Ложный плод

В тот же миг, в своих покоях, Кайрон рухнул на колени, выброшенный из медитации внезапным ударом по самой своей сути. Он искал внутри ту самую искру, начало магии, но натыкался лишь на пустоту. Бездонную, гулкую, леденящую. — Чёрт… — он схватился за грудь, где должно было пылать сердце, а вместо него была лишь дыра. — Что происходит? Почему вместо силы — ничто? Я сын Владыки, я не могу быть слабаком. И тогда его пронзила боль. Не физическая, а нечто глубже — будто кто-то раскаленным клинком копался в самой основе его существа. Она шла откуда-то из глубин дворца, из запретной зоны, и была до жуткого знакомой. Он сорвался с места. Ноги несли его сами, обжигая холодом каменные плиты. Стража шарахалась в стороны, чувствуя исходящие от него волны ярости и животного страха. Он бежал в западное крыло, где воздух гудел от магии и пах спиртом, полынью и озоном. Где на массивной дубовой двери висела кривая табличка, выжженная огнём:

«Не входить. Ставлю опыты. Последствия — на вашей совести. Азазель».

Кайрон врезался в дверь плечом, и та со скрипом поддалась. Лаборатория тонула в клубах перламутрового пара. Среди хитросплетения стеклянных трубок и тиглей, заваленных свитками и странными механизмами, стоял Азазель. Его золотые волосы, собранные в небрежный хвост, отсвечивали в скупом свете магических кристаллов. В руках он держал реторту с фиолетовой, пульсирующей жидкостью. Он не обернулся. Лишь продолжил медленно вращать колбу, будто каждое движение было частью древнего ритуала. — Азазель… — голос Кайрона сорвался, в нём слышались хрипота и отчаяние загнанного зверя. — Помоги. Прошу… Мне нужно знать, что со мной не так! Азазель аккуратно поставил колбу на стол. Наконец повернулся. Его пронзительный взгляд был лишён насмешки — лишь тяжесть знания, купленного ценой, которую Кайрон не мог себе представить. — Я знал, что ты придёшь, — тихо произнёс он. — В груди пусто? Словно кто-то выдрал твою сущность с корнем и оставил лишь холодный ожог? Кайрон молча кивнул, сглотнув горький ком. Он опустился на ближайший ящик, силы покинули его. — Отец поставил ультиматум, — выдохнул он. — Месяц… чтобы доказать, что я достоин. Иначе… он заберёт у меня её. Я пытался медитировать, найти свой огонь… Но во мне ничего нет! Лишь пустота! А потом… когда я попытался копнуть глубже… меня охватила боль. Агония, что ли? Чистая, выжигающая боль… Я разваливался на части, Азазель! Почему я не могу колдовать, как все? Почему во мне либо мёртвая тишина? Я сын Люцифера, чтоб его, но даже свечу зажечь не могу. Азазель долго молчал. Потом подошел к закопчённому шкафу, достал две небольшие металлические чарки и налил в них тёмной, густой жидкости из глиняного кувшина. Одну протянул Кайрону. — Выпей, — сказал он без предисловий. — Не поможет, но притупит боль. Он отпил из своей чарки и, поставив её на стол с глухим стуком, устремил взгляд в мерцающие глубины лаборатории. — Значит, хочешь знать, что с тобой не так… М-да, загадка, над которой я бьюсь с самого твоего рождения. Ведь в детстве ты крыло снёс одним своим криком. — Да ты шутишь? Азазель, ты в своей лаборатории парами надышался? Я, сколько себя помню, слабак. — Ничуть. Я абсолютно серьёзен. На, почитай. – потянувшись к шкафу, он вытянул старую адскую газету, что сохранилась лишь из-за заклинания или бумажной неразберихи среди протоколов экспериментов. Грехо-вестник 9087 год, Пошлябль. В замке Владыки произошёл взрыв. Западное крыло дворца было уничтожено, наследник не пострадал, Владычица Лилит была серьёзно ранена. По словам Герцога Азазеля, её здоровью ничего не угрожает. — Нет, не может быть… Так почему… Погоди, тут не указана причина взрыва. Тут может быть всё что угодно — от теракта до нечаянного заклинания. — Или крика младенца. Мне можешь не верить, я уже старик, но если хочешь — могу попросить Маркуса тебя потренировать. Вы же с ним с детства не разлей вода, может, он поможет. А, кстати, я его попросил посмотреть, как там твоя красавица. — На этих словах Кай замер и смотрел на Азазеля, как на хранителя неведомой истины и тайного знания, от которого зависит всё дальнейшее. — Да в порядке она. Ты же меня знаешь, или ты удивлён, что дяденька Азазельчик, учёный, женатый на мензурке, не в курсе подробностей дворцовой жизни? Я главнокомандующий в прошлом, это просто так не пропить. Ну ладно, хватит обо мне. Менита, кажется, она в порядке. Люцифер на неё свой амулет надел. Сильнейшая защита, ни одна тварь в Преисподней теперь к ней не подступится. Так что можешь выдохнуть. Кайрон замер. Слова Азазеля достигли самой глубины его существа, отозвавшись эхом в той самой пустоте, которую он так отчаянно пытался заполнить магией. — Но ведь он не защищает от серы… — Кай замер, понимая, чем это грозит. — Не переживай, я ей руны на комнату поставил, так что целёхонькая. Правда, я слышал, она уже сбежать пыталась, кое-как вернули обратно. Дерзкая она у тебя или отчаянная — увидим. Но я надеюсь, она стоит твоих мучений. А теперь иди, иди, можешь в архивах покопаться, может, найдёшь чего путного. А у меня экстракт виверны сейчас закипит.