Во власти Аляски

Трасса I-4. Салон доджа. День. Лиам лежал на заднем сиденье, подложив под голову свернутую куртку, и листал учебник по физике. Колёса доджа мерно шуршали по асфальту, где-то впереди играло радио — тихо, неразборчиво, едва слышно сквозь шум двигателя. Тео вёл машину молча, чуть прищурившись, и это позволяло Данбару хотя бы пытаться вникнуть в тему. Электромагнетизм. Раздел, который он ненавидел чуть меньше, чем квантовую механику. Магнитное поле, создаваемое движущимися зарядами. Сила Лоренца. Взаимодействие параллельных токов. Лиам водил пальцем по формулам, периодически возвращаясь к схемам на полях. Среди них мелькнуло знакомое ещё со школы правило левой руки — простая на вид подсказка для определения направления силы Ампера. Если линии магнитного поля входят в ладонь, а пальцы направлены по току, то отставленный большой палец укажет направление силы. Он замер. Вчера большой палец Рэйкена был на его губе. Проводил по нижней — медленно, почти невесомо, заставляя Лиама задерживать дыхание. Этот палец скользнул по коже, оставляя за собой дорожку из мурашек, и Данбар тогда подумал: он мог бы надавить сильнее. Мог бы засунуть палец в рот. И Лиам бы не сопротивлялся. От одной этой мысли — сейчас, при свете дня, в машине, с учебником в руках — кровь прилила к щекам, к шее, куда-то ниже. Он сглотнул. Перевернул страницу. «Магнитный поток через контур пропорционален силе тока. Изменение магнитного потока создаёт ЭДС индукции». Изменение. Вчера всё изменилось. Не постепенно, а резко — как щелчок выключателя. Лиам чувствовал каждое движение, каждое прикосновение, каждую команду. Он не думал тогда — не мог думать, — но сейчас, на заднем сиденье, учебник в руках, дорога за окном… Его мозг отказывался возвращаться к формулам. Он закрыл учебник. Посмотрел на Тео. Тот вёл машину, как всегда — сосредоточенно, руки на руле на десять и два. Профиль резкий, острый. На нём был другой ремень — кожаный, тёмный, с простой пряжкой, ничего особенного. Но теперь Лиам был уверен: любой ремень, даже свой собственный, висящий в шкафу, будет возвращать его в эту ночь. И трубочки. Чёртовы трубочки в напитках. Казалось, Рэйкен делал это специально — заказывал напитки с трубочками в каждом мотеле, в каждой придорожной забегаловке, просто чтобы Лиам смотрел на них и вспоминал. Завладел его галереей, его мыслями, его жизнью. И делал всё, чтобы не оставить ничего нормального, что будет принадлежать только Лиаму. Данбар вспомнил, как вчера буквально умолял Тео — «пожалуйста, дотронься», «пожалуйста, сделай что-нибудь» — и сразу же, не думая, дёрнул ручку двери. Окно опустилось с тихим шипением, и холодный воздух ворвался в салон, ударив в лицо, в шею, в открытые ключицы, разгоняя жар, который вдруг поднялся откуда-то из груди. Тео обернулся. — Что случилось? — спросил он. — Ничего, — быстро сказал Лиам, отворачиваясь к заднему окну. — Просто тошнит уже от этих бесконечных дорог. Хочу свежего воздуха. Тео хмыкнул — коротко, недоверчиво. Вернул взгляд на дорогу. — Тошнит тебя от сидения с учебником, а не от дороги. — Он переключил передачу, обгоняя грузовик. — Попробуй иногда смотреть по сторонам. Лиам фыркнул — громче, чем планировал, — и уткнулся взглядом в обложку учебника. Физика. Электромагнетизм. Сила Лоренца. Сила. Вчера он был связан. Связан — по рукам, ремнём, притянутым к ножке комода. И это было не в новинку. Скотт когда-то связывал его у себя дома. Потом они со Стайлзом связывали его у дерева в лесу — тренировка, контроль, учили не бросаться на людей. Его связывали. Не раз. Не два. Он был тем, кого постоянно приходилось удерживать, чтобы не натворил глупостей. Он хмыкнул — уже тише, себе под нос. И прошептал в пустоту, глядя перед собой: — Меня всю жизнь только и делают, что связывают. Рэйкен зажал тормоз. Резко — в пол, так, что колёса взвизгнули по асфальту, а додж клюнул носом. Лиам не удержался — врезался грудью в спинку переднего сиденья, больно ударившись ключицей. Учебник вылетел из рук, шлёпнулся на пол, раскрывшись на середине. — Какого... — выдохнул Лиам. Затем вскочил — насколько это было возможно в тесном салоне, — уставился в лобовое стекло. Дорога была пуста. Ни оленя, ни человека, ни даже собаки. Асфальт, разделительная полоса, редкие сосны по обочинам. А вот Рэйкен медленно повернул к нему голову. Без тени улыбки. Без привычной ухмылки. Без ленивого прищура. Его лицо было спокойным — слишком спокойным, — а глаза — тёмными, почти чёрными. — Повтори, — тихо сказал он. Лиам вскинул брови, не понимая. Посмотрел в лобовое — пусто. В боковое — тоже пусто. На Тео — тот не отводил взгляда. Его пальцы по-прежнему сжимали руль — побелевшими костяшками. — Какого чёрта ты остановился? — спросил Лиам, и голос его прозвучал хрипло — от неожиданности, от испуга, от того, что в груди вдруг заколотилось сердце. — Ты... мы могли врезаться! В чём дело?! Призраки?! — Повтори, — проговорил Рэйкен, не двигаясь с места. Только пальцы на руле сжались ещё сильнее — так, что кожа скрипнула. Лиам от этого взгляда передёрнуло — по спине пробежал холодок. Он сел нормально — даже пристегнулся, поправил ремень, положил руки на колени. И пытался вспомнить, что он говорил. Физика. Потом открыл окно. Потом... — Я... — он замялся, запустил пальцы в волосы, взъерошил их. — Я не помню. Что-то про физику. Или про... Рэйкен спереди стиснул челюсть — так, что желваки заходили под кожей. Выдохнул — шумно, сквозь зубы. — Ты сказал: «Меня всю жизнь только и делают, что связывают». — Он произнёс это медленно, чеканя каждое слово. — Что это значит? Лиам сжал губы. Посмотрел на свои руки, лежащие на коленях, на запястья — чистые, без следов. — Ох, — выдохнул он. — Это. Я просто... Он прикусил губу, посмотрел в лобовое стекло — на пустую дорогу. Провёл рукой по волосам — снова, нервно, — и тихо сказал: — Это ничего такого. Просто забавный факт из моей жизни. Пару раз. Меня связывали. В прямом смысле. Тео удивлённо вскинул брови. Медленно откинулся на спинку сиденья, убрал руки с руля. Закрыл ладонью глаза — на секунду, на две. Маска его была непроницаема — ни ухмылки, ни злости, ничего, что можно было бы прочесть. Потом он убрал руку, открыл глаза и тихо, почти