Сладкая вата и лезвие

После того дня они стали встречаться в классе за час до начала клуба. Нацуки приходила первой, как будто боялась опоздать на что-то важное. Она раскладывала мангу на столе, поправляла заколку в волосах, нервно поглядывала на дверь, и каждый раз, когда на пороге появлялась розоволосая фигурка с огромным красным бантом, её сердце пропускало удар. — Приве-е-ет! — Сайори влетала в класс с той же энергией, с какой делала всё в своей жизни, и тут же оказывалась рядом, обнимая Нацуки за плечи и утыкаясь носом в её макушку. — Ты сегодня такая милая! А у тебя волосы пахнут клубникой! — Отстань, — ворчала Нацуки, но не отстранялась. Ей нравился этот запах. И тепло. И то, как Сайори иногда невзначай касалась её щеки, поправляя выбившуюся прядь. — А у тебя бант опять съехал, — говорила Нацуки, поднимая руку и поправляя красную ленту. Её пальцы задерживались на волосах Сайори дольше, чем требовалось. — Ты такая заботливая, — довольно щурилась та, и Нацуки отворачивалась, пряча покрасневшие щёки. Они болтали о всякой ерунде: о новых томах манги, о том, что Сайори опять не выучила уроки, о глупых шутках, которые никто, кроме них, не понимал. Сайори рассказывала смешные истории из детства, Нацуки ворчала, но слушала внимательно, запоминая каждое слово. Иногда она ловила себя на мысли, что улыбается просто потому, что слышит её голос. — Ты знаешь, — сказала однажды Сайори, положив голову на сложенные на столе руки и глядя на Нацуки снизу вверх, — я люблю приходить пораньше, потому что могу побыть с тобой. — Мы и в клубе вместе, — напомнила Нацуки, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Это не то, — Сайори покачала головой, и её розовые локоны зашевелились, падая на лицо. — Там ещё Моника и Юри, а здесь только мы. Нацуки смотрела на неё и не знала, что ответить. Она тоже любила эти минуты. Когда никто не видит, как она тайком поправляет Сайори волосы. Как её пальцы задерживаются на её щеке дольше, чем у подруг. Как их взгляды встречаются и замирают. — Ты опять молчишь, — вздохнула Сайори, но в её голосе не было обиды. — Я думаю, — ответила Нацуки. — О чём? — О тебе. Это прозвучало слишком откровенно, и Нацуки тут же пожалела о сказанном. Но Сайори улыбнулась — той улыбкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось, и прошептала: — Я тоже думаю о тебе, всё время. Нацуки опустила взгляд, потому что смотреть в эти синие глаза было выше её сил. Слишком много там было всего. Слишком много чувств, которые она не умела называть. Однажды Сайори пришла с маленьким пакетиком. — Это тебе, — сказала она, протягивая Нацуки бумажный свёрток. — Сама испекла. Внутри оказалось печенье в форме сердечек, посыпанное разноцветной глазурью. Они были неровными, некоторые подгоревшими по краям, но Нацуки почему-то стало тепло на душе. — Ты умеешь печь? — спросила она, разглядывая одно из печений. — Не очень, — призналась Сайори, виновато улыбаясь. — Но я старалась для тебя. Нацуки откусила кусочек. Печенье было слишком сладким, немного рассыпчатым, но она сделала вид, что это самое вкусное, что она когда-либо пробовала. — Хорошо, — сказала она, и Сайори засияла. — Правда? Ой, какая я молодец! — Не хвались, — буркнула Нацуки, но уголки её губ поползли вверх. Она съела почти всё печенье, оставив последнее сердечко на потом. Спрятала его в карман, чтобы забрать домой. Иногда Нацуки просыпалась посреди ночи от того, что в комнате было слишком тихо. Она смотрела в потолок и слушала, как за стеной родители ссорятся, и думала о Сайори. Интересно, спит ли она сейчас? Видит ли сны? Она брала телефон. Смотрела на пустой экран. Писала сообщение, стирала, писала снова. «Ты спишь?» — наконец отправила она однажды, сама не зная зачем. Ответ пришёл через минуту. «Нет. А ты?» «Не спится» «Мне тоже. Может, встретимся?» Нацуки посмотрела на часы. Было два часа ночи. «Ты с ума сошла?» — напечатала она, но губы уже растягивались в улыбке. «Наверное. Но я хочу тебя видеть» «Завтра увидимся» «Это слишком долго» Нацуки не знала, что ответить. Она сама хотела увидеть Сайори. Прямо сейчас обнять её, прижаться, почувствовать, что она не одна, но вместо этого она написала: «Спи