Часть 5
27 мая 2026 г., 18:51
Дорога. Где-то между Орегоном и Аляской.
Они ехали уже пятый день. Или шестой. Лиам сбился со счёта — телефон постоянно садился, а голова была забита другим.
Бейкон-Хиллз остался далеко позади, как и все эти Калифорнии, Орегоны и Вашингтоны. Теперь за окном тянулись бесконечные хвойные леса, сменяющиеся замёрзшими реками и редкими городками с населением в три с половиной человека и одним сломанным светофором.
С каждым часом становилось холоднее.
Лиам сидел на пассажирском сиденье, поджав ноги и укутавшись в куртку так, что торчал только кончик носа. Печка работала на пределе, но пикап, кажется, не был рассчитан на морозы Аляски даже ранней осенью. Снаружи воздух был прозрачным и злым, а окна запотевали по краям, образуя тонкую корочку льда.
Он потёр переносицу тыльной стороной ладони. Глаза щипало, как будто в них насыпали песка. Он моргнул раз, другой — не помогло. Только хуже: веки стали тяжёлыми, словно к ним подвесили гири. Обстановка начинала действовать на нервы сильнее самого Рэйкена.
— Уверен, что не хочешь остановиться? — спросил Лиам, косясь на Тео.
— Я уверен, что если мы остановимся, то я выйду и пойду пешком, лишь бы не слушать твоё нытьё про холод, — ответил тот, не отрывая взгляда от дороги. — Ты жалуешься на погоду каждые пятнадцать минут. Я веду счёт.
Лиам фыркнул, поёрзал на сиденье, устраиваясь поудобнее, и всё же не удержался:
— И сколько?
— Сорок три раза за сегодня. А сейчас только одиннадцать утра, — Тео покосился на него с ленивым превосходством.
— Потому что холодно, — отрезал Лиам. — Нормальные люди в такую погоду сидят дома с горячим какао и смотрят телевизор.
— Ты не нормальный человек, — напомнил Тео. — Ты оборотень. Твоя регенерация должна справляться с лёгким переохлаждением.
— Моя регенерация занята тем, что чинит мои нервы, которые ты каждый день треплешь.
Тео усмехнулся — коротко, без тепла, но Лиам уловил в этом звуке что-то почти привычное. За эти дни они почти научились существовать в одном пространстве, не убивая друг друга.
Это было перемирие, которое держалось на усталости и отсутствии выбора.
В кабине пахло бензином, потом и дешёвым кофе из термоса, который они наполнили ещё на утренней заправке. Лиам отхлебнул из крышки — горько, тепло обжигает горло, — и закашлялся.
Тео даже не повернул головы.
— Ты когда-нибудь не поперхнёшься своей слюной? — спросил он, не глядя.
Лиам вытер губы, всё ещё кашляя.
— Это была не слюна. Это был твой кофе. В нём, кажется, растворили старую покрышку.
— Не нравится — не пей.
— А больше ничего и нет.
— Тогда не жалуйся.
— Знаешь, Рэйкен, — Лиам допил остатки, сморщился и сунул пустой термос под ноги, — если твоя задача — сделать эту поездку максимально невыносимой, то ты справляешься на пять с плюсом. Я бы даже дал тебе премию. «Лучший пассажир-зануда года».
— Ты перепутал. Пассажир здесь ты. А я водитель, который не дал тебе убиться об столб.
— Один раз!
— И одного раза хватило.
Спина затекла от долгого сидения, поясница ныла. Лиам попытался потянуться, упёршись рукой в потолок кабины, но места было так мало, что он задел локтем Тео, а следом — коленом, когда пытался перекинуть ногу. Тот дёрнулся, едва не вывернув руль.
— Сядь ровно, — отрезал Тео.
— Сам бы попробовал усидеть на одном месте! Уже миллион часов прошло!
— Я и сижу, Данбар.
— Ты ведёшь. Это другое…
Рэйкен не ответил. Он вёл сосредоточенно, чуть прищурившись, и Лиам заметил, что его руки на руле лежат не так уверенно, как в первые дни. Тени под глазами стали глубже, скулы заострились.
