«Apex. Обломки стеклянного дома»

Раннее утро в Пусане всегда пахло солью, влажным асфальтом и криками чаек, кружащих над доками. Но на окраине промышленного района, где среди серых складских коробок пряталось выкрашенное в матовый графитовый цвет здание, этот запах перебивался совсем другим коктейлем. Здесь пахло дорогим моторным маслом, раскаленным металлом, свежей резиной и едким растворителем. Над массивными автоматическими воротами горела стильная неоновая вывеска: «Apex Customs». Это место знали все ценители скорости в стране. Сюда не загоняли старые семейные минивэны или побитые городские малолитражки. У входа всегда ровным рядком стояли коллекционные спорткары, маслкары с ревущими двигателями и футуристичные немецкие купе, ждущие своей очереди на полную переборку или эксклюзивный тюнинг. Внутри бокса было непривычно чисто для автосервиса. Инструменты на магнитных досках висели в строгом порядке, а наливной эпоксидный пол отражал свет мощных светодиодных ламп. Поднятый на гидравлическом подъемнике белоснежный Porsche 911 GT3 RS тихо остывал, глухо щелкая горячим глушителем. Из-под днища машины виднелись только ноги в плотных черных рабочих штанах, испачканных в смазке. — Хосок, подай двенадцатигранный ключ на четырнадцать, — раздался из-под машины глухой, спокойный голос. — И проверь давление в топливной рампе на том Nissan, который пригнали вчера. Мне не нравится, как работает бензонасос. Чон Хосок, стоявший у верстака и протиравший ветошью хромированный впускной коллектор, тут же перехватил нужный инструмент. За семь лет он заметно раздался в плечах, коротко подстригся, а его некогда идеальная военная выправка сменилась расслабленными, но выверенными движениями профессионального механика. Он подошел к подъемнику и протянул ключ. — Держи, босс. С давлением там все в порядке, Юнги уже прогнал диагностику через свой софт. Сказал, что дело в кривой прошивке блока управления. Предыдущий владелец явно пытался сэкономить на чип-тюнинге. Из-под машины медленно выбрался Ким Сокджин. В свои тридцать лет он выглядел еще более внушительно, чем в юности. Мягкие, почти ангельские черты лица, которые когда-то вводили в заблуждение конкурентов его отца, заострились. В глазах появилась холодная, зрелая уверенность. Волосы были небрежно зачесаны назад, а на скуле виднелся едва заметный бледный шрам — напоминание о той самой ночи в порту Сеула. Он снял плотные защитные перчатки, бросив их на тележку с инструментами, и взял у Хосока чистое полотенце, чтобы вытереть испачканные в масле руки. — Если Юнги так сказал, значит, перепрошьем заново, — Джин устало улыбнулся, и эта улыбка была единственным, что связывало его с прошлым. — Нам нельзя отдавать машину с косяками. «Apex» держит марку. Они построили этот бизнес с нуля. Первые три года были сущим адом: фальшивые документы, постоянная паранойя, нехватка денег, ведь Джин принципиально не взял ни единого вона из кровавых сбережений своего отца. Он продал все свои легальные акции, за бесценок отдал личные наручные часы и выкупил этот полуразрушенный ангар. Джин сутками не вылезал из ямы, изучая устройство двигателей по старым учебникам и мануалам, пока Хосок прикрывал их тыл и занимался тяжелой физической работой. Они выжили. И теперь их мастерская приносила легальный, огромный доход, позволяя ни в чем не нуждаться. В этот момент тишину бокса нарушил резкий, частый стрекот затвора фотоаппарата. Из-за широкой опорной колонны вышел двадцатидвухлетний Ким Тэхён. Тэхён вырос невероятно красивым, высоким и статным юношей. На нем были свободные дизайнерские джинсы и безразмерная винтажная рубашка, а на шее на кожаном