On the verge of falling

На улицах сиротливо горели редкие, тусклые огоньки фонарей, отбрасывая на потрескавшийся асфальт длинные, дрожащие тени. В окнах небогатых домиков лишь изредка был виден слабый, теплый свет керосиновых ламп или догорающих свечей, намекающий на наличие жизни внутри. Повсюду царила глубокая, почти осязаемая ночная прохлада. Эту густую, умиротворяющую тишину не нарушал ни один случайный шаг — лишь в густой траве у обочин без умолку стрекотали невидимые сверчки, наполняя прохладный ночной воздух своим живым, негромким хором. В темном, непроглядном небе висела идеальная круглая луна. Один из пиратов, Мицуя, засмотрелся на ее холодное сияние. В памяти тут же всплыло детство: будучи ребенком, он искренне верил, что этот яркий круг находится совсем близко — стоит лишь встать на носочки и вытянуть руку, как пальцы коснутся серебристой поверхности. Мицуя обожал эту фантазию, и каким же горьким стало разочарование в семь лет, когда мама раскрыла ему жестокую научную правду. Его детская любовь к ночному светилу была настолько сильной, что мальчик буквально упросил маму назвать новорожденную младшую сестренку Луной. Будь его воля, он бы и для второй малышки выбрал имя, связанное со звездами или бескрайним космосом. Но мама тогда мягко настояла на своем, и на свет появилась Мана. Разглядывая красоту ночного неба, Мицуя поймал себя на мысли о родном доме. Как там его девочки? Чем они заняты прямо сейчас? В последний раз они виделись два месяца назад. Для пиратской жизни — срок не самый долгий, но парень уже успел отчаянно соскучиться по своим близким. Такаши вынырнул из своих мыслей, услышав яростные ругательства Баджи. Изначально план казался предельно простым: проскользнуть внутрь дворца через кухонную дверь, которая вела вглубь роскошного сада и обычно использовалась только прислугой. Однако реальность оказалась сложнее. Нахоя, сосредоточенно нахмурившись, уже несколько минут безуспешно ковырялся в замочной скважине отмычкой, но упрямый механизм никак не поддавался. С каждой секундой время стремительно уходило, увеличивая риск того, что их обнаружит королевская стража. — Ты еще долго собираешься этот замок ковырять?! — прошипел Кейске, едва сдерживая крик. — Пока ты с ней возишься, уже утро наступит, и стража схватит нас пятерых прямо на этом пороге! Баджи явно был на взводе. В конце концов, его терпение окончательно лопнуло. Не дожидаясь ответа, он бесцеремонно оттолкнул Нахою плечом, проигнорировав его встречный, полный раздражения взгляд. Парень с пышной копной персиковых волос недовольно цыкнул, но Кейске уже ни на что не обращал внимания — он перехватил инструмент и сам яростно принялся за неподатливый замок. Майки и Дракен стоят сбоку от двери. Манджиро, привалившись плечом к каменной кладке, с искренним, почти детским любопытством следил за хаотичными попытками друзей совладать с несчастным замком. Происходящее его забавляло. Чего нельзя было сказать о его друге. Дракен стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и по его помрачневшему лицу было отчетливо видно: он готов придушить этих двоих на месте. И это было бы вполне обоснованно, ведь буквально несколько часов назад, сидя на палубе корабля, эти горе-взломщики — в особенности Нахоя, бивший себя кулаком в грудь, — клятвенно заверяли команду, что запертые замки для них не более чем детская забава. Теперь же их уверенность трещала по швам, ставя под угрозу весь план. Мицуя подошёл к этим двоим и спросил как у них продвигаются дела. Они топтались у этой двери уже минут пятнадцать. Однако вместо внятного ответа парень удостоился лишь пары уставших недовольных взглядов. По итогу, не выдержав, Майки присел рядом с ними на корточки: «Дайте-ка мне попробовать…» Баджи скептически усмехнулся, но передал отмычку капитану. Он выглядел так, будто был уверен, что у Сано не получится. Майки провозился с отмычкой от силы секунд десять, после чего раздался заветный щелчок: «Готово». У Баджи, Нахои и Мицуи глаза тут же округлились до размеров чайных блюдец — один Дракен сохранял полную невозмутимость. — А сразу ты так сделать не мог!? — Баджи начал зло шипеть на него. — Каким образом так