«Apex. Обломки стеклянного дома»

Автоматические ворота «Apex Customs» опустились с глухим, тяжелым стуком, отрезая внутреннее пространство бокса от стены пусанского дождя и унося с собой силуэт Чон Чонгука. Но леденящий воздух, который он принес с собой, казалось, навечно застрял под высокими потолками ангара. Джин продолжал стоять у верстака, методично и до боли сильно протирая ветошью один и тот же титановый поршень. Его пальцы побелели от напряжения. Внутри него бушевал безмолвный, разрушительный шторм. Семь лет. Семь долгих, выстраданных лет он по кирпичику строил эту новую, легальную жизнь, засыпая поршни мазутом и смывая с себя остатки криминального прошлого мыльной пеной. Он вырвал Тэхёна из лап мафии, подарил ему чистое небо и наивную веру в то, что мир добр. И вот теперь Чонгук вернулся. Тот мальчик, которого Джин когда-то защищал, чей талант он искренне превозносил, превратился в безжалостное чудовище в дорогом костюме. Но самым страшным для Джина было не появление Чонгука, а то, что его собственное сердце, давно превращенное в гранитный монолит, предательски пропустило удар. Джин ненавидел его. Ненавидел за ту ночь в порту, за разбитые надежды, за ложь, за смерть отца. Но где-то в самых темных, заблокированных закоулках души до сих пор кровоточила старая рана. Ловушка Чонгука сработала идеально: Джин не мог отказать, не вызвав подозрений у Тэхёна. Приняв этот проклятый McLaren, Джин собственноручно впустил дьявола в свой дом. — Хён! Хё-о-он! Ты только посмотри на этот спойлер! Он же активный! Он выдвигается на скорости в сто километров в час, создавая прижимную силу, как у истребителя! — восторженный вопль Тэхёна безжалостно разрезал трагичную тишину бокса. Тэхён уже практически лежал на капоте суперкара, пытаясь поймать в объектив отражение неоновой лампы на углепластиковом крыле. Чимин стоял рядом, усердно обмахивая друга своим блокнотом, изображая личного стилиста великого фотографа. — Тэ, сними меня так, будто я случайно купил эту тачку на сдачу от покупки хлеба, — Чимин пафосно прислонился бедром к крылу, закинув голову и изображая на лице вселенскую скуку миллионера. — Чимин-а, подвинься, твой кардиган перекрывает воздухозаборник! Ты ломаешь мне всю аэродинамику кадра! — возмутился Тэхён, толкая друга бедром. — И вообще, сделай лицо попроще, ты сейчас похож не на миллионера, а на человека, который съел лимон и пытается это скрыть. — Ничего ты не понимаешь в высоком искусстве позирования! — фыркнул Чимин, но послушно отошел в сторону, тут же начиная забавно пританцовывать, чтобы стряхнуть остатки дождевых капель с обуви. Джин медленно отложил ветошь. Он заставил свои лицевые мышцы расслабиться, натягивая привычную, мягкую и заботливую маску старшего брата. Ни Тэхён, ни Чимин не должны были заметить его внутреннюю катастрофу. — Так, юные гении подпольного маркетинга, — голос Джина прозвучал на удивление ровно и тепло. Он подошел к ребятам, слегка щелкнув Тэхёна по носу. — Хватит облизывать клиентскую машину. Тэхён, если ты оставишь хоть один отпечаток пальца на этом матовом покрытии, я заставлю тебя полировать весь кузов вручную. И Чимина в придачу. — Эй! А меня-то за что?! — картинно возмутился Чимин, округлив глаза и прижимая руки к груди. — Я вообще жертва обстоятельств и морской стихии! У меня, между прочим, до сих пор носки мокрые! — За соучастие в подстрекательстве к взятию капризных британских гиперкаров, — усмехнулся Джин, и этот короткий смех стоил ему невероятных усилий. — Марш наверх, греться. Хосок сейчас приготовит рамен. Живо. — Слушаюсь, босс-хён! — Тэхён шутливо отдал честь, схватил Чимина за шиворот кардигана и потащил в сторону лестницы. — Пошли, Чимин-а, пока хён не вспомнил, что мы вентилятором напылили в моторе Lamborghini. Когда парни с громким смехом и топотом скрылись за стеклянной дверью второго яруса, улыбка мгновенно сползла с лица Джина. Он тяжело оперся руками о капот McLaren, опуская голову. В паре метров от него, в тени инструментального стеллажа, Хосок и Юнги вели свой тихий, ожесточенный диалог. — Это безумие, Юнги, чистой воды самоубийство, — Хосок яростно, но шепотом цедил слова, сжимая в руке плоскогубцы так, что металл поскрипывал. — Чонгук пришел сюда не за тюнингом. Ты видел его глаза? Он вырос в точности таким же, как его старик. Холодный, расчетливый ублюдок. Он ищет повод уничтожить нас. Нам нужно сворачивать лавочку. Прямо сегодня ночью грузим инструменты в минивэн, забираем мелких и уезжаем в Чеджу. Или в Японию. У нас есть чистые паспорта! Юнги стоял, прислонившись спиной к стеллажу, и лениво ковырял в зубах зубочисткой. Его лицо, как обычно, выражало высшую степень безразличия к происходящему апокалипсису, но пальцы, лежащие на крышке ноутбука, были напряжены. — Расслабься, кавалерия, — спокойно ответил Юнги, даже не глядя на Хосока. — Куда ты побежишь? От «Jeon Enterprise» сейчас в Корее не спрячешься. Они контролируют порты, логистику и половину недвижимости. Если мы сейчас сорвемся и сбежим, Чонгук поймет, что мы его боимся. А мафия, даже бывшая, больше всего на свете чует