ремешке болталась тяжелая зеркальная камера. Его глаза горели тем самым творческим огоньком, которого Джин так боялся, но который не стал тушить в брате. Тэхён не знал ужасов мафии. Он помнил, что их отец погиб в автокатастрофе (именно такую версию придумал для него Джин), а старший брат спас их от нищеты, открыв автосервис. Тэхён считал Джина своим героем, богом и главным примером для подражания. — Хён, не двигайся! — крикнул Тэхён, снова вскидывая камеру к глазам и ловя в объектив брата, на чье плечо красиво падал луч утреннего солнца, пробивающийся сквозь верхнее окно. — Этот кадр просто бомба. Контраст между твоим лицом и этим брутальным сервисом — идеальный визуал для нашей страницы. Чимин говорит, что после моих последних фоток к нам записалось еще трое клиентов на маслкарах. Джин тихо рассмеялся, качая головой. Холод в его глазах мгновенно таял, стоило ему посмотреть на младшего. Тэхён был его сердцем, его единственной причиной, почему он все еще цеплялся за этот мир после предательства Чонгука. — Тэхёни, я просил тебя не крутиться под подъемником, это опасно, — мягко пожурил его Джин, подходя ближе и взъерошивая его идеально уложенные волосы. — Лучше иди помоги Хосоку перебрать коробку передач, раз уж пришел. — Ну хё-ё-н, я же фотограф, а не механик, — протянул Тэхён, забавно дуя губы, но камеру все же опустил. — Мои руки созданы для искусства, а не для мазута. Кстати, Чимин скоро придет. Мы хотели устроиться в клиентской зоне и отобрать лучшие снимки для нового каталога дисков. Ты не против? — Конечно не против. Для Чимина у нас всегда открыто, — ответил Джин, провожая брата взглядом, пока тот уходил в сторону стеклянного офиса на втором ярусе мастерской. Хосок, дождавшись, пока Тэхён скроется за дверью, подошел к Джину ближе. Настроение механика мгновенно стало серьезным. — Тэхён делает отличные кадры, Джин. Но ты уверен, что нам стоит так сильно светить мастерскую в сети? — тихо спросил Хосок. — Мы ведь шифровались годами. — Прошло семь лет, Хосок, — Джин подошел к столу, где стоял чайник, и налил себе крепкого черного кофе. — Те, от кого мы бежали, либо мертвы, либо гниют в тюрьме. Клан Чон уничтожен. Нас некому искать. К тому же, Тэхён заслуживает хорошей, открытой жизни. Я не хочу, чтобы он прятался в тени, как мы когда-то. В бокс, тихо скрипнув дверью, вошел Мин Юнги. Он выглядел как вечно невыспавшийся гений: безразмерный черный худи, бледная кожа, растрепанные волосы и неизменный ноутбук подмышкой. Юнги не был официальным сотрудником «Apex Customs», но проводил здесь едва ли не больше времени, чем у себя дома. Он был финансовым аналитиком, бухгалтером и главным безопасником мастерской в одном лице. — Насчет «некому искать» я бы поспорил, — проскрипел Юнги, ставя ноутбук на верстак прямо рядом с разобранным карбюратором. — Всем привет. Джин, я закрыл отчеты за прошлый квартал. Мы чисты перед налоговой как слеза младенца. Но есть одна странность, которая мне не нравится. Джин сделал глоток кофе, нахмурившись. — Что за странность, Юнги? — За последние две недели кто-то трижды пытался пробить IP-адрес нашего сайта из-за границы. Запросы шли через зашифрованные прокси-серверы в Лондоне, — Юнги постучал бледным пальцем по экрану, где бежали строки кода. — Защиту я, конечно, удержал, они увидели только общую информацию о пусанском филиале. Но сам факт... Кто-то очень настойчиво интересуется владельцем «Apex». При слове «Лондон» сердце Джина пропустило удар. В груди противно заныл старый, давно затянувшийся шрам, оставленный девятнадцатилетним парнем с блокнотом в руках. Семь лет Джин заставлял себя забыть это имя, этот голос, эту фальшивую