Во власти Аляски

Придорожная забегаловка «У Мэри», где-то на севере Калифорнии. Он ехал за внедорожником Малии уже больше пяти часов. Несколько часов однообразной дороги, серого неба и мелькающих за окном сосен, которые казались бесконечными, как сама вселенская скука. Тео давно перестал считать мили. Он просто держал руль, следил за габаритными огнями впереди и иногда косился на пассажирское сиденье. Лиам спал. Спал уже часа три, свернувшись в кресле, подтянув колени к груди и подложив под щёку свою же куртку. Дышал он ровно, даже тихо. Во сне его лицо разгладилось, исчезла вечная складка между бровей, и Тео поймал себя на мысли, что так он выглядит почти безобидным. Почти. Он отвернулся и сосредоточился на дороге. Малия неожиданно включила поворотник и свернула на заросшую асфальтовую площадку перед старенькой придорожной забегаловкой. Вывеска, покосившаяся набок, гласила: «У Мэри». Ниже, мелкими буквами: «Пироги, кофе, тёплый кров». Тео вздохнул. Глубоко, с лёгкой нотой раздражения. Остановка — это хорошо. Ему нужно размять ноги и, возможно, выпить чего-нибудь обжигающего, чтобы прогнать остатки сна. Но он не хотел будить Лиама. Потому что злой оборотень ему был нужен в следующие несколько часов ровно настолько, насколько нужен геморрой. Он остановил пикап в нескольких метрах от машины Малии, заглушил двигатель и вышел. Дверцу прикрыл тихо — почти бесшумно, насколько это позволяли старые петли. Воздух был холодным и влажным, пахло хвоей и прелыми листьями. Где-то вдалеке каркнула ворона. Тео потянулся, хрустнув шеей, и засунул руки в карманы толстовки. Следом подъехал седан Мейсона и Кори. Мотор чихнул и заглох. Из машины выскочил Мейсон — взъерошенный, красный от духоты в салоне, с телефоном в руке. — Чёрт, ну и глушь! — воскликнул он, оглядываясь по сторонам. — У нас здесь связь пропала километров за десять до этого места. Кори пытался поймать сеть, но безуспешно. Даже компас, кажется, сходит с ума. Кори выбрался из машины следом, потянулся и, сощурившись, посмотрел на забегаловку. — Да. Мы почти потерялись, когда оторвались от вас… Стайлз прислал нам свою геолокацию, и если честно, у меня есть подозрение, что он её с кем-то перепутал. Потому что по его карте мы должны были ехать через океан… — О, да. Помнишь, как три месяца назад он вёз нас на выездную игру по лакроссу и вместо Реддинга привёз в какой-то фермерский магазинчик посреди кукурузного поля? — заметил Мейсон. — Я до сих пор помню запах тех кукурузных чипсов, — мечтательно протянул Кори. — А здесь… кошмар. Из внедорожника Малии вылезли все остальные. Стайлз тут же начал оглядывать стоянку с видом человека, который подозревает засаду в каждом кусте. — Странное место, — сказал он, понизив голос. — Прямо посреди леса. Вывеска старая, машин ноль. Как думаете, тут подают еду или отрезают почки? — Ты слишком много смотришь ужастики, — ответила Лидия, поправляя шарф. — Я смотрю ровно столько, чтобы оставаться в живых! Наша жизнь — сплошные ужасы. Вы только посмотрите на это здание. Оно выглядит так, будто его построили, когда деревья были ещё маленькими. Карниз кривой, крыша протекает, а оттуда, — он ткнул пальцем в сторону забегаловки, — пахнет... я не знаю. Чем-то старым. Как от бабушки на чердаке. — Может быть, там просто пекут пироги, — предположил Кори. — Или там живёт ведьма, которая заманивает путников, — парировал Стайлз. — А потом превращает их в эти самые пироги, Кори. — Ты голоден, — констатировала Малия. — У тебя всегда такие теории, когда ты голоден. — Вовсе я не голоден! — Стайлз всплеснул руками, едва не заехав локтем Лидии. — Я насторожен! — Ты насторожен и голоден, — Малия выхватила у него из рук какой-то блокнот и кивнула в сторону забегаловки. — Иди уже. Проверь ведьму. Мейсон уже хотел бежать к