Сладкая вата и лезвие

Я проснулась от того, что кто-то стучит в дверь. Стук был тихим, но настойчивым, как будто стучали не кулаком, а костяшками пальцев, и каждый удар отдавался в висках. Я села на кровати. Рядом никого не было. Сайори ушла. Или её здесь никогда и не было? Я потерла виски и посмотрела на телефон. 6:04 утра. Новое сообщение от неё. «С добрым утр0м» Цифра снова была на месте. Я попыталась вспомнить, как мы засыпали, но в голове — пустота. Будто кто-то вырезал кусок плёнки. Я встала и подошла к двери. Никого. В коридоре было темно, и только свет из кухни падал на пол жёлтой, дрожащей полосой. — Сайори? Тишина. Я вернулась в комнату. Телефон мигнул. Новое сообщение. «Ты меня в1дишь» Я написала: «Ты где?» «Ряд0м» Я обернулась. В углу комнаты, на моём стуле, сидела Сайори. На ней была школьная форма. Волосы — спутанные. Бант — съехал набок. Она улыбалась, но глаза были пустыми, как у куклы. — Как ты сюда попала? — спросила я. — Я всегда здесь, — ответила она. — Ты просто не замечала. Я шагнула к ней, но она подняла руку, останавливая меня. — Не подходи. — Почему? — Потому что я могу исчезнуть. — Что значит — исчезнуть? Она посмотрела на свои руки. Они были полупрозрачными. Сквозь них просвечивала обивка стула. — Моника стирает меня, — сказала она. — Или тебя. Я не знаю. Я схватила телефон и открыла чат с Моникой. Последнее сообщение от неё было отправлено вчера: «Всё будет хорошо». Я написала: «Что ты сделала с Сайори?» Ответ пришёл через секунду. Одно слово. «Н1чего» Я посмотрела на Сайори. Её лицо стало ещё бледнее. — Нам нужно пойти в школу, — сказала я. — Мы не дойдём, — ответила она. — Почему? — Потому что нас там нет. По дороге в школу я держала её за руку. Её ладонь была холодной и сухой, как бумага. Она не отвечала на мои вопросы. Просто шла, глядя прямо перед собой. Иногда её шаги сбивались, и она наступала мне на пятку, но не извинялась. Когда мы подошли к зданию, я заметила, что окна на третьем этаже заложены чем-то тёмным. Как будто изнутри их заклеили чёрной бумагой. Входная дверь была приоткрыта. За ней пахло горелым. — Может, не пойдём? — спросила я. — Мы должны, — ответила Сайори. — Там Моника. Она потянула меня за руку, и мы вошли внутрь. Коридор был пуст. Ни охранника, ни учителей, ни учеников. Только наши шаги, которые эхом разносились по пустым стенам, и где-то далеко капала вода. — Ты слышишь? — спросила я. — Что? — Капли. — Это не вода, — ответила Сайори. — Это код. Он течёт. Мы поднялись на третий этаж. Дверь в наш класс была закрыта, но из-под неё пробивался свет — тусклый, жёлтый, как от лампы накаливания, которая вот-вот перегорит. Я толкнула дверь. Она открылась. Внутри никого не было. Все парты сдвинуты к стенам, а в центре стоял один стул. На стуле — ноутбук. Экран горел, и на нём был открыт редактор кода. Мигающий курсор ждал команды. — Где Моника? — спросила я. — Она здесь, — ответила Сайори и указала на экран. Я подошла ближе. В окне редактора был написан скрипт. Название файла: «natsuki.chr». — Это я, — прошептала я. — Да. Сайори подошла сзади и положила руки мне на плечи. — Она удаляет тебя, — сказала она. — Строчка за строчкой. Я посмотрела на экран. Курсор мигнул, и одна из строк исчезла. > memory[«natsuki»][«love_for_sayori»] = 0 Я почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось. Словно кто-то выдернул нитку, которая держала меня на плаву. — Не дай ей, — прошептала Сайори. — Ты должна остановить её. — Как? Она сжала мои плечи сильнее. — Перепиши код, замени себя на Монику. Я посмотрела на редактор. Строки кода плыли перед глазами, но я не понимала их. Я не умела программировать. Я ничего не понимала в этой дурацкой игре. — Я не могу, — сказала я. — Можешь. Просто напиши её имя. Я поднесла руки к клавиатуре. Пальцы дрожали. Я напечатала: «monika.chr». Курсор мигнул. Экран погас. На секунду повисла тишина. А потом ноутбук зажёгся снова. Вместо редактора кода на нём был текст. Всего одна строчка: JUST MONIKA — Она стёрла себя? — спросила я. — Нет, — ответила Сайори. — Она стёрла нас. Я обернулась. Сайори стояла за моей спиной, и её тело было почти прозрачным. Я видела сквозь неё стену класса. — Ты... — начала я. — Прощай, Нацуки, — прошептала она и улыбнулась. Последний раз своей солнечной, тёплой улыбкой. А потом исчезла. Я осталась одна в пустом классе, перед ноутбуком, на котором всё так же горела надпись «JUST MONIKA». Я закрыла крышку. Взяла телефон. Ни одного сообщения. Я открыла чат с Сайори. Последнее сообщение от неё было отправлено сегодня утром. Я нажала на него, и экран замер. А потом текст поплыл, превращаясь в бессмысленный набор цифр и букв. «$@й0р1_удал3н@» Я выключила телефон и вышла из класса. Коридор был пуст. Я спустилась на первый этаж. Входная дверь была закрыта. Я толкнула её — она не поддалась. Я села на пол, прислонившись спиной к двери, и закрыла глаза. Когда я открыла их, я лежала на кровати в своей комнате. За окном было утро. Рядом никого не было. Я взяла телефон. Ни одного сообщения. Я открыла чат с Сайори. Он был пуст. Только в самом верху, где обычно пишется имя контакта, горело: «########» Я смотрела на эту строчку, и в глазах темнело. Где-то в глубине телефона, в папке с удалёнными файлами, лежал один документ. Я не знала, как я туда попала, но я видела его название: «natsuki.chr» Я нажала на него. Файл открылся. Внутри было всего несколько строк. «name: Нацуки» «love_for_sayori: 0» «status: ожидание удаления» Я закрыла файл и выключила телефон. За окном пели птицы. В комнате было тихо. И я не знала, чего больше боялась. Того, что Сайори больше нет, или того, что я всё ещё её помню.