Make me laugh

С той дуэли в саду они практически не пересекались. Что удивительно, Нил перестал видеть его даже на балах и ужинах, хотя точно знал, что Эндрю там присутствовал. Принца мучала совесть, и он никак не мог объяснить себе это чувство. Ему не положено было чувствовать себя перед кем-то виноватым, но он все равно корил себя за грубость. Это чувство было чем-то инородным в его привычном укладе жизни. Несмотря на свой титул Нил считал, что к людям надо относиться с уважением, даже если они ниже по статусу. Мама всегда говорила ему о том, что неважно, насколько знатен человек, важно насколько он человечен. Да, он был напуган и зол в тот момент, когда понял, что Эндрю знает больше, чем положено, и даже не скрывает это, но он дал волю эмоциям вместо трезвой оценки ситуации, и этого Нил тоже не мог себе простить. Он всегда гордился своим умением отключать эмоции и принимать решения исключительно разумом, но впервые его самообладание дало сбой. Каждый раз, когда рядом был Эндрю, все шло не по плану. Он лежал на кровати, двумя руками обнимая подушку и глядя на бахрому балдахина. Перед глазами одно за другим появлялись воспоминания, связанные с Эндрю: моменты, когда он видел его в детстве – маленького мальчика с растрепанными волосами, безразличные глаза орехового цвета уже взрослого блондина, напряжение в плечах каждый раз, когда Нил касался его. Он вспомнил, как Эндрю всегда уворачивался, стоило знатной барышне попытаться приобнять, как он вздрагивал, когда какой-нибудь пьяный вельможа похлопывал его по спине. Каждый раз он превращал это в шутку и осторожно отстранялся, уберегая себя от чужих прикосновений. Принц несчетное множество раз пытался прогнать эти мысли, думать о чем-нибудь другом: о маме, о военных стратегиях, он даже пытался сфокусироваться на своем дыхании, но всякий раз его разум неизменно возвращался к шуту, и вскоре он забросил попытки думать о чем-то другом, смирившись с тем, что Эндрю просто поселился у него в голове. Эндрю был головоломкой, пазлом, который принц никак не мог сложить. Если бы когда-нибудь у Нила кто-то спросил, зачем он тогда решил найти Эндрю, он не смог бы дать внятный ответ на этот вопрос и лишь бросил бы недовольный взгляд на спросившего. Но тем не менее, поддавшись внезапному импульсу, он отложил подушку в сторону, медленно поднялся с постели и незаметно выскользнул из своих покоев, направляясь на поиски шута. Эмоции опять взяли верх над разумом, что было для него совсем несвойственно, но об этом он решил подумать позже. Коридоры замка были пустынны, все слуги либо трудились в специальных помещениях, либо сидели в своих комнатах. Мясник скорее всего уже видел десятый сон, завалившись спать сразу после обеда, не изменяя своему расписанию. Редкие стражники выглядели, как сонные мухи: зевали или вообще дремали прямо на посту, оперевшись на алебарды. В обычный день Нил бы возмутился их халатности, отчитал их, но сегодня он будто не замечал их, проходя мимо погруженный в свои мысли. Принц обошел несколько больших залов, заглянул в пару боковых галерей и несколько потайных коридоров. Но в замке шута не было. Нил вышел в сад и сделал глубокий вдох. На улице было прохладнее, чем в душном замке, а запах сирени приятно наполнял воздух. Нил любил сирень. Легкий ветерок шевелил его медные волосы, пока Нил шел в глубь сада. Через несколько минут принц увидел знакомый силуэт в черно-красном костюме, сидящий под деревом около небольшого пруда. Эндрю читал. На нем опять не было колпака, и светлые волосы создавали на его голове беспорядок. Нил замер в паре метров от дерева, под которым тот сидел, завороженно наблюдая за тем, как длинные пальцы Эндрю переворачивают страницы книги, лежащей у него на коленях. Это зрелище действовало на Нила поистине гипнотизирующе. — Прекратите, ваше высочество, – неожиданно раздался голос Эндрю, и Нил вздрогнул. Шут даже не повернулся в его сторону, но почему-то все равно был уверен в том, кто стоит у него за спиной. — Я ничего не делаю, – возразил принц, выходя из транса, но все еще не двигаясь с места. — Не смотрите на меня так, – уточнил Эндрю, закрывая книгу и откладывая ее в траву. В сторону Нила он все еще не смотрел, — ваши глаза достойны смотреть на что-то более изящное. — Наверное, тяжело постоянно превращать все в шутку? – задумчиво произнес Нил, переводя взгляд на пруд. — Не так тяжело, как постоянно скрывать правду, – хмыкнул Эндрю. — Не обвиняй меня в том, что и сам делаешь. — Этого требует от меня моя работа. — А от меня статус. — Вранье. Ваше высочество просто боится того, что кто-то узнает, что даже в королевской семье не все благополучно. — Прекрати обращаться ко мне на “вы”. — Ты просто боишься общественного мнения. — А ты боишься чужих прикосновений. Эндрю сделал глубокий вдох прежде, чем ответить. Повисла пауза. Нил снова посмотрел на шута, но в его позе ничего не выдавало напряжения, а лицо Нил все еще не видел. — Это не должно волновать ваше высочество. — Я сказал тебе не называть меня так. — Не могу же я сказать