«Apex. Обломки стеклянного дома»

Вторник в «Apex Customs» начался под аккомпанемент проливного дождя, который барабанил по металлической крыше ангара, создавая глухой, размеренный шум. Для Ким Сокджина такая погода всегда была лучшим временем для сосредоточенной, глубокой работы. Когда за окном темнело от туч, в боксе зажигались мощные неоновые лампы, превращая мастерскую в изолированный от внешнего мира островок хрома, стали и запаха машинного масла. Джин стоял у верстака, полностью погруженный в процесс. На нем был рабочий комбинезон, верхняя часть которого была повязана на поясе, открывая простую черную футболку, плотно облегающую широкие плечи. Его руки по локоть были испачканы в темной смазке, а на лбу поблескивали капли пота. Перед ним лежал полностью разобранный титановый блок цилиндров от той самой матовой Dodge Charger Кван У. Джин действовал с хирургической точностью. Каждый болт, каждый поршень он протирал специальным раствором, осматривал на наличие микротрещин под увеличительным стеклом и аккуратно раскладывал на чистой ветоши. В его движениях не было суеты — только абсолютный, отточенный годами профессионализм. Работа с металлом была для него своего рода медитацией, способом заглушить любые лишние мысли. Снизу, из смотровой ямы, высунулся Хосок. Его лицо было слегка испачкано сажей, а в руках он держал тяжелый карданный вал. — Босс, у Кван У на этой ласточке выхлопная система была закреплена на честном слове и корейском поп-хите, — со смехом пробасил Хосок, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Катализаторы забиты наглухо. Неудивительно, что она пахла бензином в салоне. Там выхлопные газы шли обратно в систему вентиляции. Хорошо, что он пригнал её к нам, а не взлетел на воздух где-нибудь на хайвее. Джин негромко рассмеялся, аккуратно устанавливая новый поршень в блок. — Напиши Чимину, пусть передаст своему другу, что мы полностью переварим выхлоп. Сделаем её тише, как он и просил, но без потери мощности. Не хочу, чтобы Кван У испортил свой маникюр, когда будет крутить руль с нашей новой рейкой гидроусилителя. — Уже написал, — отозвался Мин Юнги, который сидел на высоком барном стуле у инструментальной стойки. На его коленях неизменно лежал ноутбук, но взгляд был прикован к экрану на стене, где отображались графики загрузки мастерской. — Чимин ответил, что они с Тэхёном уехали на побережье. Тэхён нашел там какой-то заброшенный пирс с разбитыми волнами лодками и загорелся идеей сделать концептуальную фотосессию. Чимин поехал с ним в качестве ассистента и держателя зонта. Так что до вечера этой творческой банды у нас не будет. Джин на секунду замер, и его взгляд потеплел. — Это хорошо. Пусть Тэхён побольше снимает на свежем воздухе. В последнее время он слишком много торчал в боксе. Я рад, что у него есть Чимин — с ним Тэхёну никогда не бывает скучно. Хосок, подай динамометрический ключ, нужно затянуть головку блока с правильным усилием. Хосок быстро выполнил просьбу, и в мастерской снова воцарилась привычная рабочая атмосфера: мерный стук инструментов, тихий гул вентиляции и едва слышное бормотание радио, передававшего классический рок. Ближе к полудню дождь усилился, превращаясь в сплошную стену воды. Тэхён и Чимин прислали в общий чат несколько смазанных, но очень веселых фотографий с побережья, где они оба стояли насквозь мокрые, но абсолютно счастливые, держа в руках термосы с горячим чаем. Джин посмотрел на экран телефона, улыбнулся и вернулся к сборке коллектора. Юнги лениво стучал по клавишам, проверяя счета. — Джин, к нам на следующую неделю записался владелец редкой Ferrari Testarossa из Тэгу. Просит полную реставрацию кузова и перешивку салона оригинальной кожей. Ценник выставил такой, что мы сможем купить еще один подъемник. — Бери, — коротко ответил Джин, не отрываясь от работы. — Testarossa — это классика. Хосок любит итальянцев, верно? — О да, — отозвался из ямы Хосок. — Их моторы поют как оперные певцы, если правильно настроить клапаны. Давай её сюда. Время шло размеренно. Ничто не предвещало того, что этот тихий, рабочий день станет точкой невозврата для каждого, кто находился в этом здании. Тэхёна и Чимина не было рядом, и это было к лучшему — они оставались в своем чистом, безопасном мире искусства и дружбы, пока тучи над «Apex Customs» сгущались. Около четырех часов дня рев мотора, донесшийся с улицы, заставил Джина поднять голову. Это был не привычный рык маслкара или визг форсированного японского трекового авто. Это был низкий, утробный, технологичный звук сверхдорогого современного суперкара, который плавно приближался