Во власти Аляски

Дом Скотта МакКолла, подъездная дорожка. 06:18 утра. Лиам стоял у крыльца дома Скотта и со скрежетом зубов наблюдал за тем, как его стая методично превращает машины в переполненные склады на колёсах. Шесть восемнадцать. На часах — шесть восемнадцать. Солнце ещё даже не думало вставать, небо было серым, как старая простыня, а воздух — таким холодным, что пар изо рта вырывался клубами, будто Лиам только что закурил. А он не курил. Он просто злился. — Стайлз, — сказал Лиам, не повышая голоса. — Объясни мне, зачем ты тащишь с собой камúнную решётку? Стилински, согнутый в три погибели над багажником пикапа Тео, выпрямился и посмотрел на Лиама с видом оскорблённого гения. — Это не просто решётка, — ответил он, поправляя съехавшую набок шапку. — Это антикварная чугунная решётка из дома моей тёти. Она, во-первых, обладает исторической ценностью. Во-вторых, если нам придётся разводить огонь в лесу, на ней можно готовить еду. В-третьих, — он поднял указательный палец, — она может пригодиться в качестве оружия. Представь: на нас нападает ледяной монстр, а я ему — раз! Решёткой по морде. — Ты… ты спятил! — Я гениален, — поправил Стайлз и снова нырнул в багажник. Лиам закрыл глаза и сосчитал до пяти. Перед ним разворачивалась картина, достойная отдельного выпуска новостей под заголовком «Местные сумасшедшие готовятся к апокалипсису». Двор Скотта был заставлен коробками, сумками, тентами, спальниками и ещё десятком предметов, назначение которых Лиам не мог определить даже с высоты своего оборотнического чутья. Машин было три. Пикап Тео. Вместительный, крытый тентом, с усиленной подвеской и полным приводом. Туда сейчас грузили самое тяжёлое — палатки, горелки, ящики с консервами, канистры с топливом и, разумеется, чёртову каминную решётку. Внедорожник Малии. Туда должны были сесть Скотт, Малия, Лидия и Стайлз. И это было логично — альфа, его вторая половинка, банши и главный источник хаоса. Идеальная компания для долгой дороги. И машина Мейсона и Кори. Старенький, но надёжный седан, который Кори выпросил у какого-то знакомого. Там было всего два места спереди и крошечный багажник, куда едва влезли их личные вещи. Мейсон уверял, что они поедут на ней, потому что «так спокойнее». И оставался Лиам. Лиам, у которого не было своей машины. Лиам, который должен был сесть в пикап. Потому что места в машине Малии было «маловато» — так мягко выразился Скотт, когда Данбар попытался возразить. Потому что Мейсон и Кори ехали вдвоём и брать попутчиков отказывались под предлогом «у нас там вещи». Потому что Тео, судя по всему, был единственным, кто не возражал против соседства. — Совпадение, — буркнул Лиам себе под нос, пиная носком кроссовка мелкий камешек. Тот отлетел в куст и заставил какую-то птицу возмущённо застрекотать. Совпадение? Ага. Конечно. Лиам перевёл взгляд на Стайлза, который с победным видом водружал каминную решётку поверх тента, приматывая её верёвками. Он был уверен на девяносто девять процентов, что вся эта рассадка была задумана именно Стайлзом. Потому что этот Стайлз, при всей своей внешней бестолковости, обладал параноидальным чутьём на опасность. И он просто боялся оставлять все припасы в одной машине с Тео. А вдруг этот Тео в какой-то момент психанёт, развернётся и уедет обратно в свой Сакраменто, прихватив с собой палатки, еду и ту самую решётку? Если же в машине Тео будет сидеть Лиам — живой, дышащий, вечно недовольный Лиам, — то Тео, скорее всего, никуда не денется. Потому что бросить Лиама посреди трассы? Это даже для Рэйкена слишком. — Он использует меня как сторожевого пса, — понял Данбар вслух. — Что? — переспросил Тео, вылезая из кузова пикапа. Лиам вздрогнул. Он не заметил, как тот закончил утрамбовывать одеяла на заднем сиденье и теперь стоял в двух шагах, отряхивая руки от пыли. — Ничего, — Лиам резко отвернулся и сделал вид, что поправляет лямку рюкзака. — Разговариваешь сам с собой? — Я думал вслух. — Он развернулся и демонстративно зашагал к пикапу. — Это называется «разговаривать сам с собой». — А это называется «отстань от меня с утра пораньше». — Лиам с силой дёрнул ручку пассажирской дверцы и заглянул в салон, проверяя, не забыл ли чего. Тео усмехнулся — коротко, без тепла — и прислонился к борту пикапа, скрестив руки на груди. Он смотрел не на Лиама. Он смотрел на дом Скотта, на суетящихся вокруг машин людей, на коробки и сумки, и в его глазах было то самое выражение, которое Лиам уже заметил сегодняшним утром. Интерес. Не сарказм. Не скуку. Не отчуждённость, которую Тео обычно носил как бронежилет. А настоящий, живой интерес. Данбару это не нравилось. Совсем не нравилось. Почему у Рэйкена интереса к этой поездке было больше, чем у самого Лиама, который, казалось бы, должен был рваться в бой? — Выглядишь хреново, — заметил Тео, не глядя на него. — А ты выглядишь как телеведущий утреннего шоу, — огрызнулся Лиам, захлопывая дверцу и облокачиваясь на неё спиной. — Полон сил и энтузиазма. — Просто я спал больше двух часов. — Я тоже спал. Он соврал.

