А когда я умру, ты заплачешь?

      Когда Юнги допивает краденный вермут, он заливает во фляжку бренди. Тоже, как можно догадаться, нагло спизженный. И вообще, красть алкоголь – драйвово. Спиздить унылую палку невъебенно дорогой колбасы хуйня, не заряжает энергией, а от кражи самой привлекательной в мире алкашки огонь в глазах до самых яиц. Не фанат Бренди, но успел скоммуниздить только эту бутылочку. Оставил себе немного времени, чтобы насладиться моментом, когда кассир в полусне ничего не замечал, пока Юнги запихивал алкашку в карман. Придурки они. Он что-то типа маньяка, который раз за разом возвращается на место преступления.       Юнги относительно достойно держится на этой работе, потому что Тэхён умоляет его научиться сдерживаться, да и с долгами пора расставаться, каждую неделю он отстёгивает несколько десятков тысяч, эти чмыри заебали его. Если не готовы были терпеть, то хули соглашались, нахера теперь ноют, как сучки в течку?! Хуйлопаны. Никогда больше в долг у них не возьмёт.       Улицу отогревает и укутывает солнце, но Юнги не вылезает из своего пальто с фляжкой внутри, будто это пальто для него спасательный жилет. На этой неделе в соборе играют Вивальди, Юнги к нему равнодушен, но делать тут больше нехрен, приходится слушать. Ближе к концу концерта на выходе Юнги встречает этого нудного придурка. Имени не вспомнит. Запоминает только это табло, которое отлично подходит для рекламы средства от геморроя. Если потрудиться, то можно и слоган какой-нибудь придумать. Ну, типа… «Если не хотите садиться на задницу с таким же кривым ебалом, как у него, используйте наше средство!» Он не силён в остроумии. Да и вообще ему похрен. Бля. А чё он приближается-то?!       — Здравствуйте, Юнги! — бодро здоровается с ним Чонгук и легко кланяется, потом отходит – дым сигарет.       К чему эта вежливость? Юнги ничего не отвечает, кидает секундный бесстрастный взгляд, возвращается к музыке, но сдаётся и с раздражённой миной косится на Чонгука, а затем отвлекается на то, как он затягивается своими красивыми губами сигаретой и как красиво её держат его красивые пальцы. Блять. Ну что за хуйня? Почему он так зацикливается на его пальцах? Его пальцы, вроде, не учение «Мир как воля и представление» Шопенгуэра, чтобы не отрываясь пялиться на них. Он же додик додиком, вафля ходячая, неуклюжая, нахуя ему бог такие пальцы прилепил? Чтобы его окончательно в уроды не записали? Ха.       — Дать прикурить? — обращается к нему Чонгук, когда ловит на сигарете взгляд, и трясёт пачкой, Юнги кривится и отворачивается.       — Отъебись.       Что-то не так. Юнги это не нравится. Потому что какого хрена Чонгук не выглядит обиженным после ласковой просьбы? После такого ёмкого ответа люди всегда злились и отвечали грубостью. А ещё его бесит, что этот валенок пялится на него. Всё ясно. Диагноз «слабоумие». Может, пнуть его, как собаку? Чонгук не удерживается, подкрадывается и пытается придумать, как завязать разговор. Рука с сигаретой за спиной, на нём длинное чёрное пальто, чёрная водолазка с воротом, чёрные штаны свободного кроя и чёрные массивные кроссовки. Короче, как на праздник жизни.       — Вы ведь не расскажете, что я курил здесь? — выдыхает дым вверх. Щурится.       Юнги не перестаёт кривить лицо. Но от него явно, блять, ждут какого-то ответа, кроме того пролетевшего мимо самообладания Чонгука «отъебись». Тогда Юнги обращает на Чонгук удручённый взгляд в духе «Мальчик, ну пойди ты уже нахуй, будь добр». А курит он так нежно. Никогда такого ещё не видел. И щёки втягиваются, когда затягивается. Красиво втягиваются. Ой, блять.       — Вот-те нате, хуй в томате, кому ты тут вообще всрался? — снова разглядывает музыкантов. Мог бы и он однажды играть что-то такое? — Мне насрать, хоть собаку на глазах прямо щас выеби.       — Спасибо. Вы не заболели с того дня? — подходит ближе.       Глаза Юнги опускаются вниз, к ногам, будто он взглядом чертит под ними границу. А этот валенок, конечно, ничего не замечает.       — Чё?       — Когда вы в реку зашли.       Если этот упёрдыш не прекратит нести чушь, лицо Юнги скривится до такой степени, что свернётся в спираль и просто ёбнется на землю. Он в недоумении смотрит на Чонгука, задерживает взгляд на его блядских губах, а потом заглядывает в глаза. Предупреждающе. А они такие же тупорылые, как у барана. Чонгук докуривает, вжимает сигарету в плитку, достаёт из кармана пальто какую-то пластиковую коробочку и кладёт туда бычок. У него совсем скворечник потёк?       — Отъебись. Или ты за добавкой пришёл? — Юнги отплывает от Чонгука с таким лицом, будто от него воняет, как от свалки. Но вот незадача: пахнет от него очень даже неплохо. Будто они стоят в лесу после дождя. Следит за собой, значит. Ага.       — Какой добавкой? — неловкая растерянность. Глаза странные, окей, возможно, не как у барана, но как у оленя. Ну, бля, ладно, ладно. Не оленя. Как у оленёнка. Сам он в целом как олень, но глаза – как у оленёнка.       — Когда я тебе вмазал в твой чайник. Мы ведь с тобой так познакомились, пупсик?       Чонгук молча разглядывает затылок Юнги и истерично пытается придумать ответ. Не умеет грубить и совсем не знает, как общаться с такими людьми и обмениваться колкостями. Родители этому не учили, а в подростковом возрасте постоянно сбегал от хулиганов и жаловался взрослым. Ну уж нет, сейчас он не сдастся, да, неприятно, но при этом хочется доказать самому себе, что он, вообще-то, уже вырос и может уверенно смотреть таким личностям в глаза без страха. Люди вроде Юнги вступают в контакт только с подобными себе оппонентами, а Чонгуку для такого уровня, как минимум, требуется отсидеть на зоне.       Юнги наслаждается тишиной и ухмыляется: своим предупреждением он вызвал какую-то ошибку в мозгах этого оленя. Пытается разглядеть в нём святого, поэтому так пялится? Ага, флаг ему в жопу. От святого у Юнги только крестик на шее. Но присутствие Чонгука он чувствует, прямо за спиной. Он не будет в крысу пиздить его по голове? Чем ближе к нему кто-то подходит, тем сильнее хочется отдалиться. К сожалению, вжаться в стену и слиться с бетоном он не сможет по грустным законам физики. Остаётся только отталкивать словами и взглядами.       Чонгук частенько ходит на концерты классической музыки то в одно место, то в другое, и только недавно он стал замечать Юнги среди сотрудников. Сначала даже не признал, решил, ну, ошибся, наверное, лицо похожее. На второй раз уже, когда услышал его грубый ответ, понял – точно он, это он его ударил в коридоре. Хотел подойти, возмутиться, но не смог. Злость давно выветривается, остаётся только налёт непонимания: за что его ударили-то в итоге? В детстве его часто били одноклассники или парни с футбольной команды, но кулак от Юнги оскорбил и унизил даже как-то сильнее. Он ведь взрослый уже, должен постоять за себя, но не смог. Этот кулак Юнги доказал Чонгуку, что он всё такой же тюфяк, а никому не нравится сталкиваться с реальностью. Но Юнги смотрел на него и не узнавал.       — Знаете, Юнги, вы... вы кажетесь хорошим человеком! И...       — Вали отсюда, ебло утиное. — Он ненадолго обращает на него взгляд. Тяжёлый и серьёзный.       А у Чонгука как будто мозги и вправду без тормозов, будущий фарш, как все мотоциклисты летом. Он видит не строгий взгляд, а усталый, будто Юнги просит отвалить не конкретно Чонгука, а весь мир, который его уже затрахал.       — Нет, я скажу! Человек зол в той степени, в которой несчастен! И я не собираюсь злиться на вас, потому что...       — О, Господи. — Юнги закатывает глаза и уходит в сторону, надевает наушники и падает на пластмассовый стул, вытягивает ноги и включает музыку.       — Потому что я понимаю, что у вас есть причины злиться! — Чонгук вырывает наушники из ушей Юнги и отбрасывает в сторону. — Поэтому вы не заденете меня!       — Я тебя щас не просто задену, я тебя урою и нассу на могилку сверху! — Юнги приближается к Чонгуку, смотрит в глаза уверенно – это вызов. Начхать, что этот олень больше него в полтора раза.       О, да, это ещё как действует: Чонгук пятится, опускает глаза, поджимает губы, выжидает недолго, а потом идёт на выход. Взгляд Юнги становится не просто усталым, а разъярённым.       — Люди вас не ненавидят, — говорит на прощание, а потом подрывается и сбегает.       — Ублюдок, мать твою, а ну иди сюда! Мелкий долбоёб! — он кричит ему вслед, поднимает наушники, крутит их пальцах, а потом бросает на столик вместе с телефоном. Да как он смеет влезать в его жизнь?!       Какое-то странное чувство селится в груди, очень неприятное. Этот утиный уёбок испортил настроение на весь оставшийся день! В его списке ненависти жизнь плавно опускается на второе место и пропускает вперёд эту тупую надоедливую муху.