шёпотом, повторил в пустоту: — Забавный факт из жизни. — Помолчал, глядя куда-то в лобовое стекло, сквозь него. — Данбар, тебе лучше признаться, что это самая ужасная шутка из всех, что ты говорил. Прямо сейчас. Лиам нахмурился. Сложил руки на груди. — Это не шутка, — сказал он, и голос стал твёрже. — И вообще, не смешно. Потому что Скотт в такие моменты... он не нежничал. Тео резко обернулся. Весь корпус развернулся к Лиаму, рука легла на спинку сиденья, пальцы впились в ткань, впиваясь когтями. Глаза меркнули золотом, а голос, когда он заговорил, был хриплым, севшим — будто он сдерживал себя из последних сил: — МакКолл? Лиам вздрогнул. От неожиданности — и от того, как резко переменилось лицо Тео. Ещё секунду назад тот сидел спокойно, почти расслабленно, а теперь в его глазах вспыхнуло что-то... Данбар даже не сразу нашёлся, что сказать. Просто смотрел на его побелевшие костяшки, на то, как пальцы впились в обивку сиденья, будто он сдерживал желание сделать что-то, о чём потом пожалеет. Лиам сглотнул. Посмотрел на свои пальцы. Кивнул. — Да. Вообще-то, два раза. — Он говорил тихо, будто рассказывал не Тео, а самому себе. — К дереву. В лесу. Цепями. Тренировка, чтобы я научился не бросаться на людей. И в своей спальне — когда он укусил меня. Тишина. Глубокая, плотная, наполненная только шумом ветра за окном и далёким гулом проезжающих машин. Тео медленно откинулся на спинку. Снова. Положил руки на руль — но не завёл двигатель. Просто сидел, глядя прямо перед собой. Его профиль был неподвижен — только мускул на скуле чуть подрагивал. А потом он тихо засмеялся — сначала одними уголками губ, потом шире, потом закрыл лицо ладонями. Смех был беззвучным, но плечи его тряслись. Лиам буркнул, чувствуя, как щёки заливает краска: — Это не смешно. Рэйкен убрал руки от лица. — Это смешно, — проговорил он, и голос дрожал — от сдерживаемого смеха, от чего-то ещё, чего Данбар не мог разобрать. — Это... Лиам, ты... — Он не договорил. Покачал головой, выдохнул — и снова тронулся с места. Додж плавно покатился вперёд. Лиам смотрел на него и не понимал, что это было. Поднял учебник. Затем фыркнул. Схватил карандаш, валявшийся на полу, и запустил его в Рэйкена. Тот не уклонился — карандаш ударил его в плечо и упал на колени. — Осторожнее, — сказал Тео, не оборачиваясь. В голосе снова появилась привычная ленивая насмешка. — Я могу решить, что ты флиртуешь. — Иди ты, — буркнул Лиам, отворачиваясь. Тео рассмеялся — коротко, почти беззвучно, но тепло. Данбар смотрел на его руки, лежащие на руле. На пальцы, сжимающие кожу обивки. На ремень — кожаный, тёмный, с простой пряжкой. Вспомнил слова Мейсона. «После момента ИКС вы решаете, надо вам это или нет». Лиам сглотнул. Отвёл взгляд. Посмотрел на свои запястья. Чистые. Ни следа. Но он видел их — красные полосы, которые оставил ремень. Чувствовал, как кожа горела под ним, когда Тео затягивал узел — туго, на грани боли. И тогда, в тот момент, Данбар не хотел, чтобы он ослаблял. Хотел, чтобы держал крепче. Что это значило? Он вообще не мог знать этого. Он только недавно понял, что ему нравятся не только девушки. Может, это всё Мейсон? Он же лучший друг гея. Может, он его подсадил? Своими разговорами, своими шутками, своей лёгкостью, с которой он принял себя. Может, без Мейсона Лиам никогда бы не посмотрел на Тео иначе. Он взглянул на Рэйкена. А может, ему и не нравятся парни. Просто Тео — исключение. Из всех правил, которые Лиам для себя выдумал. Из всех страхов, которыми он себя окружил. Так бывает. Это не значит ничего, правда? — он спросил себя и не получил ответа. Просто Тео — это Тео. Его голос, от которого по спине бегут мурашки. Его запах, который он узнал бы с закрытыми глазами, в любом городе, в любой толпе. Его руки, которые вчера были везде. И которые Лиам не хотел отпускать даже когда всё кончилось. Да. Исключение. Рэйкен обернулся на него — краем глаза, боковым зрением, как будто чувствовал взгляд. И Лиам тут же вздрогнул — так, что учебник снова соскользнул с сиденья. — Мы почти на месте, — заметил тот, возвращая взгляд на дорогу. Потом снова посмотрел на Лиама — быстрым, цепким взглядом, скользнув по лицу. — Ты красный. Неужели я тебя смущаю? — Мне жарко, — буркнул Лиам, отворачиваясь. — Ты открыл окно. — Мне было жарко, потом стало холодно, потом снова жарко. — Звучит как температура. — Или как ты. Рэйкен приподнял бровь — выше, медленно. Данбар понял, что сказал, и замер. Повисла пауза — длинная, напряжённая, наполненная тем, что висело между ними с прошлой ночи, с той хижины, с того пледа, с тех стонов, которые они оба до сих пор слышали. Тео мягко нажал на тормоз. Додж снова замедлился — плавно, почти неощутимо. — Не останавливайся, — быстро сказал Лиам. — Не надо. Мы почти на месте, ты сам сказал. Рэйкен выдохнул. С видом самого сдержанного и умного человека на свете — убрал ногу с педали, отпустил тормоз. Машина покатилась дальше, набирая скорость. — Тогда скажи мне, — сказал Тео тихо, не поворачивая головы. — Что тебя беспокоит? Лиам промолчал. Бросил взгляд на ремень Рэйкена — снова, украдкой, — и тут же отвернулся к окну. Тео проследил за его взглядом. Опустил глаза на свой ремень. Помолчал секунду. А потом на его лице медленно расползлась ухмылка — хитрая, понимающая. Лиам схватил учебник с пола, открыл на первой попавшейся странице и уткнулся в него. Текст плыл перед глазами — буквы смешивались в неразборчивую кашу. — Физика! — сказал он громко, почти выкрикнул, и сам удивился своему голосу. — Меня беспокоит физика! Я не понимаю её, и она не понимает меня! Тео усмехнулся — коротко, одними уголками губ, — и снова нажал на газ. — Да, Лиам. Физика, — повторил он. — Да. — Данбар стиснул учебник так, что корешки захрустели. — Физика. Украдкой смотрел на него — поверх обложки, поверх формул, поверх всего, что пыталось вернуть его в реальность. Это... это теперь его? В самом прямом смысле? Тело, которое вчера было внутри него — теперь лежало в нескольких футах, за рулём, и вело их к очередному заданию. Как будто ничего не случилось. Как будто эта ночь была просто... просто ночью. А не точкой невозврата, после которой всё стало другим. Лиам откинулся затылком на подголовник. Медленно выдохнул — длинно, шумно, выпуская из лёгких всё, что там накопилось за эту дорогу. Машина остановилась. Впереди, у старой заправки, стоял седан. Мейсон и Кори сидели на капоте, бурно обсуждая что-то — первый размахивал руками, второй закатывал глаза. Лиам вышел из машины. Ноги слегка подкашивались — не от дороги, от напряжения. Тео остался в додже, отписываясь Скотту. Мейсон увидел его, замахал рукой: — Лиам! А мы уж думали, вы снова затерялись в каком-нибудь призрачном городке! Или в этой хижине! Данбар потирал затылок, подходя. — Нет, мы... просто машина сломалась. — Ага, — кивнул Мейсон. — Детали не было, пришлось ночевать в избе у лесника. Кори, представляешь? У них как в Тенебризе! Только без призраков. Кори хмыкнул, спрыгивая с капота. — Я до сих пор не понимаю, как вы вообще нашли это место. — Тео нашёл, — сказал Лиам. — Там был автосервис, мужик предложил. — А мы, кстати, заезжали в убежище, — перебил Мейсон, переключаясь на другую тему. — Где Ноа теперь. — Ноа? — Лиам нахмурился. — Ну, омега, которого мы отвезли. Тот самый, с ангара. Его зовут Ноа. Я же говорил. — Мейсон понизил голос до заговорщического шёпота, хотя вокруг никого не было. — Там, знаешь, всё как в лагере. Койки, общая столовая, душ на этаже. Ноа сказал, что поначалу боялся, а теперь привык. Даже подружился с одним парнем — бывшим охотником, который перешёл на сторону добра. Представляешь? Охотник и оборотень в одной комнате! — Мейс, — вмешался Кори, — ты не рассказал главное. — Ах, да! — Мейсон хлопнул себя по лбу. — Мы зашли в столовую, а там — на обед были макароны по-флотски. И они посолили их так, что Кори чуть не вызвал скорую. Представляешь? Лиам улыбнулся. Нервно. Одними уголками губ. Он тихо зачитывал про себя всевозможные мантры. И свою любимую. И любую другую, которая приходила на ум. Лишь бы они сейчас не перешли на него. Не стали спрашивать. Не заметили, как дрожат его пальцы, как горят щёки, как он то и дело бросает взгляд на Тео, который всё ещё сидел в додже и что-то печатал в телефоне. — А вы как в той избе? — спросил Мейсон, поворачиваясь к Лиаму. — Я понял, что машина сломалась, что вы нашли избу. А как нашли? Расскажи. Данбар выругался. Вслух. Громко, от души, одним словом, которое вобрало в себя всё — и усталость, и напряжение, и то, что он не мог выкинуть из головы образ ремня, обмотанного вокруг запястий. Затем замер. Понял, что сказал. И быстро добавил, подбирая слова на ходу, чтобы звучало логично: — Дорога там... грязная была. Я поскользнулся, упал, вымазался. — Он закусил губу, обернулся на Тео, проверяя, не смотрит ли тот. Рэйкен уже выходил из доджа — не спеша, поправил куртку, поднял голову. Но смотрел не на Лиама. Куда-то в даль, на лес, где чернели стволы старых сосен. — Мужик в автосервисе предложил, — продолжил Лиам, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сказал, что у лесника есть хижина. Мы пошли по адресу, там был... ну, лес, тропинка. Дождь, грязь. Ничего особенного. Обычно. Обычная изба. Обычная ночь. Обычное утро… — И как там было? — Мейсон наклонил голову. — Не крысы? Не привидения? Лиам смотрел на белоснежные шнурки кроссовок друга. Идеально белые. Ещё и летние. Как он сохранял их такими в этой грязи? Может, у Кори была сверхспособность — отбеливать обувь силой мысли. Или Мейсон просто менял их каждый раз, когда они выходили из машины. Рэйкен встал рядом. Едва заметно коснулся спины Данбара — кончиками пальцев, через ткань ветровки, коротко. Лиам выдохнул — незаметно, но облегчённо. — Нам нужно выдвигаться на точку, — сказал Тео, обращаясь ко всем. — Потом расскажете. — Да, да, конечно, — кивнул Мейсон, но взгляд его всё ещё был прикован к Лиаму — изучающий, чуть прищуренный. Тео уже шагнул было вперёд, но обернулся и добавил, глядя на Лиама: — Твой учебник физики почти порвался. — Он помолчал, и уголок его губ дёрнулся вверх. — Не расстраивайся. Всё равно ты бы его не открыл второй раз. — Я бы открыл! — возмущённо выдохнул Лиам. — И третий бы раз открыл! Мейсон тихо засмеялся — нервно, но искренне. Затем посмотрел, как Тео достал из кармана компас, сверялся с чем-то в телефоне, и спросил: — Что нам нужно знать? Рэйкен поднял голову. Посмотрел на него — быстрым, оценивающим взглядом. Затем двинулся вперёд, не оглядываясь. Лиам последовал за ним — автоматически. — Здание небольшое, — говорил Тео на ходу, не оборачиваясь. — Большая часть под землёй — старые канализационные туннели, которые ведут к реке. Поворотов не счесть, так что держаться вместе, не расходиться. — Сколько там может быть одиночек? — спросил Кори, поравнявшись с Мейсоном. — По данным Арджента, в прошлое полнолуние в этом районе был слышен вой. И ему ответили. — Значит, минимум двое, — сказал Мейсон, загибая палец. — Или больше, — мрачно добавил Кори, поправляя лямку рюкзака. — Хорошо — потому что можем спасти больше народу, — подхватил Лиам. — Плохо — потому что двое напуганных одиночек могут устроить панику. — Именно, — кивнул Тео. Он раздал маячки. Проверил рации — нажал на кнопку передачи, послушал шум эфира. Все кивнули, подтверждая готовность. Они вошли в лес. Тропинка была узкой, заросшей папоротником, который цеплялся за штаны, оставляя на ткани мокрые следы. Лиам шёл вторым, за Тео. Друзья — чуть позади, переговариваясь вполголоса. — Ай! — пискнул Мейсон. — Ты чего?! — Ты опять с ним переписываешься! — С кем?! — С Ноа! Вы уже третий час обсуждаете, какая еда в столовой! — Он просто привыкает к новому месту! Ему нужна поддержка! — Поддержка — это «привет, как дела», а не «расскажи, что было на завтрак»! — А что, тебе не нравится, что я общаюсь с другом? Просто общаюсь! Ничего такого! — Мне нравится, что ты общаешься. Мне не нравится, что ты игнорируешь меня ради этого! — Я не игнорирую! — Ты даже не заметил, что я сменил причёску! — У тебя причёска как у тебя всегда! — Да мне всё равно! Лиам обернулся. Кори злобно закатил глаза — так, что стало видно белки. Мейсон молчал, надув губы, и шёл, глядя себе под ноги. Они держались на расстоянии двух метров друг от друга, и это выглядело одновременно смешно и грустно — как два котёнка, которые поссорились из-за игрушки и теперь делают вид, что друг друга не существует. — Сейчас не время для