пикапу Тео — видимо, чтобы разбудить Лиама и сообщить ему радостную новость о существовании туалета и, возможно, пирогов, — но Тео перехватил его взгляд и покачал головой. — Нет, — сказал он негромко. — Что? — Мейсон замер на полпути. — Лиам спит. Тот удивлённо поднял брови. — Но ему тоже нужно поесть, размяться... — Ему нужно поспать, — перебил Тео. — Он почти не сомкнул глаз за последние сутки. Если вы его разбудите сейчас, следующие несколько часов вы получите злую чихуахуа. Мне это не нужно. Стайлз, услышавший последние фразы, возмущённо обернулся. — Во-первых, Лиам — не чихуахуа. Он — боевая единица. Во-вторых, если он не поест, он будет злым не потому, что не выспался, а потому, что у него сахар падает. Ты когда-нибудь видел Лиама с низким сахаром? — Мне плевать на его сахар, — отрезал Тео. Голос звучал всё так же ровно, но в нём появилась интонация, с которой обычно отдают приказы. — Выглядит так, будто медведь застрял в его голове и пытается вырваться наружу, отрывая нейроны один за другим. — Стайлз уже направился к пикапу. — Так что извини, но кормёжка важнее. Стилински уже подошёл и занёс руку, чтобы постучать в стекло, когда Тео шагнул вперёд и перехватил его запястье. Достаточно крепко, чтобы тот дёрнулся и уставился на него с изумлением. — Ты серьёзно? Снова насилие?! — Возьмите ему еду с собой, — тихо проговорил Тео. — Он поест, когда проснётся. В машине тепло, он спит уже три часа, и если ты его разбудишь, я лично сделаю так, что ты понесёшь каминную решётку до самой Аляски на своём горбу. И будешь читать ей лекции по истории антикварного литья, чтобы не скучала. Стайлз открыл рот, закрыл. Ему видимо казалось, что только он может так красочно угрожать. — Ты блефуешь… — Проверь. Малия, наблюдавшая за этой сценой со стороны, издала короткий злорадный смешок. — Рэйкен защищает сон Лиама. Это что-то новенькое. Наседка-переросток? — Я защищаю свой покой, — поправил Тео, отпуская запястье Стайлза. — Лиам не выспался — Лиам бесится. Лиам бесится — я бешусь. Замкнутый круг, который никому не нужен. Экология нервной системы, Стилински. Подумай об этом. — Убедительно, — кивнула Малия. — Ладно, Стайлз, отвали от машины. Купим ему бургер или что там подают в этой дыре. Стайлз обиженно поджал губы, но спорить не стал. Он развернулся и зашагал было к забегаловке, однако Малия придержала его за локоть. — Слушай, — сказала она негромко, — ты заметил, что у этого места нет адреса на вывеске? Обычно пишут «Трасса 76, миля такая-то». А тут — ничего. Тео сделал шаг в сторону закусочной, но краем глаза заметил Скотта. Альфа стоял у своей машины и разговаривал по телефону — судя по жестам и напряжённому лицу, беседа была непростой. Может быть, Арджент. Может, кто-то ещё. Тео не стал вслушиваться — не его дело. Он вошёл внутрь. И сразу почувствовал себя так, будто шагнул в другую эпоху. Забегаловка была неправильной. Не просто старой. Не просто обветшалой. Она была — сдвинутой. Как фотография, которую держали мокрыми пальцами, и краски расплылись, а углы замялись. Тео не мог объяснить это чувство. Просто где-то под рёбрами заныло, будто старое, забытое воспоминание пыталось прорасти сквозь бетон. Полы из выщербленной плитки. Столы из тёмного дерева, покрытые царапинами и пятнами от кружек. Стойка с высокими табуретами, обтянутыми потрескавшимся кожзамом. В углу — старый музыкальный автомат, который, судя по всему, не работал уже лет двадцать. На стенах — фотографии. Чёрно-белые, выцветшие. Городские улицы, люди в старомодной одежде, дети, улыбающиеся в камеру. Тео скользнул по ним взглядом и вдруг почувствовал, как в груди что-то сжалось. Он не узнавал эти лица. Но они смотрели на него так, будто его узнавали. И ни одного посетителя. Тео услышал, как скрипнула дверь за его спиной, вошли