принцу, что это не его дело, – задумчиво произнес Эндрю, — Это будет крайне бестактно с моей стороны. — Как будто все, что ты делал до этого, было верхом тактичности, – усмехнулся Нил, но в его голосе не было ни капли веселья. Эндрю словно пропустил эту реплику мимо ушей. — А если я, как принц, скажу тебе, что желаю знать? — То мне придется тебя расстроить, сказав, что не все в жизни бывает так, как хочешь. Даже если ты наследник престола, – пожал плечами Эндрю. Нил прикрыл глаза, он чувствовал, как начинал заводиться, а допустить этого вновь он не мог. — Я не хочу быть тебе врагом, – наконец произнес принц. — Такие, как ты, по определению не могут быть друзьями с такими, как я. На этот раз Нил не нашел, что ответить. Он просто продолжил молча смотреть на водную гладь. Эндрю тоже молчал. Тишина была густой, что, казалось, ее можно было резать ножом. Нил понимал, что тот имел в виду, или думал, что понимал. Но где-то внутри принца все еще жил маленький мальчик, который всегда мечтал иметь близкого человека, мальчик, который помнил, как страшно быть одному. — Я не твой враг, – негромко повторил Нил, но Эндрю не ответил. Некоторое время принц стоял в ожидании ответа, но шут продолжал молчать. Нил бросил на него последний взгляд, а после развернулся, чтобы уйти. Он шагал сначала медленно, еле переставляя ноги, но постепенно ускорялся и наконец перешел на бег. Его никто не окликал, не останавливал и не звал, и он бежал, бежал, не оборачиваясь. Так он добрался до замка. Он шагнул внутрь, и дышать сразу стало тяжело. От духоты заболела голова, но возвращаться в сад не было никакого желания. Нил прислонился спиной к холодной колонне и прикрыл глаза, пытаясь проанализировать только что состоявшийся диалог с Эндрю и восстановить дыхание после спонтанной пробежки. — Вот ты где, мерзавец, – противный, до боли знакомый голос разрезал тишину, и Нил с долей иронии мысленно отметил, что белая полоса все-таки подошла к концу. Что именно на этот раз вывело Мясника из себя, Нил уже даже не предполагал. Главным был процесс “воспитания”, а причину отец всегда находил. Когда Нил открыл глаза Мясник уже был в паре метров от него. Принц мысленно приготовился уворачиваться от тяжелых отцовских кулаков. Ему даже уже не было страшно. Он настолько привык к злым словам и сильным ударам, что вид приближающегося мужчины с перекошенным лицом уже не вызывал никакой реакции. Даже сердце не начинало биться быстрее. Мясник замахнулся, Нил напряг все мышцы, готовый уклоняться. — Ваше величество! – крик пронесся по залу и эхом отразился от стен. Принц и король синхронно повернули головы на источник звука. Эндрю стоял в дверях, теперь он был в колпаке, бубенцы на котором весело позвякивали в такт его движениям. Книгу он уже успел куда-то спрятать, а на лице его была та самая улыбка, которая преследовала Нила, стоило только закрыть глаза. — Вы сегодня великолепно выглядите, – проговорил шут, осматривая Мясника с головы до ног, — Вам так идет этот костюм! Нил замер, настороженно переводя взгляд с отца на шута и обратно. Мясник медленно опустил руку, занесенную для удара. Было заметно, что слова шута пришлись ему по душе, но в тоже время он был недоволен тем, что его прервали. — Вы представляете, – воодушевленно продолжал Эндрю, — Графиня Вустер прислала письмо, в котором сообщает о том, что никак не сможет присутствовать на завтрашнем балу, потому что застряла в собственной карете! Слуги так усердно украшали ее лентами и цветами, что забыли оставить место для самой графини. Теперь она сидит там, как роза в слишком тесном горшке, и не знает, что делать. Пишет письмо она прямо из кареты! Эндрю звонко расхохотался, вслед за ним расхохотался и Мясник. Их смех отразился от стен зала и рассыпался на тысячи голосов. Нил смотрел на них в недоумении. Тяжёлый взгляд короля упал на сына, и он словно вспомнил, зачем вообще пришел, в его глазах мелькнуло презрение. — Чего встал? Исчезни с глаз моих, – раздался громкий голос. На этот раз Нил предпочел не спорить, проскальзывая в сторону двери. Когда он проходил мимо Эндрю, тот даже не посмотрел на принца, продолжая развлекать короля. Нил услышал только начало следующей фразы. — Граф Честер же отправился вызволять ее из каретного плена… Нил слышал, как они смеялись, их смех становился тише по мере того, как он отдалялся от зала, и вскоре совсем стих. Но даже тогда принц не позволил себе остановиться. Он пересекал бальные залы, коридоры и лестницы пока наконец не добрался до своих комнат. Теперь он не понимал решительно ничего. Он ходил из одного угла комнаты в другой, а мысли роем пчёл кружились у него в голове. Мог ли Эндрю осознанно спасти его от отца, появившись в нужное время и переключив внимание Мясника на себя, или же это было просто удачным стечением обстоятельств? В любом случае Нил был ему скорее благодарен, но теперь другое чувство терзало его. Он ощущал себя должником, и это было еще хуже, чем стыд. Он был должен шуту, хотя даже ни о чем его не просил. Нилу не нравилось это чувство.