улыбку. — Лондон огромный, Юнги, — внешне спокойно ответил Джин, хотя его пальцы сильнее сжали кружку. — Там крутятся тысячи автодилеров. Возможно, кто-то из британских коллекционеров хочет заказать у нас кастомный обвес. Не накручивай себя. — Надеюсь, что так, — буркнул Юнги, закрывая ноутбук. — Ладно, я пойду наверх. Там мелкий Ким со своим другом уже оккупировали диван и спорят о цветокоррекции так громко, что слышно на улице. На втором ярусе, за панорамным стеклом, откуда открывался вид на весь рабочий бокс, действительно было шумно. Пак Чимин, одетый в стильный светлый кардиган, сидел на кожаном диване, поджав под себя одну ногу, и активно жестикулировал, показывая что-то на экране своего планшета. Чимин был полной противоположностью молчаливому Юнги или строгому Джину — он излучал тепло, легко находил общий язык со всеми и безумно любил Тэхёна как своего самого близкого друга. — Нет, Тэ, смотри, — Чимин ткнул пальцем в экран, где была фотография колесного диска крупным планом. — Если ты уберешь контраст, хром потеряет этот безумный глянец. Оставь глубокие тени. Твой брат выглядит на этих фотках как босс мафии, честное слово! Такой суровый, руки в масле... Это сексуально, чувак, это продает! Тэхён весело фыркнул, падая спиной на подушки дивана. — Чимин-а, не говори так при Сокджине. Он терпеть не может шутки про мафию или бандитов. Когда по телеку крутят криминальные драмы, он сразу переключает канал. Думаю, у него какая-то детская травма из-за аварии, в которой погиб отец. Он тогда сильно пострадал. Чимин мгновенно посерьезнел, его взгляд смягчился. — Прости, я забыл. Сокджин-хён правда святой. Вытащить тебя, открыть такое место... Знаешь, я иногда завидую тому, какие у вас отношения. Мои родители до сих пор думают, что дизайн — это не профессия. — Хён лучший, — тихо и искренне сказал Тэхён, глядя сквозь стекло вниз, где Джин снова вернулся к работе, что-то обсуждая с Хосоком. — Он отдал мне все. Я сделаю для этой мастерской лучший каталог в стране, вот увидишь. В этот момент на телефон Чимина пришло уведомление. Он лениво скользнул взглядом по экрану, но уже через секунду выпрямился, его глаза округлились. — Тэ... Тэхён, посмотри на это, — Чимин протянул другу телефон, на котором была открыта новостная лента крупного корейского бизнес-портала. — Это же... они возвращаются? Тэхён нахмурился, беря телефон в руки. На главной странице красовался заголовок: «Британский инвестиционный холдинг "Jeon Enterprise" открывает главное представительство в Корее. Генеральный директор Чон Чонгук возвращается на родину спустя 7 лет». С экрана смартфона на Тэхёна смотрел мужчина. Двадцатишестилетний Чон Чонгук больше не был похож на того угловатого подростка из прошлого. Его лицо стало жестким, идеальные черты казались высеченными из мрамора, а холодный, пронзительный взгляд темных глаз, казалось, прожигал экран насквозь. Дорогой английский костюм-тройка, идеально уложенные волосы и аура абсолютной, сокрушительной власти. В статье говорилось, что он выкупил несколько крупных портовых терминалов и собирается инвестировать миллиарды в инфраструктуру страны. — Ого, какой суровый тип, — присвистнул Тэхён, разглядывая фото. — Выглядит так, будто может убить одним взглядом. Но костюм у него, конечно, шикарный. Интересно, какие тачки он предпочитает? — Тэ, ты не понял, — Чимин забрал телефон, его голос слегка дрожал. — «Jeon Enterprise» — это те самые ребята, которые скупили половину недвижимости в Лондоне за бесценок. Про них ходят очень странные слухи... Говорят, их капитал поднялся на костях старых криминальных кланов Сеула. Мой отец упоминал их компанию. Они