Вчера вечером в мотеле Тео почти не спал — ворочался, бормотал что-то во сне, а под утро и вовсе сел на кровати и просидел до рассвета, глядя в стену.
Лиам не спрашивал, что ему приснилось. Он и так знал, что ответа не получит.
Всю дорогу Тео не давал Данбару садиться за руль. На другой день, после ссоры на сотой по счёту заправке — когда Лиам, не выспавшись, чуть не вписался в столб, объехав его буквально в трёх сантиметрах, — Рэйкен заявил:
— У тебя реакция как у пьяного рыбака. Глаза красные, спал два часа. Я веду.
— Я не пьяный рыбак, кретин.
— Тогда дохлая рыба. Выбирай.
Данбар тогда не нашёлся, что ответить, и с тех пор Тео вёл сам.
Но сегодня он выглядел хуже, чем Лиам. Поэтому сейчас, когда они остановились в очередном захолустье, чтобы остудить моторы, Лиам повернулся к Рэйкену и твёрдо сказал:
— Теперь я.
— Что — ты?
Данбар кивнул на водительское сиденье.
— За руль. Ты почти не спал. Ты дремал полтора часа, пока я сидел в телефоне. Это не считается.
— Считается, если ты закрываешь глаза, — возразил Тео, откидываясь на спинку и потирая переносицу.
— Я слушал, как ты дышишь. Это была дрёма, а не сон. Иди на пассажирское.
Тео прищурился, словно собирался спорить, но потом его плечи поникли, и он устало махнул рукой.
— Если мы разобьёмся, я скажу твоей бабушке, что это был ты.
— Моя бабушка умерла, — ответил Лиам, забираясь на водительское сиденье.
Тео уже вышел из машины и, прежде чем захлопнуть дверь, наклонился:
— Тогда её призраку.
— Ты издеваешься? — Лиам возмущённо дёрнул ручку двери.
Тео обошёл машину и забрался на пассажирское сиденье. Откинул спинку кресла, пристегнулся и закрыл глаза, даже не пытаясь больше казаться бодрым.
Лиам проводил его взглядом, потом перевёл глаза вперёд. Внедорожник Малии стоял в сотне метров, готовый тронуться. Машина Мейсона и Кори там же — обогнали их ещё утром, потому что они постоянно тормозили: то перепалка, то Тео засыпал, то Лиам отвлёкся и чуть не съехал в кювет.
Данбар выдохнул, собираясь с мыслями.
Пока Тео не видел, он тихо, почти крадучись, осмотрел панель: печка, дворники, поворотники, запасная рация.
Всё на своих местах. Ничего лишнего.
Он провёл пальцами по рычагу переключения передач.
И когда внедорожник Малии моргнул поворотником, Лиам завёл двигатель. Дождался, пока машины отъедут на безопасное расстояние, и только тогда выжал сцепление.
Машина была тяжёлой, неповоротливой, с плохо настроенным рулевым управлением. Дорога здесь, на подступах к горам, петляла как раненая змея, то ныряя вниз, то взбираясь на пологие холмы. Лиам стиснул руль, привыкая к мёртвой зоне в левом повороте, и поймал себя на мысли, что злость помогает держать концентрацию.
Тео засопел — кажется, действительно провалился в сон. Дыхание его выровнялось, плечи опустились, голова свесилась набок, и Лиам, покосившись на него, заметил, что в таком расслабленном виде Тео выглядит почти… нормально.
Эта мысль разозлила его ещё больше. Он резко крутанул руль, объезжая выбоину, и пикап дёрнулся.
Тео это не волновало.
Лиам скривился.
Лес по краям дороги становился гуще, снега — глубже, а небо — ниже и тяжелее, словно оно давило на крышу пикапа. Данбар периодически поглядывал на карту в телефоне: они приближались к границе Аляски, где начинались настоящие горы.
Стая ехала впереди, чуть ли не в полукилометре: Лиам видел внедорожник Малии, когда дорога делала петли и открывала прямой участок.
Салон нагрелся до состояния сауны — печка пыхтела, выплёвывая струи горячего воздуха, пахнущего пылью и раскалённым металлом.
Лиам расстегнул куртку, стянул шапку и почувствовал, как пот выступил на лбу. Но стоило опустить стекло на сантиметр, как внутрь ворвался ледяной воздух — такой злой и резкий, что у него перехватило дыхание.
