Их было двое

— Здесь стало слишком много волков… на квадратный метр, — хмыкает Кристин, лениво перекатывая вес с одной ноги на другую. На её губах играет тонкая, едва заметная усмешка, а пальцы продолжают уверенно держать крафтовый пакет. Дерек застывает. Он пристально вглядывается в её лицо, улавливая абсолютное, леденящее спокойствие в её запахе. Ни капли того липкого ужаса и подросткового отрицания, которыми разило от Скотта. Она не просто приняла свою новую суть — она полностью её контролирует. — Ты всё знаешь, — делает вывод Дерек. Его голос звучит глухо, а в глазах мелькает тень глубокого уважения. — Ну я же не дура, — Кристин слегка приподнимает бровь, и в этом жесте сквозит столько уверенности и превосходства, что Хейл невольно признаёт: эта девчонка — не обуза. Она — полноценный хищник . — Я Дерек, — представился парень, делая короткий шаг вперёд. Его голос прозвучал на удивление мягко для его сурового вида, словно он впервые за долгое время встретил кого-то, с кем можно говорить на одном языке. Она кивнула, коротко и спокойно, запоминая имя, хотя в её подсознании из ночных кошмаров оно уже было выжжено вместе с пеплом и огнём особняка. — Кристин, — просто ответила она. Она не стала протягивать руку, да это и не требовалось. Хищники уже обменялись запахами, считали силу друг друга и обозначили границы. Они медленно, почти синхронно сделали полшага в сторону, не разрывая визуального контакта. Это не было человеческой беседой — это был чистый, инстинктивный ритуал. Они кружили вокруг друг друга на пятачке перед входом в больницу, изучая соперника, партнера, возможную угрозу или союзника. Дерек двигался мягко, по-кошачьи перекатываясь с пятки на носок, его плечи были расслаблены, но Кристин видела скрытую под кожаной курткой пружину рожденного оболка. Он был силен. Намного сильнее Скотта. И в его запахе, помимо хвои и земли, отчетливо читалась застарелая, выжженная годами боль. Крис улавливала этот шлейф — он тянулся из тех самых снов об огне, которые она видела каждую ночь. Кристин кружила в ответ, не опуская головы. Она держала дистанцию, но её движения были наполнены той дикой, хищной грацией, которая появляется только у сытого, уверенного в себе зверя. Она не поджимала хвост, не скалилась — она просто показывала, что имеет полное право находиться на этой земле. Дерек жадно впитывал её запах. Сильная, свободная. От нее веяло лесной прохладой после ночной охоты и пугающей ментальной автономией. Она не была сломлена укусом. — Твой брат не выдержит полнолуния, — тихо произнес Дерек, останавливаясь в двух шагах и фиксируя позицию. — Он заперт в своем отрицании. Но ты… ты понимаешь, что произойдет ночью? — Я уже сказала, Хейл, — Кристин тоже замерла, слегка приподняв подбородок и глядя на него сверху вниз с легким превосходством. — Я не дура. И со своей луной я разберусь без твоих сопливых лекций. Она сделала последний шаг назад, разрывая этот невидимый круг, развернулась и уверенно толкнула стеклянную дверь больницы. Дерек остался стоять на парковке, провожая её взглядом. Он всё еще не знал, что эта великолепная, свободная волчица идет на третий этаж к человеку, которого он считает овощем, но который уже выбрал её своей парой.