быстро!? — Нахоя все ещё смотрит на Манджиро в небольшом шоке. Он безуспешно потел над этой дверью столько времени, а капитан смог вскрыть упрямый механизм за пару мгновений. — Ловкость рук и никакого мошенничества, — С усмешкой произнес Майки. Вообще-то, пользоваться отмычкой его научил Шиничиро, когда Майки был ещё ребенком, то есть очень давно, но ему просто доставляло искреннее удовольствие наблюдать за жалкими стараниями друзей. — Я тебе покажу ловкость рук, ты... — угрожающе начал Баджи, но Дракен перебил его, положив тяжелую ладонь ему на плечо. — Хватит возмущаться, — оборвал он друга глухим шепотом. — Идёмте скорее, пока нас действительно не заметили. Время не резиновое. Баджи закатил глаза, но промолчал, осознавая, что сейчас не время и уж точно не место для выяснения отношений. Внутри все еще кипела досада — они могли бы сэкономить целых пятнадцать минут драгоценного времени, если бы их капитан сразу признался, что умеет вскрывать подобные замки. Но неудивительно, что этого не произошло, это же Майки, он всегда такой. Понять, о чем он думает в ту или иную минуту, зачастую было абсолютно невыполнимой задачей. ——————— Кухонная дверь со скрипом закрылась за их спинами, и группа пиратов оказалась в кромешной темноте узкого коридора для слуг. Пахло специями и застоявшимися продуктами. Майки шел впереди с совершенно невозмутимым видом, будто прогуливался по палубе своего корабля, а Дракен замыкал шествие, то и дело оглядываясь на запертую дверь. — Нам нужно держаться левее, — шепотом скомандовал Баджи, сверяясь с клочком помятой бумаги, на котором угольком была набросана кривая схема. — Тот парень из борделя в порту сказал, что после третьей двери в зал будет неприметный поворот вниз, замаскированный под нишу для статуи. Там лестница сразу в сокровищницу. — Тот парень едва на ногах держался от выпивки, — проворчал Мицуя, стараясь идти как можно тише. Его сапоги то тонули в ворсе дорогих ковров, то глухо стучали по мрамору, стоило им выйти в парадную часть замка. — Ты уверен, что мы точно можем доверять пьянице, который без каких-либо доказательств сказал, что он работал тут конюхом? — Он клялся всеми богами, что ухаживал за лошадью, принадлежащую самому принцу — огрызнулся Нахоя, не давая Баджи ответить, его привычная ухмылка в темноте выглядела скорее зловеще, чем дружелюбно. — И что за пару золотых нарисует нам план лучше любого архитектора. Они миновали один роскошный коридор, затем второй, украшенный портретами бывших правителей. Стены буквально дышали помпезной роскошью, повсюду блестела позолота, но обещанной статуи все не было. Вместо этого коридоры начали петлять, сужаться и двоиться. Прошло еще минут десять напряженного, полусогнутого марша по безмолвному дворцу. — Так, стоп, — Дракен резко остановился, из-за чего Мицуя чуть не врезался ему в спину. — Мы здесь уже проходили. Посмотрите на эту вазу с геранью. Я ее видел три поворота назад. — Не может быть, — Баджи поднес бумажку ближе к лицу, тщетно пытаясь разобрать каракули в тусклом свете, пробивающемся сквозь высокие окна. — Мы шли строго по его указке. «Пятьдесят шагов на север, потом упереться в портрет дамы с собачкой...» — Но здесь нет никакого портрета с собачкой, Баджи, — вздохнул Мицуя, качая головой. — Здесь даже картин особо нет. Нас надули. Твой «бывший работник» просто сочинил сказку, чтобы выудить у нас монеты на очередную бутылку эля. — Эта портовая крыса... — Кейске сжал кулаки так, что затрещали кожаные перчатки. — Вернемся на корабль — я лично скормлю его акулам. — Ну и что теперь делать? — Нахоя почесал затылок, разглядывая три абсолютно одинаковых ответвления впереди. — Дворец огромный, стража может сменить караул в любой момент, а мы торчим посреди коридора, как люди, собирающиеся ограбить короля, и проблема в том, что мы ими и являемся! Все посмотрели на Майки. Капитан, шедший чуть позади, выглядел на удивление спокойным. Он рассматривал позолоченные предметы декора на столах, будто пришел сюда на экскурсию, а не на ограбление века. — Идти дальше бессмысленно, мы все равно не найдем казну, просто ходя по коридорам, — Майки указал на правое ответвление коридора. — Но посмотрите на