ссор, — тихо сказал Лиам. — Давайте миритесь. Кори фыркнул. Мейсон отвернулся — демонстративно, до хруста в шее. Тео, не оборачиваясь, произнёс — голосом ленивым, почти скучающим: — Если бы я был на его месте, я бы просто сказал: «Я не собираюсь ни с кем делить твоё внимание. Если тебе нужен друг — заведи собаку». И перестал бы отвечать на сообщения. На неделю. Чтобы понял. Или выбросил бы его телефон. Лиам поперхнулся — воздух попал не в то горло, и он закашлялся, прикрывая рот кулаком. Мейсон посмотрел на Тео — с ужасом, с восхищением, с осознанием того, насколько его собственный парень Кори добрый и хороший по сравнению с этим вариантом. Кори чуть сократил расстояние до Мейсона — на шаг, не больше. Лиам смотрел на Тео — на его спину. Тот шёл, будто ничего такого не сказал. Будто это была просто констатация факта, а не предупреждение. Не угроза. Не намёк на то, как он сам поступил бы, если бы... Данбар фыркнул. Ну, сейчас он скажет. Так скажет, что в шоке будут не только Мейсон и Кори, но и сам Тео Рэйкен. Он прибавил шаг, поравнялся с Тео. Задышал в унисон — вдох, выдох, вдох. — Знаешь, а я бы сделал иначе, — сказал громко, чтобы слышали все. — Я бы не молчал. Я бы сказал ему прямо: «Если ты ещё раз посмотришь в телефон, я свяжу тебя и заставлю смотреть, как я удаляю все контакты. По одному. Медленно. Прямо у тебя на глазах. А потом я позвоню твоей бывшей — той, которую ты забыл удалить, — и приглашу её на ужин. К нам домой. И ты будешь сидеть напротив и улыбаться, потому что если не улыбнёшься, я начну рассказывать, как ты кончаешь, когда я говорю тебе «хороший мальчик»». Все остановились. Мейсон закрыл рот рукой. Обеими. Глаза его стали круглыми. Кори прижался к парню, вцепившись в его рукав — так, что ткань натянулась. Тео смотрел на Лиама. Долго. В упор. На его лице не было ужаса — только приятное удивление. Будто эта речь его вдохновила. Будто Тео Рэйкен взял это на заметку, чтобы использовать самому. Лиам прочистил горло — громко, так, что эхо разнеслось по лесу. — Это так, теоретически, — сказал он. Мейсон начал смеяться — нервно, сбивчиво, но искренне. Плечи его тряслись, из глаз брызнули слёзы. — Ты... ты... — выдохнул он, хватая Кори за руку. — Ты слышал? — Слышал, — ответил Кори, не отрывая от них взгляда. — Я слышал. — Я думал, мы страшные. — Мы страшные. А они — другие. — Кори сжал пальцы Мейсона крепче. Тео ухмыльнулся — медленно, самодовольно, с лёгким наклоном головы, — и продолжил идти. Лиам шагнул следом, чувствуя, как внутри всё дрожит — от адреналина, от стыда, от того, что он только что сказал вслух при всех. По сути, он сделал, что хотел. Даже больше. Обернулся. Мейсон и Кори шли, держась за руки. Пальцы переплетены. Никакой дистанции. Никакой ссоры. Только тихое перешёптывание и любопытные взгляды. Неподалёку, между стволов, уже виднелось серое пятно здания. Точка. Место, где их ждали одиночки — или не одиночки. Место, где всё могло пойти не так. Впереди заблестела вода — узкий ручей, пересекавший тропу. Тео перепрыгнул его легко, даже не задумавшись, приземлился на другой стороне и обернулся. Лиам перепрыгнул следом, не глядя под ноги, — и услышал сзади всхлип и шум падения. — Кори! — выдохнул Мейсон. Лиам снова обернулся. Обречённо. Кори стоял по щиколотку в воде, одной рукой вцепившись в рукав парня, другой — в ветку ближайшего куста. Ботинки промокли насквозь, лицо выражало крайнюю степень негодования. — Там скользко, — сказал Кори с достоинством. — Там мох, — ответил Мейсон, помогая ему выбраться. — Ты что, не видел? — Я смотрел на тропу, а не под ноги. — Надо смотреть под ноги! — Надо ставить предупреждающие знаки! Тео, стоявший на тропе, скрестил руки на груди. Затем недовольно помотал головой и прислушался. Голова чуть повернулась в сторону здания, ноздри раздулись. — Вы шумные, — сказал он, не повышая голоса. — Нас услышат за километр. — Мы уже почти беззвучны, — буркнул Кори, отряхивая штаны. — Просто не ожидали, что здесь будет полоса препятствий… Лиам промолчал. Он смотрел на Тео — на его напряжённые плечи, на сжатые челюсти, на то, как пальцы сжимаются. Тот был сосредоточен, даже злее обычного. Может, чувствовал что-то, чего не чувствовал он. Может, просто устал от этой бесконечной дороги. Они двинулись дальше. Кори шёл теперь осторожнее, держась за руку Мейсона. Лиам шагал, глядя под ноги, и думал о том, что сейчас будет. О том, что они найдут внутри. О том, что Тео явно ждёт подвоха. Лес расступился. Здание оказалось старым складским помещением, прилепившимся к железнодорожной ветке. Стены из ржавого профнастила, крыша кое-где обрушилась, окна заколочены досками. Рядом — бетонный спуск вниз, к воде, но сейчас там было сухо. Лиам прищурился, всматриваясь в тёмные провалы окон. Внутри не горело ни одного огня. Они замерли за кустами, в паре десятков метров от здания. Тео поднял руку. — Двое у входа, — шепнул он. Лиам принюхался. Запахи смешивались — оборотни, люди, пыль, старый металл, что-то химическое, едкое. Слишком много запахов для заброшенного склада. И слишком… чисто. Будто кто-то нарочно маскировал присутствие. — Что делаем? — спросил Лиам, стараясь, чтобы голос звучал ровно. В груди уже закипало — не РПВ, а предчувствие. Они не должны были здесь быть. Задание было простым: найти одиночек, предложить помощь, увести. А тут — засада. Тео смотрел на здание, просчитывая варианты. Его лицо было непроницаемым — ни тени сомнения, ни колебаний. — Возвращаемся, — сказал он. — Что? — Лиам повернулся к нему. — Возвращаемся, — повторил Тео. — Омега уже не омега. Или его здесь нет, или он с ними. В любом случае, наша задача — не воевать с отрядом охотников. У нас другая цель. — Наша цель — спасать одиночек, — возразил Лиам. — Вот она — наша цель. А если он ещё жив? Если его только пытаются завербовать? Мы уйдём — и его убьют. Или он станет одним из них, не имея другого выхода. Тео стиснул зубы. Повернулся к Лиаму всем корпусом, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное. — Я в ответе за вас, — сказал он тихо, но жёстко, каждое слово — как удар. — За тебя. За Мейсона и Кори. Если мы полезем туда без плана, без поддержки, без информации — мы все можем не вернуться. И мне плевать, сколько