«Apex. Обломки стеклянного дома»

Дождь, начавшийся еще днем, к полуночи превратился в настоящую бурю. Потоки воды хлестали по панорамным окнам заброшенного складского терминала на окраине порта — территории, которая еще вчера принадлежала клану Ким. Джин приехал один. Чонгук позвонил ему час назад, его голос в трубке дрожал, он умолял о помощи, говорил, что связался не с теми людьми из-за долгов за аренду мастерской и его зажали в порту. Джин, не раздумывая, сорвался с места, даже не предупредив Хосока. Он просто не мог оставить своего «младшего художника» в беде. Когда Джин вошел внутрь сырого, пахнущего ржавчиной помещения, тусклый свет фар его машины едва освещал пространство. — Чонгук? — громко позвал Джин, делая шаг вперед. — Чонгук, ты здесь? Вместо ответа из темноты шагнули несколько крепких мужчин в черных костюмах. Джин мгновенно подобрался, его тело застыло в боевой готовности — сказывались годы жизни в семье мафиози. Но прежде чем он успел сделать выпад, тяжелый удар сзади по ногам заставил его упасть на колени. Скрутить его не составило труда — нападавших было слишком много. Джина грубо швырнули на стул, привязывая его руки к стальной перекладине за спиной. По лицу Джина текла кровь из разбитой брови, но он упрямо поднял голову, тяжело дыша. Из тени медленно вышел тот, кого он меньше всего ожидал увидеть в этой роли. Чонгук. На нем больше не было поношенной толстовки. Дорогой черный костюм сидел на его девятнадцатилетней фигуре идеально, а взгляд... взгляд был абсолютно чужим. Холодным, расчетливым и пустым. В руке он держал тот самый блокнот для набросков. — Чонгук... — прохрипел Джин, все еще пытаясь найти в происходящем ошибку. — Беги, они... Чонгук резко швырнул блокнот к ногам Джина. Страницы веером раскрылись, являя миру не рисунки, а подробные схемы логистики клана Ким, коды доступа к сейфам и графики охраны. — Хватит, Хён, — голос Чонгука прозвучал подобно щелчку хлыста. В нем не было и капли той робости, в которую Джин влюбился. — Твоя доверчивость просто поражает. Ты правда думал, что какому-то нищему художнику есть дело до твоих разговоров об искусстве? Джин замер. Каждое слово Чонгука било сильнее, чем физические удары. — Ты... — губы Джина задрожали, но он сжал зубы. — Всё это время? — Всё это время, — Чонгук подошел ближе, наклоняясь к самому лицу Джина. Его глаза сузились, транслируя жестокое торжество. — Мой отец обещал уничтожить твою семью. А ты сам принес мне всё на блюдечке. Ты — просто инструмент, Сокджин. Жалеть тебя? Любить? Не смеши меня. Ты для меня пустое место. Фальшивка. Джин смотрел на него, и в его глазах что-то окончательно и безвозвратно умирало. Искренняя, чистая любовь, которую он питал к этому парню, прямо сейчас превращалась в леденящую, глухую ненависть. Он не произнес больше ни слова, лишь смотрел на Чонгука так, словно перед ним стоял призрак. Чонгук развернулся и пошел к выходу, бросив своим людям: «Оставьте его здесь. Скоро тут все взлетит на воздух». Он спиной чувствовал этот взгляд Джина — взгляд, который будет сниться ему последующие семь лет. Но финал этой ночи пошел не по плану Чонгука. Когда Чонгук вернулся в главный особняк своего отца, там уже вовсю полыхал пожар. Клан Ким, поняв, что Джин попал в ловушку, нанес ответный, отчаянный и сокрушительный удар. Произошло тотальное, кровавое столкновение, в котором правила больше не действовали. Чонгук бежал по разгромленным коридорам дома, задыхаясь от дыма. В кабинете отца он обнаружил страшное: Чон-старший лежал на полу, не подавая признаков жизни. Рядом с ним валялись гильзы и сгоревшие документы. Чонгук упал перед ним на колени, его затрясло. Он так отчаянно искал одобрения этого человека, так сильно его любил, а теперь остался совсем один. В этот момент в кабинет ворвался Ким Намджун. Его лицо было бледным, одежда испачкана сажей. — Чонгук, уходим! Сюда едет полиция, тут всё кончено! — Намджун силой потащил девятнадцатилетнего парня к выходу. На полу возле тела отца Чонгук заметил обгоревший зажим для галстука с гравировкой клана Ким. В его затуманенном горем мозге мгновенно зажглась одна-единственная мысль: Это сделал Джин. Или его люди. Джин отомстил. Жажда мести за отца заслепила парня. Через два дня Намджун тайно вывез сломленного, замолчавшего Чонгука в Лондон. Намджун взял на себя управление остатками легального капитала Чонов, чтобы помочь младшему подняться на ноги на чужбине, пока Чонгук медленно сходил с ума от смеси горя и ярости. В ту же ночь Мин Юнги, работавший навигатором из тени, взломал архивы и понял, что в этой бойне погиб и глава клана Ким. Мафиозные империи рухнули одновременно, оставив после себя лишь пепелище. Джина спас Хосок. Он успел вытащить избитого, едва дышащего Джина из заминированного терминала за минуты до взрыва. Когда Джин пришел в себя в подпольной клинике Юнги, первое, что он увидел — это испуганные глаза своего пятнадцатилетнего брата Тэхёна. Тэхён плакал, сжимая его руку. — Хён... папы больше нет, — всхлипывал подросток. — Что нам делать? Наш дом сгорел... Джин, несмотря на жуткую боль в теле, сел. В его глазах больше не было прежней мягкости. Предательство Чонгука и смерть отца выжгли в нем все слабые чувства. Остался только инстинкт выживания и ледяная решимость защитить брата. Тэхён не должен был знать, кем был их отец, и кем был сам Джин. — Мы уезжаем, Тэхёни, — тихо, но твердо сказал двадцатитрехлетний Джин. — Далеко отсюда. Начнем всё сначала. Хосок молча кивнул, уже готовя фальшивые паспорта и чистые документы. Юнги помог Джину закрыть все счета и перевести остатки личных денег в наличные. Оставив позади разрушенный Сеул, Джин, Тэхён и Хосок сели в старый минивэн и уехали на самый юг страны, в небольшой портовый город, где их никто не знал. Джин пообещал себе, что больше никогда в жизни не возьмет в руки оружие и никогда никого не подпустит к своему сердцу. Особено тех, кто связан с искусством.