***

Дом Данбара. Прошлой ночью. Лиам до сих пор не понимал, как согласился на это. Нет, он помнил, как это случилось. После разговора у кладбища — Боже, кладбища. Тео предложил «зарулить в мотель на въезде», Данбар вдруг подумал о пустом доме. О родителях в командировке, о холодильнике, где неделю назад закончилось молоко, и о тишине, которая давила на уши сильнее, чем любой крик. Теперь же, стоя у входной двери собственного дома и вставляя ключ в замок, Лиам чувствовал себя так, будто пришёл на экзамен, к которому не готовился. Он повернул ключ. И в этот момент заметил отражение в тёмном стекле входной двери. Тео стоял сзади, в двух шагах, засунув руки в карманы толстовки. Теней почти не было — только уличный фонарь выхватывал из темноты его скулы. Он смотрел прямо на Лиама. Или — на его отражение. Выглядело жутко. — Заходи уже, — сказал Тео. — На улице не май месяц. — Ты сам сорвался в Бейкон посреди ночи, — парировал Лиам, толкая дверь плечом. — Никто тебя за руку не тянул. — Вообще-то, — Тео шагнул следом, — тянул. «Срочно». Это звучало как приглашение. — Это звучало как «срочно». — Иди уже. Прихожая встретила их запахом пыли и старой древесины. Лиам включил свет — тусклую лампу под потолком, и та замигала, будто тоже сомневалась в правильности решения «хозяина». — Обувь снимай, — бросил Лиам, не оборачиваясь. — Гостиная направо, кухня здесь, туалет есть на первом этаже, если что. Я сейчас принесу постельное и сменную одежду. — Могу помыться? — Ванная на втором этаже, последняя дверь по коридору. Полотенца в шкафу. — Горячая вода? — Нету, я специально отключил бойлер к твоему приезду, — съязвил Лиам. — Чтобы ты страдал. Данбар уже начал подниматься по лестнице, но на полпути остановился, обернулся. — Короче, ты остаёшься здесь. Внизу. Я быстро. Не двигайся даже. Понял? Он не ждал ответа. Взлетел на второй этаж, прошёл в свою комнату и только там, в тишине, позволил себе выдохнуть. — Идиот, — прошептал он себе под нос, проводя ладонью по лицу. — Нужно было просто отправить его в мотель. Или сказать, что я передумал. Или... Он не договорил. Вместо этого щёлкнул выключателем, и комната осветилась. Беспорядок, который утром казался «творческим», теперь выглядел как свалка после урагана. Футболки на стуле, кроссовки у кровати, на столе — недопитая кружка с остатками чая, засохшая корка пиццы и стопка учебников, которые он так и не открыл. — Отлично, — пробормотал Лиам, подходя к шкафу. — Просто отлично. Он распахнул дверцы, вытащил чистое постельное бельё — наглаженное мамой, потому что сам он гладить не умел и не хотел — и сгрёб в охапку. Простыни, пододеяльник, наволочки. Сверху бросил пару полотенец, потом замялся, полез на верхнюю полку и достал запасную кофту — слишком большую для Тео, но других вариантов не было. — Дожили, — тихо сказал он и развернулся. Рэйкен стоял в дверном проёме. Прислонившись плечом к косяку, сложив руки на груди, он смотрел на Лиама с лёгкой, почти незаметной полуулыбкой. Взгляд был выискивающий — он скользил по комнате, задерживаясь на каждой детали: на постере на стене, на разбросанных носках, на кружке с засохшим чаем. — Ты... — Лиам вздрогнул и машинально прижал бельё к груди. — Я же просил ждать внизу. — Я думал, ты уснул, — сказал Тео, не двигаясь с места. — Судя по разгрому, ты вообще редко добираешься до кровати в сознательном состоянии. Решил проверить, не надо ли тебя самого укрыть одеялом и спеть колыбельную. — Я. Э-это моё дело! — Ты стоял у шкафа и смотрел на свои кроссовки. Три минуты. — Я... — Лиам запнулся, потому что это была чистая правда, но признаваться в этом не хотелось. — Завались. Он разжал руки, и охапка белья полетела в Тео. Тот поймал её на лету — ловко, даже