Он тут же закрутил стекло обратно.
Телефон Тео завибрировал в тот момент, когда они въехали в узкое ущелье между двумя заснеженными сопками. Лиам удивлённо дёрнул бровью — здесь, в глубине гор, ещё работала связь.
Покосился на экран. «Кендра». Он вспомнил тот разговор в первый день, когда она звонила и Тео говорил коротко, сквозь зубы. Лиам тогда не придал значения — подумал, коллега по работе.
Но потом, ночью в мотеле, он услышал, как Тео тихо разговаривает по телефону, стоя у окна, и голос его был совсем другим — не жёстким, а почти усталым, домашним.
Это задело его не сразу. Сначала — просто царапнуло где-то на периферии, как заноза под ногтем, которую не замечаешь, пока не заденешь.
Скорее — это было чувство, что нормальный Рэйкен может принадлежать кому-то. Там, в своей Сакраменто-жизни, у него есть женщина, которая звонит ему по вечерам, которая знает его голос и ждёт его в постели. А Лиаму достаётся только вечное раздражение и редкие минуты, когда Тео перестаёт притворяться и становится почти человеком.
И эти минуты, как выяснилось, ничего не стоят.
Потому что где-то там, за сотни миль отсюда, есть кто-то, кому Тео отвечает: «Я позвоню». Не Лиам. Не стая. Чужая женщина, которую он называет про себя «начальницей» и с которой делит кров.
Тогда Лиам сделал вид, что спит. А внутри засела маленькая, противная колючка, которую он не мог выковырять.
— У тебя звонит, — сказал Лиам, толкнув Тео локтем в плечо. Достаточно, чтобы тот дёрнулся.
Тот открыл глаза, несколько секунд моргал, пытаясь понять — где он и что происходит. Потом увидел экран и поморщился.
— Чёрт, — выдохнул он, почёсывая затылок.
— Твоя ненаглядная? — спросил Лиам, глядя на дорогу.
— Начальница.
— Которая даёт тебе больше денег за смену и иногда спит с тобой?
Тео бросил на него острый взгляд, но ничего не сказал. Взял телефон, отвернулся к окну и провёл пальцем по экрану.
— Да? — его голос был хриплым со сна, и он прочистил горло. — Да, я в порядке. В командировке. Да, долгой… Не знаю, когда вернусь… Ты сама справишься, ты же у меня умная. Не скучай там без моих советов…
Он говорил коротко, рублеными фразами, но Лиам уловил в его интонациях то самое: привычку, которая рождается не за один день. Он представил, как Тео каждый вечер звонит этой Кендре, сидя на краю кровати в дешёвом мотеле, или на парковке у заправки, или в машине, когда думает, что никто не слышит.
— Давай, догадливая, — сказал Тео и сбросил вызов. Телефон он сунул в карман куртки, а сам обхватил себя руками, будто замёрз.
— Уютно, — заметил Лиам, не глядя на него. — Ты звучал как муж, который врёт жене, что задержался на работе, а сам поехал с любовницей в другой город.
Тео усмехнулся — на этот раз громче, с настоящей ноткой веселья.
— Да, ты — моя любовница, которой я вру, потому что она ревнивая и может устроить скандал, если узнает, что я с кем-то ещё разговариваю.
— Не гони. Я не ревнивый, — огрызнулся Лиам, бросая на него взгляд.
— Конечно нет. Ты просто спрашиваешь о каждой женщине, которая мне звонит.
— Она звонит не в первый раз. И каждый раз ты отходишь в сторону и говоришь шёпотом. Это подозрительно.
— Потому что ты спишь, — Тео прикрыл глаза, делая вид, что собирается снова задремать.
— А, ты не хочешь меня будить, — голос Лиама прозвучал с издёвкой.
Данбар сжал руль.
Ему хотелось закричать, что он не ревнует, что ему плевать, плевать, плевать. Какого чёрта Рэйкен вообще так посчитал? Он не ревновал. Он просто злился. Злился, что Тео позволяет кому-то там, в Сакраменто, видеть себя другим — усталым, домашним, почти нормальным, — а Лиаму достаётся только вечная броня из сарказма и редкие секунды тишины, которую приходится выдирать с боем.