сквозняк. Мицуя присмотрелся и заметил, как у самого пола, в левом коридоре, слегка колышется тяжелая штора. Оттуда тянуло едва заметной прохладой и сыростью — явный признак того, что где-то впереди коридор уходит глубоко вниз, под землю. — Тот парень, может, и соврал про расположение комнат во дворце, но казна точно находится в подвале, — Майки слабо улыбнулся и кивнул головой в сторону левого прохода. — Двигаемся туда. подвал точно не будет слишком большим. Там и найдем казну. —————— Такемичи очнулся от вязкого, душного сна, ведомый лишь одним отчетливым чувством — невыносимой жаждой. Горло словно засыпало песком. Кое-как приподнявшись на локтях, он сонно зажмурился и зевнул, кутаясь в свои шелковые одежды. За высокими окнами покоев по-прежнему царила непроглядная темень. Значит, сейчас глухая ночь. Взгляд принца, всё ещё затуманенный остатками сна, устремился к резному дубовому трюмо, стоявшему у противоположной стены. Мысленно предвкушая спасительную прохладу, Ханагаки поднялся с постели и, проигнорировав мягкие домашние туфли, босиком шлепнул по прохладному паркету. Он протянул руку к изящному хрустальному кувшину, наклонил его над кубком, но... из горлышка не упало ни единой капли. Кувшин был пуст. — Черт... — сорвалось с губ раздраженное ругательство, но Такемичи тут же испуганно прикусил язык. — Ой, нет, принцу нельзя так выражаться, — мысленно одернул он себя, сердито насупившись. — Даже если никто не видит и не слышит. —Королевское воспитание въелось в подкорку, однако раздражение от этого не уменьшилось. Уж завтра утром он устроит своей личной служанке знатный выговор за такое халатное отношение к своим обязанностям. Мысль о том, чтобы остаться до рассвета с пересохшим ртом казалась пыткой. Придется совершить вынужденное путешествие по затихшему дворцу до самой кухни. Впрочем, у Такемичи теплилась надежда на более легкий исход: у дверей его комнаты всегда должна дежурить личная охрана — если, конечно, эти бездельники сегодня не решили наплевать на свои прямые обязанности и завалиться спать. По крайней мере, они обязаны принести своему принцу воды по первому требованию. Вздохнув, Такемичи решил подойти к делу со всем королевским достоинством. Обувать комнатные тапочки гордость не позволила, но и зашнуровывать парадные сапоги среди ночи было глупо. Он выбрал просто приличные, строгие кожаные туфли. Образ, конечно, получился весьма специфический: легкая ночная рубашка, свободные белые штаны и более-менее приличная обувь. Принц подошел к массивной двери, потянул за серебряную ручку и шагнул в полумрак коридора, готовый отдать строгий приказ. На пороге никого не было. Абсолютно. Пустой коридор встретил его лишь безмолвным светом от факелов на каменных стенах. Ну все. Хрупкое терпение Такемичи окончательно лопнуло, уступив место настоящему королевскому гневу. — Ну, погодите мне, — гневно подумал он, сжимая кулаки. — Завтра утром я устрою и страже, и прислуге такую взбучку, что они до конца жизни это вспоминать будут! Делать нечего. Сердито топая туфлями, стук которых теперь казался слишком громким в гробовой тишине дворца. Такемичи двинулся вперед. Наследнику престола предстояло в одиночку, посреди ночи, преодолеть два бесконечно долгих, темных этажа вниз, попутно борясь с тенями и сквозняками. И всё ради одного единственного глотка воды. А ведь он, на минуточку, принц! —————— Чутье Майки, к счастью, не обмануло. Пятеро пиратов продвигалась по левому коридору, который с каждым шагом все заметнее уходил под уклон. Стены из гладкого мрамора постепенно сменялись грубой, тяжелой каменной кладкой, а роскошные ковры остались позади — теперь каблук их обуви стучал о холодные плиты. Пространство сужалось, погружая незваных гостей в зловещую полутьму, едва разбавляемую редкими факелами. Чутье подсказывало, что заветная казна уже близко, где-то в самом сердце этого мрачного подземелья. Но удача, до сих пор шедшая с ними рука об руку, в одно мгновение отвернулась. Едва они миновали очередной поворот, как столкнулись нос к носу с ночным патрулем. Трое гвардейцев в роскошной форме, с алебардами наперевес, застыли от неожиданности. Секундная пауза показалась вечностью. Пираты