не шелохнувшись, будто всю жизнь тренировался ловить летящее в него постельное. — Мог бы просто передать, — заметил Тео, прижимая бельё к груди. — А ты мог бы стоять там, где тебя просили. Лиам почувствовал, как в груди закипает злость — знакомая, почти родная. Он схватил подушку с кровати и, не целясь, запустил ею в Рэйкена. На этот раз Тео не поймал. Подушка ударила его в плечо и упала на пол. — Ты идиот, Данбар, — сказал тот, наклоняясь за подушкой. В его голосе не было злости. Наоборот — он чуть склонил голову набок, и уголки его губ дрогнули вверх. Лиам замер. Потому что Тео улыбался. Не той своей привычной, кривой, саркастичной усмешкой. А настоящей — почти детской, удивлённой, такой, от которой в уголках глаз появились лёгкие морщинки. Всего на секунду. Но он это увидел. — Ладно, — сказал Лиам, отводя взгляд. — Вали уже вниз. Я сейчас спущусь. — Спасибо за экскурсию по твоему бардаку, — ответил Тео, ещё раз пробегаясь взглядом по комнате. — Постарайся не заблудиться на обратном пути… Он развернулся и ушёл, бесшумно ступая по ковру. Лиам остался стоять посреди комнаты, сжимая в руках кофту и полотенца. — Твою мать, — прошептал он. Выдохнул, привёл мысли в порядок, насколько это было возможно, и быстрым шагом спустился вниз. Тео уже стоял у дивана в гостиной, расправляя простыню. Лиам подошёл и, не сбавляя темпа, бросил кофту и полотенца ему прямо в лицо. — На, переоденься. — У тебя талант швыряться вещами, — донеслось из-под ткани. — Мог бы выступать в цирке. «Лиам Данбар и летающие подушки». — Ага. А ты мог бы и ловить. — Занят. — Ты всегда занят, когда неудобно. Тео сдёрнул кофту с лица и посмотрел на неё. Большая, серая, с логотипом прошлой школы, с которой Лиама вышвырнули. — Твоя? — он повертел её в руках, оценивая размер. — А похоже, что папина? — Лиам скрестил руки на груди. — Могла быть маминой. — Моя мама не носит одежду с логотипом школы, из которой с позором вышвырнули её сына. — Семейная драма, — заметил Тео, уже стягивая через голову свою толстовку. Лиам направился к кухне, налил себе стакан воды из графина, стоявшего на столе, и сделал большой глоток. Лёд уже растаял, вода была тёплой, но пить хотелось ужасно. И тогда до него дошло. Тео Рэйкен, который годами нигде не задерживался, которого наверняка не звали в гости, которому не предлагали остаться, — сейчас стоял в его гостиной. Переодевался в чужую кофту. Расстилал простыню на диване. Как обычный гость. Может быть, впервые за долгое время. Может быть, поэтому он и улыбнулся там, наверху, — не сарказму, не шутке, а самому факту, что его впустили в дом и бросили в него подушкой не для того, чтобы прогнать. Лиам осторожно, стараясь, чтобы это не было заметно, обернулся. Тео стоял к нему вполоборота, стянув старую толстовку и оставшись в одной футболке. Свет из кухни падал на его плечи, на руки, на голую кожу, на которой — если присмотреться — можно было разглядеть тонкие, почти незаметные шрамы. Следы от старых операций, от швов, от того, как его перешивали, перекраивали, переделывали. Тело Тео было как карта. Карта боли, которую он никогда не показывал. Данбар задержал взгляд дольше, чем следовало. И почувствовал странную, колючую зависть. Не к шрамам. К тому, как тот держался — спокойно, уверенно, будто этот дом принадлежал ему, а не Лиаму. — Ты пялишься, — сказал Тео, не оборачиваясь. — Я смотрю, — поправил Лиам, отворачиваясь. — Есть разница. — Ну-ка. Какая? — Пялятся на что-то интересное. А на тебя смотреть — чтобы не споткнуться об твои вещи. — Мои вещи лежат в куче на полу. Я здесь всего пять минут. — И уже успел создать бардак. Лиам с силой поставил стакан на стол и, не прощаясь, вышел из кухни. Прошёл мимо дивана, бросив