Чтобы прекратить этот разговор, он потянулся к своему телефону, лежавшему в подстаканнике, и включил аудиокнигу.
— Если собираешься спать — спи. Я буду слушать.
— Что это? — спросил Тео, приоткрыв глаза. — Детские сказки?
— Завались. «Моби Дик». Мейсон сказал, что классика помогает не сойти с ума в долгой дороге.
— Мейсон — идиот.
— Согласен. Но история неплохая.
Аудиокнига зазвучала — голос диктора, монотонный и чуть скрипучий, читал про белого кита и безумного капитана.
Лиам слушал краем уха, сосредоточившись на дороге, но часть его внимания оставалась прикованной к Рэйкену. Тот сидел с закрытыми глазами, и поначалу Данбар подумал, что он уснул. Но спустя несколько минут Тео вдруг хмыкнул.
— Тебе не кажется, что Ахав — идиот? — спросил он, не открывая глаз.
— В каком смысле?
— В прямом. Он гонится за китом, который откусил ему ногу. Месть — его единственная цель. Он готов пожертвовать командой, кораблём, собственной жизнью — лишь бы доказать, что он прав.
— Это называется одержимость, — ответил Лиам, не отрывая взгляда от дороги.
— Это называется глупость. — Тео чуть приоткрыл один глаз, блеснувший в полутьме кабины. — Но я его понимаю. Когда у тебя отнимают что-то важное, ты хочешь вернуть. Иногда даже не замечаешь, как переступаешь черту.
Лиам нахмурился. Ему показалось, что Тео говорит не о ките. Но он не стал спрашивать — боялся услышать ответ.
Диктор продолжал: «И тогда Ахав сказал: К чему мне все сокровища мира, если я не настигну свою добычу?»
— Типичный альфа-самец с комплексом бога, — пробормотал Тео. — Вбил себе в голову идею и гонится за ней, пока не сдохнет. Звучит знакомо.
— Это про Скотта? — спросил Лиам, пытаясь перевести разговор в безопасное русло.
— Про всех вас. И про меня тоже. — Тео чуть приподнял голову, опираясь затылком о подголовник. — Раньше я тоже был одержим. Властью. Знаешь, чем всё кончилось?
— Ты попал в Ад.
— И воскрес.
— Это не считается.
— Это считается, потому что меня это изменило. — Тео помолчал, глядя в потолок кабины. — Ахав в конце тоже умирает, кстати. Его убивает кит. Ирония.
Лиам резко выключил аудиокнигу.
В кабине повисла звенящая тишина, нарушаемая только шумом мотора.
— Ты сейчас серьёзно проспойлерил мне концовку? — Он повернул голову и уставился на Тео.
— А ты что, не читал?
— Я не дочитал! Я в прошлый раз уснул на середине, а теперь ты мне всё испортил!
Тео пожал плечами с таким видом, будто только что не разрушил одну из величайших литературных интриг.
— Кит убивает Ахава. Ахав тонет. Все умирают, кроме рассказчика. Это классика, Данбар. Надо было читать в школе.
— Я читал в школе! Я просто не дочитал! — Лиам стукнул ладонью по рулю. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал?
— Сэкономил тебе несколько часов прослушивания.
— Ты... ты отвратителен! — Лиам снова завёл аудиокнигу уже из принципа. — Я всё равно дослушаю.
— Валяй.
Лиам выдохнул и уставился на дорогу. Злость — привычная, почти успокаивающая — вернулась на своё место.
— Ты хочешь сказать, что киты — это наше будущее? — спросил он, чуть погодя.
— Я хочу сказать, что одержимость убивает. Даже если она кажется правильной. — Тео повернул голову и посмотрел на Лиама. В его взгляде не было сарказма — только холодная, серая серьёзность. — Ты знаешь, почему я не давал тебе руль?
— Потому что я врезался бы в столб?
— Потому что ты одержим. Ты не можешь сидеть на месте, тебе нужно действовать, спасать, доказывать. Это делает тебя опасным за рулём.
Данбар хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что Тео был отдалённо прав.