Мейсон и Кори, но их шаги прозвучали приглушённо, будто пол был выстлан войлоком. Или будто звук не хотел проникать в это место. — Странное место, да? — спросил Мейсон, оглядываясь. — Выглядит… жутко. — Странное — это мягко сказано, — прошептал Кори, садясь за столик. — У меня мурашки по коже. Из-за стойки вышла женщина. Седая, с морщинистым лицом и руками, покрытыми коричневыми пятнами. На ней был клетчатый фартук, поверх которого болтались очки на цепочке. Глаза — светлые, почти бесцветные, как льдинки в сумерках, но смотрели они остро и цепко. Смотрели сквозь. — Здравствуйте, — сказала она голосом, который звучал слишком монотонно. — Садитесь, я сейчас подойду. Она не улыбнулась. Просто развернулась и скрылась за дверью, ведущей, видимо, на кухню. Тео заметил, что у неё была лёгкая хромота, и что-то в этом движении — в том, как она ставила ногу, как придерживала дверь локтем — показалось ему до боли знакомым. Минуту спустя женщина вышла снова — на этот раз с подносом, на котором стояло несколько чашек, заварник и тарелка с печеньем. Она расставила всё на столе перед Тео, Мейсоном и Кори, даже не спросив, что они будут заказывать. — Горячий чай с травами, — сказала она. — Печенье — имбирное. — А кофе есть?.. — потерянно спросил Мейсон. — Есть. Но вам лучше выпить чай, — она окинула взглядом всю троицу и на мгновение задержалась на Тео. Её глаза чуть сощурились, будто она пыталась разглядеть в нём что-то, видное только ей. — У твоего друга внутри всё горит, — сказала она, кивая в сторону Тео, но обращаясь к Мейсону. — Кофе только масла в огонь подливает. Тео поднял на неё взгляд — острый, оценивающий, без тени вежливости. — Вы всем посетителям диагнозы ставите или только избранным? Она пожала плечами. — Я здесь давно. Перевидала много путников. Кто-то везёт с собой поклажу, кто-то — груз. Ты из тех, кто везёт угли. — Поэтично, — тихо заметил Тео, протягивая сложенную купюру за чай. — Правдиво, — ответила она и отошла к другому столику. Деньги остались на столе. Тео взял чашку. Глина была шершавой, почти горячей. Чай пах травами — и вдруг, в этом запахе… …Тео провалился. Забегаловка поплыла, звуки отдалились, и перед глазами — не воспоминание даже, а его размытый слепок. Маленький дом. Огонь в камине. Снег за окном — такой белый, что глазам больно. Чьи-то руки протягивают ему кружку, и пар от чая поднимается к деревянному потолку, смешиваясь с дымом от кедровых поленьев. Голос — женский, низкий, с хрипотцой, — но слов не разобрать, только интонация: тёплая, обволакивающая. Запах трав такой густой, что кружится голова. Холод где-то снаружи — не страшный, потому что здесь, до камина, он не достанет. «Горечь лечит», «не бойся тепла». Ощущение ладони на макушке — сухой, горячей, надёжной. И шёпот, почти убаюкивающий, в котором тонут тихие слова. «Сердце будет ждать». А потом — ничего. Провал. Картинка рассыпалась, не оставив ни имён, ни чётких лиц. Только вкус зверобоя на губах. Чай обжигал. Мейсон и Кори о чём-то переговаривались, но их голоса звучали далеко. Тео поставил кружку на стол — руки слегка дрожали. В дверь забегаловки ввалились остальные. Стайлз, Лидия, Малия, а за ними — Скотт, закончивший разговор по телефону. Помещение наполнилось шумом, и тишина, которая была здесь раньше, рассеялась, будто её и не бывало. Стайлз сразу направился к стойке, что-то выспрашивая о меню. Малия села за соседний столик и уставилась на таксидермических белок на стене. «Они точно перемигиваются», — прошептал Кори. Тео наблюдал за всем этим хаосом отстранённо, как будто смотрел спектакль. Стайлз спорил с Малией из-за последнего куска пирога. Мейсон и Кори перешёптывались о том, что белки на стене точно поменяли позы. Он поднялся. Ни слова не говоря, вышел на улицу. Дождь всё ещё