***

В палате пахло лекарствами и тишиной, но для Питера этот стерильный мир взорвался красками, стоило двери тихо скрипнуть. Она пришла. Сама. После тех идиотских слов Дерека в коридоре про «старика под капельницами» и «овоща». Питер мысленно выдохнул. Глубокое, тёмное облегчение затопило его парализованный разум. Его волчица оказалась слишком умной, чтобы поверить племяннику на слово. Она не побежала к рождённому волку за защитой. Она пришла туда, куда её вела кровь — к своему Альфе. Но стоило Кристин сделать ещё шаг к кровати, как ноздри Питера хищно трепетнули. Мозг мгновенно вычленил из её шлейфа хвои и свежего адреналина чужеродный элемент. Дерек. От её куртки, от её волос едва заметно, но отчётливо несло запахом племянника. Хейловская кровь, хвойный подлесок и застарелая боль. Питер мысленно оскалился, и кардиомонитор выдал резкий, неровный писк. Дерек был рядом с ней. Достаточно близко, чтобы их запахи смешались во время того ритуального кружения на парковке. Дерек учуял свободную волчицу, изучал её. Следов прикосновений Питер не обнаружил — племянник не посмел коснуться его самки. Но сам факт того, что рожденный волк крутился возле неё, заставил кровь Альфы закипеть от бешеной, собственнической ярости. Кристин подошла вплотную. Ошеломляющий, густой мускусный запах Питера снова ударил ей в голову, заставляя низ живота сладко и тягуче сжиматься от этой первобытной силы. Она медленно опустила руку и положила ладонь на его здоровое запястье. В ту же секунду приборы бешено запищали. Питер Хейл по-прежнему лежал неподвижно с закрытыми глазами, но через контакт их кожи в его обугленное тело хлынул мощный поток чистой энергии после её ночной охоты на кролика. Связь стаи, основанная на ощущениях и химии, завязалась в глухой узел. Питер почувствовал, как регенерация рванула вперёд с тройной силой, выжигая последствия пожара. Клетки восстанавливались, нервы оживали. Крис стояла у кровати, тяжело дыша. Ей не нужно было слышать его голос — она и так по бешеному ритму его сердца понимала, что этот мужчина всё чувствует. И что сегодня ночью, когда луна взойдет над городом, они оба станут еще сильнее. Кристин резко выдохнула. Сердце колотилось в самые ребра, а в носу все еще стоял этот ошеломляющий, густой мускусный запах пепла и силы, от которого кружилась голова. Ей нужно было идти. Она прекрасно понимала, что не имеет права здесь находиться. Если зайдет дежурный врач, ее мама или Скотт — проблем не обобраться. Крис сделала тяжелый, рваный шаг в сторону, собираясь разорвать этот удушающий, горячий контакт и забрать ладонь с его запястья. Но уйти ей не дали. Питер сам не понял, как это произошло. Шесть лет абсолютной темноты, неподвижности и ментального плена разорвались в одну секунду под воздействием чистой, дикой энергии его молодой волчицы. Животный инстинкт собственника сработал быстрее, чем парализованный человеческий мозг успел сообразить. Измученное шрамами тело подчинилось первобытному импульсу. Его пальцы на здоровой руке судорожно, с невероятной, пробудившейся силой рванулись вперед и намертво захлопнулись капканным хватом на её запястье. Приборы у кровати выдали оглушительный, истошный писк, фиксируя резкий скачок давления и пульса. Наяву, под белой больничной простыней, обгоревший Альфа крепко держал свою самку, не позволяя ей сделать ни шагу прочь. Кристин замерла как вкопанная. Она в ужасе и полном ступоре уставилась на его пальцы, сжимающие её руку. Питер Хейл все еще лежал с закрытыми глазами, его изуродованное лицо оставалось маской, но эта хватка была живой, сильной и абсолютно осознанной. Кристин замерла, не пытаясь вырваться. Её обострившийся слух улавливал каждый бешеный, мощный удар его сердца, который эхом отдавался в её собственном пульсе. Паника отступила, уступив место какому-то леденящему, абсолютному спокойствию. Кожа к коже. Сила к силе. Она смотрела на его пальцы, железной хваткой сжимающие её