— Ладно, философ, — сказал Лиам, отводя взгляд. — Спи дальше.
Тео хмыкнул, и на несколько минут в кабине воцарилась тишина, нарушаемая только мерным голосом диктора и шуршанием шин по асфальту. Лиам уже начал расслабляться, когда заметил, что лес за окном стал каким-то… притихшим. Ни птиц, ни ветра. Только снег, серое небо и гул мотора.
Лиам прислушался. Оборотничий слух уловил только шум двигателя, шипение печки и редкие капли тающего льда, падающие с крыши.
— Тоже слышишь? — спросил Тео и помолчал. — Тишина какая-то неправильная.
Данбар скосил на него взгляд, сжал руль чуть сильнее.
— Нет. Ты параноик.
— Возможно.
— И вообще, у тебя в машине воняет, — сказал Лиам, чтобы просто что-то сказать последним.
Тео фыркнул.
— Это пахнет характером.
Они обменялись злыми взглядами, и в этот момент рация, подключённая к машине Малии, вдруг ожила.
— …Лиам! Тео! Вы нас слышите?
Голос Стайлза был прерывистым, с помехами, словно сигнал пробивался сквозь плотные слои атмосферы.
Данбар схватил рацию с приборной панели.
— Слышу, Стайлз. Что случилось?
— У нас проблема! — Голос по ту сторону сорвался на фальцет. — Лидия говорит, что чует что-то неладное! Снег рыхлый, давление падает. Малия чувствует вибрацию. Скотт говорит, здесь может сойти лавина!
Лиам переглянулся с Тео. Тот уже выпрямился, вглядываясь в горные склоны по сторонам. Его лицо было напряжённым, в глазах застыл холодный, цепкий интерес.
— Ещё этого не хватало. — Лиам нажал на кнопку рации. — Стайлз, мы поняли. Что нам делать?
— Скотт говорит, нужно ускориться и проскочить ущелье как можно быстрее! Там, впереди, есть расширение, где можно переждать! Мы сейчас…
Голос Стайлза утонул в шипении помех. Рация заскрежетала, захрипела и замолкла.
В этот момент Лиам услышал это.
Сначала — едва уловимый гул, похожий на отдалённый раскат грома. Потом — нарастающий грохот, который заполнил ущелье, ударившись о скалы и вернувшись эхом. Камни под колёсами задрожали, и Лиам ощутил эту вибрацию всем телом — от руля через пальцы, от ног через педали.
— Чёрт, — выдохнул Тео, обернувшись.
Слева, с высокой заснеженной сопки, срывалась белая масса. Сначала медленно, почти неохотно, словно снег не хотел покидать насиженное место. Потом — быстрее, быстрее, превращаясь в ревущий поток, который нёсся вниз, сметая на своём пути всё: камни, деревья, мелкие кустарники.
— Давай! — заорал Тео, вцепившись в ручку двери. — Газу!
Лиам вдавил педаль газа в пол. Пикап рванул вперёд, но дорога была узкой, а колёса скользили по накатанному льду. Лавина приближалась — грохот становился оглушительным, и в этом звуке тонули все остальные. Данбар почувствовал, как холодный пот выступил на спине, а сердце заколотилось где-то в горле.
— Направо! — крикнул Тео, указав на едва заметный просёлок, уходящий в сторону.
— Там обрыв!
— Там дорога! Я видел на карте, там есть просёлок, он ведёт в обход!
— Когда?! Ты спал!
— Направо, сказал!
Лиам вывернул руль. Пикап занесло, колёса завизжали по льду, машину швырнуло в сторону, и в этот момент лавина обрушилась — грохочущая, белая, беспощадная. Снежная пыль ударила в заднее стекло, на секунду закрыв обзор.
Пикап тряхнуло. Лиам ударился головой о боковое стекло, в глазах потемнело. Он услышал крик Тео, потом — скрежет металла о камни, и всё затихло.