моросил. Тео прислонился к стене забегаловки, достал из кармана записку и развернул её. Старуха сунула ему её незаметно, когда он расплачивался за чай. Клочок бумаги, исписанный старомодным, вычурным почерком. «Ты пахнешь морозом и кедровой смолой, мальчик. Когда город позовёт тебя — а он позовёт, — не сопротивляйся. Иди на зов. Ты понесёшь в Тенебриз правду, и только правду. Это твоя ноша». Тео перечитал дважды. Трижды. Потом достал зажигалку. Пламя лизнуло край бумаги, и она загорелась, скручиваясь в чёрную трубочку. Пепел упал на мокрый асфальт и тут же растворился в луже. Тео задумчиво дотронулся до подбородка, провёл пальцами по лёгкой щетине. Взгляд ушёл куда-то в лес, в темноту между соснами, но видел он явно не деревья. Всё это не складывалось. Сны — ещё можно было списать на недосып и воображение. Но воспоминания, которые накрыли его в забегаловке, не были сном. Они были чужими — или, хуже того, его собственными, просто выдранными из головы так давно, что он перестал замечать дыру на их месте. Он не знал эту женщину, но узнавал. Не помнил того дома, но чувствовал тепло камина собственной кожей. И теперь какая-то старуха с придорожной забегаловки суёт ему записку о «правде, которую он понесёт в Тенебриз», и говорит о нём так, будто ждала его много лет. Это не походило на совпадение. Это походило на чей-то план — или на чью-то насмешку. Тео не верил в судьбу. Он верил в рычаги, в контроль, в расчёт. А сейчас он стоял посреди леса с обрывком чужого послания в кармане и чувствовал себя так, будто кто-то знал о нём больше, чем он сам. Он выдохнул и пошёл к пикапу. Лиам всё ещё спал, но поза его изменилась — он развернулся к водительскому сиденью, и теперь Тео мог видеть его лицо полностью. Во сне оно было расслабленным, почти детским, если бы не тени под глазами и лёгкая складка у губ. Тео поймал себя на том, что стоит и просто нагло наблюдает, замерев у дверцы. Остальные, с шумом, вышли из забегаловки, Стайлз нёс в руках бумажный пакет, из которого торчали какие-то бутылки и сэндвичи в фольге. — Бургеров у них нет, — объявил он, подходя к пикапу Рэйкена. — Пришлось довольствоваться сэндвичами с ветчиной. И пирогом. Мы взяли два. Один яблочный, другой — загадочный. Эта старушка сказала, что он с секретом. Я подозреваю, что секрет — это изюм, но проверять не рискнул. — Ты рискнул взять его, — заметила Малия, открывая дверцу своего внедорожника. — Риск — моё второе имя. — А первое — паникёр, — добавила Лидия, уже сидящая в салоне. Тео забрал пакет, не считая нужным комментировать. — Один сэндвич для Лиама. Остальное — сам решай. Он проснётся через час-два, будет голоден и зол. Пусть лучше злится на ветчину, чем на тебя. — Стайлз вдруг перестал улыбаться и посмотрел на Тео серьёзно. — И я не знаю, что у вас там за история, но если ты его хоть пальцем тронешь... Тео даже успел на секунду удивиться тому, как быстро Стайлз сменил тему и выражение лица. — Договаривай, — он склонил голову набок. Стайлз шагнул ближе, ткнул в него указательным пальцем, и прошипел, прищурившись для убедительности: — То я лично закопаю тебя в сугроб где-нибудь на Юконе. Глубоко. Очень глубоко. Сверху утрамбую. И буду каждый день приходить и поливать водой, чтобы ледяная корка держалась до весны. И никто никогда не найдёт твоё тело. Тео фыркнул. Это была зеркальная угроза. Стайлз не хотел оставаться в долгу и вернул её. Только переделал под более зимний пейзаж, с сугробами и ледяной коркой вместо каминной решётки. — Я трону его пальцем ровно настолько, насколько нужно, чтобы он не сдох в этом забытом городе. Устраивает? — Вполне. Стайлз развернулся и пошёл к машине Малии. Тео сел за руль, аккуратно пристроил пакет с едой на заднем сиденье и завёл двигатель. Он уже подумывал выбросить эту чёртову решётку.