короткое: «Свет выключишь, когда ляжешь», — и скрылся на лестнице. Только там, на втором этаже, он позволил себе выдохнуть и прижаться лбом к холодной стене. — Идиот, — прошептал он снова. Но теперь это относилось не к Тео. Он добрёл до своей комнаты, стянул джинсы, бросил их на стул и рухнул в кровать, не гася свет. В голове гудело. Завтра. Уже завтра. Аляска. Морозы. Город-призрак. Призрачные всадники. И он — с Тео Рэйкеном, который, кажется, единственный из всех них не выглядит испуганным. Всю ночь Лиам не спал. Он лежал на своей кровати, смотрел в потолок и прислушивался к звукам дома. Тишина была непривычной — не та, которую он знал, когда оставался один, а другая, наполненная чужим дыханием, чужими шагами, чужим присутствием. Где-то под утро он услышал, как Тео заворочался на диване. Потом — тихие, неразборчивые слова. Рэйкен что-то бормотал во сне. Лиам приподнялся на локте, прислушался. Слух позволял различить отдельные звуки, но слова были растянутыми, нечёткими. — ...не надо... — донеслось снизу. — ...не уход... холодно... Лиам замер. Тео никогда не был уязвимым. Никогда не показывал страха. Но сейчас, в темноте пустого дома, он звучал как ребёнок. Данбар сел на кровати, свесил ноги. Хотел встать, спуститься, проверить температуру снизу. Но что-то удержало его. Что он скажет? «Ты кричал во сне»? Тео высмеет его. Сделает вид, что ничего не было. Или, что хуже, посмотрит на Лиама с той своей пустой, холодной усмешкой, от которой хочется ударить его по лицу. А он ударит. Лиам лёг обратно.

***

Дом Скотта МакКолла, подъездная дорожка. 06:30 утра. Лиам промолчал. Потому что Тео был прав — он почти не сомкнул глаз. Всю ночь прокручивал в голове их разговоры, сборы и мысли о том, насколько всё это безумно. — А ты, — сказал Лиам, решив перевести стрелки и ткнув в Тео пальцем, — выглядишь так, будто выиграл в лотерею. Что с тобой? Обычно ты более... Он осёкся. Слово не находилось. Не «мрачный», не «злой», не «закрытый» — ни одно не подходило. — Более... — повторил Лиам и в отчаянии махнул рукой. — Да просто ты, как это... ну, ты! А сейчас ты не ты! Придурок! — Потрясающая аналитика, Данбар. — Тео повернул голову, и их взгляды встретились. — Я просто люблю приключения. — Ты ненавидишь приключения. — Это — особенное. — Чем? — Лиам сощурился. Тео не ответил. Его глаза, подражая, сузились, став похожими на щёлочки, и Лиам вдруг ощутил это — не логикой, не чутьём, а чем-то на грани интуиции. Тео не просто ждал поездки. Он ждал чего-то конкретного… Эта странная заминка там, на кладбище. Он что-то скрывает. — Тео, — начал Лиам, но в этот момент дверь дома Скотта открылась, и на крыльцо вышел сам альфа. Скотт МакКолл выглядел так, будто тоже не спал всю ночь. Под глазами залегли тени, но он держался прямо и уверенно. За его спиной маячила Малия — молчаливая, сосредоточенная, с сумкой через плечо. — Всё готово? — спросил Скотт, оглядывая двор. — Почти, — ответил Стайлз из недр багажника. — Я не могу найти пауэрбанк Лидии. Она сказала, что он лежит в коробке с зарядными устройствами, но коробок тут шесть, и я уже проверил пять! — Шестая у твоей левой ноги, — подсказал Тео, не сводя взгляда со Скотта. Стайлз замер, опустил взгляд и тихо выругался. Скотт подошёл к Тео и Лиаму, остановившись в паре шагов. Он переводил взгляд с одного на другого, и Лиам знал это выражение — Скотт что-то обдумывал, взвешивал, решал. — Время, — сказал Скотт, глянув на часы. — Почти семь. Если выедем сейчас, к вечеру будем на границе с Орегоном. Там первый ночлег. — Ты обещал подробности, — напомнил Тео, не меняя позы. — Про город. Про артефакт. Про охотника. — Я обещал, — кивнул Скотт. — И расскажу. Слушайте. Лиам сделал шаг ближе. Ему тоже было