запястье, и чувствовала, как сквозь этот замок между ними переливается горячая волчья кровь. — У меня не паранойя, — тихо, почти беззвучно произнесла Кристин в полумраке палаты. Её голос не дрожал. — Ты действительно где-то рядом с поверхностью, так ведь... Питер? Приборы в ответ выдали короткую, рваную серию писков, словно подтверждая её слова. Овощ под капельницами, которым его считал весь город и собственный племянник, прямо сейчас заново собирал себя по кусочкам. И Крис кожей ощущала эту пугающую, возвращающуюся к жизни мощь. Он слышал её. Он чувствовал её. Она медленно накрыла его обгоревшую ладонь своей свободной рукой, слегка сжав в ответ. — И сегодня ночь полной луны, — добавила она, и её глаза на долю секунды хищно, предупреждающе блеснули чистым янтарным золотом. Кристин давала ему понять: она принимает эту связь, но не собирается быть слабой игрушкой в его руках. В эту ночь её зверя запрут на цепи, но сила Альфы, которую она принесла ему в этой палате, изменит всё. Питер Хейл медленно, едва заметно ослабил хватку, позволяя ей забрать руку. На его изуродованном шрамами лице не дрогнул ни один мускул, но Крис знала — сегодня ночью, когда луна взойдет в зенит, их общая стая заявит о себе в полный голос. Она резко развернулась и вышла из палаты, оставив Питера наедине с его стремительно восстанавливающимся телом. На выходе из больницы её уже ждал разъяренный Джексон на своей «Порше» и молчаливый Дэнни с цепями в багажнике. Солнце медленно катилось к закату. Время пошло на часы. Джексон яростно крутил руль, выжимая из «Порше» максимум на лесной дороге, ведущей к загородному дому его отца. Дэнни на переднем сиденье сосредоточенно проверял по планшету схемы укреплений подвала. В багажнике глухо и зловеще грохотали тяжелые строительные цепи и каленые замки. Солнце уже коснулось верхушек деревьев. Небо окрасилось в тревожный, кроваво-багряный цвет. Полнолуние наступало. Кристин сидела сзади, абсолютно неподвижная, положив руки на колени. Её лицо казалось высеченным из мрамора. Внутреннее напряжение росло с каждой минутой, мышцы гудели от избытка нечеловеческой силы, а в ноздрях всё ещё намертво стоял густой, ошеломляющий запах мускуса, пепла и чужой ярости. Хватка Питера Хейла ментальным клеймом горела на её запястье. — Он проснется сегодня, — тихо, но до жуткого отчетливо произнесла Кристин, разбивая тишину салона. Джексон резко мазнул взглядом по зеркалу заднего вида, хмурясь: — Крис, прекрати. Врачи годами... — Я серьезно говорю вам, парни, — перебила она, и в её голосе звенящим металлом проступил чистокровный волчий приказ. Джексон невольно сбавил скорость. Крис подалась вперед, заглядывая в глаза обоим друзьям. — Сила возвращается к нему через меня. Наша связь... она работает как гребаный насос. Я становлюсь сильнее, и его тело регенерирует с бешеной скоростью. Он сжал мою руку наяву. Сам. Железной хваткой. Дэнни медленно обернулся, его лицо побледнело в наступающих сумерках: — Крис... если он Альфа и он придет в себя в полнолуние... — Когда привяжете меня — уходите, — непреклонно отрезала она, глядя прямо на Джексона. — Закройте подвал, проверните ключ и уезжайте из этого леса. Не ждите утра. Оборотни — это дикие звери. Он Альфа, а я его молодая самка, которая приняла укус. Он будет меня искать. И он придет сюда. Машина резко затормозила перед старым охотничьим домиком, окруженным глухой стеной вековых сосен. Джексон заглушил мотор. Он несколько секунд молча смотрел на руль, тяжело дыша, а потом повернулся к Кристин. В его глазах не было страха — только леденящая, упрямая решимость Уитмора, который никогда не бросает своих. — Мы прикуем тебя, как ты просишь, — тихо, но жестко сказал Джексон, переглянувшись с Дэнни. — Но мы никуда не уедем, Крис. Мы запрёмся на первом этаже с ружьями моего отца. Плевать на его волчью иерархию и биологию. Если этот обгоревший ублюдок сунется к нашей девчонке, ему придется сначала