ехала с каждой минутой быстрее после употребления. За панорамными окнами магазина дождь уже почти закончился. Он остался моросящим, почти незаметным.       Как хорошо, что Андрей был рядом. Заметив окончание ливня, он потянулся к нетрезвым парням и взял каждого под руку. Продавец всё так же косо смотрела на них, приятели всё равно хихикали над ней. Замай вытащил их из помещения, и силой повел к своему дому. Тушенцов уже, видно, устал, и у него не осталось сил на какие-либо действия, включая ходьбу, но его дружок был ещё полон сил и желания угорать над всеми.       Спустя десять минут ребята добрались до дома Замая. Туда ёбнутые наркоманы завалились буквально падая. Андрей наблюдал за этим, и, к счастью, родителей дома не было. Если бы они были, то выгнали бы не только его одноклассника с мелочью, а еще и своего сына. Взрослые работали на смене, так что все шло отлично. У Андреевича в квартире было небогато, даже бедновато, обустроено скудно, скучно. Уж точно не позавидуешь. Замай посадил их на кухонные стулья, а сам достал из шкафа пластиковые стаканы, разлив в них прохладную воду. Через пару мгновений ёмкости с жидкостью были перед друзьями. — Скажите спасибо, что я вам вообще помогаю.. — едва слышно прошептал Андрей, доставая из морозильной камеры льдинки, которые стал растирать о нетрезвые лица, пытаясь вернуть им нормальное состояние.       Руслан до сих пор иногда шикал, чувствуя ожог в слизистой, иногда его плечо вздрагивало в тиках. Игнатьев же уже уснул, хотя лишь недавно был самым бодрым. Вероятно, в «трипе» свойственны быстрые перемены в настроении.       Через, наверное, часик, Тушенцов почти пришел в себя, а Дмитриевич до сих пор дрых, только его дыхание стало более ровным. Федя, видимо, просыпаться не собирался, так что Замай перенес друга к себе в комнату. Там он положил расслабленное тело на матрас, на котором он спал сам. Вернувшись к девятикласснику, тот уже осознанно глядел вокруг. — Андрей, спасибо большое... Скажи, пожалуйста, адрес своего дома, я просто не знаю, как к себе вернуться.. Мы в каком районе? — обратился Тушенцов. Он очень смазанно помнил дорогу до дома старшего, ведь был в нетрезвом состоянии. — Авеля 17, строение 3. Тебя проводить может? Ты как себя чувствуешь вообще? — Замай предложил помощь, заметив слипающиеся глаза младшего. — Чувствую.. Я своё тело почти не чувствую, но дойду может сам... Ты на Авеля живешь? Нихуя тебе до школы близко. Найдусь значит. — Руслан еле поднялся со стула, на котором просидел около полутора часов. Андрей придержал того за плечи, чтобы немного направить и привести в чувства получше. Десятиклассник открыл дверь и помог младшему спуститься, провожая его до выхода из подъезда.       Сам Андреевич поднялся обратно домой. Пройдясь до ванной комнаты, он вымыл руки в ржавой раковине и вернулся к себе в комнату, в которой взял свою пижаму, и, убедившись, что друг спит, переоделся прямо в спальне. Достав еще одну весьма дряхлую подушку из шкафа, Андрей кинул ее рядом с лицом Игнатьева и улегся туда сам.