там одиночек, если я потеряю кого-то из вас. — Тогда давайте хотя бы узнаем, что там, — подал голос Мейсон. Он уже сидел на корточках, прижимаясь спиной к стволу сосны. — Кори может сделать нас невидимыми. Ну, почти. — Он понизил голос до шёпота. — Ему тяжело в последнее время проделывать этот трюк, но… мы с ним подойдём поближе, посмотрим, что внутри, и вернёмся. С новостями. Кори кивнул. Лицо его было серьёзным, но не испуганным. — Я могу замаскировать одного. Двоих, если они будут очень близко. — Он пожал плечами. — Никто никуда не пойдёт, — отрезал Рэйкен. — Мы не разделяемся. — Мы тратим время, — сказал Лиам. Он чувствовал, как внутри проявляется злость — не на Тео, на ситуацию. На то, что они не могут просто войти и сделать свою работу. — Я не уйду с пустыми руками. Если там есть омега, если его можно спасти — мы должны попытаться. Рэйкен смотрел на него долго. Сверлил взглядом, сжимая челюсти. Лиам не отводил глаз. Он знал, что рискует. Знал, что Тео может просто развернуться и уйти — один, без него. Рэйкен выдохнул. Шумно, сквозь зубы. — Идём через чёрный ход, — сказал он, указывая на восточную стену здания. — Там дыра в фундаменте. Влезем по одному. — Он посмотрел на каждого — на Лиама, на Мейсона, на Кори. — Молча. Без света. Если что-то пойдёт не так — уходим сразу. Без героизма. Без «я прикрою». Уходим все. Лиам кивнул. Внутри кольнуло — не то страх, не то предчувствие. Они двинулись. Мейсон и Кори замыкали. Первый сжимал маячок в кармане — готовый в любой момент активировать сигнал тревоги, — второй крутил головой, сканируя лес за спиной. Лиам пролез через дыру первым. Оказался в тёмном коридоре, пахнущем сыростью и плесенью. Стены — голый бетон, пол — щебёнка, которая хрустела под ногами, как нарочно. Он замер, прислушиваясь. Где-то в глубине, за стенами, бились сердца — часто, напряжённо. Их было несколько. Они уходили глубже, в подземелье, где звуки преломлялись о бетон, теряя направление. Тео пролез следом. За ним — Мейсон и Кори. Второй зацепился курткой за арматуру, дёрнулся, но парень придержал его за плечо, не давая упасть. — Свет включите только в крайнем случае, — прошептал Тео. — Я пойду первым. Лиам, за мной. Мейсон, Кори — прикрываете спины. Данбар кивнул. Сердце колотилось где-то в горле, но он старался дышать ровно — вдох, выдох, вдох. Он справлялся. Он справится. Двинулись по коридору. Тео шагал тихо, но уверенно. Лиам смотрел на его спину. Они все справятся. Коридор расширился, превращаясь в подземный зал. Это был не туннель — старая канализационная камера, переоборудованная под что-то другое. Сводчатый потолок из красного кирпича, пол — бетонный, в трещинах, из которых пробивалась трава — еще живая, неуместная здесь, под землёй. В углах — груды мусора, ржавые трубы, куски арматуры. В одной из стен зиял прорыв — оттуда сочилась вода, тонкой струйкой стекая на пол и собираясь в тёмную, маслянистую лужу. Лиам понял, почему они не слышали сердец отчётливо — вода работала как белый шум, размывая ориентиры. Они вышли в зал. И замерли. В центре, под единственной лампой, висевшей на проводе, сидели трое. Двое — люди с оружием на коленях — расположились на ящиках из-под снарядов. Третий, парень лет восемнадцати-двадцати, с тёмными волосами, зачёсанными назад, и резкими, почти хищными чертами лица, сидел на корточках, скрестив руки на коленях. В его позе была странная расслабленность, совершенно не вязавшаяся с обстановкой. Будто он был здесь хозяином, а не пленником. Как будто ждал. Лиам узнал его сразу. — Трэвис? — вырвалось у него. Парень склонил голову. Ухмыльнулся — медленно, самодовольно, растягивая губы в кривой, почти дружеской улыбке, которая не коснулась глаз. — Лиам Данбар. Слышал, ты теперь оборотень. Поздравляю. Трэвис Барнс. Они играли в лакросс в одной лиге, но в разных командах. Он был жёстким, агрессивным, пару раз пытался подловить Данбара на запрещённые приёмы — подножки, удары клюшкой, провокации. После школы их пути разошлись. И Лиам не знал, что тот стал оборотнем. Не знал, что связался с Монро. — Что ты здесь делаешь? — спросил Лиам, делая шаг вперёд. Тео положил руку ему на плечо — не останавливая, но предупреждая. — Работаю, — ответил Трэвис. Он выпрямился во весь рост — и оказался выше Данбара на полголовы, шире в плечах. — Монро дала нам выбор. Помогать ей или быть уничтоженными. Я выбрал помогать. — Ты помогаешь убивать своих же? — Лиам чувствовал, как внутри закипает злость. Не РПВ — глубже, темнее. Несправедливость. Предательство. — Своих же? — Трэвис хмыкнул — коротко, без веселья. — Вы не мои. МакКолл прячется, пока Монро строит новый мир. Для тех, кто достаточно силён, чтобы в нём жить. — Она охотница, — вставил Тео. — Она будет убивать оборотней, пока никого не останется. И ты будешь следующим. — Возможно, — пожал плечами Трэвис. Он сделал шаг вперёд. — Но сначала — вы. Внутри Лиама что-то оборвалось. Злость, которая до этого тлела, вспыхнула — ярко, горячо, неудержимо. Он чувствовал, как когти выходят из пальцев, как челюсти сжимаются, как мир становится чёрно-белым — только он, Трэвис и стена между ними. Стена из отчуждения. Перед глазами вспыхнули картинки — одна за другой. Как Трэвис подставляет его на поле — подножка, удар клюшкой по ногам, глумливая ухмылка, когда Лиам падает в грязь. Как после — в кабинете директора — он врёт, что это Данбар начал первый, и смотрит такими же холодными, невинными глазами. И сейчас — снова подставляет. Их всех. Использует одиночек как наживку, играет на доверии, на желании помочь. И улыбается. Рык вырвался из груди — низкий, утробный, звериный. Кровь кипела, требуя выхода. — Эй! — крикнул кто-то сзади. Мейсон. Или Кори. Лиам не разобрал. Он рванул вперёд. Охотники открыли огонь. Первая пуля просвистела мимо, ударив в стену с глухим звуком — кирпичная крошка посыпалась на пол. Вторая вонзилась в бетонный пол в сантиметрах от ноги, выбив фонтанчик щебня. Лиам уворачивался, катился по полу, используя скорость, чтобы сократить расстояние. Тео выхватил пистолет у ближайшего охотника — резко, одним движением, выворачивая руку так, что тот вскрикнул, — и нажал на спуск. Пуля вошла охотнику в плечо, тот упал, зажимая рану, и заорал — громко, с