***
Тишина была ватной. Лиам открыл глаза и сначала ничего не понял. Он висел вниз головой, пристёгнутый ремнём, и его плечо нестерпимо болело. Пикап лежал на боку — на пассажирской стороне. Стекло водительской двери треснуло, но не разбилось, и сквозь паутину трещин виднелось белое, слепящее небо. — Тео? — позвал он хрипло. — Здесь я, — ответил тот. Он висел на ремне, бледный, с окровавленной губой. Кровь текла по подбородку и капала на металл. — Ты как? — Голова болит. И плечо. А ты? — Живой. — Тео отстегнул ремень и рухнул на крышу, приложившись плечом. — Зато не разбились. Лиам фыркнул, морщась от боли: — Это ты называешь «не разбились»? — Мы дышим. Уже успех. Лиам отстегнулся и, опираясь руками о приборную панель, попытался выбраться через водительскую дверь, которая теперь оказалась сверху. Стекло треснуло сильнее. Он аккуратно открыл дверь и вывалился наружу, упав в снег по колено. Холод обжёг лицо, руки, шею — ветер здесь, в горах, был злым и пронизывающим до костей. Лиам встал, пошатываясь, и огляделся. Дорога, по которой они ехали, исчезла. Вместо неё — белое поле, усеянное камнями и обломками деревьев. Лавина перекрыла ущелье. Машин не было видно — они ушли вперёд как раз перед тем, как всё рухнуло. — Стайлз! — закричал Лиам в пустоту, потом схватил рацию из кармана куртки. — Скотт! Малия! Вы нас слышите?! Тишина. Только шипение помех. — Связи нет, — сказал Тео, выбравшись из пикапа. Он вытирал рукавом кровь с губы и морщился. — Лавина перекрыла сигнал. И дорогу назад. Лиам огляделся снова — снег, камни, обломки деревьев, никакого просвета. — Туда не проехать, — мрачно кивнул он. — Какого хрена вообще?! Что нам теперь делать?! — Поедем вперёд. — Тео кивнул на просёлок, на который они успели свернуть. — Туда, куда я сказал. Дорога была едва заметной — старая, заросшая, заваленная снегом, но кое-где угадывались колеи, уходящие в лес. Ветки нависали над просёлком, образуя туннель, за которым темнела неизвестность. — Это ведёт в никуда, — сказал Лиам. — Или куда-то. — Тео полез в карман куртки и вытащил потрёпанную карту — бумажную, старую, с загнутыми краями. — На карте эта дорога обрывается через десять километров. Данбар подошёл ближе и склонился над картой, всматриваясь в потрёпанные линии. — Откуда она у тебя? — Электронные карты не всегда практичны, Данбар. — Тео развернул её и ткнул пальцем в точку, где просёлок уходил от основного шоссе и терялся среди условных значков леса. — Здесь ничего нет. Но я знаю, что есть. Лиам от возмущения хохотнул — нервно, с присвистом. — Знаешь? — Своим чутьём, — поправил Тео. Он поднял глаза. Они смотрели не на Лиама — они смотрели сквозь деревья, сквозь снег, куда-то далеко, в точку, которую не видно было на карте. — Эта дорога ведёт туда. — Ты не можешь знать. — Могу. — Тео спрятал карту обратно в карман. — Мы здесь из-за меня. Я привёл нас сюда. И теперь я доведу нас до конца. Данбар вскипел. Глаза сузились, голос сорвался на полтона выше: — Это звучит ужасно! Ты ударился головой, придурок! И-и это всё твоя вина, — сорвался Лиам, чувствуя, как в груди закипает злость. — Ты сказал «направо» в последнюю секунду! — Потому что в последнюю секунду я понял, что надо сворачивать! — Тео повысил голос, и впервые за эти дни Лиам увидел его по-настоящему злым. — Я знал, что твоё РПВ скажется на концентрации! А ты ещё и книжку слушал! Отвлёкся! — Я не отвлекался! — Лиам шагнул вперёд, сжимая кулаки. — Ты бы лучше спал, тогда не пришлось бы мне вообще садиться за руль! — Ты крутил головой на каждый шорох! Ты смотрел на меня, когда я разговаривал по телефону, вместо того чтобы смотреть на дорогу! — А ты мне психотерапевт?! — Я тот, кто не хочет умирать в этой дыре, Данбар. Они стояли друг напротив