и стражники смотрели друг на друга, парализованные внезапностью встречи, пока один из солдат — судя по всему, старший по званию — не пришел в себя. — Воры! В ружь... — истошно завопил он, но договорить не успел. Баджи, чье раздражение за всю ночь только и искало выхода, сорвался с места подобно спущенной тетиве. Одним мощным прыжком он преодолел разделяющее их расстояние и нанес сокрушительный удар кулаком прямо в челюсть гвардейцу, и мужчина кулем повалился на каменный пол. Второго стражника, который уже заносил алебарду для удара, перехватил Мицуя. Быстро перехватив древко оружия руками, он с легкостью дернул его на себя, заставляя противника потерять равновесие, и точным, коротким ударом в корпус повалил его на пол. Третий солдат, видя, как мгновенно полегли его товарищи, выхватил сигнальный свисток, но Манджиро, оказавшийся рядом с неестественной для его габаритов скоростью, перехватил его руку и сильным ударом под дых заставил гвардейца замолчать. Но, к несчастью для них, этот стражник успел коротко свистнуть, и наверху уже послышались отдаленные крики, хлопанье дверей и тяжелый, нарастающий гул множества бегущих ног. — Черт, черт, черт! — зашипел Нахоя, отряхивая колени. — Весь замок на уши поставили! — Без паники, — спокойно оборвал его Майки, хотя его глаза сузились, а лицо стало предельно серьезным. — Вниз идти сейчас самоубийство. Нас просто зажмут в тупике казны. Назад, быстро! — Куда назад? Там же стража! — Баджи оглянулся на коридор, из которого они только что пришли. — На кухню, — догадался Такаши, хватая Баджи за плечо и разворачивая в обратную сторону. — Там полно укромных углов, кладовых, разных ниш. Пересидим там, пока они будут прочесывать этот этаж, а когда уйдут — как можно быстрее пойдем в казну. Развернувшись, пираты бросились бежать обратно по длинным коридорам. Тяжелое дыхание, шуршание одежды и гул погони за спиной смешались в единый тревожный гул. Дверь, ведущая на кухню, теперь казалась единственным безопасным местом. Однако добежать до нее им было не суждено. Из-за очередного поворота, прямо по курсу их отступления, неторопливой походкой вышел юноша. На вид ему было не больше двадцати лет. Черные растрепанные волосы обрамляли бледное, заспанное лицо, на котором выделялись удивительно яркие, чистые голубые глаза. Одет он был весьма странно для ночного замка: легкая шелковая ночная рубашка, свободные штаны и... строгие, приличные уличные туфли. В руках он сжимал пустой кувшин для воды. Их первой мыслью было — какой-то слуга решил среди ночи дойти до кухни, чтобы утолить жажду. — Слуга какой-то полусонный, — промелькнуло в голове у Нахои, и он уже приготовился просто бесцеремонно оттолкнуть парня с дороги, чтобы не терять драгоценное время. Но в этот самый момент сзади, буквально в тридцати шагах от них, выросла преследующая группа гвардейцев во главе с начальником стражи. Увидев черноволосого юношу, преследователи резко затормозили, и на их лицах отразился неподдельный ужас. — Ваше высочество! — в паническом испуге заорал командир, выставляя вперед меч. — Немедленно отойдите от этих преступников! Они опасны! Команда замерла как вкопанная. У Нахои даже пропала его вечная улыбка. Принц. Перед ними стоял сам наследник престола. Такемичи, все еще не до конца проснувшийся и злой на свою исчезнувшую стражу, хлопал ресницами, переводя взгляд с тяжело дышащих, вооруженных до зубов пиратов на бледных гвардейцев. Баджи соображал быстрее всех. Он прекрасно понимал: если они сейчас побегут на кухню, этот черноволосый мальчишка тут же выдаст их направление страже, и их зажмут в ловушке без единого шанса на спасение. Времени на джентльменство не оставалось. Одним резким движением Кейске сократил дистанцию. Прежде чем принц успел хотя бы вскрикнуть, Баджи мертвой хваткой перехватил его тонкое запястье. Хрустальный кубок с легким звоном выскочил из пальцев Такемичи и покатился по плитке. Легким движением Баджи развернул парня, с силой прижав его спиной к своей широкой груди, и привычным, отточенным жестом приставил острое лезвие ножа прямо к бледной коже на горле. — Ни шагу вперед! — рявкнул Баджи, и его голос сталью отразился от стен. — Опустите