Ложный плод

Зал Совета был сердцем адской бюрократии — огромное, круглое помещение, высеченное из чёрного базальта, поглощающего свет и звук. Девять тронов, грубых и величественных, стояли по кругу, а в центре пылал костёр из синих, беззвучных огней, отбрасывающих на стены гигантские, корчащиеся тени сидящих. На своих местах восседали Владыки Кругов. Мамон, лоснящийся от золота и жадности, перебирал золотую монету ногтями-когтями. Молох, тяжёлый и каменный, испускал лёгкий дымок от раскаленной брони. Асмодей, утончённый и жестокий, смотрел на мир томным, скучающим взглядом. Бельфегор, в облике демоницы неземной, порочной красоты, изучала свои длинные, лакированные ногти. Сатанаэль, догматик и консерватор, сидел выпрямившись, с лицом, высеченным из гранита. Астарот, учёный и циник, вглядывался в синее пламя, будто ища в нём ответы. Левиафан, его чешуйчатая кожа отливала перламутром глубин, тихо шипел, а Абаддон, Владыка Бездны, был сгустком непроглядной тьмы, в которой мерцали два уголька-глаза. Тишину разорвал скрип массивной двери. В зал вошёл Люцифер. Не спеша, с театральным спокойствием, будто заходил в свою гостиную. Его плащ из теней волочился по полу, не производя ни звука. Он прошёл к своему, самому высокому трону и опустился на него с изящной небрежностью. В его пальцах материализовался бокал с тёмным, кровавым вином. Он медленно покрутил его, наблюдая, как тягучая жидкость стекает по стенкам. — Здравствуйте, господа, — его голос был бархатным и спокойным, заполняющим всю гнетущую тишину зала. — Какая повестка дня у нас сегодня? Первым нарушил молчание Мамон. Его пронзительный взгляд учёного уставился на Правителя. — Господин Люцифер, нас интересуют повышенная активность ангелов в срединном мире. По нашим данным из-за нового договора о ненападении мы потеряли 15% душ и выгодных сделок. Не дав Люциферу ответить, с шипением, словно из морской пучины, подал голос Левиафан. — Да-а-а… это инте-ересная… ш-ш-ш… тема. С учётом того, что разошлись… слу-ш-ши. Говорят… что мир настолько… погряс-с что даже нас-следник пожаловал вернутс-ся. — его шипение стало громче. — Наследник занят обучением. Так что если есть вопросы к моим методам воспитания прошу задавать мне их лично. В личном порядке, а сейчас Левиафан как глава разведки прошу пояснить с чем именно связана активность ангелов. — Конеш-шно Владыка. Офиц-циальную прич-чину мобилизац-ции ангельс-ских войс-ск не удалос-сь пока ус-становить. Однако… по неподтвержденным с-сведеньям. Из мира пропала душа… Ч-чего не было в книге с-судеб. — Опять эти пернатые не доглядели, а сделки подрывают мне. — Маммон скучающе крутил монету мысленно прикидывая уже издержки на линиях. — Да и не говори эти бюрократы вечно критикуют нашу работу, но чуть что проблемы так сразу Мобилизовать войска, пф мешают честным демонам работать. — Пробубнил Асмодей закатывая глаза представляя кипу отчетов суккубов и инкубов, что не могли работать на земле в таких условиях и забирать законные души для своих кругов. Вместо веселых вечеров за вином в компании других. — Не понимаю ваше недовольство. Бумажкой больше… бумажкой меньше. Будто вы так часто заполняете формы. Они все однотипные. — Проговорила Бельфигор, пилочкой подтачивая ногти, лениво поглядывая на владык. Молох, будто пружина, резко выпрямился на троне. Его каменное лицо исказилось гримасой чистого военного Азарта. — Владыка не дело это. А если ангелы задумали чего, мне мобилизовать войска?! – прорычал грозный воин уже предвещая хорошую бойню. — Молох у нас мирное время и подъем войск спровоцирует войну. Левиофан поясни как именно пропала душа и что про нее известно? — проговорил Люцифер спокойно его пальцы стучали по подлокотнику трона. — Как я и говорил-с… данные не офиц-циальные и неподтвержденные. Из того ч-что я смог узнать.. данная душ-ша