* * *

      — Да я заебался так жить, я не хочу жить, я не вижу смысла в этой жизни. Я не хочу лечиться, нет. Я не хочу вставать с кровати, я хочу просто тихо сдохнуть, хочу, чтобы мой труп просто сожгли вместе с этой дряной халупой! Нет, не пытайся меня снова потащить на свои долбоёбские курсы! Нет у меня сил, нет! И товарищам-блядунам я не хочу писать. Тэхён? Чё ты к нему приебалась?! А чё, Тэхён виноват в том, что у меня не было нормального счастливого детства?! Одно, блять, сплошное физические и психологическое насилие! Это ты знаешь лучше меня! И ты отлично знаешь, что я пиздец как готов ебашить, но это!..       Она сбрасывает. Монотонные гудки как отрезвляющая пощёчина. Юнги не знает, зачем она ему звонит. Знает же, чем закончится разговор. Он никогда не звонит ей первой, ему наплевать. Их больше ничего не объединяет, кроме былой усталости друг от друга, которая полгода назад перетекла в развод. Наверное, она подпитывается ностальгией по дням, когда им ещё было хорошо вместе. И слава богу, что у них не было ребёнка. Хотя это, в принципе, и стало ещё одной причиной, из-за чего они разошлись. Она хотела детей, а Юнги хотел умереть. Он не понимает, зачем они в принципе расписались тогда. Не помнит тот период. А сегодня она позвонила ему, чтобы попытаться пригласить встретиться.       В компании по организации классических концертов всё ещё не увольняют Юнги, что удивляет и его, и Тэхёна. Он отрабатывает там целое лето без серьёзных происшествий. Правда, было два момента: первый – когда он напился и пришёл на смену под конец концерта, второй – когда он вмазал менеджеру, который продолжал его отчитывать за первый проёб. Этот мужик оказался нытиком, а руководство, видать, конкретно заебало слушать его нытьё, поэтому для вида они провели разъяснительную беседу с Юнги. И наверняка они его запомнили, он хоть и не личность, но ебалом сверкать иногда даже без собственного желания умеет.       Эта работа постепенно помогает избавиться ему от части долгов, возможно, даже от половины. Наверное, он смог бы расплатиться со всеми уже давно, если бы не ходил по барам и не влипал в неприятности. Вот как вчера, когда он выхватил из рук какого-то тупорылого пиздюка самокат и ёбнул им по чьему-то капоту машины. Хули по ногам ездят? Окей, по ногам не проехались, но могли же! Он хотел преподать урок мелким, но жизнь решила преподать урок уже Юнги – его знатно поколотили и заставили не только отдать контакты для связи, но и все наличные из кошелька. Хозяин тачки среагировал молниеносно.       За это лето ему редко удавалось видеться с Тэхёном, тот постоянно чем-то занят: первый месяц у него была практика где-то в Пупино-Залупино, во втором месяце он умчался со своим отцом в Новую Зеландию, но вот в третьем месяце у него получилось выкроить деньги для вылазки, подработка в ветеринарной клинике не так уж и сильно мешала. Это было крайне унылое и скучное лето.       Сегодня первый день осени, Тэхён он свободен, поэтому они на скоростном поезде доезжают до Пусана, потом арендуют машину и добираются до моря. Погода хорошая, ветер тихий, температура комфортная, облака жуют солнце. И умирать даже не хочется! Тэхён оглядывается и достаёт из наплечной сумки пластиковую бутылку с домашней настойкой, которую ему отдал его друг от дедушки из Грузии. Он отпивает, шипит, кривится и с неловкой четырёхугольной улыбкой передаёт Юнги, он реагирует так же, но не убирает, а делает ещё несколько глотков.       — Заебись пошла. — Юнги вытирает рот запястьем.       — Как компот?       — Знаю, насколько дерьмово звучит эта фраза. Проходили. То есть за всё это лето ты себе так никого и не нашёл?       — Блин, было пару вариантов, но одна пиздец какая надменная.       — Чё там?       — Ты ведь знаешь простое правило: если хочешь узнать, какой человек на самом деле, посмотри, как он будет обращаться с обслуживающим персоналом. Я ей хотел знатных хуёв шиворот напихать, — Тэхён принимает бутылку после Юнги и делает несколько больших глотков, а потом убирает в сумку, прикрывает кофтой. — Сначала ей не понравилось, что для её блядской сумочки не принесли подставку. Окей, понимаю, это и вправду неудобно, но не на весь же зал! Потом она вечно брала по одной салфеточке и вытирала свой свисток после каждого укуса. Постоянно вздыхала и закатывала глаза. Много чего было. Под конец я знатно охуел – она сказала официанту, что поставит им одну звезду за долгое ожидание. Блять, да там полная посадка, заранее предупредили, так ещё и принесли еду раньше обещанного времени! Сразу понял – истеричка.       — А другой вариант чего слетел?       — Она дала мне на первом свидании.       — Понял.       — А ты?       — Что я? — Юнги прибивает взгляд к морю. Просто море, которое ничего в нём не вызывает, даже желания нырнуть. Обычная вода, на которую наслаивается отражение неба и делает её серой. Сегодня день кажется таким же серым. Куда ни посмотри, вокруг одна серость. А вот Тэхён не серый, он яркий и тёплый.       — Не хочешь?       — Что, блять, не хочу?       — Отношений.       — Не неси хуйню. Заразу какую от своих собачек да котиков подхватил? Ты знаешь мою позицию.       — Иногда мнение может меняться.       — Мнение-хумнение. Не, всё, хорош, завязывай уже. Мне брака хватило. Нахуя мне человек под боком? Чтобы слушать нытьё, что я мало уделяю внимания? Да мне о себе влом заботиться.       — Иногда любовь помогает почувствовать себя лучше.       — Или заставляет чувствовать себя куском дерьма.       — Ну... твоя правда, в какой-то степени.       — Короче, не нравлюсь я никому, да и похуй. У меня ты есть.       — Это предложение руки и сердца? — Тэхён улыбается и обнимает его за плечо. — Тогда учти, что с моими родителями разговаривать будешь ты. Их инфаркт хватит, я у них единственный наследник. А ещё меня надо каждую неделю на свиданки водить, всякие штучки покупать интересные, вкусно кормить, массаж делать.       — Ты не бабка с четырёхкомнатной квартирой в центре города, чтобы тебя так обхаживать. Без кольца на пальце обойдёшься, ты просто, знаешь... типа какая-то хуйня, которая под боком бегает и веселит.       — Хуйня под боком? Эй. Мы расстаёмся. — Он убирает руку.       — Ладно. Ты мой верный медвежонок по жизни.       — Знаешь, непривычно всё же от тебя такое слышать, — с расслабленной улыбкой признаётся Тэхён и падает на песок на локти. — Обычно ты это произносишь с сарказмом.       — Ага.       — Ты просто кажешься людям сложным, поэтому они и не хотят к тебе подходить.       — Так я специально такой сложный, чтобы долбоёбов вокруг меня поменьше было. Жаль от людей ещё спрей не придумали. Как от комаров.       Юнги достаёт бутылку, и через полчаса они допивают настойку. Ещё какое-то время они проводят на пляже, разговаривают о пустяках, о проведённом лете, о практике, о работе Юнги, об университете. Уходить в философию не хочется – ну её в жопу.       Тэхён единственный человек, с которым Юнги комфортно общаться, он простой человек, умеет не обижаться по мелочам, иногда помогает Юнги разглядеть что-то во тьме. Если честно, если Юнги откровенно спросить, почему из всех людей он подружился именно с Тэхёном, то внятного ответа можно не получить. Ему проще будет в лицо харкнуть, чем ответить серьёзно. Не любит он такие вопросы, подружился и подружился, причины никого ебать не должны, даже Тэхёна.       Познакомились они очень давно, и уже тогда Юнги был местным закрытым пидарасом. Он всегда оборонялся и всех отпугивал, а Тэхёну в ответ было сложно как-то грубить, хрен знает, с чем это связано. Может, потому что они из одного города? Не, херня. Юнги не такой сентиментальный. Вместо колкостей Юнги просто безразлично отвечал Тэхёну на вопросы, пока не понял, что перед ним был хороший человек. По-настоящему хороший человек. Ну, так и есть – человек он отличный, он многим нравится, вокруг него всегда много людей, но всем всегда говорит, что лучший друг у него только один и его место занять никто не сможет. И когда люди из его круга просят познакомить их с Юнги, то делает он это неохотно и почти что всегда отказывает: мало кто понимает Юнги, а если быть точнее, то никто. Большинству тяжело общаться с трезвым Юнги, пьяный он как-то полегче в общении, хоть и без тормозов.       А вот Тэхён никогда не подводит, в отличие от Юнги, который то опоздает, то не придёт, то пообещает и не сдержит слово. Как он его терпит? Почему? Этот вопрос Юнги порывается задать каждый день, но рыть могилу собственными руками не хочется. Зачем задавать вопрос, ответ на который слышать не хочется?       Когда у Юнги случаются неприятности, то он всегда отмалчивается до последнего, до момента, пока пиздец не накроет с головой, но даже в таком случае Тэхёну приходится насильно выуживать из него признание, что ему нужна помощь. Он как та самая бабка, которая отпихнёт деньги, поэтому совать ей надо не в руку, а под подушку или в кошелёк.       — А почему мы не подумали о том, как ты сядешь за руль пьяным? — опоминается Юнги, когда они наконец находят урну для бутылки. Урна гремит, кто-то в туалете метро оглядывается на них. — Хули вылупился? — мужчина уходит.       — Да я же почти и не пил.       — М? Давай в какой-нибудь мотель завалимся? Глаза слипаются.       — Хорошо. Щас тогда аренду завершу.       