оружие, или я прирежу вашего ненаглядного принца на месте! Гвардейцы замерли, как вкопанные. Их лица побелели пуще прежнего. Одно дело — ловить проникших во дворец воров, и совсем другое — подставить под удар жизнь наследника престола. Начальник стражи медленно, дрожащей рукой опустил острие к полу, боясь сделать даже лишний вдох. Такемичи замер, ощущая спиной чужое, яростное тепло и холодную сталь у самого горла. Сердце в его груди забилось как сумасшедшее, а гнев на прислугу моментально сменился первобытным страхом. Хотя нельзя сказать, что только страхом, первой его мыслью все же было: «Как этот грязный пират смеет ко мне прикасаться?! Что за наглость?!» Однако реакция команды Баджи была далека от триумфальной. Мицуя, Нахоя и Дракен посмотрели на Кейске с максимальным скептицизмом. Впутывать в свои разборки королевскую кровь, да еще и таким методом, явно не входило в их планы. В их глазах читалась лишь одна молчаливая надежда: хоть бы у Баджи хватило ума и самообладания не причинить вреда бедняге, который просто вышел попить воды. Майки, стоявший чуть впереди, медленно повернулся. Его и без того подпорченное неудачным взломом настроение теперь было окончательно испорчено. Манджиро терпеть не мог подобные методы. Он презирал угрозы тем, кто слабее, кто безоружен и не способен защитить себя в открытом бою — это было ниже его достоинства. Но суровые реалии пиратской жизни диктовали свои условия: сейчас это была единственная, вынужденная мера, разделяющая их между свободой и виселицей. Баджи, держа принца перед собой как живой щит, начал медленно отступать по длинному коридору обратно к кухонному выходу, остальные за ним. Желание набить мешки золотом из королевской казны мгновенно испарилось: теперь парней волновало вовсе не богатство, а исключительно спасение собственных шкур. Гвардейцы, сжимая рукояти поднятых мечей, цепочкой следовали за ними, но не решались сделать ни одного резкого движения. Баджи уверенно пятился, крепко удерживая Такемичи за талию и не убирая лезвие от его шеи. Пленник двигался послушно, стараясь не провоцировать своего похитителя, хотя в его огромных голубых глазах страх постепенно сменялся нарастающим возмущением. Шаг за шагом, минуя погруженные в полумрак коридоры, команда выбралась на прохладный воздух ночного сада. Ни на секунду не расслабляясь, они бегом преодолели расстояние до портовых улиц, где у причала стоял их корабль. Действовать приходилось на чистых инстинктах, в суматохе и темноте. Забежав по деревянному трапу на палубу, пираты в каком-то безумном порыве захлопнули обрубили швартовы. И только когда под килем зашумела вода, к пиратам пришло осознание сделанного: в спешке они притащили заложника с собой на борт. Точнее, Баджи притащил, он его по пути просто себе на плечо закинул. Принц, на удивление, оказался очень легким. — Расправить паруса! Живее, шевелитесь! — во весь голос крикнул Майки, стоя около руля. — Уходим от берега, пока их галеоны не снялись с якоря! Палуба тут же оживилась. Дракен и Мицуя бросились к канатам, Нахоя побежал в трюм, они все еще не видели Сою и Чифую, а перед тем как отплывать, Нахое нужно было увидеть, что брат тут. И Мацуно тоже. Баджи на секунду отвлекся на крик капитана, ослабив бдительность, и это стало его главной ошибкой. Как только они ступили на корабль, он сбросил с себя принца и просто держал его за запястье, рассчитывая, что у того не хватит силы сбежать. Такемичи, которому окончательно надоело тяжело дышащее возле его уха «грязное существо», перехватил инициативу. Собрав все силы, он с размаху въехал локтем прямо в подбородок Кейске. Удар вышел неожиданно сильным — Баджи отшатнулся, глухо выругался и на мгновение выпустил тонкое запястье. Не теряя ни секунды, принц рванулся прочь по палубе. Заметив ближайшую массивную дубовую дверь, ведущую в чью-то каюту, он ворвался внутрь и с грохотом захлопнул её перед самым носом разъяренного Баджи. Изнутри тут же раздался щелчок тяжелого засова. И скрежет по доскам, будто к двери придвинули что-то тяжелое. Когда на горизонте наконец растаяли зловещие огни преследующих их королевских галеонов, а судно вышло на устойчивый ночной курс, палубу накрыла