пройти через нас. Пошли. Луна встает. Джексон резко заглушил мотор, и в салоне машины повисла тяжелая, звенящая тишина. Кристин глубоко вдохнула, чувствуя, как с первыми сумерками внутри нее начинает закипать дикая, первобытная энергия. Она положила руки на спинки передних сидений и подалась вперед, заставляя парней смотреть ей прямо в глаза. — Не говори чепухи, Джексон. Слушай сюда, — в её голосе больше не было привычной подростковой колкости, только леденящая, взрослая собранность хищника. — Питер не единственный. Есть еще один Хейл, очень живой и здоровый. Его зовут Дерек, и он чистокровный рожденный волк. Помимо этого, есть Скотти, который сейчас в панике разносит свою комнату. Четыре волка, Джексон. Четыре на один маленький город. Дэнни испуганно сглотнул, а Джексон нахмурился, собираясь перебить, но Крис сжала его плечо с такой силой, что каленый металл куртки жалобно хрустнул. — Я совершенно не уверена, что эта строительная цепь меня удержит, когда луна зайдет в зенит, — отчеканила она. — Или что Дерек не придет сюда раньше. Он… знает обо мне. Мы встретились на парковке, он считал мой запах. Оборотни чувствуют чужаков на своей территории. Поэтому вы максимум можете оставить в подвале скрытую камеру. Но в лесу вас быть не должно. Уезжайте в город, запритесь дома у Дэнни. Я не прощу себя, если с вами двумя придурками что-то случится. На вас у меня иммунитета нет, в безумии полнолуния я вас просто разорву. Джексон открыл было рот, его челюсть упрямо двинулась вперед, но, встретившись взглядом с янтарными, уже начавшими едва заметно мерцать глазами подруги, он впервые сдался. Он понял: она защищает их так же слепо и яростно, как они защищали её в кабинете химии. — Ладно, — процедил Джексон, шумно выдыхая сквозь зубы. — Только камера. И если к утру этот подвал будет пуст, Крис, я переверну весь штат. Они молча спустились в сырой, бетонный подвал охотничьего домика. Джексон и Дэнни быстрыми, отточенными движениями закрепили тяжелые каленые цепи на опорной балке и застегнули замки на запястьях Кристин. Дэнни дрожащими пальцами закрепил на стене портативную камеру ночного видения, выводящую сигнал на его телефон. — Уходите, — тихо попросила Крис, когда лунный свет коснулся крошечного подвального окошка. Кожа на её лице натянулась, а ногти начали стремительно потемнеть, превращаясь в когти. Парни поднялись наверх, заперли тяжелую дубовую дверь на три замка и сели в машину. «Порше» Джексона сорвался с места, увозя человеческую стаю Кристин подальше от проклятого леса. А в это же самое время на третьем этаже окружной больницы Бейкон Хиллс датчики кардиомонитора сошли с ума. Писк приборов слился в один сплошной, оглушительный вой. Мужчина на кровати сделал первый за шесть лет глубокий, судорожный вдох, втягивая легкими запах ночной грозы и далекой охоты. Пальцы Питера Хейла с хрустом сжались в кулак, срывая катетеры. Он медленно открыл глаза, и полумрак палаты затопило ровное, яростное, кроваво-красное свечение истинного Альфы. Он был готов забрать свое.

***

Вечер пятницы опустился на Бейкон Хиллс душным, свинцовым саваном. Луна еще не взошла, но её приближение уже вибрировало в воздухе, заставляя уличных собак исходить хриплым лаем. Дерек Хейл быстрыми шагами шел через лесную просеку в сторону дома Макколлов. Его первоначальный план был прост: запереть глупого щенка Скотта, пока тот в порыве лунного безумия не разнес половину города или не побежал сдаваться охотникам ради свидания со своей Арджент. Но сейчас, перепрыгивая через поваленные деревья, Дерек ловил себя на том, что думает совсем о другом. О сестре Скотта. Кристин. «Она слишком умная, чтобы остаться дома», — размышлял Дерек, ускоряя шаг. Вспоминал её леденящий, абсолютно осознанный взгляд на парковке больницы. Эта девчонка не стала скулить или отрицать свою суть. Она была осторожной. Наверняка просчитала риски, нашла способ себя изолировать и, скорее всего, ушла