нужно это услышать — он знал только общую картину, но детали оставались туманными. Скотт глубоко вдохнул. — После того как Лидия закричала в самолёте, мы потратили несколько дней на анализ. Она дала нам примерные координаты — где-то на северо-западе Аляски, в труднодоступном районе. Раньше там была небольшая долина, но на всех картах с конца двадцатого века она обозначена как пустошь. — Всадники стёрли её, — вставил Тео. — Да. Но Лидия чувствует, что место это не пустое. Там есть… пульсация. Как биение сердца. Не живого. Но и не мёртвого. Лиам поёжился. Он помнил это ощущение — когда Призрачные всадники забрали Стайлза, а потом — когда они возвращались за остальными. Пустота, которая дышит. Холод, который не от костра, а от осознания, что тебя вот-вот не станет. — Мы начали копаться в архивах, — продолжал Скотт. — Лидия, Стайлз и я. Ну, ещё Мейсон. Перерыли кучу документов. И наткнулись на старую заметку в газете. «Странный свет над долиной Тенебриз. 2003 год». Там говорилось, что шахтёры видели свечение над старым рудником. После город исчез. — Мейсон, — вмешался Лиам, — ты ведь мне об этом ничего не рассказывал. Он повернул голову и уставился на друга, который стоял у своей машины с бутылкой воды в руке. Тот поперхнулся, закашлялся, и вода полилась на его куртку. — Лиам, я... — начал он, отплёвываясь. — Ты знал, — Данбар не повышал голоса. Он смотрел на своего лучшего друга взглядом, которым смотрят на предателей. — Вы все знали. И никто мне не сказал. — Мы не хотели, чтобы ты волновался раньше времени, — ответил Скотт мягко. — Я всегда волнуюсь в своё время. Это называется «быть в курсе». — Лиам, — Мейсон наконец отдышался, — мы сами узнали только несколько дней назад. А ты работал в фургоне все эти дни. Я хотел позвонить, но Стайлз сказал, что сам с тобой поговорит. — И он поговорил, — буркнул Данбар. — За меньше чем полсуток до выезда. Скотт положил руку на плечо Лиама. — Послушай, — сказал он. — Это не важно. Важно то, что мы выяснили дальше. Данбар вздохнул, поджал губы, но кивнул. Спор с альфой в шесть утра не входил в его планы. Тот убрал руку и продолжил: — Мы нашли не только заметки о городе. Мы нашли также упоминания о местном артефакте, который, по легенде, хранился в старой церкви. Кто-то говорил, что слышали его биение и в каких-то сооружениях под землёй. Версии разные… Но общее есть. Соискатели называли его «Сердце Тенебриза». — Сердце? — переспросил Тео. Голос звучал ровно, но Лиам заметил, как его пальцы, всё ещё скрещённые на груди, чуть напряглись. — Это был кристалл, — пояснил Скотт. — Похожий на кварц с красноватым отливом. По легенде, его привезли первые поселенцы, чтобы защитить город от злых духов. Но на самом деле он выполнял другую функцию — он притягивал к себе магические сущности. Артефакт буквально собирал их, как магнит железную стружку. — И однажды, — вставил Стайлз, наконец-то оторвавшись от коробок, — он притянул Призрачных Всадников. — Технически, — поправила Лидия, выходя из дома с термосом в руке, — он не притянул их, как наш неметон. Он помешал им завершить своё дело. Все повернулись к ней. Мартин, одетая в длинное шерстяное пальто и с идеально уложенными волосами — будто она не спала всю ночь, а готовилась к светскому рауту, — спустилась с крыльца и встала рядом со Стайлзом. — Когда Призрачный Всадник забирает человека, тот либо становится частью Дикой Охоты, либо исчезает навсегда. Но в случае с Тенебризом, — Лидия говорила размеренно, чеканя каждое слово, — артефакт создал поле, которое задержало процесс. Жители стали призраками, но не исчезли. Они застряли между мирами, и этот кристалл удерживает их в этом состоянии уже много лет. — Вы хотите сказать, — Тео подался