Они быстро находят мотель недалеко от их геолокации, не люкс, но остановиться тут и поспать можно. Юнги неприхотливый, особенно когда дело касается сна, он и на картонке может спать прямо на улице. Он эдакий неприхотливый бомж – так про него отзывается Тэхён.       — Как говорится, жизнь – это театр, а мы бомжи возле входа.       — Видел, как на тебя посмотрела девчонка на ресепшене? — кидает Тэхён фразу Юнги в спину.       — Какая? — оглядывается на друга.       — Ну которая паспорта у нас брала.       — Э... нет, не видел. Это же наш номер?       — Неужели даже перепихнуться не хочется?       Они заходят, включают свет, осматриваются. Нормально.       — Так что? Неужели не хочется с чьей-нибудь киской побаловаться?       — Да нахуй надо? — Юнги стягивает футболку через спину, бросает её на кресло и идёт умываться. Дверь в ванную остаётся открытой.       — У тебя либидо совсем упало, брат? — Тэхён выворачивает свою наплечную сумку на кровать и шутит: — Смотри, у меня сумка на постель блеванула! — снимает контактные линзы и надевает очки. На полке при входе он берёт упакованный набор для умывания. — Слушай, за такие деньги тут неплохой сервис.       — Ага.       — Так что с той чиксой?       — Думаю, у меня тупо не встанет на такую. — Юнги затыкает себя щёткой и освобождает место у раковины. Садится на бортик ванны. В одной майке-безрукавке прохладно.       — Ты же её не видел.       — Ну, значит, не зацепила. Ещё волосы чё-то начали сильнее выпадать.       — Это от нехватки полезных веществ. Самое банальное – проверить уровень железа. Ты ведь мясо мало жрёшь. А ещё стресс.       — Я курицу только так и хаваю, — с пеной и щёткой во рту еле как отвечает Юнги.       — Эй, курица не так полезна. В курице нет железа.       — А где? — заинтересованно смотрит на друга через отражение.       — Говядина.       — А, блять, ну извин... — Юнг прерывается, когда зубная паста капает на штаны, подходит к раковине, сплёвывает, стирает пасту, смотрит на то, как Тэхён подходит к раковине и умывается. — Ну извините, постоянно питаться говядиной не получится. Я тут с долгами пытаюсь разобраться. А у них здесь нет бритвы?       — Не видел.       — Ну пиздец. Ненавижу щетину, она меня бесит.       — Помню. Спроси у той курочки на ресепшене.       — Ну ёптать, придётся общаться, что ли? Может, ты сгоняешь, а? — Юнги пихает руки в карманы штанов.       — Не, ты ей явно больше понравился. Знаешь что? — Тэхён заканчивает, вытирает руки полотенцем, возвращается к сумке и достаёт оттуда пачку презервативов. — Я не знаю, подойдёт или нет, — пытается отдать Юнги.       — Ты долбоёб?       — Да блин, бро, ты ведь давно ни с кем не был. Иногда секс помогает встряхнуться.       — А мне чем трясти? Костями и мелочью в карманах? Я чё, хрюшка-копилка, чтобы встряхиваться?       Тэхён одаривает скептичным взглядом. Тут и говорить ничего не надо.       — Ну, да, ты худоват. Не Резник из «Машиниста», конечно, но массу не помешало бы набрать. Но тебе же похуй, я знаю, а вот та девка на тебя пялилась, всё взгляд твой поймать хотела, да ты то на хуй свой смотрел, то на потолок, то на жопу мою.       — Не смотрел я на твою жопу.       — Давай. Мне правда интересно, получится ли тебе уломать её.       — Ах вот оно что, — догадывается Юнги и ухмыляется, руки в карманах. — Ты хочешь посоревноваться? Думаешь, у тебя что-то получится? — и хватает его за кончик носа, Тэхён отбивается, но с улыбкой.       — Почему бы и нет? Если у тебя не получится уломать, то за это дело возьмусь я.       — Как шакал, что ли? Прям нужно потрахаться или достаточно уломать?       — До последней точки, брат.       — Бля. А если не встанет?       — Ну ты импотент, что ли?       — Не ебу.       — Вот именно.       И Тэхён выталкивает Юнги в коридор, перед выходом напоминает, чтобы он не светил в открытую резинкой, и кидает в руки футболку.       Юнги сначала долго думает посреди коридора, чешет голову и косится на презерватив, пока не приходится спрятать пачку в кармане, когда мимо проходят постояльцы. Ему похуй, но как будто бы дело в привычке. В последний раз он занимался сексом с бывшей женой, и это, наверное, что-то типа реакции: никогда не изменял за всё время отношений и брака.       Порой, когда Тэхён рассказывает о том, что ему перепал секс, Юнги думает о том, а почему у него больше нет такой тяги, как раньше? У него обычный уровень либидо, несколько лет назад ему было достаточно несколько раз в неделю, а может и реже, но потом с каждым годом отметка понижалась, пока не опустилась до одного раза за полгода. Жену такое устраивало, но если ей хотелось близости, то Юнги заставлял себя из-под палки.       На ресепшене Юнги снова задумывается и садится в кресло, не замечает этой девки, которая снова пялится на него, и разглядывает статуэтки на полках напротив. Нахуй ему вообще всё это надо? Они ведь даже ни на что не поспорили. Кстати.       Юнги подрывается с места и идёт в номер.       — Ты чё, уже? — с кривым удивлением на лице его встречает Тэхён.       — Не. А на что спорим?       — Ну... на алкоголь?       — Неинтересно, — Юнги закусывает нижнюю губу, ухмыляется и шатает дверь.       — Блять, а я думал, тебя только это и интересует.       — Я что, нахуй, последний бомж, чтобы за бутылку водки делать сальто? Не делай из меня ничтожество.       — А ты не ничтожество? — и хохочет, переворачивается на подушках, укладывается на спину. Игра на телефоне на паузе.       — Согласен. Я чмо ебаное. Но знаешь, чем прекрасны унижения? Что в них всегда есть, куда падать. Так что?       — Да не знаю. Есть предложения?       — Проигравший насрёт в центре коридора. А победитель имеет право залить это видео куда угодно.       — Ну нет, Юнги! Даже не думай! Нам потом запретят в Пусан въезжать! — тут же возражает Тэхён и усаживается на постели. — Ты... нет, ты ведь первый идёшь. А если у неё эта, овуляция?       — Я настолько плох?       — Э… — взгляд в потолок.       — Э, блять.       — Шучу. Не. Давай... если ты проиграешь, то я устраиваю тебе свиданку с кем-нибудь.       — Неплохая мотивация выебать эту дырку. — Он нервно дёргает ручку на двери. — А если я насажу её на свой флагшток?       — Сложно. — Тэхён мажет пальцами по лбу и усиленно думает. — Нет. Всё равно сложно.       — Давай тогда я оставлю своё желание на потом?       — Договорились, — они жмут руки. — Только давай не что-нибудь аморальное и мерзкое, окей? Нужно что-то, от чего я не потеряю своё достоинство и уважение.       — Ладно, ладно.       Юнги возвращается на ресепшен – заряжен на победу. В данный момент он выглядит... нормально. Лишнего веса при его питании быть не может, зубы почистил, лицо умыл, щетины ещё нет, волосы окончательно с головы не выпали, разговаривать не разучился, член нормальной длины, заболеваний не имеет. А душ принять? Похуй. Нужно решать проблемы по мере их поступления. Он смотрит на неё со стороны, блять, ну... ни рожи ни кожи. Худая, плоская, почти без макияжа, губы тонкие, походка ущербная, кривая какая-то. Наверное, это Тэхён так мстит ему за что-то. Ну за что? Он же ангел!       Разговор завязывается довольно быстро, слишком лёгкая цель, он ведь ей сразу чем-то приглянулся, в ответах она ну чисто деревенщина, постоянно использует слова-паразиты, мерзко хихикает и ничего дельного в ответ сказать не может. Заливает, что у неё только один ёбырь был. Ага. Юнги не может ничего с собой поделать, поэтому иногда срывается на сарказм и лёгкие подколы, шлифует слабым флиртом и активно намекает, что она ему типа тоже нравится. Хотя дура дурой. И ещё она обычная, нет, такая же серая, как и весь сегодняшний день. Бывшая жена была более привлекательной даже без макияжа, даже после пьянки. Чёрт. Это просто бывшие привычки. Но как же с ней скучно, застрелиться тянет сильнее, чем из-за жизни. А ещё от неё несёт ванильными духами, о, проклятье, Юнги щас блеванёт. В мире не существует ароматов хуже.       Юнги уже давно ни с кем не был, поэтому он и сравнивает, анализирует, рисует параллели. Да и хуй с ней. Когда эта крошка оказывается на диване рядом, рука Юнги очень скоро оказывается у неё под юбкой, а её прямо трясёт всю. Она сама похожа на человека, который давно ни с кем не спал, поэтому она и пялилась на Юнги. Наверное, понимала, что Юнги её уровня, что Тэхёна она не потянет, вот и пал выбор на самого неказистого и немощного.       — Сменщик скоро придёт? — Юнги обхватывает внутреннюю часть бедра и ногтями царапает влажную ткань трусиков, тычется в половые губы.       — Нет, я... в ночь... в ночь сегодня.       — Никаких вариантов? Может, в подсобку отойдём? Где-то же у вас есть помещение для персонала? Или давай в номер заскочим.       — Ой, нет, туда нельзя, нельзя.       — Туда нельзя? — опускает взгляд на пространство между ног, где работают его пальцы, и средним упирается во вход, надавливает, погружает по ноготь, но быстро убирает.       — Я... не это… не это… имела… в… — она говорит с придыханием, отрывисто, перехватывает запястье и возвращает руку на место, не отпускает. Раздвигает колени.       — Давай, киска, пойдём, — шёпот на ухо, подхватывает её под руку, поднимает и давит в сторону коридора.       Сразу за углом номер, пустой. Она дрожащими руками открывает дверь карточкой.