глубоко в лес, подальше от людей. Интересная. Чертовски интересная волчица, в которой дикой грации и инстинктов было больше, чем во всех новообращенных бэтах, которых он когда-либо видел. Дерек бесшумно, как тень, поднялся на крыльцо дома Макколлов и без стука толкнул незапертую дверь. В гостиной царил абсолютный хаос. Скотт сидел на диване, судорожно сжимая голову руками, его дыхание было рваным, со свистом — астма возвращалась вместе с паникой перед первой луной. Рядом с ним метался Стайлз, размахивая какими-то распечатками из интернета и огромным строительным скотчем. — Я тебе говорю, мы просто примотаем тебя к батарее! — орал Стайлз, не замечая вошедшего Хейла. — Мой отец на дежурстве, мы... — Скотчем? Серьезно? — раздался от двери ледяной голос Дерека. Стайлз подпрыгнул на месте, едва не выронив рулон. Скотт резко вскинул голову, его глаза на секунду дико блеснули желтым. — Дерек! — хрипло выдохнул Скотт. — Помоги мне. Я не контролирую это. Мне нужно увидеть Эллисон, но я... я чувствую, что хочу кого-нибудь убить. Где мне спрятаться? И где Крис? Мама на смене, а Кристин ушла еще днем, её телефон недоступен. Наверное, шляется со своим Уитмором... Дерек медленно прошел в центр комнаты. Он посмотрел на Скотта с искренним, глубоким презрением. Парню оставались считанные часы до трансформации, а он даже не удосужился включить мозги. — Твоя сестра не шляется, Макколл, — тихо и зловеще произнес Дерек, складывая руки на груди. — В отличие от тебя, у неё хватило ума обезопасить окружающих. — В смысле? — Стайлз нахмурился, переводя взгляд с Дерека на Скотта. — При чем тут Кристин? Она просто злится на нас из-за той ночи в лесу. Дерек сделал глубокий вдох, считывая остатки запахов в доме. Запаха Кристин здесь не было уже несколько часов. Она ушла. И ушла подготовленной. — При том, Стилински, — Хейл сделал шаг ближе к дивану, наклоняясь к Скотту так, что тот невольно вжался в подушки. — Что в ту ночь в лесу Альфа укусил двоих. Твоя сестра — волчица, Скотт. Причем куда более сильная, свободная и опасная, чем ты. И пока ты пускаешь слюни по своей девочке-охотнице, Кристин сейчас где-то в лесу борется со зверем в одиночку. В гостиной воцарилась оглушительная, мертвая тишина. Скотт застыл, разинув рот, а Стайлз медленно опустил рулон скотча, чувствуя, как у него подкашиваются ноги. Они оба наконец-то поняли, почему Крис обрабатывала руку, почему смотрела на них как на пустое место и почему показала им фак в кабинете химии. Они бросили её. А она всё это время превращалась в монстра. — Она не могла… она бы сказала… она же девочка, — тупо пробормотал Скотт, мотая головой. Из-за подступающей лунной паники его голос сорвался на беспомощный хрип. Дерек издал короткий, пугающе сухой смешок, в котором сквозило абсолютное презрение к недалекости новоиспеченного беты. — «Она же девочка»? Серьезно, Скотт? — Хейл сделал шаг вперед, нависая над ним как грозовая туча. — Пока ты скулил из-за лакросса, бегал за своей Арджент и паниковал из-за каждой царапины, твоя сестра в одиночку переваривала яд Альфы. Она не плакала, не просила о помощи и не бегала по школе с отросшими когтями. Женщины-оборотни принимают укус гораздо глубже, их инстинкты сильнее. Она не сказала тебе просто потому, что ты для нее — балласт. Ты и твой гиперактивный хвост. Стайлз, который все это время стоял с открытым ртом, резко побледнел. В его голове со свистом завертелись шестеренки. Картинка из кабинета химии — заплаканная Крис, Джексон, который закрывал ее собой и орал на Лидию, а потом ледяной взгляд девушки и жирный, четкий фак в их сторону — наконец-то сложилась в единый, страшный пазл. — О боже... — Стайлз схватился за голову, рулон скотча с глухим стуком выпал из его рук. — Чувак... Мы же думали, что она беременна от Уитмора. Мы прибежали в класс и начали орать на нее из-за этого... Скотт, мы полные кретины. Она защищала тебя в лесу. Тварь напала на нее, потому что