***

Где-то на трассе l-10. Следующие несколько часов прошли в тишине. Лиам спал так крепко, что даже когда пикап подпрыгивал на ухабах, он только морщился и что-то бормотал во сне, но не просыпался. Тео даже поймал себя на том, что старается объезжать ямы. Просто потому, что не хотел нарушать этот странный, почти невесомый покой. Когда указатель с надписью: «Заправка», мелькнул в свете фар, Тео заметил, что внедорожник Малии снова включает поворотник. — Мы так до Аляски и к лету не доедем, — пробормотал он. Свернул на заправку и заглушил двигатель. На этот раз дверца внедорожника хлопнула громче, и Лиам на соседнем сиденье вздрогнул, заморгал и медленно выпрямился. — Где мы? — спросил он хриплым со сна голосом. — Мой отпуск на Гавайях… Я видел его. Очень отчётливо. Тео усмехнулся. — Где-то между «никуда» и «вообще ничего», — он оглядел Лиама. — Заправка. Не Гавайи. У тебя есть две минуты, чтобы размять ноги, пока я заливаю бензин. Лиам потянулся, хрустнув суставами, и огляделся. Внедорожник Малии уже стоял у колонки, из него вылезали пассажиры. Мейсон и Кори только подъезжали. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовый. Тео вышел из машины и начал заправлять пикап. Он стоял, прислонившись плечом к борту, и смотрел, как цифры на табло бензоколонки медленно ползут вверх. Холодный ветер трепал волосы, и он пожалел, что оставил шапку в салоне. Лиам выбрался наружу и встал рядом, держа в руках термос, который Тео ему всё-таки дал. Сделал глоток, поморщился и протянул его обратно. — Гадость. Тео взял термос, поставил его на край кузова и продолжил смотреть на колонку. — Ты так и не объяснил, почему согласился, — сказал Лиам вдруг. Рэйкен медленно повесил пистолет на место, завинтил крышку бензобака и только потом повернулся. Его лицо было непроницаемым, но в движении сквозило лёгкое раздражение — Лиам наступил на больную мозоль, причём далеко не в первый раз за сутки. — Ты про поездку? — Спросил он тихо. — Про всё. Про то, что сорвался посреди ночи. Про то, что поехал с нами. Про то, что сейчас стоишь здесь, хотя мог бы остаться в своём Сакраменто, в своей квартире с видом на центр. — Не в своей. — Что? — Квартира не моя. Я там просто живу. Временно. Так что не надо делать вид, будто у меня там была какая-то жизнь. Лиам замолчал. Потом сделал шаг ближе, понизив голос и чуть оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что никто из стаи не стоит слишком близко. — Тенебриз. Ты знаешь это место? Тео сжал челюсти. Он мог бы отшутиться. Мог бы перевести разговор в привычное русло сарказма и язвительности. Но что-то внутри — то ли недосып, то ли этот чай с травами, то ли воспоминания — мешало ему врать. — Я ничего не знаю, Данбар, — сказал он наконец. — У меня просто плохое предчувствие. Лиам смотрел на него слишком долго. Слишком пристально. Тео чувствовал этот взгляд кожей — так же, как чувствовал холод от заправочной колонки. — Ладно, — сказал Лиам наконец. — Я тебе пока не верю. Но я рад, что ты поехал. Тео поднял бровь. — Рад? Ты? Данбар, ты, случайно, головой не ударился, пока спал? — Заткнись, — буркнул Лиам, пиная носком асфальт. — Просто... я бы не хотел ехать в этом дурацком пикапе с кем-то другим. Представь: ты, я, десять часов дороги, и с нами Стайлз. Или Мейсон и Кори, которые воркуют на заднем сиденье. Или я вообще один. С кем-то ещё было бы хуже. — Это самый сомнительный комплимент в моей жизни, — Тео скрестил руки на груди и прислонился плечом к кузову. — Это не комплимент, — Лиам отмахнулся от него, как от назойливой мухи. Стайлз, который в этот момент проходил мимо с пакетом чипсов, замер и уставился на них. — Вы тут милуетесь или мне показалось? — Тебе показалось, — рявкнул Лиам, резко разворачиваясь к нему, и в тот же самый момент услышал короткое «да» от Рэйкена. Лиам тут же злобно покосился на него, прожигая взглядом, способным расплавить лёд на Юконе быстрее, чем все угрозы Стайлза вместе взятые. Тео усмехнулся. Стилински переводил взгляд с одного на другого с прищуром следователя, раскрывшего заговор века. Потом шумно выдохнул, закатил глаза и пошёл дальше, бормоча себе под нос что-то про «невозможных людей». Тео проводил его взглядом. Невозможными были не люди, а сами обстоятельства. Он, химера с тёмным прошлым, стоит на заправке посреди нигде, в компании оборотней и банши, и едет спасать город-призрак, которого нет на картах. В такое не поверила бы даже его сестра, будь она жива.