* * *

      — Ну чё там? — первый вопрос, который встречает Юнги на пороге. Тэхён на кровати, он смотрит какое-то аниме на телефоне на зарядке.       — Ты мне должен желание. — И ухмыляется, упирается рукой в стену и стягивает обувь с носками, разбрасывает их в стороны, снимает майку и остаётся в одних штанах. Отключает освещение при входе и падает на кровать, они сняли номер с одной большой кроватью на двоих, чтобы сэкономить.       — Внатуре? — и Тэхён радостно ликует, отключает телефон и трясёт Юнги за плечи, пока он пытается улечься на подушке лицом вниз.       — Э, блеть, мы на борту в шторм или в постели? Прекрати меня трясти так.       — И как? Как? — наверное, он рад за Юнги в тысячи раз сильнее его самого. Юнги недоумевает. А что, если он тупо развёл его и взял на слабо?       — Нормально. Презик подошёл, кстати. Правда у меня упал, пока я его натягивал.       — Разучился, видать, — и гогочет.       — Ага. Иди нахуй, утырок, — бормочет Юнги, уткнувшись в подушку. — Ты-то её натянуть не сможешь уже. Мы с тобой сегодня днём выезжаем отсюда.       — Да и нахер надо. Ни рыба ни мясо. Поспорить хотелось. Представь, если бы я выиграл. Я бы тебе такого человека постарался найти! Чтобы ты аж охуел.       — Пиздец. Издеваешься?       — Есть такое. А где ты её чпокнул?       — В номере каком-то.       — Крутой, круто, — Тэхён хлопает Юнги по спине, отключает прикроватный светильник и забирается под одеяло. Он отворачивается к стене, но потом крутит голову в его сторону. — Так ты там её натянул, а потом просто встал и ушёл? Я думал, тебя дольше не будет.       — Она сама хотела, прям чуть ли не чесалась. Я её так и спросил, не болеет ли какой-нибудь заразной хуйнёй. Её лицо надо было видеть. Ну а чё мне с ней там валяться? Я лучше тут, с тобой поваляюсь. С тобой привычнее, что ли. Она в душ пошла.       — И ты дал по тапкам?       — Ага. Она меня обслюнявить хотела, пока я её трахал, думал заткнуть пальцами, так она мне чуть по локоть не заглотила. Блять, ну почему эти девки вечно тянутся сосаться? Это же просто секс, натянул презик, плюнул, туда-сюда поделал, кончил, встал, ушёл. Всё.       Тэхён смеётся и роняет голову на подушку, подбивает её и думает.       — А ты по бывшей жене скучаешь?       — Нет конечно. Ты под солями, что ли?       — Да так. Просто подумал. Ты ведь её не ненавидишь.       — Не. Она мне никакого говна не сделала. Разошлись обоюдно. Чё мне её ненавидеть?       — Понял.       Они замолкают, Тэхён довольно быстро отходит по сну, Юнги это понимает, когда друг раскидывает все свои конечности в разные стороны и бросает на него свою тяжёлую ногу. Самому Юнги не спится. Вроде, после секса должно тянуть поесть или поспать, но ему не хочется ни одного, ни другого. Он встаёт с постели, роется в сумке Тэхёна, но не находит там больше бутылок, долго думает, стоит над кроватью и чешет грудь. Что делать? Наверняка сейчас кто-нибудь да работает. Через десять минут он уже идёт по улице и выискивает взглядом круглосуточный ресторан, где может выпить. Немного поест, возьмёт какой-нибудь суп, выпьет, и тогда точно захочется спать.       Отлично. Место найдено.       Юнги просыпается от того, что кто-то трясёт его за плечо. Испуганная девушка облегчённо вздыхает, когда Юнги открывает глаза и оглядывается. Где он?       — Молодой человек, с вами всё хорошо? — она присаживается на корточки, оттягивает юбку и достаёт из сумки бутылку воды, предлагает, и Юнги опустошает её наполовину.       — Нет.       — У вас что-то случилось? С сердцем?       — Жизнь со мной случилась. Вот что. — Сухо отвечает Юнги, упирается руками в землю, поднимается на ноги и понимает, что стоит возле их мотеля. — Я просто йогой занимался.       — Что? Может, скорую вызвать?       Больше Юнги с ней не заговаривает. Он оттряхивается и на плетущихся ногах добирается до номера. Где его телефон и кошелёк? Разве он не брал их с собой, когда уходил поесть? Господи, а что вообще было? Почему он не помнит эту ночь? А сколько времени? На улице почти не было людей, кроме этой девушки, которая разбудила его. Она реально подумала, что с ним случился инсульт? Было бы хуёво, если бы его хватил удар, но при этом ему удалось бы ещё и выжить. Пиздец. Ну нахуй. Он хлопает по карманам штанов и понимает, что карточки от номера тоже нет. День начинается заебись, проебал всё что только можно быть. Хорошо, что хотя бы этой шлюхи не было на ресепшене. Наверняка она прилипла бы к нему снова, а у него нет настроения для людей. Юнги стучится, и ему неожиданно быстро открывает недовольный и взъерошенный Тэхён.       — Ты куда пропал, блин? — снова встречает его в дверях с вопросом, на который Юнги не знает ответ, поэтому он просто дёргает плечами. — У тебя телефон сел, кстати. Я уже думал, всё, пойду по всему Пусану искать. Нам выезжать скоро.       — Прости, моя дорогая жена, записку на столе забыл оставить. Позавтракать я выходил.       — В пять утра?       — Мне не спалось.       — А карта где?       — Да хуй знает. А сколько времени? — заходит и сразу идёт в ванную. И спать чертовски хочется. Похрен. В поезде отоспится. Ну, блять, щетина. А бритву он так у той дуры и не попросил.       — Начало восьмого.       Тэхён делает вид, что верит Юнги. Он же не идиот, чтобы слушать сказки этого долбоящера, который никуда не мог пойти куда-то в пять утра, кроме как за дробовиком, чтобы убить себя. Похоже на бред при жаре. Ладно, бог с ним. Обычно Юнги не просыпается раньше 11 часов. А сейчас приходит помятый, весь в дорожной пыли, но в целом чистый. На голове бардак, а на щеках щетина, она растёт у него не симметрично, а какими-то отдельными зонами. Вот почему он ненавидит ходить небритым. Юнги долго умывается за закрытой дверью, пока Тэхён ищет новую машину и пытается понять, как им до неё добраться.       Пусть Юнги заливает сколько хочет, но если ему понравилась та девка и он провёл с ней ночь, то, чёрт, это ведь неплохо. Наверняка ему просто стыдно признаться, что Тэхён был прав и что ему не хватало женского тепла.       А в это время Юнги разглядывает себя в зеркале. Лицо ещё не слишком исхудало, цвет кожи нормальный. Как у человека, который ведёт спокойную, хоть и одинокую жизнь. Белки глаз белые, и это хорошо, вот если бы они были жёлтыми... Капилляры не полопались. Живот не вздутый. Но руки почему-то трясутся, будто он какой-то старик. Юнги быстро споласкивает лицо, чистит зубы, забивает на бритьё, возвращается к Тэхёну, и они идут на выход.       — А этой девчонки что-то не видно, кстати.       — Домой свалила, наверное, — ухмыляется Юнги и открывает Тэхёну дверь.       — Опа, вспомнишь лучик... — он не договаривает, отходит в сторону и залезает в телефон.       — Юнги, вы уже уезжаете? — девушка с ресепшена смотрит на Юнги и поправляет волосы. — Вы уезжаете обратно домой?       — Возможно.       Юнги на неё не смотрит, только разглядывает улицу и пытается понять, что же было с ним этой ночью. Вряд ли ему получится всё быстро вспомнить. Было бы у него только время походить по улицам и повспоминать... Какого хрена он напился так сильно, что вообще нихрена не помнит, так ещё и до мотеля не дошёл, а провалялся лицом в асфальт до самого утра? Пиздец. Скатился уже. Ему и вправду только на бутылку водки и спорить.       — Юнги, возьмите мой контакт, пожалуйста... — она скромно передаёт свою визитку с номером и qr-кодом.       — Нахера? — и опускает взгляд на руки. Пальцы жирные, маникюр ситуацию не спасает. Сама она худая, но пальцы... Отстой. Он стоит на ступеньку выше. Так-то они одного роста. Девушка краснеет. Господи, он и имени-то её не знает, она дура?       — Мы могли бы с вами переписываться.       — Эй, эй, — грубо отталкивает ладони, они сталкиваются взглядами, — я тебя просто трахнул. И радуйся, что с гондоном. Если я ещё захочу быстрого и доступного секса, то найду у себя в городе, не беспокойся, малыха. Брат, нам далеко отсюда? — он огибает её, застывшую на месте, подходит к Тэхёну, подстраивается и смотрит на экран.       — Не, минут пятнадцать. Выдвигаемся?       — Да.       — Всего доброго, у вас приятный мотель! — Тэхён солнечно улыбается и машет девушке рукой, которая так и стоит к ним спиной. Когда они отходят на достаточное расстояние, Тэхён не выдерживает и хохочет на всю улицу. Людей постепенно становится больше. — Ну и лицо у неё было!       Юнги тихо посмеивается и качает головой.       — Ой такие люди странные. Она реально думала, что если переспит с тобой в первый же день знакомства, то у вас что-то получится? Особенно учитывая, что вы из разных городов? Ну и навалила она кринжа.       — Женщины... — только и отвечает Юнги, пихает друга в бок.       Что ж, видимо, его полупустой кошелёк и телефон навсегда останутся в Пусане: либо на улице, либо на свалке, либо в чьих-нибудь руках. Всё равно все основные сбережения он держит у себя дома, а в поездку взял немного, чтобы купить что-нибудь по мелочи. Телефон... хуй с ним. Контакты не привязаны к симке, а к самому аккаунту, тем более звонить ему особо некому. Похуй на все эти вещи. Волнует только одно: что случилось этой ночью?

      О той ночи в Пусане Юнги думает долго, но так ничего и не вспоминает, поэтому решает, что просто отпустит эту ситуацию как что-то такое, что никак не объяснить. Было и было. Он жив, ноги и руки целы, в новостях о нём не рассказывали, на местных каналах не появлялся, полиция не разыскивала. Наверняка он просто отдал все деньги за еду и алкоголь, поэтому и выкинул пустой кошелёк. Так с ним уже случалось. Телефон мог спокойно потерять. Бывает.       После выходных Юнги возвращается на работу, жизнь не меняется, он просто брал от неё перерыв на пару дней, чтобы побыть со своим другом и как следует отдохнуть. Но в этом отдыхе нет никакого смысла. От давящих эмоций есть только два спасения – психотерапевт или самоубийство. На первый случай денег у него нет, на второй моральных сил. Немного наскрести, и наверняка потом что-нибудь да получится. Главное не затягивать, а то потом его сознание захватит слабоумие. Может ведь и такое быть.