друга, разделённые полутора метрами снега и воздухом, который, казалось, искрился от напряжения. Лиам сжимал кулаки, готовый ударить. Тео смотрел на него с вызовом, кровь на его губе засохла и треснула, когда он тихо проговорил: — Это твоё проклятие, Данбар. Ты притягиваешь беды. — Моё проклятие?! — Лиам шагнул вперёд. — А твоё — что ты вечно во всём винишь других, даже когда сам не знаешь, куда ехать! — Я знал! Вместо ответа Лиам замахнулся и ударил. Кулак вошёл Тео прямо в нос — Лиам почувствовал, как хрустнул хрящ под костяшками, как брызнула горячая кровь, и на долю секунды испытал мрачное, животное удовлетворение. Тео отшатнулся, прижал ладонь к лицу. А потом, с глухим рыком, бросился в ответ. Его кулак впечатался Лиаму в скулу, мотнув голову в сторону. Данбар зарычал. — Откуда ты знал?! Ты спал! — прохрипел он. Сделал шаг вперёд, сжимая кулаки для нового замаха. — Если бы ты не вырубился, я бы не отвлекался на твоё сопение! — Я не спал, я следил! — Тео ткнул пальцем в карман с картой, попутно размазывая кровь по лицу. — Я знал эти места! Помнил бы, если бы не Дикая Охота! Моя бабка водила меня по этой дороге, когда я был ребёнком! Я не помню её, но помню этот чёртов лес! Лиам замер. — Что?.. — выдохнул он. — Я помню, — повторил Тео, голос дрогнул. — Я не знаю как, но я помню. Колдобины, повороты, еловый туннель. И там, в конце — город. Так что заткнись, Данбар. Лиам смотрел на него, пытаясь понять — блефует он или говорит правду. Но глаза Тео были пустыми и одновременно полными такой боли, что Данбар не выдержал и отвернулся. — Если там ничего нет, — сказал он тихо, глядя в снег. — Если мы застрянем и замёрзнем… — Не замёрзнем. Он развернулся и пошёл к пикапу, хромая на правую ногу. Лиам выдохнул пар в холодный воздух и побрёл следом, чувствуя, как внутри что-то переворачивается. Они перевернули машину, упираясь ногами в снег, проклиная всё и вся. Пикап со скрежетом встал на колёса. Лиам сел на пассажирское, Тео — за руль. Мотор закашлял, чихнул, но завёлся. Рэйкен включил первую передачу и медленно, осторожно повёл пикап по просёлку, туда, где между ветвями темнела дорога, которой не было на карте. — Они нас найдут, — сказал Лиам, глядя вперёд. — Они объедут лавину. Там должна быть другая дорога. Скотт не оставит нас. Мы должны приехать в город вместе, просто разными дорогами. — Возможно, — ответил Тео. — Если Малия не убьёт Стайлза за эту остановку раньше. Лиам задумался. — Не убьёт. Она его любит. Как сестра любит надоедливого брата. Он замолчал, покусывая губу. А потом заговорил быстрее, почти панически: — У нас в пикапе грелки, канистры с топливом, консервы. И аптечка. И та самая чёртова каминная решётка, которую Стайлз так любит. А теперь стая осталась без всего этого. Он сглотнул, проведя ладонью по лицу. — Если они застрянут где-нибудь в снегах без запаски… Если у них кончится бензин… Это мы их подвели. Тео ничего не ответил. Он вёл машину, и свет фар выхватывал из темноты заснеженные ветки, камни и бесконечную, узкую колею. Они въехали в туннель из еловых ветвей, и свет сзади померк. Впереди — только темнота, холод и снег. Лиам бросил короткий взгляд на Тео: тот сидел прямо, не отрывая взгляда от дороги, руки на руле были напряжены. Он вглядывался в темноту так, словно ждал, что она откроет ему что-то, чего он боялся и жаждал одновременно. Лавина отрезала их от мира. Теперь остались только они вдвоём, эта дорога и холод, который становился всё ближе. — Когда доберёмся, — сказал Лиам, чтобы нарушить молчание, — ты мне всё расскажешь. Про бабушку. Про этот город. Тео помолчал. Потом коротко кивнул, коснувшись пальцами разбитой губы — жест вышел почти рассеянным, будто он забыл, что его ударили. — Расскажу. — Не врёшь? — В этот раз — нет.