вперёд, — что весь этот город — одна большая временная петля? Трансформация, которая никогда не завершится? — Что-то вроде того, — кивнул Скотт. — Если мы сможем найти этот кристалл и нейтрализовать его, у жителей появится шанс. Либо они окончательно перейдут в… мир иных, либо, теоретически, смогут вернуться к жизни. — Теоретически? — переспросил Лиам. — Мы не знаем наверняка, — признал Скотт. — Но есть кто-то, кто может нам помочь. Если удастся поговорить. — Охотник, — тихо сказал Тео. — Да. — Скотт вздохнул. — По тем же архивным записям, а также по рассказам Криса, мы выяснили, что в Тенебризе жил один охотник по имени Элиас Винтер. Старый, опытный, из династии, которая специализировалась на арктических существах. Он не был другом оборотней, но и врагом тоже. Скорее... поддерживал нейтралитет. — Нейтральный охотник — это как халявный бензин, — пробормотал Стайлз. — Вроде и бывает, но редко. — Он знал о Сердце, — продолжал Скотт. — И, кажется, пытался его уничтожить до того, как пришли Всадники. Но не успел. А теперь он — один из тех призраков. И если мы сможем с ним поговорить, он наверняка подскажет, как справиться с артефактом. А ещё он может помочь нам с Монро. — Почему он вообще нам поможет? — спросил Лиам. — Мы — оборотни. — Потому что Монро перешла дорогу не только нам, — ответил Скотт. — Она убила нескольких охотников, которые поддерживали нейтралитет. Его внучатого племянника, если верить документам. Элиас Винтер — человек чести. Он захочет отомстить. В разговор вклинилась Малия, которая до этого молча стояла у капота своего внедорожника и крутила в руках брелок с ключами. — Мы убьём двух зайцев одним выстрелом, — сказала она. Голос был хриплым со сна, но твёрдым. — Спасём город — получим союзника. Уничтожим артефакт — ослабим магию. Либо жители перестанут страдать и умрут окончательно, либо, если повезёт, вернутся к жизни. Лично мне второй вариант нравится больше. — Сотни душ — это сила, — кивнула Лидия. — Люди, которые обязаны нам жизнью. Потенциальные союзники в войне с Монро. — И мы просто так возьмём и перевернём всё вверх дном? — спросил Лиам, чувствуя себя слишком скептично для шести утра. — Придём, покрутим кристалл, и все заживут счастливо? — Нет, — ответил Скотт. — Будет трудно. Опасно. Но у нас нет других вариантов. Вернее есть… но, мы должны попытаться использовать именно этот. Мейсон, который всё это время кашлял где-то сзади, хмыкнул и повернулся к Кори, стоявшему рядом. — Знаешь, — сказал он, — я всегда мечтал побывать на Аляске. Представлял горячий шоколад, северное сияние, уютные домики. А поеду в город-призрак, где живые мертвецы бродят среди сугробов. — Романтика, — кивнул Кори с серьёзным лицом. — Главное — не забудь сделать нам селфи на фоне склепа. — Вы двое — ненормальные, — фыркнул Стайлз, выуживая из шестой коробки пауэрбанк. — Нашёл! Лидия, я его нашёл! Он поднял ярко-розовый аккумулятор над головой с видом олимпийского чемпиона. Лидия взяла его без единой улыбки, сунула в карман пальто и сказала: — Я положила его в свой рюкзак, Стайлз. Ещё вчера вечером. А утром перепрятала в коробку, потому что в рюкзаке не осталось места, и сказала тебе «в коробке». Не в шести коробках. В одной. Той, что стояла отдельно. — Что?! — Ты сам себя запутал. И продолжаешь это делать последние двадцать минут. Стайлз открыл рот, закрыл, повернулся к небу и беззвучно закричал. Тео, наблюдавший за этой сценой с ленивым любопытством, перевёл взгляд на Лиама. — И часто у вас такое представление с утра пораньше? — Обычно бывает хуже, — буркнул Лиам. — Выспишься, узнаешь. — Я, в отличие от тебя, выспался. — Да заткнись уже про мой сон! Тео поднял руки в примирительном жесте, но в глазах его плясали