* * *

      Тэхён неожиданно встречает Чонгука недалеко от метро.       Его университетская жизнь не поменялась вопреки его переживаниям после того инцидента в баре. Всё было не так плохо. Они дали ему возможность извиниться перед ними за поведение своего друга, но попросили больше не звать его. Они не понимали, что Тэхёна огорчало не само поведение Юнги, а то, что они просто никак не смогли бы понять причины этого поведения, даже если бы он попытался объяснить. Он прекрасно осознаёт, что Юнги очень сложный человек и что с такими иногда тяжело налаживать контакт, но, если им надо что-то объяснять, значит, и не надо им что-то объяснять. Элементарная логика. Они и не обязаны погружаться в чьи-то истории и переживания. Их жизнь.       Тэхён издалека машет Чонгуку рукой, открывает для однокурсницы дверь такси, получает поцелуй в щеку, прощается с ней, подходит и здоровается. Чонгук стоит в зоне курения и за стеклом жестом просит подождать. Он быстро заканчивает сигарету, выходит наружу и обменивается рукопожатием, и тогда Тэхён замечает следы на лице.       — Господи, тебя что, избили?       Чонгук неловко чешет голову. Дёргает плечами. Не знает, что говорить. Тэхён аккуратно цепляет подбородок и разглядывает с двух сторон.       — Что за мудаки это сделали?       — Да сам виноват.       Они отходят от курилки и останавливаются поодаль от тротуара. Студенты спешат к метро. Дерево над ними осыпается под ветром. Осень шуршит. Сухая и шершавая.       — Как это – виноват?       — Ну... — Чонгук подбрасывает наплечную сумку за лямку и отворачивается. Синяки уже почти сошли с лица, и сегодня он намеренно не стал прикрывать их макияжем. На него всё равно почти никто не смотрит.       — Это может быть как-то связано… э… даже не знаю. Тебя Юнги, помню… ты говорил, что в коридоре ударил. Ты хоть и сказал, что он подумал, что ты извращенец, но я не думаю, что в этом была твоя вина. Выкладывай давай.       — Да нет. Тут нет каких-то…       — Погоди. — Чонгук не договаривает и испуганно косится. — Это твой парень с тобой так? — догадывается Тэхён и хмурится.       Девчонка из одного потока Тэхёна как-то рассказывала ему про Чонгука, она говорила, что влюбилась в него и хотела предложить отношения, но потом узнала, что Чонгук, оказывается, уже встречается с Хосоком. «Я его знаю». «Тогда ты точно слышал, что он проблемный парень. Мне про него мои подруги рассказывали. У него явно проблемы с головой». «Грустно, конечно». «Если этот Кролик расстанется с ним, скажешь мне? Я в долгу не останусь». «Без проблем, подруга». Он убирает руки в карманы свободных штанов. У него ещё есть немного времени. Они с Юнги договорились встретиться у Макдоналдса, а до него шуровать пару минут.       Чонгук ничего не отвечает, за него говорит его молчание. Синяки сейчас выглядят не так страшно. Под глазом и возле уголка рта. Бил правой рукой. На самом деле, Тэхён вбросил эту идею наугад, много чего успел предположить, но попал в цель с первого раза. Однажды за большим перерывом Чонгук неохотно рассказал про свои отношения, он не видел никаких проблем в поведении своего парня, но Тэхён прямо и заявил: «Он долбоёб редкостный». Советовать, конечно, ничего не стал. Не его это дело.       — Ты говорил, что иногда он поступает по-свински, но чтобы так...       — Я не говорил этого, хён. Просто иногда ему сложно сдерживать гнев.       — И поэтому ты позволяешь ему вымещать его на тебе? Ты же крепкий парень, дай ему в ответ.       — Всё не так просто, хён.       — А чё тут может быть сложного? Херню несёшь. — Он несдержанно перебивает Чонгука, который с каждым его словом и повышающимся тоном сжимается сильнее. Чонгук ведь и вправду весит больше него, качается давно, а его парень – просто тростинка.       — У него сейчас сложный период, — и затравленно смотрит, становится чуть ниже, оседает в плечах и уверенности.       — Что, папочка грозится вычеркнуть из завещания уже в двадцатый раз? Это не даёт ему право пиздить любимого человека. Как можно было так избить тебя? Он ведь и не один раз ударил. Это не какая-то случайная ошибка. Он не задел тебя локтем во сне. Он намеренно пизданул. Причём хорошенько. И я понимаю, что ты сейчас замалчиваешь.       Снова молчание взамен полноценного ответа.       — Ты заставляешь хёна волноваться, мелкий.       — Спасибо, хён. Ты единственный, кто что-то сказал мне и... вроде, отчитал? — снова подбрасывает лямку на плече. Оглядывается.       Тэхён задумывается: часто у красивых людей бывает печальная судьба. Часто красивые люди заглядываются на моральных уродов, потому что их нормальной любви не учат. Их учат только принимать всё внимание подряд, а каким оно именно будет – насрать. Не то чтобы он готов задницу кому-то надрать за Чонгука, но хочется как-то отрезвить этого кролика.       — В смысле? А остальные губы в трубочку скатали?       — Они не замечают, я особо и не... ну... не показываю лицо. Маску ношу, но мне в ней сегодня душно.       — Чонгук, эти синяки даже под макияжем разглядеть получится, я уверен. У тебя говноеды, а не друзья.       Чонгук и сейчас не знает, что сказать. Не знает, как сказать, что его не просто никто не замечает, а что всем конкретно было на него насрать. Чонгук их не осуждает: зачем вникать в чужие проблемы, когда хватает своих? И какое-то время он даже был рад, что никто не спрашивал, что с ним случилось, было неловко, когда преподаватель только отчитал его, а потом... потом что-то случилось. Случилось что-то, что вынудило его сегодня сбежать с пар и попытаться выловить Тэхёна. Он караулил его здесь два часа и почти упустил, когда не выдержал и отошёл покурить. После этого небольшого разговора он понял, как ему необходимо было услышать что-то такое, ему необходимо было знать, что о нём переживает хоть кто-то, кроме папы.       Тэхён притягивает к себе как личность, у него спокойная и располагающая аура, он единственный человек, кто искренне переживает о нём временами и, кажется, не делает вид, что ему интересно с ним разговаривать. Чонгук даже не может ответить на вопрос, есть ли у него друзья. Что ж, с этим тоже всё сложно, как и с ситуацией с Хосоком.       Они уже не виделись три дня, и Чонгук не знает, куда себя деть. Он пишет ему и пытается дозвониться едва ли не каждый час, а в ответ тишина. Сплошная тишина, как и сам Чонгук. В университете он его тоже не находит. Чонгуку необходимо встряхнуться, домой вернуться не может, настолько тоскливо, одиноко и скучно, что квартира кажется одиночной камерой. К холсту руки не тянутся. На работе в последнее время ему всё чаще и чаще дают выходные. Наверное, и курьер из Чонгука никакой. Но ничего. Это не причина отчаиваться. Ничего в этом мире просто не бывает, тем жизнь и интереснее. Он солдат, а не нытик.       Чуть меньше минуты Чонгук и Тэхён стоят рядом, молчат и просто разглядывают проходящих мимо людей. Тэхёну на телефон приходит СМС от Юнги, пишет, что уже пришёл и просит купить ему газировку. Ближайший магазин через дорогу. Почему-то при взгляде на Чонгука сейчас ему кажется плохой идеей оставлять его одного. Он выглядит расклеенным и потерянным, как Гадкий Утёнок.       Ладно. Наплевать, что скажет Юнги. Тэхён знает, что он не обязан, но не может заставить себя перестать пытаться помочь каждому хорошему человеку. Он безотказный, когда кто-то подходит к нему с просьбой. Особенно вот такие, как Чонгук – словами не просят, но строят больше глаза и просят их приласкать. Тэхён постоянно даёт кому-то деньги, соглашается принять участие в уличной актёрской сценке, помогает исправить слетевшую с велосипеда цепь, жертвует питомникам, когда видит объявление, даёт списать задание знакомым с потока и однокурсникам. Он ну вправду благотворительный фонд. Чонгук не обременяет, но Тэхён и вправду переживает, как отреагирует Юнги. Он всегда ведёт себя грубо, когда кто-то пытается вклиниться между ними.       — Пойдём со мной в магазин.       — Зачем?       — Надо купить газировку.       На кассе Чонгук опережает Тэхёна и оплачивает «Колу» своей картой.       — Ты чего?       — Это благодарность.       — За что?       Ответ не нужен. Пытается купить добро, которое априори должно быть бесплатным и круглосуточным? Мда, жалкое зрелище. Тэхён кривится. Этот парень как будто и не уважает себя. Есть только единственная валюта, которую Тэхён может принять в качестве оплаты за своё добро, – и это взаимное добро. Но не деньги. Он решает не спорить с Чонгуком, а просто понаблюдать за ним.       До Макдоналдса они идут в молчании, Чонгук легко соглашается на предложение Тэхёна дойти до него и даже не спрашивает ничего. Куда, зачем, почему? Наплевать. Они не друзья, просто хорошо общаются, и их это общение давно завязалось на каком-то выступлении, когда студенты с их потока объединялись в группы и выступали со смешными сценками. Они сидели рядом на одном таком концерте и как-то случайно начали обсуждать свои впечатления от первого курса, потом обменялись контактами. Иногда им удаётся столкнуться в коридоре или столовой, но ещё никогда они выбирались куда-то вместе и не веселились. Если исключать тот день на реке. Тот день был странным от начала и до конца.       — Юнги? — удивлённо спрашивает Чонгук, когда его, наконец, одолевает интерес, и он начинает задавать вопросы. — Это тот парень, который в реку полез пьяным? Твой друг.       Чонгук озадаченно хлопает глазами. Почему-то не ожидал снова встретиться с ним. Их столкновение возле собора было не самым приятным. Промолчит. Блин. И как вести себя?       — Ага.       — Я его помню. А куда он, кстати, пропал тогда?       — Когда от нас сбежал? Он на другую остановку съебался, оказывается, пёс, блин, — вспоминает Тэхён и негодует. — Прям, блять, напротив сидел. Представляешь? Хуй знает, зачем он туда попёрся, потому что нам в одну сторону ехать. Ну и ладно.       — Он так неожиданно ушёл...       — В этом весь Юнги.       — А вы давно дружите с ним?       Тэхён не успевает ответить, когда Юнги спрыгивает с бетонной возвышенности и налетает на него со спины.       — А-а-а-а! Не спать, рядовой Ким! — кричит он в ухо другу, обхватывает за плечи и трясёт со всей силой: — ЭТО МОРСКАЯ ПЕХОТА!       Тэхён безудержно хохочет в больших лапах Юнги, пока его трясут во все стороны, а Чонгук ловит его улыбку и не может подавить свою, пока смотрит на них, но получается подавить слёзы. Глаза почти что остаются сухими. Отводит взгляд. Возвращает.       — Ну чё, поехали? — Юнги приобнимает Тэхёна за плечи и ведёт его ко входу в метро. Тэхён пихает ему газировку. — Как учёбка, школоло?       Чонгук несколько секунд смотрит, как они удаляются, нервно теребит лямку сумки и пытается сделать неуверенные шаги. По сути Тэхён никуда его с собой конкретно не звал. Просто предложил пройтись вместе. Но он ведь мог и попрощаться с ним. Хотя бы из вежливости. Ну пожалуйста. Чонгук в обиде кривит лицо и разворачивается, чтобы отойти к лавочкам, посидеть там немного, подышать и уже потом спуститься в метро. Не хочет создавать им неудобства и вынуждать быть добрыми к нему. Не обязаны ведь. Он достаёт наушники и включает их.       — Чонгук, ты куда? — окликает Чонгука Тэхён, пока Юнги уводит его – не сползает с него ни на мгновение.       — На лавочки... — Чонгук разворачивается, а потом быстро и неловко семенит к Тэхёну. Хочет попрощаться и протягивает руки. На них смотрят в непонятках.       — Ты не идёшь с нами? — лапищи Юнги резко и больно сжимают плечи.       — Э, блять, какое с нами? Ты думаешь, что этот шнур сослужит нам невъебенную службу, пока фонарём своим под глазом светить будет в темноте? — Юнги не даёт даже секунду Чонугку на то, чтобы он успел вставить что-то своё. — Прости, Джо в сделку не входил. Всё, пойдём.       — Да блин, вместе веселее, — Тэхён сопротивляется, упирается кроссовками и перетягивает вес на себя. — Чонгук, не слушай этого хрюнделя, давай с нами.       — А куда? — даже не смотрит в сторону Юнги, взгляд только на Тэхёна. Какой же он добрый и хороший человек.       — Нахуй, вот куда. — Огрызается Юнги. Он недовольно пыхтит, а потом сдаётся и отбрасывает руки Тэхёна. — Помнишь, ты мне желание торчишь?       Кивает.       — Вот моё желание – чтобы ты его прям здесь прилюдно пнул или обоссал и засунул в жопу свою охуительную идею прихватить этого карманного покемона с нами. — Юнги упирается кулаками в бока, на Чонгука ни на мгновение не смотрит. Пусть ощущает себя ничтожеством.       Он пустое место. Это нормально. Чонгук набирается храбрости взглянуть на Юнги. Он выглядит злым, Чонгук его боится, но в другом смысле: убегать не хочется, но страшно прикасаться.       — Желание отклоняется.       — Схуяли? Протестую.       — Я тогда тебе назвал условия. И твоё желание не вписывается в них.       Чонгук смотрит на них со стороны и кидает взгляд с одного на другого. Есть в их дружбе что-то трогательное. Юнги кажется сейчас человеком, который вот-вот согласится и передумает. Но толку от этого Чонгуку? Не хочет быть балластом, от которого избавятся в любой удобной ситуации.       — Пиздец. Спорить с тобой... я ведь выиграл честно.       — Давай ты своё желание припасёшь на что-нибудь важное, ладно? Типа купить тебе уже нормальные трусы вместо тех, что ты уже пропердел, или обновить посуду на кухне. У тебя уже не тарелки, а сплошные пепельницы или миски для собак. А ты и не куришь, и собаку дома не держишь.       — Блять, да я и с пола жрать могу.       — Ага, я был прямым свидетелем того, как ты натянул пакет на тарелку и хавал вот так, потому что тебе просто было лень.       — Слушайте, я не хочу, чтобы вы ругались из-за меня... — Чонгук пытается влезть, а Тэхён отпихивает его вежливость. Ну что он за тряпка?       — Не ругаемся мы. Это наш язык общения.       — О, наш мистер Охуительность за мир во всём мире. Хочешь, чтобы мы пососались в качестве примирения?       — Нет.       — Пошёл нахуй, припизднутый. Тебе слова никто не давал.       — Он шутит, Чонгук. Ты с нами.       — Но куда вы идёте?       — А, я же тебе не сказал. На заезд.       — Заезд?       При этом слове у Чонгука загораются глаза. У него с детства была мечта иметь свой мотоцикл или машину, как из «Need for Speed» или «Форсажа», но мечте так и было суждено остаться мечтой, больше всего он боится навредить кому-то. Боится не справиться с управлением и случайно кого-то убить. Не боится срока, но боится лишить жизни. Это крайне большая ответственность, но хочет хотя бы взглянуть издалека или прокатиться. Это звучит отлично!       — Ты так приободрился! — замечает Тэхён, улыбается и теребит Чонгука за щеку. — Ути какой ты хорошенький. Был бы ты настоящим кроликом, я бы тебя к себе домой забрал. — Чонгук смущённо хихикает, и Юнги закатывает глаза.       — Ага, сейчас у него в штанах встанет, и он накинется на какую-нибудь старуху от счастья. Я щас блевану от вас.       — Чё это на старуху? — Тэхён оглядывается на Юнги со скрещёнными на груди руками. Недовольная поза, которая означает только одно – он понимает, что не переубедит, поэтому проще согласиться и перетерпеть.       — Зубов нет, сосут классно, наверное. Самое то для него, — и небрежно кивает в его сторону. — Ему никто больше не даст. Только отчаявшиеся бабульки. И то из жалости. Всё, бля, булками двигаем, а то опоздаем.       — Ёпта, до начала ещё два часа.       — Ага, только нам час на метро, а потом час окольными путями. Не пизди и пойдём.       Они стоят на эскалаторе. Юнги незаинтересованно разглядывает таблички и рекламы. В кармане наушники, но толку от них? Он так и не купил себе ещё телефон. После зарплаты обязательно. Уже в вагоне он не выдерживает и выпрашивает у Тэхёна телефон с его беспроводными нано-хуйяно наушниками. Заебись. Он обмякает на своём месте.       — А что это за заезды?       — Ну... так, балуются. Иногда собираются на каких-нибудь открытых парковках и наворачивают круги. Там ещё что-то вроде выставок устраивают. Типа показ. Там такие японские малышки катаются, просто слюни текут. А ещё там легко выцепить девчонку, если навешать ей грамотно лапшу на уши. Они там любят в коротеньких юбочках ходить, чтобы их позвали старт давать. Загляденье. Одна-другая да даст обязательно, если постараться. Я поэтому презики всегда с собой таскаю, — Тэхён хлопает по своей небольшой наплечной сумке.       — Там есть мотоциклы? — Чонгук заметно оживает и забывает обо всём. О квартире, об одиночестве, о зависти Тэхёну и Юнги, о Хосоке, о сообщениях без ответа. — Хён, там есть мотоциклы?       — Ты такой милый, когда возбуждён. Затискал бы, — Тэхён умилённо улыбается и хватается за сердце. — Да, там и мотоциклы есть, но их меньше, чем машин. — Выпрямляется. — Шоу там иногда прикольные получаются, особенно если с этими, блять... как называется? Эти цветные дымовухи. На последнем таком заезде там и небольшие фейерверки были, и дымовухи, и флаги гигантские. Шуму тогда наделали... полиция приехала, пришлось разбежаться. А Юнги... — Тэхён косится на дремавшего друга. — Этот полоумный выбежал на дорогу и попытался помешать полиции. Не давал им проехать. Ему тогда респект кинули какие-то пацаны, а он их нахуй послал. Нас чуть не отпиздили.       — А тебя за что?       — Да за компанию. Раз я с Юнги дружу, то обречён ещё и на несчастья.       — А дальше что?       — Что дальше? Ты кто? Где я? — он строит из себя ополоумевшего старика.       — Ну хён! Что было после полиции на гонках?       — Этого персонажа закрыли в обезьяннике. Теперь он постоянно говорит, что мотал срок на зоне. Придурок.       — С ним весело? — Чонгук следом за Тэхёном переводит взгляд на дремавшего Юнги. Спит он, конечно… кинематографично. Вот рядом с ним дед спит – они в одинаковых позах, с приоткрытыми ртами, а ещё ритмично двигают головами и похрапывают.       — Прям смотри, эталон мужественности, — Тэхён улыбается и пихает Юнги палец в рот, тот отбивается, но не просыпается.       А вот это уже что-то необычное. Он привыкает к другим вопросам о Юнги, что-то вроде «У него какое-то слабоумие?» «Он социопат?» «Ты не пробовал показывать его психотерапевту?» «Он постоянно что-то с пола жрёт?» «Он всегда такая сука или только когда девки не дают?» или «Этот крестик на его шее, чтобы удержать чёрта внутри?» А тут что-то из разряда фантастики. Серьёзно? Он спросил, весело ли с ним?       — Не соскучишься. А ещё, слушай, — Тэхён вытирает влажный палец о кофту Чонгука. — Юнги типа… не знаю. Он не хищник, он, скорее… гиена, не знаю. Короче. Не давай ему с тобой так общаться. Он чувствует слабых людей. Юнги в принципе на всех набрасывается, как чихуахуа, но слабых давить особенно любит, границ прям не видит, — Тэхён приближается к лицу Чонгука, а он отводит голову назад. От него пахнет мятной жвачкой. Когда успел?       — Понял, хён.       — Не, не понял. Не давай ему тебя гнобить. Тебя никто вечно защищать не будет. У меня на него управа есть, но я и остальным не позволяю с собой так обращаться. А у тебя… на лице всё написано, — намекает на синяки. — Он тебя обзовёт, а ты ему крепкое словечко в ответ. Договорились?       — Да, хён.       — Так, а теперь дай мне немного времени, мне нужно подучить конспект.       Тэхён достаёт из сумки исписанные листы и принимается читать. Кажется, он всерьёз увлечён своим делом. Чонгук и здесь не может не завидовать ему. У него есть лучший друг, есть много полезных связей по всему городу, он всегда на слуху, с ним все хотят общаться, его всегда и всюду зовут с собой, к таким людям Чонгука всегда тянет. Он хочет быть таким же, как и Тэхён, но плохо получается.       Чонгук больше не тревожит его, сжимается на своём месте, надевает наушники и просто пялится то в окно, то на людей, точнее, на их ноги и обувь. Чонгук не хочет залезать в телефон, хочет просто сбежать от этого удушающего пространства и мыслями и телом побыть рядом с Тэхёном. Он славный парень. Чонгук не замечает, как ненадолго засыпает.       Тэхён не врал: зрелище впечатляющее. У Чонгука даже яйца поджимаются. В этот раз они оказались не на парковке, а где-то в открытом поле, это какая-то недостроенная трасса, стройку забросили год назад, и иногда ей кто-то пользуется в подобных случаях. Обычно для съёмок, но сегодня здесь всё гудит, асфальт дрожит и вибрирует, в воздухе запах бензина и жжёной резины, вокруг много красивых девочек, они оглядываются на Чонгука и Тэхёна, а Юнги просто говнюк – все это знают.       Чонгук не может перестать восхищаться всем, что видит, постоянно дёргает Тэхёна, называет все модели машин и выглядит человеком, который попал в нужное место. Жаль, что раньше не знал. Он только листал зарубежные рилсы и грустно вздыхал, поэтому воспринимает приглашение Тэхёна как ВИП-пропуск. Уже вечереет, птицы отрываются от облаков и спускаются ниже, солнце размазывается по горизонту.       Юнги отваливается от них и говорит Тэхёну, что найдёт его через полчаса: он увидел старого дру… что, блять? Кого? Друга, да, не ослышался. Юнги говорит: «Не заморачивайся» и даёт по тапкам, типа хочет поговорить с ним. Ага. Охотно верим. Тэхён отлично понимает, что Юнги просто ищет возможность сбрить Чонгука, но из дружеской солидарности отмалчивается. Пока Тэхён не начал пихать ему Чонгука насильно, Юнги ещё достойно терпел его компанию, но у всего есть предел. Что он только в этом долбоёбе нашёл? Да, руки красивые, губы красивые, глаза красивые, но вот сам он странный. Мямля. Таких морально давить – как муравьев ногой.       Тэхён рассказывает Чонгуку о том, что именно Юнги привёл его сюда, потому что у него есть какие-то старые связи. Одна из девушек подваливается к ним и предлагает им выпить вместе с её подругой, они соглашаются и присоединяются к женской компашке, и они, вроде, неплохо разбираются во всей этой технике, в отличие от Тэхёна, который не увлекается машинами – ему просто нравится этот драйв и огненная энергия на дорогах.       Их угощают пивом, и Тэхён даже ответно флиртует, когда чувствует внимание. Чонгук же сейчас кажется закрытым для любого откровенного контакта. Что ж, он всё ещё верит, что у него с этим долбоёбом могут получиться здоровые отношения. Но эти сисястые девки явно в десять раз лучше того, кто пиздит его из-за якобы вспышек гнева. Тэхён ничего не говорит, но и не пытается отбить от Чонгука заинтересованных девушек, наоборот, даже кого-то ближе подталкивает.       — Леди, он просто стесняется. А ещё устал. Подрался, бедняжка, — начинает Тэхён и ловит женские взгляды одной за другой. — Но он навалял тому придурку.       — У крольчонка нет девчонки?       — Да даже если есть, для нас не помеха.       — С опытными девушками куда приятнее.       И они смеются.       — Поверьте мне, девушки у него точно нет.       — Хён, ну правда… — Чонгук смущённо опускает голову, когда Тэхён кидает ему на плечо свою грузную руку.       — Его только ветер ласкал! Открываю аукцион, лот номер один «Номер этого сочного кролика»! Дамы, делайте ваши ставки. Ставка начинается с 50 тысяч вон. Каждый шаг – 10 тысяч. Вся оплата производится только наличными и лично мне в передний карман. В задний карман за дополнительную плату, а пощупать напоследок – ещё за доп плату.       Девушки смеются и умиляются реакции Чонгука. Им, кажется, нравятся такие: крутые с виду пацаны, которые смущаются, как ребёнок. Кто-то из девчонок уже совсем внаглую прижимается к Чонгуку, Тэхён одобрительно улыбается ему и взглядом показывает, куда смотреть – на эту пышную грудь прям у него, чёрт возьми, под носом.       — Хён, — он шепчет ему в ухо. — Как мне вежливо сказать ей, чтобы она не пыталась трогать меня между ног?       — А, погодь.       Тэхён скалится. Зря Чонгук об этом заикнулся. Он тихонько окликает ту девушку, наклоняется к ней и говорит, чтобы она действовала настырнее, двигает бровями и намекает, что Чонгука в постели надо ещё раскрепостить. Взрослые тёти любят помладше. Особенно здесь, когда крутые качки с мощными тачками уже приелись.       Когда начинается первый небольшой заезд, Юнги к ним так и не присоединяется. Теряется где-то в толпе и не показывается. Брехло. Тэхён немного обижается на него, но потом забывается в окружении девушек, он занят тем, чтобы Чонгук, уже конкретно пьяный, не свалился в овраг или не попытался стянуть с себя футболку, потому что пять минут назад он именно это и пытался сделать, когда девчонки начали хихикать над ним и говорить, что он наверняка носит подкладки на груди.       — Уй, какой он настойчивый, — женский смех. — Эй, Чонгук, а в штанах у тебя наверняка коротенький, с ноготок.       — О, боже, что с этим ребёнком не так? — Тэхён спешит не позволить Чонгуку снять с себя ещё и штаны с трусами.       Так проходит несколько заездов. Удивительно: несколько бутылок пива превращают Чонгука в самого болтливого, энергичного и раскрепощённого человека, который и сальто сделает, и брейк-данс оформит, и прессом похвастается, и на руках покружит, и любую тему поддержит. Короче, он как будто впервые кофе в жизни попробовал и где-то у себя в голове на панели управления бездумно тычет во все кнопки подряд. Бля, ну он хотя бы предупредил, что ли. Ладно. Так веселее зато. Чонгук окончательно теряет голову от щенячьего восторга и просит у мотоциклиста разрешение прокатить его. Наконец-то свобода. Эти девушки не дают ему прохода, и он находит единственный шанс отбиться от них.       — Эй, Чонгук, ты же знаешь правило?       — К... какое? — Чонгук пытается собрать глаза в кучку, когда Тэхён поворачивает к себе, а у него в руках уже шлем. Мотоцикл рядом воет. Парень за рулём ждёт и жжёт шины. Впереди люди размахивают флагами и пускают первые фейерверки. Из салонов вылетают басы, голоса размазываются. Тэхён вынужден кричать в ухо.       — Быстрее, малыш, иначе мой зверь прямо сейчас с места и сорвётся. Отойдёшь в сторону, браток? — парень за рулём слабо отпихивает Тэхёна в сторону, Чонгук запрыгивает и хватается за выступ на сиденье позади. Мотоцикл трогается с места, а потом резко тормозит, и Чонгук заваливается вперёд, на спину, руками хватается за талию. — Вот так правильно будет, парень! Безопасность на первом месте.       — Да, да, безопасность! Безопасность! Безопасность! — радостно скандирует Чонгук, а затем они уезжают.       Тэхён даже не знает, что и говорить. Чонгук лёгок на подъём. Он без проблем согласился повеселиться с местными девчонками, повёлся на их игру с футболкой и штанами, а потом попал на крючок своей случайной идеи: плюхнуться на чужой мотоцикл и обречь себя, наверное, на новые проблемы. За ним и вправду нужно хорошенько следить. Особенно за пьяным.       Тэхён возвращается к девчонкам, продолжает выпивать с ними и между делом высматривает то Юнги, то Чонгука. И он не видит ни одного, ни другого. Проходит добрых полчаса, заезд начинает понемногу сворачиваться, машины постепенно уезжают, фейерверки и огни никто больше не зажигает, и музыки и шума становится меньше, но дорогие всё ещё тёплые. Время полночь. Ладно Чонгук. Он хотя бы с другим человеком, который должен привезти его сюда. Но Юнги! У него ведь и телефона нет.       — Не видели Юнги?       — Это тот мелкий долбоёб? — отзывается фиолетовое каре.       — Ну, именно так о нём обычно и говорят, — приняв как факт, соглашается Тэхён и убирает обе руки с плеч жмущихся к нему девушек. — Угу, это главный опознавательный признак.       — Видела где-то... не знаю, полчаса назад, может? Он отливал прямо на улице.       — Но за деревом же, — возражает другая.       — Всё равно. Другие же так не делают.       — И больше ты его не видела? — он возвращается с вопросом к фиолетовому каре.       Каре шевелится.       — Ясно. Дамы, спасибо за помощь, тогда пойду и поищу его.       — Зачем он тебе? Наверняка он набухался и блюёт сейчас где-нибудь. Побудь ещё с нами.       — Очень увлекательное предложение, леди, — Тэхён улыбается, убирает с себя женские ладони и целует их. — Но я друг, который должен приглядывать за ним.       — Возвращайся только обязательно. И желательно без придурка. А лучше прихвати того зайчонка. Мы видели его с тобой, он миленький.       — Ну, если найду его, то притащу с собой. Не скучайте, милые.       Он поднимает ладонь и отходит, залезает в толпу, заглядывает каждому в лицо и пытается разглядеть в нём Юнги. Как сквозь землю провалился. Вот умеет же он прятаться, когда надо... И что делать? Просто уйти? Ни Чонгука, ни Юнги. Тэхён звонит Чонгуку, идут гудки. Бесполезно. «Был в сети в 18:41». Ладно. Похуй. Поищет их ещё немного, а потом просто закажет такси. Бегать за ними не нанимался, взрослые лбы, сами должны уметь беспокоиться о себе.       Тэхён выныривает из толпы и смотрит по сторонам. Одни незнакомые рожи. Мелкие – и то славно. Вокруг пустырь. Там, вдалеке, начинается небольшой лес, метрах в ста от них недостроенное здание, двухэтажное здание без передней стены. На траве остаются старые следы гигантских шин. Наверное, от тракторов. Постепенно они стираются под новыми следами после заездов. Кто-то ходит и собирает мусор в пакет. Тэхён решает помочь. Его благодарят. Затем он замечает свет, как от фары мотоцикла, возле недостроенного здания, прощается с парнем и идёт туда. Чем ближе он подходит, тем отчётливее слышит мурчание двигателя и какое-то копошение. Кажется, это мотоцикл парня, на котором умчал Чонгук.       И что-то ему не нравится эти движения.       — Э, руки убрал от него! — издалека кричит Тэхён и прибавляет шагу.       Парень оборачивается. Шлемы на земле. У Чонгука подкошены колени, руки все в земле. Одежда испачкана.       — Что тебе надо? Уйди, браток.       — Какой я тебе ещё браток? Ты чё творишь, долбоёб? Ты чё, изнасиловать его тут пытаешься?       — А ты присоединиться планируешь, что ли? — шутит парень, он держит Чонгука за волосы и крайне тревожно стоит возле его головы, ноги расставлены.       Наконец, Тэхён подходит к нему и пытается оценить ситуацию, прежде чем начать что-то делать. Чонгук пьян, и это факт. Но он сел к мотоциклисту, и их правило гласит так: сел двоечкой – должен дать. Но он в грязи, значит, сопротивлялся. Ну или упал. Но первый вариант более подходящий. Хотя... и второй тоже к его кондиции относится. А этот мудак – реально мудак, но не такой, как Юнги, а ниже, грязнее.       — Съебись отсюда, он сказал, что даст мне, когда упрашивал прокатить его. Он пиздабол? Твой друг. — Рука крепче сжимает волосы у корней, Чонгук слабо упирается ладонями в бёдра и пытается отвернуться. Не получается.       — Он пьян, ты не видишь, что ли? — Тэхён подходит ближе. Понимает, что сейчас будет что-то серьёзное. И ведь не позвать никого. Там шумно. Да и далеко все.       — Какая разница?       — Да такая, что он не отвечает за свои поступки! Отпусти его, пока хуже не стало.       — А то что? — парень полностью поворачивается к нему и приподнимает Чонгука за волосы, он шипит и пытается выпрямить свои ноги. Свет от фары выливается на сухую траву. Над головой полная луна. — Я тебе сейчас ебало набью, дружок.       — А вот это уже маловероятно.       За спиной Тэхёна раздаётся пьяный голос Юнги, который хуй знает откуда здесь взялся. Точнее, Тэхён хуй знает. Юнги знает – он ковылял за ним от самой толпы, потому что не смог докричаться до него, вот и доковылял. Доковылял до самого нужного момента. Все эти дни у него чесались кулаки.       — О, Юнги, какая персона! Это твои друзья? — кажется, он расслабляется. Они знакомы.       — Этот дылда – да. Этот хуесос – в душе не ебу, кто он.       — А чего тогда впрягаешься? Иди дальше.       — Ты на моего друга ощетинился, дружок. И этот, — Юнги указывает пальцем на Чонгука со слезящимися глазами. — Этот нравится моему другу. Так что либо ты отпускаешь его, либо... — Юнги не договаривает и поскальзывается на траве. Он ужасно пьян, хоть и звучит трезво.       Парень хохочет, хватается за живот и отпускает волосы Чонгука, а он заваливается на землю, как подстреленный, и его сразу же тошнит, он блюёт на стену и отталкивается. Хочет подняться, Тэхён помогает и просит его успокоиться.       — Юнги, только давай без хуйни, а!       Без хуйни не получается.       Юнги набрасывается на этого парня, который выше и крупнее его. Боже, ну вот почему Юнги всегда в соперники выбирает людей не по своей весовой категории? Почему он пьяным каждый раз пытается подраться с кем-нибудь? Что за акт мазохизма?       Когда Тэхён видит, что у Юнги изо рта идёт кровь, только тогда он вмешивается и бьёт парня со спины. Он окликает мимо проходящих и просит помочь. Кричит, что этот чмырь хочет изнасиловать его друга, а Юнги плюётся кровью и говорит, что этот мелкий хуесос не его друг, и потом получает ногой по лицу, когда ослабляет хватку.       Весёлый вечерок задался.       Они едут в такси. Все в траве, земле и крови. Юнги, ужасно пьяный, пытается слюной оттереть собственную кровь с футболки и говорит, что она ему, вообще-то, нравилась. Говорит он это со своей шепелявостью, которую усугубляют опухшая разбитая губа и онемевшие челюсти. Из носа капает капля на штаны, и он матерится и прекращает попытки оттереть. Тэхён выглядит лучше их двоих вместе взятых – только пара царапин на предплечье и запачканные штаны. За одежду не обидно. Обидно за тех цыпочек, у которых он не взял контакты, а они ведь его ждали. Он с тоской смотрит в заднее окно, вздыхает и возвращает взгляд вперёд. С одной стороны клюющий носом Утёнок, с другой стороны – бухтящая и матерящаяся пивная бочка. Терпеть голову Чонгука приятно, потому что она почти ничего не весит, но вот терпеть голову Юнги невозможно – он постоянно елозит ей и ещё больше пачкает своей кровью его одежду. Ладно. Постирает или выкинет.       Он совсем не знает адреса Чонгука, даже предположить не может, а Юнги выглядит так, будто ему нужна помощь. Тэхён просит водители остановиться у какой-нибудь круглосуточной аптеки и подождать их, но как только он вытаскивает Юнги и закидывает Чонгука на лавочку, то слышит, как машина трогается с места. Заебись.       В аптеке он просит фармацевта помочь обработать Юнги и провести лёгкий осмотр. Девушка с гигантскими, как её сиськи, мешками под глазами не задаёт лишних вопросов и говорит, что причин для переживаний нет. Наверное, сотрясения не будет, к челюстям вернётся подвижность, губа заживёт, а припухлость пропадёт.       — До свадьбы потерпеть, значит, да?       Девушка кивает и заканчивает обрабатывать лицо Юнги. Всё это время она не переставала кривиться из-за запаха пива. Тэхён извиняется и доплачивает. Говорит, это за страдания и человечность. За добро не принято платить деньги, внезапно вспоминает он свою мысль, когда Чонгук расплатился за него в магазине. Но тут больше платит не за добро, а за неудобства. Кстати, о Чонгуке. Он так ни разу и не проснулся. Валяется себе спокойно на лавочке и не пытается никуда сбежать, в отличие от Юнги, который торопится то ли в могилу нырнуть, то ли на Аляску сбежать. Хуй его поймёшь. Иногда он будто теряет суть происходящего и несёт несвязанные вещи, как сейчас.       — У него точно нет сотряса? — Тэхён обратно забегает в аптеку. В кулаке беснующийся Юнги.       — Вроде нет.       — Доброй ночи. Спасибо.       Тэхён выходит с Юнги, которого держит за шкирку, и цепляет Чонгука, когда приезжает новое такси. Он заранее извиняется. Юнги он не может отвести домой и оставить его там, поэтому принимает решение оставить их двоих у себя дома. Если Юнги будет возмущаться, то Тэхён просто даст ему поджопник и припомнит все сегодняшние страдания. И вот как такое случилось? По сути... вся эту заваруха случилась из-за Чонгука. Или нет. Неправильно обвинять его в чужих грязных помыслах. Вряд ли Чонгук просил выебать его на улице на глазах у всех. Может, Чонгуку наобещали незабываемую ночь, а он на фоне разочарования из-за Хосока загорелся идеей пошпёхаться с кем-то? Но факт в том, что в нём плескалось несколько бутылок тёмного нефильтрованного. А это уже весомый аргумент. Да и Юнги хорош – всегда лезет задницей на рожон и пытается набить кому-нибудь лицо. Правда, в большинстве случаев чайник начищают именно ему, а потом он обязательно говорит, что будь он трезвым, то дрался бы до победного. А Тэхён просто всегда поддакивает, потому что друг. Золотой друг, по словам Юнги.       Дома Тэхён бросает два тела без сознания на разложенный диван, стягивает с них одежду, оставляет в одних трусах, переодевается сам, ледяной водой кое-как оттирает кровь с одежды, запускает стирку, умывается, наносит маску, выпивает чай, недолго пялится на этих вытянувшихся придурков, дожидается окончания цикла, развешивает и идёт к себе спать. Утро предстоит тяжёлое.