Крис ударила ее камнем, спасая твою шкуру! — Она... она волчица? — Скотт поднял на Дерека безумные, стремительно желтеющие глаза. Полнолуние неумолимо заявляло свои права, его собственные когти со скрипом начали удлиняться, вонзаясь в обивку дивана. — Где она? Дерек, где моя сестра?! Мама убьет меня... я должен ее найти! — Ты сейчас никуда не пойдешь, щенок, — Дерек жестко перехватил Скотта за шкирку, впечатывая обратно в диван. — Ты в таком состоянии не то что сестру — ты собственные ноги не найдешь. Кристин умнее вас обоих. Она пахла машиной Джексона. Скорее всего, Уитмор и его друг Дэнни увезли ее подальше от города. Они прячут ее. Дерек развернулся и посмотрел в окно, за которым на черное небо медленно выползал огромный, наливающийся мертвенно-белым светом диск полной луны. — Но цепи её не удержат, — тихо, почти про себя добавил Хейл, чувствуя, как его собственное сердце начинает ускорять ход. — Если она ушла вглубь леса, Альфа найдет её первой. Рожденные волки чуют самку за мили. А Альфа... Альфа уже в городе. Я чувствую запах его ярости. Стайлз, который больше всех в их компании волновался об отсутствии личной жизни (и вообще знал о гормонах и биологии из интернета слишком много), первый сообразил, к чему всё катится. Шестерёнки в его голове провернулись с бешеной скоростью, и лицо парня вытянулось от подступившего ужаса. — Стоп, стоп, стоп! — Стайлз замахал руками, бесцеремонно вклиниваясь между Дереком и Скоттом. — Ребята, вы вообще понимаете, в какую глубокую, дикую... зоологию мы сейчас влипли? Посчитайте по пальцам! Нас тут четыре волка на квадратную милю. Три. Чертовых. Волка. И одна волчица. Скотт, тяжело дыша и пытаясь удержать когти, тупо вылупился на друга: — Стайлз, ты о чём вообще? — Я о биологии, Скотти! О конкуренции за самку! — Стайлз схватил себя за волосы. — Ладно, ты отпадаешь, ты брат, у тебя инстинкт табу. Но этот угрюмый Хейл, который сейчас расписывает твою сестру как гребаную королеву леса, и тот безумный Альфа... Они же оба почувствуют в ней свободную волчицу! Дерек уже ходит и пускает слюни на её запах! Ребята, да они же за неё устроят в лесу кровавое месиво! Дерек от этих слов резко повернулся к Стайлзу, его глаза опасно сузились, а из горла вырвался низкий, предупреждающий рык. Хейл хотел было придушить Стилински на месте за такие намёки, но внутри него рождённый волк замер. Глупый человеческий мальчишка, сам того не зная, попал в самую точку. Дерек действительно почувствовал Кристин. Почувствовал её силу, её дикую, манящую свободу. И первобытные инстинкты Хейла уже требовали найти её, забрать у людей и защитить. — Заткнись, Стилински, — процедил Дерек, хотя его сердце сделало мощный, рваный удар. — Да я-то заткнусь! — не унимался Стайлз, пятясь к двери. — Но если Альфа сейчас тоже идёт на её запах, а Уитмор запер её в каком-то сарае на детские замочки... Скотт, нам конец. Твою сестру сейчас пойдут делить два доминантных хищника, и, судя по всему, Дерек уже готов бежать на старт! Луна за окном окончательно вошла в зенит, заливая комнату мертвенно-белым светом. Скотт яростно зарычал, теряя контроль, а Дерек, больше не теряя ни секунды, резко развернулся и вылетел из дома Макколлов, на ходу втягивая носом воздух. Он должен был успеть к Кристин раньше, чем до неё доберётся кто-то другой. Дерек Хейл несся сквозь ночной лес Бейкон Хиллс на пределе своих волчьих возможностей. Его ноздри жадно ловили воздух, пытаясь вычленить среди ароматов сырой хвои, мокрой земли и грозы тот самый манящий, дикий запах Кристин или хотя бы бензиновый шлейф дорогой машины Джексона. Но лес словно вымер. Хейл яростно рычал, путаясь в следах, и метался совершенно в другой стороне, уходя все дальше к северным границам заповедника. Дерек и близко не догадывался, что Джексон и Дэнни были далеко не придурками. Перед тем как посадить Кристин в «Порше» и отвезти в лес, Дэнни, дотошно изучивший повадки волков, заставил Джексона