чёртики. Лиаму захотелось стукнуть его головой о борт пикапа. Или задушить. Он ещё не решил. В любом случае, эти мысли были неправильными, и он отогнал их прочь, как назойливых мух. — Ладно, — сказал Скотт, хлопая в ладоши. — Время. Разбегаемся по машинам. И тут началось то самое распределение, которое Лиам так невзлюбил. — Малия, Лидия, Стайлз и я — в моей машине, — объявил Скотт. — Мейсон и Кори — на своей. Лиам... — Я знаю, — перебил он, скрежеща зубами. — Я с Тео. Ты как бородавка, Рэйкен. От тебя не избавиться. Лиам залез в кабину пикапа и с силой захлопнул дверцу — так, что старая резина на уплотнителе жалобно всхлипнула. Тео обошёл капот, устроился за рулём, завёл двигатель — и чуть не оглушил всех тяжёлым роком, который загремел из колонок. Басы ударили в грудь, как кувалда, — низкие, грязные, с гитарным перегрузом, от которого задребезжали пустые банки в подстаканнике. — Убавь, — процедил Лиам, прижимая ладони к ушам. Голос его потонул в стене звука. — Что? — Я сказал, убавь! — Не слышу. — Убавь нахрен! Убавь эту хрень, или я вырву колонки с мясом! Тео сделал музыку тише — ровно настолько, чтобы гитары перестали резать слух, но ритм остался. На его губах играла ухмылка. Он даже не взглянул на Лиама — смотрел в лобовое стекло, будто ничего не случилось. Данбар выдохнул сквозь зубы. Откинулся на спинку, уставился в окно. В голове всё ещё пульсировали остатки того трека — навязчивый, злой рифф, который, казалось, въелся в барабанные перепонки. Он покосился на магнитолу. Старая, с потёртыми кнопками, без экрана — только светодиодный индикатор, мигающий в такт басу. — И что это было за дерьмо? — спросил он, не поворачивая головы. — Классика, — ответил Тео. — Тебе бы не понравилось. — Почему это? — Потому что у тебя вкус на музыку как у бабки. Судя по тому, как ты морщился, когда я включал радио вчера. Лиам хотел огрызнуться. Но он действительно терпеть не мог эту тягучую, мрачную альтернативу, которую тот, казалось, слушал на репите. — У меня нет вкуса бабушки, — выдавил он наконец. — Просто я предпочитаю, чтобы музыка не пыталась меня убить. Тео хмыкнул — коротко, беззлобно. Рычаг переключения передач лег в ладонь, и пикап плавно тронулся вслед за внедорожником Малии. Сзади, чуть поодаль, заурчал мотор седана Мейсона и Кори. Колонна вытянулась — три машины, три точки на карте, которые скоро должны были слиться в одну линию, ведущую на север. Лиам смотрел в боковое окно на удаляющийся дом Скотта, на серое утреннее небо, на собственное отражение в стекле. Он не спал. Он ничего не ел. Он ехал на Аляску в компании человека, который раздражал его больше, чем всё вышеперечисленное, а теперь вёл машину с таким видом, будто это была самая обычная поездка за продуктами. И в довершение всего, Лиам понял, что забыл дома свой любимый термос. — Чёрт, — он зачем-то хлопнул себя по карманам куртки, затем развернулся и обшарил взглядом заднее сиденье. Одеяла, аптечка, какая-то коробка с инструментами — и ни следа заветной синей ёмкости. — Что? — Тео покосился на него. — Термос забыл. — У меня есть. — Я не хочу твой термос. — Лиам вжался в сиденье, скрестив руки на груди. — Кто знает, что ты туда наливал? Вдруг там какой-нибудь аконитовый чай? — Аконитовый чай? — Рэйкен нахмурился, но в голосе не было злости. — Это идея. — Я не буду это пить. — Тогда мёрзни. — Тео пожал плечами и, не глядя, прибавил громкость ровно на одно деление. Лиам отвернулся к окну и принял решение больше не разговаривать с Рэйкеном как минимум до первой остановки. Он даже мысленно зафиксировал это: «Лиам Данбар, бета стаи МакКолла, официально объявляет режим тишины до дальнейших распоряжений». Картинка вышла почти комичной. Но выдержал он ровно семь минут.