Make me laugh

Солнце клонилось к закату. Инцидент с шутом произошел чуть меньше недели назад. Боль в теле была уже терпимой, а синяки менее яркими. С того момента все было на удивление спокойно: ни ссор с отцом, ни неприятных гостей, ни неловких шуток. Нил был рад, однако жизнь научила его тому, что после белой полосы неизменно следует черная, поэтому вскоре он начал с подозрением относиться к этому спокойствию. Он сидел в саду под раскидистым клёном, наблюдая за облаками, плывущими туда, куда гнал их легкий ветерок. Когда он был маленьким, а мама еще была жива, они частенько сидели под этим деревом и придумывали, на кого похожи облака. Нил помнил розовых бегемотов, белых медведей и желтых зайцев, на которых он указывал пальцем, чтобы мама тоже их увидела. Тогда это занятие вызывало у него неописуемую радость. Он прижимался к матери, а она обнимала его своими нежными руками. Ее голос рассказывал про тех животных, которых они находили, а в груди Нила разгоралось теплое чувство под названием “счастье”. Кто же тогда знал, что цветные животные закончатся так скоро, когда мама умрет от неизвестной болезни, а отец откажется вызывать ей лекаря. Но Нил сохранил воспоминания, он помнил ее руки, ее голос, ее тепло. Нил потер глаза. Нет, он не плакал, давно уже не плакал. Но часто сидел под этим кленом и смотрел наверх, надеясь, что мама смотрит на него с небес. Иногда он все еще разговаривал с ней. Негромко и мало, боясь, что кто-то услышит, но все равно разговаривал. Он скучал. Нил грустно улыбнулся. Неожиданный хруст ветки отвлек его от приятных воспоминаний, и Нил оглянулся на незваного гостя. Эндрю, теперь Нил в своей голове всегда называл его по имени, появился, как всегда, неожиданно. Костюм на нем был все так же шутовской, но уже не тот, в котором принц привык его видеть. Этот костюм был смесью шутовского наряда и одежды для фехтования. Колпака на его голове не было, и светлые волосы были взъерошены, однако грим на лице оставался неизменен, как и широкая ухмылка, и пустые глаза. В руках у шута были тренировочные рапиры и две пары перчаток. Он согнулся в поклоне менее театральном, чем когда он развлекал народ, но все еще не совсем обычном. — Не желает ли его высочество поупражнятся? – с усмешкой спросил Эндрю и бросил Нилу рапиру, не дожидаясь ответа. Нил рапиру поймал и прищурившись посмотрел в ответ. С одной стороны, хотелось отказать, прогнать его, но с другой стороны, какое-то неведомое чувство заставило его подняться, молча кивнуть в знак согласия и протянуть руку за перчатками. Шут довольно хмыкнул, протянул принцу его пару и начал надевать свои перчатки. Когда оба были готовы, они стукнулись клинками и бой начался. Звон металла наполнил воздух. Нил сделал первый выпад, Эндрю уверенно отразил его и попытался уколоть принца, на что тот отпрыгнул в сторону, готовясь нанести удар оттуда, но шут заблокировал и этот выпад тоже. Это не был ожесточенный бой, это было искусство. Они делали выпады, отражали удары противника, уворачивались и снова нападали. Это было поистине завораживающее зрелище. Нил отметил про себя, что Эндрю неплохо фехтует, а особенно сейчас, когда ему не нужно было смешить людей глупыми провалами и нелепыми движениями. Он двигался уверенно и точно, грациозно и плавно, и это было приятно. Нил давно не фехтовал с кем-то в удовольствие. В один момент шуту все-таки удалось уколоть принца в руку, кончик рапиры запутался в манжете рубашки, и рукав задрался, обнажая предплечье, покрытое синяками. Эндрю наконец смог убрать рапиру и замер, ожидая, когда принц будет готов продолжить. Их взгляды упали на поврежденную руку одновременно. Эндрю не изменился в лице, быть может, только в его глазах мелькнул тот редкий озорной огонек, но Нил его не увидел. Он в свою очередь тихо выругался, опуская рукав обратно, но ткань больше не давала чувства защищенности, казалось взгляд Эндрю проходит сквозь шелк и видит все. Нил замер, надеясь, что шут все-таки ничего не заметил. — Львенок раны зализал, Тихо их скрывает. Только он не ожидал – Хитрый лис все знает, – Задумчиво произнес Эндрю, глядя Нилу в глаза, пока тот все еще не мог поднять на него взгляд. Мозг Нила судорожно работал, теперь надежды на то, что шут ничего