купить мощный профессиональный нейтрализатор запаха для охотников. Они буквально с ног до головы облили им Крис и всю машину, напрочь стерев её биологический след для любого, даже самого чуткого носа рожденного волка. Для Дерека Хейла Кристин сейчас просто не существовало в физическом мире. Дерек искал не там. Абсолютно не там. А вот Питер… Питеру Хейлу не нужен был нос. Он не ориентировался на запахи. Бывший Альфа, только что восставший из ада собственной комы, шел сквозь ночную чащу уверенной, хищной и пугающе плавной походкой. Его тело, еще утром казавшееся парализованным овощем, сейчас дышало безумной, сокрушительной силой полной луны, которую Кристин так щедро перекачивала в него все эти дни. Питер шел по ментальной нити связи между ними. Эта тонкая кровавая ниточка, завязавшаяся в ночь укуса и укрепившаяся сегодня в палате, пульсировала в его сознании как самый точный в мире компас. Он чувствовал каждый удар её сердца, каждую судорогу её перестраивающихся мышц и ту ярость, с которой его молодая самка сейчас рвала каленые звенья цепей в темном подвале. Для Питера она горела в темноте этого леса как ярчайший маяк. Он медленно шел за своей волчицей, и его кроваво-красные глаза Альфы светились торжеством. Никакие человеческие цепи, никакие нейтрализаторы запаха и уж точно никакой племянник Дерек не могли встать между вожаком и его парой в эту ночь. В комнате Дэнни было темно, если не считать мертвенно-бледного свечения трех мониторов. Джексон и Дэнни сидели вплотную к главному экрану, на который транслировался сигнал со скрытой камеры ночного видения из подвала охотничьего домика. Парням было физически больно на это смотреть. Джексон сжимал кулаки с такой силой, что ногти врезались в ладони до крови. Его идеальное лицо перекосило от глухого, беспомощного отчаяния. Дэнни замер, прикрывая рот рукой, а в его глазах стояли слезы. Они ничего не могли сделать. Они пообещали ей уйти, и теперь могли только наблюдать за этим персональным адом через холодный объектив камеры. На экране, в серо-зеленом спектре ночного видения, Кристин ломало. Это не было красивым и мгновенным превращением, как в кино. Это была чистая, первобытная, анатомическая пытка. Крис стояла на коленях, каленые цепи натягивались со зловещим металлическим звоном. В тишине комнаты Дэнни сквозь динамики раздался страшный, отчетливый хруст — это с глухим щелчком перестраивался и ломался её позвоночник, выгибаясь неестественной дугой. — О боже... Крис... — сипло выдохнул Дэнни, отворачиваясь на секунду, но тут же снова припадая к монитору. Кристин глухо, надрывно закричала, но крик быстро перерос в хриплый, утробный рык хищника. На глазах у парней её руки и ноги буквально выламывало в суставах, кости удлинялись и меняли форму, подстраиваясь под лапы четырехногого зверя. Мышцы под кожей перекатывались судорожными волнами, рельеф, который пугал Джексона всю неделю, теперь разрывал одежду. Старая фланелевая рубашка затрещала и разошлась по швам. — Держись, Крис... Пожалуйста, держись, — шептал Джексон, и его голос, обычно уверенный и высокомерный, сейчас звучал по-детски испуганно. Строительные цепи, которые Уитмор выбирал лично, начали угрожающе натягиваться. Звенья впивались в измененные, покрытые темной шерстью запястья волчицы. Кристин вскинула голову, и в объектив камеры на долю секунды мертвым янтарным светом ударили её дикие, полностью переродившиеся глаза. Она была на пределе. Она рвала металл. И в этот самый момент Дэнни краем глаза заметил, как на втором мониторе, где была открыта взломанная им база данных городской больницы Бейкон Хиллс, красным цветом вспыхнуло экстренное оповещение: «Пациент Питер Хейл. Критический сбой оборудования. Побег».

***

А на главной камере из подвала, прямо за спиной бьющейся в пустом подвале Кристин, у крошечного окошка на уровне земли мелькнула тень. Тень огромного, уверенного в себе волка. Питер пришел за своей самкой.