надрывом. Рэйкен тут же развернулся ко второму, целясь в ногу. Мейсон и Кори отбежали к стене. Второй выставил монтировку — старую, ржавую, которую подобрал на полу, — закрывая их обоих. Мейсон зажимал кнопки на рации, вызывая подмогу. Лиам сцепился с Трэвисом. Тот был сильнее — не по-человечески, как старый оборотень, тренированный. Каждое движение — резкое, выверенное. Когти рассекали воздух в сантиметрах от лица, оставляя на стенах глубокие борозды. Данбар уворачивался, пытался достать до корпуса, но Трэвис был быстрее. — Ты слаб, — шипел он, нанося удар за ударом — методично, жестоко, как будто тренировался на мешке. — Как и твой истинный альфа. Трэвис замахнулся снова — шире, злее, — и Лиам увидел, как его взгляд скользнул вниз, к шее, к открытой, незащищённой линии горла, где бился пульс. Лиам зарычал. Внезапно что-то ударило Трэвиса в голову — глухо, тяжело, со звоном. Он пошатнулся, выпустив Данбара из захвата. Кори стоял с монтировкой на изготовку, тяжело дыша. — Не спи! — крикнул он. Лиам воспользовался моментом, ударил Трэвиса в челюсть — раз, другой, — потом в корпус, в солнечное сплетение. Тот отшатнулся к стене, ударился затылком о кирпич, но быстро выпрямился, вытирая кровь с разбитой губы. Из кармана он достал рацию, прижал к губам. — Заходите! — крикнул он. — У нас гости! Лиам услышал топот — со стороны входа, откуда они пришли. Двое охотников. Может, больше. Тяжёлые ботинки по бетону, лязг оружия, сбитое дыхание. Из тени, у дальней стены, вышла девушка. Темноволосая, с испуганными глазами — большими, тёмными, в которых отражался дрожащий свет лампы. В руках она держала арбалет. Перекинула его Трэвису, тот поймал на лету, попытался взвести — но механизм заело. Он дёрнул рычаг раз, другой — бесполезно. — Проклятье! — рявкнул тот, швырнул арбалет в стену, и тот разлетелся на куски с глухим треском. — Бесполезная рухлядь! Девушка отступила на шаг, в тень. Глаза её расширились, она вжалась спиной в холодный бетон. Трэвис снова бросился на Лиама, вжал его в стену — грудью, плечом, всей массой. Данбар ударился затылком, в глазах потемнело, поплыли звёзды. — Ты мне надоел, — прошипел он. Данбар резко вдохнул. Жёлтые глаза пылали, когти вышли — длинные, острые, готовые рвать. Он вывернулся, ударил Трэвиса в лицо, отбросил его от себя. Тот влетел в стену, и кирпичная крошка посыпалась на пол, поднимая облако пыли. Охотники, которые вбежали, уже лежали — Тео справился с обоими. Последний корчился на полу, пытаясь встать, но Рэйкен ударил его ещё раз — в челюсть, глухо, — и тот затих. Трэвис поднялся. Сплюнул кровь на бетон — тёмно-красную, густую. Зарычал — низко, утробно, скаля зубы. — Телма! — крикнул он, не оборачиваясь. — Второй подарок! Девушка вышла из тени. В её руках было странное устройство — похожее на пистолет, только с двумя стволами и катушкой на корпусе, с мигающим красным диодом. От устройства тянулись два тонких провода с металлическими наконечниками, которые искрили при каждом движении. Она подняла его. Нацелила на Тео. Потом перевела на Лиама. Её руки дрожали — мелко, судорожно. Глаза — испуганные, но решительные. Она кусала губу, и Лиам видел, как по её подбородку течёт кровь. Трэвис усмехнулся, глядя на них. — Вы должны были лучше проверять одиночек, которых забираете в убежище, — сказал он, сплёвывая кровь на бетон. — Но вы такие доверчивые. Думаете, все хотят вашей помощи. Девушка перевела взгляд с Тео на Лиама. Потом — на Трэвиса. Резко развернулась и нажала на спуск. Провода выстрелили — тонкие, быстрые. Наконечники впились в грудь Трэвиса. Разряд тока ударил — ярко, ослепительно, с треском и запахом горелой плоти. Тот дёрнулся и рухнул на пол, закатив глаза. — Что ты... — прохрипел он. Девушка бросила устройство на пол — оно звякнуло о бетон, отскочило и закатилось под ящик. Развернулась и побежала к второму выходу — туда, где был лаз в фундаменте. — За ней! — крикнул Тео, хватая Лиама за плечо. — Быстро! Данбар рванул следом. Он бежал по коридору, перепрыгивая через щебень и ржавые трубы, которые торчали из стен. Девушка была быстрой — её силуэт мелькал впереди, тень среди теней, уходя вверх по лестнице, которая вела к выходу. Лиам выскочил из здания, прищурился от яркого солнца — после подземной темноты оно ударило по глазам, почти заставив выступить слёзы. Девушка уже поднималась по крутому склону, цепляясь за корни и ветки, срываясь, снова цепляясь. — Стой! — крикнул Лиам. — Не убегай! Она не слушала. Добежала до старой сосны, ухватилась за ствол, чтобы подняться выше, — и вдруг оступилась. Нога соскользнула с корня, скользкого от мха, она упала на колени, ударившись о землю с глухим стуком. Лиам настиг её. Остановился в паре метров, тяжело дыша, сжимая рёбра, которые горели огнём после ударов. — Я не причиню тебе вреда, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он медленно поднял руки — ладонями вперёд, показывая, что в них ничего нет. — Просто дай мне минуту! Девушка подняла голову. Её глаза загорелись голубым. — Не надо, — прошептала она. — Пожалуйста, не надо. — Нам нужно поговорить. — Я не могу. — Она сжала кулаки, вцепившись в землю. — Если вы меня заберёте... если Ноа расскажет... меня убьют. В убежище. За предательство. Лиам замер. — Что ты сказала? Девушка всхлипнула. Слёзы потекли по её щекам, смешиваясь с грязью и кровью от царапин, оставленных ветками. — Монро знает. Она знает про убежища. Знает, что Скотт и стаи, с которыми он сотрудничает, ищут одиночек. — Она говорила быстро, сбивчиво, захлёбываясь словами. — Поэтому она подловила тех, с кем можно было договориться. У меня не было выбора! Не было! Лиам отступил на шаг. — Ноа, — выдохнул он. Девушка кивнула. Вскочила на ноги. Сделала шаг назад, к лесу, к спасительной темноте между стволами. — Я не пойду с вами. Вы не сможете меня защитить. — Мы попробуем, — сказал Лиам. — Дай нам шанс. Дай мне ещё пять минут. — Нет. — Она покачала головой, и слёзы брызнули в стороны. — Просто... скажи своим, что Ноа опасен. Что они должны проверить всех. — Она развернулась. — Всех, кто пришёл за последние недели! И побежала в лес. Лиам смотрел ей вслед, не в силах двинуться. Через секунду её силуэт исчез между деревьями, растворился в зелёной