к воротам мастерской. Звук был настолько чистым и мощным, что Юнги отвлекся от ноутбука, а Хосок вылез из ямы, нахмурившись. Автоматические ворота бокса медленно поползли вверх, впуская внутрь клубы сырого тумана и капли дождя. В бокс медленно, словно хищная ночная тварь, въехал угольно-черный, кастомный McLaren P1. Его аэродинамический кузов блестел от дождевых капель, отражая неоновый свет ламп мастерской. Машина выглядела как пришелец из будущего на фоне кирпичных стен и старых инструментов. Суперкар замер ровно по центру свободной зоны, подвеска тихо вздохнула, опуская кузов ниже к полу, и безупречный двигатель заглох, погружая ангар в звенящую тишину. Джин отложил ключ. Его внутренний механик оценил безупречность машины, но многолетний инстинкт, выработанный в криминальном прошлом, внезапно заставил все мышцы тела напрячься. В груди появилось странное, давящее чувство опасности. Дверь-крыло суперкара медленно поднялась вверх. Из низкого салона машины выбрался мужчина. Его движения были плавными, уверенными и сквозили той породистой, опасной грацией, которую невозможно подделать. На нем были тяжелые армейские ботинки на толстой подошве, идеально сидящие черные брюки карго и свободная черная кожаная куртка, накинутая поверх простой футболки. Его правая рука, полностью покрытая темными татуировками до самых пальцев, небрежно лежала на крыше автомобиля. Мужчина поднял голову, снимая солнцезащитные очки, несмотря на полумрак бокса, и уложил их в карман куртки. Джин замер, его дыхание перехватило. Пальцы, испачканные в масле, судорожно сжались в кулаки. Перед ними стоял Чон Чонгук. Его лицо, потерявшее юношескую округлость, теперь состояло из резких, жестких линий. Острая линия челюсти, холодный, пронзительный взгляд темных глаз, в которых не осталось и капли той прежней робкой мягкости. Он выглядел как человек, способный сокрушить любого, кто встанет на его пути. От девятнадцатилетнего художника не осталось ничего — перед ними был зрелый, опасный и безжалостный глава корпорации. Чонгук медленно обвел взглядом мастерскую. Его глаза задержались на Юнги, который мгновенно подобрался и медленно опустил руку под верстак, где у него всегда дежурил тяжелый железный штырь. Затем Чонгук посмотрел на Хосока — тот застыл, его лицо превратилось в каменную маску, готовую к любому развитию событий. Наконец, взгляд Чонгука остановился на Джине. В этих темных глазах на секунду вспыхнуло что-то сложное, горячее и яростное, но Чонгук мгновенно подавил это чувство, возвращая лицу выражение ледяного презрения. Он смотрел на Джина, чья футболка была испачкана в смазке, на его руки, на шрам на его скуле. В голове Чонгука кричала одна мысль: «Вот ты где, убийца моего отца. Ты построил себе этот маленький чистый рай». Джин сделал шаг вперед, выходя из-за верстака. Его голос, когда он заговорил, был абсолютно спокойным, холодным и твердым, как закаленная сталь. В нем не было ни страха, ни удивления — только леденящее отчуждение. — Мастерская закрыта на спецобслуживание, — произнес Джин, глядя Чонгуку прямо в глаза. — Мы не принимаем случайных клиентов. Уходи. Чонгук сделал два шага вперед, останавливаясь у капота своего безупречного McLaren. На его губах появилась медленная, хищная и пугающая усмешка. — Случайных? — тихо, с глубоким грудным бархатом в голосе переспросил Чонгук. Каждый звук его голоса эхом отдавался от бетонных стен. — Нет, Ким Сокджин. Я ехал именно сюда. Из самого Сеула. Говорят, это лучшая мастерская в стране, которая может справиться с любой, даже самой грязной работой. Чонгук бросил на капот машины пачку документов в дорогой кожаной папке и сделал еще один шаг к Джину, сокращая расстояние между ними до минимума. Воздух в боксе стал настолько плотным, что казалось, будто от малейшей искры все взлетит на воздух. — Моя машина требует эксклюзивной настройки, — Чонгук наклонил голову, и его взгляд стал пугающе пристальным. — И я готов заплатить любую цену, чтобы именно ты, Сокджин-ши, занялся ей лично. Семь лет назад ты отлично умел разбираться с чужими жизнями. Посмотрим, насколько хороши твои руки в работе с моторами. Джин смотрел на него, и внутри него оживали призраки той самой страшной ночи. Но он больше не был тем слабым парнем, которого можно было сломать предательством. Он стоял на своей земле, за его спиной были его друзья, а главное — в этой мастерской сейчас не было Тэхёна. И Джин готов был пойти на все, чтобы Чонгук никогда не приблизился к его семье. Старая война, которую они считали похороненной, вернулась прямо к их порогу вместе с шумом проливного дождя.