опасны. Тэхён пожал плечами, возвращаясь к своей камере. — Да ладно тебе. Где мы, а где эти лондонские миллиардеры? Наш мир — это машины, масло и фотки. Пусть себе открывают что хотят, нас это точно не коснется. Тэхён улыбался, не подозревая, что человек с фотографии прямо в этот самый момент сидел в роскошном кожаном кресле на борту частного бизнес-джета, летящего по маршруту Лондон — Сеул. В салоне самолета царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом двигателей на высоте одиннадцати тысяч метров. Чон Чонгук сидел у окна, подперев голову рукой. Перед ним на столике стоял нетронутый бокал с виски и лежал распечатанный отчет, который ему час назад передал Ким Намджун. Намджун сидел напротив, изучая какие-то графики на планшете. За семь лет Намджун стал главным советником Чонгука, его легальным лицом и мозгом огромной корпорации, которую они выстроили на обломках отцовского наследия. Чонгук не смотрел в иллюминатор. Его взгляд был прикован к единственной цветной фотографии, прикрепленной к отчету. Фотография была сделана скрытой камерой из кузова проезжавшего мимо грузовика. На ней Ким Сокджин, улыбаясь, передавал ключи от блестящего черного автомобиля какому-то клиенту у ворот мастерской «Apex Customs». Пальцы Чонгука, украшенные парой тяжелых серебряных колец, слегка дрожали, когда он проводил ими по изображению лица Джина. Внутри Чонгука все эти семь лет бушевал пожар. Пожар, замешанный на слепом горе от потери отца и яростной, упрямой ненависти к человеку, которого он считал виновным в этой смерти. Все эти годы в Лондоне Чонгук засыпал и просыпался с одной мыслью: «Я вернусь и уничтожу тебя, Ким Сокджин. Ты забрал у меня отца, я заберу у тебя все». Он не хотел признаваться самому себе, что за этой ненавистью скрывалась глубокая, кровоточащая рана. Он помнил тепло рук Джина. Помнил, как тот искренне радовался его фальшивым картинам. И то, что Джин, по его мнению, оказался убийцей, ранило Чонгука сильнее, чем пуля. Он заставил себя поверить, что Джин причастен к смерти Чон-сениора, чтобы оправдать собственную жестокость. — Мы приземлимся через два часа, Чонгук, — тихо произнес Намджун, не поднимая глаз от планшета. — Офис в Сеуле готов. Но... ты уверен, что хочешь начать именно с этого? Пусанская мастерская — это просто автосервис. Они живут легально. Зачем тебе этот Ким Сокджин? Прошло слишком много времени. Чонгук медленно перевел взгляд на Намджуна. В этих темных глазах не осталось и следа от того девятнадцатилетнего мальчика, который когда-то плакал над телом отца. — Время ничего не меняет, Хён, — голос Чонгука был тихим, но в нем отчетливо слышался скрежет металла. — Мой отец мертв из-за Кимов. Старший Ким сдох, остался только его преуспевающий сынок. Посмотри на него — он улыбается. Он открыл «лучшую мастерскую». Он счастлив, пока я семь лет жрал землю в Англии, пытаясь выстроить эту чертову империю. Чонгук резко захлопнул папку с отчетом, скрывая лицо Джина. — Я прилечу в Сеул, закрою дела с контрактами, а потом лично поеду в Пусан. Я куплю самую дорогую машину, которую только смогу найти, и привезу ее в его чертов ангар. Я хочу посмотреть в его глаза, когда он поймет, что его фальшивый рай подошел к концу. Намджун лишь тяжело вздохнул, понимая, что спорить с Чонгуком бесполезно. Одержимость младшего этой местью граничила с безумием. Самолет начал медленное снижение, пробивая плотные слои облаков над Корейским полуостровом. Шестеренки огромного, безжалостного механизма прошлого снова пришли в движение, готовые столкнуть двух сыновей бывшей мафии лицом к лицу. И на этот раз цена ошибки была слишком высока для каждого из них.