мгле, и только шум ветра в кронах напоминал, что она вообще была здесь. Он развернулся и побежал обратно. Влетел в здание, чуть не споткнувшись о камни, о корни, о собственную неуклюжесть. Тео стоял возле Трэвиса — тот лежал на боку, оглушённый. Мейсон и Кори держались поодаль, бледные, испуганные, но целые. — Ты чего так долго? — спросил Тео, поднимая голову. На его лице застыло напряжение — смесь злости и облегчения. — Она сказала, — выдохнул Лиам, тяжело дыша, сгибаясь пополам. — Ноа — приманка. Он работает на Монро. Она знает про убежища. — Он выпрямился, посмотрел на всех. — Знает про всё. Мейсон побледнел ещё сильнее. — Ноа? — переспросил он, и голос его сорвался. — Тот самый? Которого мы отвезли? Который рассказывал про аквапарк и пересказывал фильмы ужасов перед сном? — Да. — Он... он в убежище. — Мейсон сглотнул. — Сейчас. Прямо сейчас. — Да. Кори схватил парня за рукав — резко, так, что ткань затрещала. — Я говорил! — почти крикнул он. — Я говорил, что этот парень не тот, кем кажется! А ты сказал, что я параноик! — Я не говорил, что ты параноик, я сказал, что ты слишком подозрителен! — Это одно и то же! — Нет, это разные вещи! — Хватит! — рявкнул Лиам. Голос эхом разнёсся по подземелью, заставив всех замолчать. — Мейсон, звони Скотту. Сейчас же. По нормальному телефону! Мейсон дрожащими руками достал мобильник, нажал кнопку вызова. Прижал трубку к уху, закусил губу. Отошёл. Лиам повернулся к Тео. — Что с Трэвисом? — Нейтрализован, — ответил тот. Посмотрел на лежащее тело, на потёкшую по бетону кровь. — Передадим МакКоллу. Пусть разбираются. — Ты его... — Я ничего. — Рэйкен дёрнул плечом. — Просто переговорили. — Посмотрел на Лиама — прямо, в упор. — После того, как он пару раз получил по лицу. Данбар заметил кровь на рукаве Тео — там, где он вытирал разбитые костяшки. Много крови. Слишком много. — Я вызвал подмогу, — сказал Мейсон, убирая телефон. Голос его всё ещё дрожал, но стал твёрже. — Скотт сказал, чтобы мы убирались отсюда и ждали его группу на трассе. Никуда не сворачивали. — Уходим, — тихо сказал Тео, обводя взглядом зал, стены, потолок. — Подмога будет здесь через час. Мы встретим их, передадим Трэвиса. — Он посмотрел на Лиама. — Без вопросов. — А как же убежище? — спросил Данбар. — Мы можем просто... — Сейчас мы ничего не можем, — перебил Рэйкен. — МакКолл разберётся. — Он подошёл к Трэвису, наклонился, схватил его за воротник. — Наша задача — убраться отсюда, пока не пришли ещё охотники. Возражения? Он направился к выходу, волоча Трэвиса за собой — тот был тяжёлым, безвольным, его ботинки чертили по бетону две параллельные полосы. Кори подхватил его с другой стороны, взяв за плечо. Мейсон пошёл следом, сжимая рацию и то и дело оглядываясь на тёмные провалы коридора. Лиам догнал Тео у выхода, схватил его за здоровую руку — ту, на которой не было крови. — Ты ранен. — Царапина. — Это не царапина. — Лиам. — Тео! Они стояли друг напротив друга, и воздух между ними кипел — от напряжения, от усталости, от всего, что не было сказано. Мейсон и Кори, волоча Трэвиса, обошли их и двинулись к машинам. Шаги затихали вдалеке, смешиваясь с шумом ветра. — Мы не должны были идти сюда, — проговорил Рэйкен. — С самого начала. Это была ловушка. Засада. И мы в неё попались. — Мы узнали про Ноа, — возразил Лиам, сжимая кулаки. — Мы узнали, что Монро знает про убежища. Это лучше, чем ничего. — Лучше, чем ничего? — Тео сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — Ценой этого «лучше» могла стать чья-то смерть, Данбар. Твоя смерть. Ты был в сантиметре от того, чтобы Трэвис вскрыл тебе горло. Я не успевал. Если бы Кори не ударил его монтировкой... — Вся моя жизнь за последние годы состоит из рисков! — Лиам повысил голос, чувствуя, как внутри закипает — не только злость. Страх. За себя. За Тео. — Если бы мы не пошли сюда, мы бы даже не узнали, что Ноа завербован! И тогда пострадало бы гораздо больше людей в убежище! — Ты просто зависим от адреналина, — отрезал Тео, и его голос стал жёстче. — Тебе нужна эта грань, этот риск, чтобы чувствовать себя живым. Но это не цена. Это не оправдание. — А что тогда оправдание?! Лиам зарычал. Он не помнил, как сжал кулак. Не помнил, как занёс руку. Не помнил, как всё его тело напряглось, готовое к удару — так же, как тогда, на поле, когда Трэвис подставил ему подножку. Так же, как в кабинете директора, когда он смотрел в его лживые глаза. Так же, как сейчас — когда предательство смотрело на него снова, только из другого лица. Удар пришёлся в челюсть — резко, со всей силы, которую Лиам смог вложить. Костяшки хрустнули, отозвавшись болью в пальцах. Голова Тео дёрнулась назад, он сделал шаг, чтобы удержать равновесие, и замер. Тишина. Только ветер шумел в кронах сосен — ровно, бесконечно, как будто ничего не случилось. Как будто мир не перевернулся в очередной раз. Рэйкен медленно повернул голову. Сплюнул кровь на землю — тёмно-красную, густую, с вкраплениями слюны. Его глаза — холодные, пустые — смотрели на Лиама без единой эмоции. Данбар замер. Сердце колотилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Ему показалось, что сейчас тот ударит в ответ. Что он схватит его за горло, прижмёт к стене, заставит пожалеть о каждой секунде, о каждом ударе. Он даже хотел этого — наказания, точки, конца этому бесконечному напряжению, которое росло между ними с каждым днём. Но Тео не ударил. Вместо этого он шагнул вперёд — резко, грубо, не спрашивая, — подхватил Лиама за ноги и перекинул через плечо. Он дёрнулся, ударившись животом о кость плеча, и прерывисто выдохнул. — Ты!.. — заорал он, колотя кулаками по спине Тео. — Поставь меня на место! Рэйкен молчал. Шёл вперёд быстрым шагом, не обращая внимания на удары, которые сыпались на его спину, на плечи, на затылок. Лиам дёргался, пытался вырваться, но хватка была мёртвой — пальцы Тео впились в его ноги, не давая спуститься. — Отпусти, я сказал! Тео не слушал. Он обогнал Мейсона и Кори, которые тихо ковыляли, волоча Трэвиса, и даже не взглянул на них. Не оборачиваясь, крикнул: — Не медлите! Живо! Рэйкен нёс Лиама через поляну, через ручей — перепрыгнул его, даже не замедляясь. Данбар перестал бить. Просто висел на его плече, тяжело