не видел и не знает, не осталось вовсе. Принц медленно поднял глаза на шута и их взгляды на мгновение пересеклись. Затем у Эндрю словно сработал какой-то переключатель. — Кажется, мы фехтовали, – равнодушно заметил он, глядя на Нила так, как будто тот только что отвлекся на бабочку или божью коровку. Нила внезапно захлестнула ярость, он сделал выпад, и Эндрю успел отразить его лишь в последний момент. — Ты. Сказал. Мне. Что. Ничего. Не. Знаешь, – злобно шипел принц, сопровождая каждое слово новым выпадом, от которых шут тактически уворачивался. Однако на последний укол он позволил Нилу ткнуть себя в живот и театрально уронил рапиру, поднимая руки вверх в знак капитуляции. Затем он наклонил голову набок и снова широко улыбнулся, хотя глаза его и не улыбались. — Я шут. Я пошутил, – протянул он, наблюдая за тем, как принц пытается успокоиться. — Откуда ты, черт возьми, знаешь? – спросил Нил, так же отбрасывая свою рапиру в траву и подходя ближе. Он был чуть выше, благодаря чему нависал над Эндрю, но тому, кажется, было все равно. — Откуда ты знаешь?! – уже громче повторил Нил, сверля Эндрю взглядом. Шут выдержал театральную паузу перед тем, как ответить. — Жил один маленький мальчик, – неторопливо начал он, — и у мальчика было всё: любящая мама, крыша над головой, учителя и слуги. Но было одно “но” – отец мальчика был жестоким человеком. А неподалеку от него жил другой мальчик, у которого всего этого не было, и он страшно завидовал первому мальчику, но ему не разрешали дружить с ним и даже заводить разговор, поэтому он старался быть около него, но так, чтобы никто не видел. И вот когда первый мальчик плакал, второй практически всегда оказывался неподалеку, сидел и слушал всхлипы и бессвязное бормотание о том, как жесток и несправедлив его отец и весь мир. Эндрю умолк, а Нил замер. Неожиданно одинаковый цвет волос, воспоминание о кухарке, и одинаковое имя обрели смысл. Пазл собрался. Детальки, которые Нил упрямо удерживал, не желая признавать очевидное, наконец встали на свои места. — Тебе не положено об этом знать, – тихим, почти дрожащим голосом произнес принц, — И то, что ты рос при дворе, этого никак не меняет, – Нил помнил, как отчаянно ему тогда хотелось, чтобы кто-то знал об этом, чтобы кто-то был рядом. Как он размышлял о дружбе со светловолосым мальчишкой. Но это все было давно. — Попробуешь кому-то рассказать и…, – Нил осекся, он начинал чертовски походить на отца и его это раздражало. — И что? – с вызовом в голосе отозвался Эндрю, — Казните меня? Боюсь, что казнь шута принесет больше бед, чем переворот, которого ваше высочество так опасается, – проговорил он с опасной ухмылкой на губах. — Просто не лезь не в свое дело, – выдохнул Нил, сжимая руки в кулаки так, что ногти впивались в ладонь. Боль отрезвляла. Почему ему вообще приходилось оправдываться перед шутом? Но Эндрю уже не смотрел на него, подбирая с земли обе рапиры и протягивая одну принцу. — Скажи, что понял, – потребовал Нил, неосознанно сжимая пальцы вокруг протянутой рапиры. — Понял, – хмыкнул Эндрю, и они вновь стукнулись рапирами. Бой продолжился, но теперь Нил вел его более ожесточенно. В воздухе царило напряжение. В конце концов принц выбил рапиру из рук шута, но удовольствия это почему-то не доставило. Нил механически потянулся пожать Эндрю руку и уловил долю колебания, а может даже и испуга, промелькнувшую в золотистых глазах. Руки они всё-таки пожали. На душе было скверно. Принц стянул с рук перчатки и отдал их шуту вместе со своей рапирой. Начинало смеркаться. Почему-то Нил был уверен, что Эндрю никому не расскажет о том, что видел. Его раздражало то, что Эндрю знал правду, но в то же время на душе почему-то стало легче. Нил прошел мимо шута и хлопнул его по плечу, не отдавая себе отчёта в том, зачем он это сделал. Краем глаза он заметил, как Эндрю вздрогнул и дернулся, чтобы сбросить его руку, и осекся, но Нил не придал этому большого значения. Дойдя до своих покоев, он рухнул на кровать: дуэль и гнев выкачали из него все силы. Принц закрыл глаза, и перед ним тут же появился взгляд ореховых глаз. Нил открыл глаза, потер их, снова закрыл, но картинка не изменилась. Он так и усну л, пытаясь выкинуть прилипчивый образ шута из головы.