человеш-ская. Поговаривают пропала юнная дева… у которой было с-свое предназнач-чение… но какое именно не удалос-сь узнать. — Человек?! Серьезно? Святоши потеряли человека? Не ведьму, не демона, не колдуна а Человека?! Пф. Как они так облажаться умудрились пернатые. — Возмущенно продолжила Вельзевул что только незаметно проскользнула в зал задержавшись на кухне ради тарелки ребрышек и с удовольствием под шум совета их поедала. Что несмотря на вечный голод была худа как щепка с идеальной фигурой красавицы что бы позавидовали все дамы срединного мира, но была бы не по карману ее прокормить любому ухажеру. — Вельзевул, вы опять за старое? мало того что опаздываете так еще и ешь во время совещания. Сколько раз тебе говорить про протоколы! — Захлопнись Сатана. Ты гневаешься я жру природа наша такая. Так что пусть другие следуют твоим стандартам. Как видешь Владыка не возражает тому что я работаю. А для ума нужны калории… хотя кому я объясняю ты все равно не поймешь ты же не привык мыслить дальше устава. — Княгиня Вельзевул вы забываетесь!.. — Едва начал Сатаниэль. Как воздух в зале стал тяжелее. Люцифер поднял глаза и смотрел в глаза дебоширов. — Я думаю. Вы мешаете. Левиафан я правильно понимаю пропала душа, у которой есть роль в книге судеб и Рай ее ищет? Если это так то где по твоему она могла бы быть. — Владыка, чтоб иш-шезнуть с Райс-ских радаров… Надо быть недюжем магом. Так что она может быть гдес угодно. Ес-сли отдадите приказ… мы нач-чнем ее поис-ски. — Левиафан наблюдать за ситуацией если, что докладывай мне. Разрешить искать это будет вмешательство в ангельские дела так что наблюдай за ситуацией. Люцифер медленно поднялся. Его тень на стене вытянулась, затмив собой всех остальных. — Если на сегодня вопросов больше нет, я считаю собрание закрытым. У всех нас, я уверен, есть куда более важные дела. Например, следить за собственными владениями. Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился к выходу. Его уход был таким же театральным, как и появление — молчаливым, полным непоколебимой уверенности и силы. Люцифер шёл по коридорам своей цитадели, и стены впитывали звук его шагов, словно губка — воду. Эти камни помнили слишком многое: шёпот заговоров, предсмертные хрипы, тихий плач тех, кого забыло само время. Он поднимался вверх по лестнице из чёрного базальта, и с каждым шагом воздух сгущался, становясь тяжёлым, как расплавленный свинец. В башне, куда не доходили даже отголоски адского гула, за железной дверью, испещренный рунами забвения, его ждал он. Парень. Вернее, то, что от него осталось. Тело, иссушенное до прозрачности, будто ветер из пепла и скорби выдул из него всё живое. Чёрные волосы, слипшиеся от страданий, падали на лицо, но не могли скрыть главного — маски. Гладкой, бесшовной, отлитой из металла, пожирающего свет. — Сегодня ты выглядишь почти живым, — голос Люцифера прозвучал ровно, почти ласково, но в этой ласке не было тепла — лишь усталость вечного наблюдателя чужой агонии. Его пальцы нашли невидимую застёжку у виска. Тихий щелчок, похожий на лопнувшую струну, — и маска с глухим стуком упала на камень. Обнажившееся лицо было бледным, испещрённым тенями, будто проступающими изнутри. Губы потрескались, щёки ввалились, но в глазах — не безумие. Боль. Та, что уже не кричит, а молчит, потому что отчаялась быть услышанной. — Прости, что тебе приходится через это проходить… Я допустил ошибку… и теперь ты платишь за мои грехи… я обещаю… все скоро закончится… прости…— Люцифер коснулся его головы, жест был похож на отцовскую ласку, но в нём не было нежности. — Обещаю, это скоро закончится. Я всё исправлю. Он замолчал, и тишину разорвал стон. Глухой, хриплый, вырывающийся из самой глубины души. Парень дернулся, ударился лбом о стену, его пальцы, острые как когти, впились в камень, оставляя борозды.