дыша, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в груди, в рёбрах, в каждом позвонке. Он смотрел на землю — на траву, на корни, на шишки, на камешки, которые мелькали под ногами Тео. На кровь, капающую с его руки — оттуда, где была рассечена кожа. И думал о том, что ненавидит его. И о том, что не хочет, чтобы он останавливался. Потому что иначе Лиаму придётся смотреть тому в лицо. А он не знал, что там увидит. Тео дошёл до доджа. Резко, одним движением, поставил Лиама на ноги. Данбар сполз по его телу — грудь, живот, бёдра, — встал на землю, тяжело дыша. В голове шумело — от удара, от бега, от всего, что случилось за последний час. Он чувствовал запах крови — своей, чужой, — и это только разжигало ярость, которая уже начинала угасать, оставляя после себя пустоту и стыд. Рэйкен стоял напротив. Лицо было мрачным — тени залегли под глазами, скулы заострились. Он поправил сбившуюся куртку, провёл рукой по челюсти — пальцы окрасились в красный, оставляя на коже размазанные полосы. — Это был последний раз, — сказал он тихо. — Когда ты меня ударил без последствий. В голосе не было угрозы. Но Лиам слышал её — в паузах, в напряжении мышц, в том, как дрогнули пальцы, когда Рэйкен поправлял ремень, в том, как его глаза смотрели сквозь него, не замечая. Лиам сжал губы. Сглотнул. Ему уже было стыдно. Но если бы Тео не был таким придурком — если бы не лез, не командовал, не пытался его контролировать, — то этого бы не случилось. Он сам знал, как ему себя вести и что делать. Ему хватало одного альфы за плечами. Данбар поднял глаза. Встретился с взглядом Тео. Отпустил взгляд — уставился себе под ноги, на гравий, на примятую сухую траву. — Я... — начал он. — Не надо, — перебил Тео. — Я хотел сказать... — Извинись, когда будешь готов сделать это правильно. — Рэйкен сделал шаг в сторону, открывая дверцу доджа. Лиам промолчал. Вдалеке показались Мейсон и Кори — шли быстрым шагом, волоча Трэвиса за руки. Первый всё ещё сжимал рацию, второй — монтировку, которая блестела на солнце, как зеркало. Данбар развернулся и пошёл к доджу. Сел на пассажирское. Закрыл дверцу — не хлопнул, а притворил, почти бесшумно. Откинулся на спинку. Внутри всё горело — от РПВ, от стыда, от усталости, от того, что он сделал. Он смотрел на свои руки. Ладони были в крови — засохшей, тёмной, чужой. Снаружи Тео что-то говорил Мейсону и Кори — про Трэвиса, про встречу с людьми Скотта, про маршрут, про то, чтобы они не отставали и держали рации включёнными. Лиам не слушал. Он смотрел на свои ладони, сжимал и разжимал пальцы. Кровь засохла, стягивая кожу, и при каждом движении трескалась, обнажая розовые полоски. Тео сел за руль. Закрыл дверцу. Посмотрел на Лиама, потом на его руки. Молча взял салфетки из бардачка. Молча взял ладони Лиама в свои. И начал вытирать — аккуратно, методично, снимая слой за слоем. Между пальцами, по тыльной стороне, по запястьям, по каждому сантиметру кожи, которая была в чужой крови. Лиам перевёл на него взгляд. Тео не смотрел — сосредоточенно водил салфеткой, превращая грязное в чистое. — Я не принимаю такие извинения, — сказал Тео, не поднимая глаз. Данбар сглотнул. — А какие... Рэйкен поднял глаза. Посмотрел на Лиама — тяжело, требовательно, так, что тот почувствовал себя голым. — Ты понял. Нет, он не понимал. Лиам снова сглотнул, смотря куда-то в педали, в резиновый коврик. Извиниться правильно — это подобрать нужные слова? Объяснить, почему он ударил? Или сделать что-то доброе — налить чай, помыть машину, уступить место за столом? Или просто что-то сделать — то, что покажет, а не расскажет? Он не знал. В машине зазвонил телефон. Тео отвлёкся. Достал его из кармана. — МакКолл, — сказал он и нажал «принять». Лиам смотрел на его профиль. На одежду, пропитанную кровью. — Да, — сказал Тео в трубку. — Целы. Почти. — Что там случилось? — Голос Скотта был приглушённым, но Лиам слышал — он был встревожен. — Ловушка. Омега оказался подставным. Работает на Монро. — Тео бросил короткий взгляд на Лиама, потом снова уставился в лобовое стекло. — Трэвис. И тот парень, которого вы отправили в убежище — Ноа — тоже завербовали. — Он помолчал, сжав челюсть. — Да. Она знает про убежища. Скотт молчал. В трубке было слышно только его дыхание — ровное, но тяжёлое. Потом выдох. — Мне жаль, что так вышло, — сказал он. — Мы должны были проверить всех лучше. — Должны были, — согласился Тео. — Но не проверили. — Мы всё исправим. — Надеюсь. Скотт помолчал. — Вы возвращаетесь. В Бейкон-Хиллз. Сегодня. — Его голос стал твёрже — голос альфы, отдающего приказ. — Нужно всё обсудить. Перегруппироваться. Монро опережает нас. — Знаю. — И... Тео. — Скотт помолчал. — Береги их. Рэйкен бросил короткий взгляд на Лиама — быстрый, непроницаемый, ничего не выражающий. И сбросил звонок. Завёл машину, вывернул руль, и додж покатил в сторону трассы. Лиам смотрел на него. Видел, как Рэйкен зол. На себя — что позволил заманить их в ловушку, что не просчитал, не подготовился. На Скотта — что тот не предупредил, не проверил информацию. На него — что он суётся, куда не надо, что рискует собой, что заставляет волноваться. — Тео, — начал Лиам. — Не надо, — перебил тот, даже не поворачивая головы. — Ты делаешь правильные вещи. — Лиам продолжил, не обращая внимания. — Мы сегодня сделали правильные вещи. Мы спасли... ну, хотя бы не дали убить Трэвиса. И ту девушку — она убежала, но она стреляла не в нас. — Он запнулся. — И мы узнали про Ноа. — Я перегнул палку, — вдруг сказал Тео. Тихо. — С Трэвисом. Немного, но перегнул. Лиам замер. Закусил губу. Смотрел в окно — на лес, на поля, на редкие дома, которые проплывали мимо. — Но не убил, — тихо сказал он. — В этот раз. Лес сменялся полями, поля — редкими домами с покосившимися заборами и старыми машинами во дворах. Впереди, на столбах, висели провода — ровные, натянутые. Физика. Ещё полтора часа назад он читал про магнитное поле. Про то, как движущиеся заряды создают поток, как этот поток можно измерить. Да. Он был обычным парнем, которому нужно было сделать физику. Но вместо этого он сидел в машине с человеком, который готов был убить за него. И который уже убивал. И который смотрел на него сейчас — краем глаза, и, кажется, хотел что-то сказать… Но передумал.