тяжелая тишина. Адреналин схлынул, оставив после себя лишь звон в ушах и осознание масштаба катастрофы. — Ну и что мы наделали? — Мицуя первым нарушил молчание и устало оперся на деревянный борт. — Мы шли за золотом, а в итоге украли человека. И ладно бы просто человека — у нас на борту находится королевский наследник! Вы понимаете, что это уже не мелкая пиратская кража, а международный скандал и смертный приговор для всей команды, если нас поймают? Манджиро молча выслушал его. Он стоял посреди палубы, скрестив руки на груди, и сверлил мрачным взглядом массивную дубовую дверь собственной каюты. Вид у капитана был такой, словно у него только что отобрали последнюю порцию любимого тайяки. За дверью не было слышно ни звука. Принц забаррикадировался наглухо, явно не собираясь устраивать с ними дипломатические переговоры. — Я чего-то не понял… — сдавленным от шока голосом произнес Майки, переводя взгляд с запертой двери на Баджи, который все еще потирал челюсть. — Он что… заперся внутри? В моей каюте? — Ну… да, — буркнул Баджи, отводя глаза. — Ловкий тип оказался. Врезал мне локтем по лицу и юркнул туда. — Ну и за что мне это? — с искреннем непониманием и обидой в голосе выдохнул Майки, снова переводя взгляд на Баджи, который усердно тер покрасневший подбородок. — Он ударил Баджи. Ладно, это даже весело, Баджи полезно для профилактики. Но почему он побежал именно туда? Из всех мест на этом корабле... Он выбрал мою каюту. Мою. Единственную. С нормальной, мягкой кроватью. Вы понимаете, что мне теперь придется спать в гамаке, как какому-то матросу? — Да ладно тебе, Майки, пацан просто испугался. К тому же, мы все, исключая тебя, всегда спим в гамаках, это не так ужасно, — попытался вставить свои копейки Баджи, но под мрачным взором капитана быстро стушевался. Вообще-то, у Сано был отличный план. Когда они только рубили швартовы, он вполне серьезно намеревался аккуратно спустить этого бледнолицего принца на привязанную к борту шлюпку, чтобы тот благополучно вернулся к берегу. Майки не собирался ввязываться в политические игры и уж тем более становиться похитителем королевских особ. Но голубоглазый заложник проявил неожиданную смелость, врезал Баджи по физиономии и добровольно изолировал себя от общества. По сути, этот принц сам себя запер на пиратском судне! Манджиро тут был абсолютно ни при чем, его совесть оставалась чиста. Но почему, во имя всех морских богов, расплачиваться за это должен был его личный комфорт? В этот момент раздались голоса остальных участников команды. Соя выглядел подобно грозовой туче. Его лицо исказила привычная, но сейчас особенно свирепая гримаса. — Вы издеваетесь?! — возмущенно прикрикнул Соя, переводя взгляд с синяка Баджи на запертую дверь. — Пока мы с Чифую караулили корабль и проверяли запасы, вы умудрились провернуть такое?! Без нас?! Мы пропустили все самое интересное! Нахоя, ты же обещал, что это будет просто скучная вылазка за золотом! Нахоя отвел взгляд, будто не понимает о чем говорит брат. Ничего он такого не говорил… И вообще, Нахоя точно помнит, что Соя сам захотел остаться на корабле из-за полученных ран! (Это не так.) — Ты, вообще-то, сам изъявил желание на корабле остаться, уже забыл? — …Что? А ну повтори, что ты сейчас сказал?! Куда это ты пошел? Нахоя! Рядом с Кейске встал Чифую, который, напротив, выглядел не столько злым, сколько упивающимся собственным превосходством. Он высокомерно скрестил руки на груди и выдал свой вердикт: — Вот! Я же говорил! Вы не взяли меня с собой на берег, и именно поэтому ваш гениальный план и провалился! Будь я там, мы бы уже праздновали победу с мешками золота, а не стояли бы сейчас перед закрытой дверью капитана, как будто это не наш корабль! Баджи-сан, ну как можно было упустить какого-то тепличного мальчишку? — …Завались, Чифую. Майки, слушая этот балаган, привычно включил свой главный защитный механизм. Когда дела шли из рук вон плохо, Сано просто делал вид, что ничего плохого не произошло. Он расправил плечи, зевнул, прикрыв рот ладонью, и с абсолютно непроницаемым, безмятежным выражением лица повернулся к команде: — Ладно, парни, дело прошлое. Подумаешь, казну не обчистили. Главное — все живы, корабль цел. Пойду поищу свободный гамак, а завтра на свежую голову решим, куда плыть... — Ну уж нет, Майки, стоять! Сейчас это не прокатит! — Дракен резко шагнул вперед и ухватил капитана за шиворот, не давая ему уйти от разговора. — Ты не можешь просто прикинуться непонимающим, что вообще произошло! Это не украденный мешок с золотом, как хотелось бы! У тебя в каюте, прямо за этой дверью, сидит законный наследник престола этой страны! Ты хоть понимаешь, что это значит? За нами завтра утром вышлют весь королевский флот! Мы теперь не просто пираты, мы — государственные преступники номер один! А ты переживаешь из-за кровати?! Майки завис на секунду, пытаясь сохранить маску полнейшего безразличия, но масштаб проблемы неумолимо просачивался в его сознание. Наследник престола. В его любимой одиночной каюте. На его простынях. (Майки больше переживает не из-за совершенного преступления, а о том, что на его уютной кроватке будет спать кто-то кроме него.) Капитан тяжело вздохнул, посмотрел на Дракена, затем снова на запертую дверь и, окончательно растеряв весь свой пафос, жалобно протянул: — Кенчик... Но спать в гамаке — это правда очень неудобно… ——————— Несмотря на то что за дверью капитанской каюты скрывался самый разыскиваемый человек в королевстве, Манджиро волновали куда более приземленные и насущные проблемы. Политический кризис, грядущая погоня и гнев короля? Пустяки. Настоящая трагедия разворачивалась прямо сейчас в каюте для старшего по званию состава. На корабле было всего три жилых каюты. Первая каюта, просторная и самая роскошная, теперь была утеряна для законного владельца. Вторая каюта предназначалась для Дракена, Баджи, братьев Кавата и Чифую. Пять человек делили это пространство, и, справедливости ради, обустроили они его на отлично: развесили удобные, плотные гамаки, натащили разные предметы декора, подушки и устроили настоящий уют. Обычные матросы и вовсе спали в душном трюме, так что парням жаловаться не приходилось. Зато вовсю жаловался Майки. Которого, как бездомного котенка, великодушно пустили переночевать на свободный гамак — Кенчик… Ну Кенчик, он слишком сильно качается, — уныло бубнил Майки, качаясь из стороны в сторону. — Я не могу так заснуть. Меня укачивает. Этот гамак слишком сильно прогибается, я чувствую себя как гусеница в коконе! — Майки, заткнись и спи, ради всего святого, — донесся из темноты измученный голос Дракена. Кен лежал, накрыв лицо подушкой, мечтая только об одном — выспаться перед тяжелым днем. — Мы все спим в гамаках уже несколько лет! Ты капитан или капризный ребенок? — Но вы привыкли, а я нет! — буркнул Майки, и, перекатившись на другой бок, он жалобно уставился на гамак Баджи. — Баджи… ну скажи ему, пусть он выйдет. Это же моя кровать. Почему принцы такие невоспитанные? Его разве не учили, что брать чужие вещи без спроса — это воровство? А воровать нехорошо. — Майки, отвали! Если я сейчас пойду вышибать эту дверь, Дракен вышибет мне мозги! Парень заперся, и слава богу, хоть под ногами не путается. И вообще, это я из-за него пострадал, а ноешь ты! — прорычал в ответ Баджи, переворачиваясь на другой бок и натягивая одеяло до самых ушей. Капитан тяжело вздохнул, его нытье перешло на новый, ультразвуковой уровень. Он не спеша перетек к гамаку Нахои, который пытался притвориться спящим, и начал легонько дергать его за край. — Нахоя, ну хоть ты уступи мне свой гамак. Твой выглядит уютнее. В моем какая-то неправильная гравитация. — Хрен тебе, Майки, — не открывая глаз и не теряя своей фирменной, теперь уже дерганой улыбки, процедил парень с персиковыми волосами. — Мой гамак заговорен на хороший сон, и если ты в него ляжешь, он превратится в тыкву. Иди погрейся у Сои. Соя, свернувшийся калачиком в своем углу, при звуках своего имени решил повторить действие Баджи и натянул одеяло до самого носа, всем видом показывая, что за попытку посягнуть на его спальное место он готов пустить в ход кулаки. Чифую, как только только осознал, что капитан смотрит на него, тут же притворился спящим. Вся пятерка в этот момент испытывала одно и то же чувство: дикую, всепоглощающую зависть Мицуе. Такаши, как главному судовому медику, полагалась