давай» «Ты мне приснишься?» «Приснюсь» «Тогда спокойной ночи, моя колючка» Нацуки убрала телефон и закрыла глаза. Она не знала, приснится ли Сайори, но сама она заснула с мыслью о розовых волосах и огромном красном банте. Как-то раз, перебирая книги в библиотеке, Нацуки наткнулась на старый потрёпанный томик стихов. Она открыла его наугад и прочитала: «Я хочу прикоснуться к твоей руке, но боюсь, ты отстранишься» Она перелистнула страницу. «Я хочу сказать, как ты мне дорога, но слова застревают в горле» Нацуки захлопнула книгу и сунула её обратно на полку. Она знала эти стихи. Не эти строчки, а это чувство: когда хочешь сказать, но не можешь. Она нашла Сайори в классе, сидящей на подоконнике, и села рядом. — Ты чего? — спросила Сайори, откладывая в сторону блокнот. — Ничего, — ответила Нацуки, беря её за руку. Сайори удивилась, но не отстранилась. Наоборот, переплела пальцы, и они сидели так, глядя на закат, пока не стемнело. Их отношения становились всё более очевидными. Когда Моника случайно зашла в класс раньше времени, они сидели на стульях, придвинутых друг к другу, и голова Сайори лежала на плече Нацуки. Рука Нацуки обнимала её за талию. — Ой, — сказала Моника, замирая в дверях. — Извините, я не хотела… — Ничего не было! — воскликнула Нацуки, отодвигаясь от Сайори так резко, что чуть не упала со стула. — Конечно, — мягко улыбнулась Моника, но в её взгляде мелькнуло что-то, чего Нацуки раньше не замечала. — Я просто за блокнотом. Она взяла его со стола и вышла. Когда дверь закрылась, Сайори прошептала: — Она догадалась. — Ничего она не догадалась, — огрызнулась Нацуки, но её голос дрожал. Сайори посмотрела на неё. — А если и догадалась? Это плохо? Нацуки не ответила. Она не знала, что ответить. Ей было страшно. Не потому, что их отношения могли раскрыться, а потому, что они были настоящими. Сайори снова взяла её за руку. — Всё будет хорошо, — сказала она. — Я рядом. Нацуки кивнула. Однажды Сайори не пришла в клуб. Нацуки ждала её в классе за час до начала, как обычно. — Сайори сегодня не будет, — сообщила Моника, когда клуб уже начался. — Она сказала, что плохо себя чувствует. Нацуки кивнула, делая вид, что читает мангу, хотя строчки прыгали перед глазами. После клуба она пошла к дому Сайори. Набрала номер, но трубку никто не взял, тогда она позвонила ещё раз и ещё. — Я в порядке, — наконец ответила Сайори. Её голос был каким-то безжизненным, как будто из него выкачали воздух. — Просто не могла сегодня. — Ты врёшь, — сказала Нацуки, и в её голосе не было злости, только страх. — Что случилось? — Ничего. Правда. — Я приду. — Не надо. — Я уже иду. Она повесила трубку и побежала. Когда Сайори открыла дверь, Нацуки увидела её заплаканные глаза и всё поняла. Она не спросила «почему», она просто обняла её, и Сайори разрыдалась у неё на плече. — Ну чего ты, — прошептала Нацуки, гладя её по волосам. Сайори плакала долго. А когда слезы закончились, она подняла голову и посмотрела на Нацуки. — Не уходи, — прошептала она. Они сидели на полу в прихожей, обнявшись, и не двигались. В комнате было темно, только уличный фонарь освещал их силуэты. — Прости, — сказала Сайори, вытирая щёки. — Я такая слабая. — Ты не слабая, — ответила Нацуки. — Я боюсь, — призналась Сайори. — Что однажды ты устанешь от меня. — Не устану. Сайори посмотрела на неё, и в её глазах снова появился свет. Они поцеловались. — Останься сегодня, — попросила Сайори. — Хорошо. Ночью Нацуки лежала на кровати Сайори, слушая её дыхание. Она не спала. Боялась, что если закроет глаза, то утром всё исчезнет. Сайори спала, прижавшись к ней, и её лицо было спокойным, почти безмятежным. Нацуки смотрела на неё и думала о том, как хрупка эта красота. Как легко её сломать. Она поклялась себе, что никогда не даст этому случиться. Она провела пальцами по её щеке, по губам, по волосам. Сайори пошевелилась во сне, улыбнулась и придвинулась ближе. — Я люблю тебя, — прошептала Нацуки, хотя знала, что Сайори не слышит. Но, возможно, чувствовала. Она закрыла глаза и провалилась в темноту. И в этой темноте не было страха, только тепло, и она знала, что когда проснётся, Сайори будет рядом, и они встретят новый день вместе.