третья каюта. Там он хранил свои травы, бинты, настойки и инструменты. Да, спал он точно так же в гамаке, но сейчас Мицуя находился за закрытой дверью в абсолютном, блаженном одиночестве. Он спал прекрасным сном, не подозревая, какой ад из нытья творится в соседней каюте. Его не дергали за край простыни, ему не выливали в уши тонны жалоб на несправедливую жизнь. — Как думаешь, если мы сейчас подкинем Майки под дверь к Мицуе, Такаши нас убьет? — шепотом поинтересовался у Нахои Чифую, стараясь говорить максимально тихо, чтобы капитан не понял, что он не спит. — Мицуя — добрейшей души человек, но за такое, думаю, пустит нас на корм акулам, — так же шепотом отозвался Нахоя, чья улыбка в темноте выглядела довольно дерганой. — Кенчик... — снова раздался тихий, несчастный голос с гамака капитана. — Можно я лягу к тебе? Одному неудобно, меня шатает, а с тобой меня не будет шатать… Подвинься, места же полно! Дракен, который до этого момента отчаянно пытался провалиться в сон, резко распахнул глаза и уставился на капитана взглядом, способным прибить на месте. С другого конца каюты раздался странный, удушливый звук. Это Баджи, уткнувшись лицом в подушку, бесшумно, до слез прыснул со смеху. Кейске едва не задыхался, содрогаясь всем телом от накатившей истерики. Ситуация в его голове приобрела настолько колоссальный масштаб комизма, что сдерживаться от смеха было физически больно. Дело в том, что Дракен уже очень давно был влюблён в младшую сестру Манджиро — Эмму. Дракен готов был ради этой девушки на любые подвиги, бережно хранил в сердце её образ и жутко смущался каждый раз, когда о ней заходила речь. И вот теперь её родной старший брат, гроза морей и по совместительству их капитан, с невинным видом просился к нему в один гамак. «Ну, считай, почти одно и то же, — мысленно издевался Баджи, едва сдерживая громогласный хохот. — Сбылась мечта парня, будет делить ложе с Сано!» Кейске бы очень хотел озвучить эту колкую шутку вслух прямо сейчас, на всю каюту, и посмотреть на пунцовое лицо Дракена. Но была одна огромная, смертельно опасная загвоздка: Майки. Майки понятия не имел о чувствах друга к своей сестре. Манджиро в принципе не замечал таких вещей, а если бы узнал — пиши пропало. Включился бы режим гиперопекающего старшего брата, и тогда Дракену пришлось бы несладко, а на корабле и без того хватало проблем в лице запертого в капитанской каюте принца. Лучше пусть эта тайна остаётся тайной. Майки, несмотря на все свои капризы и инфантильное поведение, мгновенно превращался в опаснейшего хищника, стоило поставить под угрозу безопасность его семьи. В понятие «семья» у него входили и Эмма, и сам Дракен, и все присутствующие в этой каюте люди, и Мицуя заодно. Конечно, если бы Кенчик и Эмма официально объявили о своих отношениях, Майки со временем точно принял бы этот союз. Дракен был самым надежным человеком в его жизни, лучшей партии для сестры и не пожелаешь. Но вот первоначальная, спонтанная реакция Манджиро… она определенно стоила бы Дракену седых волос. Майки сначала включил бы режим жуткого старшего брата, устроил бы другу допрос с пристрастием, пообещал бы утопить, если Эмма хотя бы раз заплачет, и еще неделю ходил бы за Дракеном хмурой тенью, проверяя его на прочность. — Сано Манджиро, брысь отсюда! — глухо, но донельзя свирепо прошипел он, сильнее заворачиваясь в свое одеяло, чтобы этот нарушитель спокойствия не дай бог не залез к нему. — Если ты сейчас же не ляжешь спать, я лично выкину тебя за борт. И мне будет плевать, что ты капитан. Слышишь? Плевать. — Ну Кенчик… ты злой, — Майки обиженно надул губы и, поняв, что не получится залезть к другу в гамак, перевернулся на живот, уткнувшись головой в подушку. Заснуть команде удалось лишь под утро. Майки, вопреки ожиданиям, отключился почти сразу после угрозы Дракена, но тут же преподнес новый сюрприз: капитан начал храпеть. Этот монотонный звук окончательно лишил их сна. Слушая этот кошмар и проклиная все на свете, Нахоя мысленно поклялся, что едва наступит рассвет, он лично пойдет к капитанской каюте и за шкирку вытащит оттуда этого принца, из-за которого вся верхушка пиратов провела самую адскую ночь в своей жизни.