страх. Как только ты побежишь — он натравит на нас всех своих ищеек и законников. — И что ты предлагаешь?! Смотреть, как этот сопляк каждый день ходит здесь и дышит Джину в затылок? — Хосок сделал шаг ближе, его глаза горели военным упрямством. — Ты видел, как Джина перекосило? Он едва сдержался, чтобы не разбить Чонгуку лицо прямо о лобовое стекло! — Джин справится. Он сильнее, чем ты думаешь, — Юнги наконец повернул голову и посмотрел на Джина, который все еще стоял у машины, не двигаясь. — К тому же, Чонгук совершил тактическую ошибку. Он думает, что Тэхён — это слабое место Джина. Да, это так. Но Тэхён — это еще и щит. Чонгук не посмеет устроить здесь кровавую баню или вскрыть карты криминала на глазах у парня, который считает Джина святым. Чонгуку нужна легальная, красивая месть. А в легальном поле у меня все ходы записаны. Если его юристы попробуют подкопаться под наши контракты — я устрою им такой налоговый ад, что они в свой Лондон пешком побегут. Хосок тяжело вздохнул, опуская плоскогубцы. — Мне не нравится эта игра, Юнги. Семь лет назад мы едва выжили. — Мне тоже не нравится, — Юнги выплюнул зубочистку и похлопал Хосока по плечу. — Но у нас лучшая мастерская в городе. И если этот лондонский мажор хочет, чтобы мы настроили ему подвеску — мы настроим её так, что он на первом же повороте поймет, с кем связался. Иди лучше рамен вари, а то мелкие там сейчас весь офис разнесут. На втором ярусе мастерской, в уютной клиентской зоне, атмосфера была максимально далека от мафиозных войн. Здесь пахло свежесваренным кофе и сухими лимонными вафлями, которые Чимин всегда таскал с собой в рюкзаке «на случай внезапного углеводного голодания». Тэхён сидел на полу, скрестив ноги, и увлеченно листал технический паспорт McLaren, который он вероломно утащил из папки Чонгука, пока никто не видел. — Нет, Чимин, ты только вдумайся! — Тэхён ткнул пальцем в страницу с графиками мощности. — Электродвигатель выдает сто семьдесят девять лошадиных сил мгновенно! То есть, ты просто нажимаешь педаль, и машина летит со скоростью пули без всяких задержек турбины! Это же просто... просто космос! Интересно, этот господин Чон... он разрешит мне посидеть за рулем? Хотя бы ради одной фотки? Чимин, который в это время пытался устроиться на узком офисном стуле Джина, крутясь на нем во все стороны, скептически хмыкнул. — Тэ, этот «господин Чон» выглядит так, будто он вместо утреннего кофе пьет слезы своих конкурентов. Ты видел его лицо? Ни одной эмоции! Клянусь, у него даже татуировки на руке выглядят дороже, чем вся моя жизнь. Я уверен, если ты подойдешь к его машине без разрешения, его охрана сотрет тебя в порошок и сдаст на переработку. — Да ладно тебе, он нормальный, — отмахнулся Тэхён, подпирая щеку рукой. — Ну, то есть, да, суровый. Босс огромной корпорации, все дела. Но он так вежливо со мной разговаривал! И контракт подписал сразу, как только я попросил хёна. Мне кажется, он просто одинокий и очень занятой человек. Знаешь, у таких богачей часто бывает депрессия из-за того, что им некому доверять. В этот момент в офис вошел Хосок, неся в руках огромный поднос, на котором исходил паром огромный котелок с раменом, щедро засыпанным зеленым луком и сыром. За ним шел Юнги, держа в руках стопку мисок и бамбуковые палочки. — Одинокий миллиардер с депрессией? — Хосок громко фрустрационно хмыкнул, ставя поднос на журнальный столик. — Тэхён-а, твоя фантазия работает слишком бурно. Этому «одинокому миллиардеру» нужно просто поменьше выпендриваться на дорогах. Налетайте, пока горячий, а то Юнги сейчас все в одиночку сожрет, он со вчерашнего дня ничего не ел, кроме системных кодов. — Я питаюсь энергией процессора, — буркнул Юнги, первым хватая палочки и накладывая себе внушительную порцию лапши. — И вообще, Ким Тэхён, если ты еще раз возьмешь документы клиента без спроса, я заблокирую твой доступ к вай-фаю мастерской. Будешь свои фотки через мобильный интернет три дня выкладывать. — Хён! Это жестоко! — закричал Тэхён, прижимая паспорт машины к груди, как самое дорогое сокровище. — Вай-фай — это святое! Чимин, защити меня! — Юнги-хён прав, Тэ, — с набитым ртом пробормотал Чимин, который уже успел утащить самый сочный кусок свинины из котелка. — Но лапша просто божественная. Хосок-хён, ты лучший повар среди механиков и лучший механик среди поваров! — Ешьте давайте, подхалимы, — Хосок добродушно улыбнулся, садясь рядом. Но его взгляд то и дело косился на дверь. Джин все еще не поднялся наверх. Внизу, в опустевшем и тихом четвертом боксе, Ким Сокджин наконец прекратил тереть деталь. Он отбросил ветошь в сторону и медленно подошел к черному McLaren. Накрывать его чехлом он не стал. Джин провел ладонью по прохладному, идеально гладкому крылу машины. Металл отозвался безразличным холодом. Старший Ким закрыл глаза, и перед его мысленным взором с пугающей четкостью возникло лицо девятнадцатилетнего Чонгука — того, который сидел на полу галереи с испачканными углем пальцами и смущенно улыбался, когда Джин хвалил его эскизы. «Хён, я нарисовал это для тебя... Ты — мой самый главный источник вдохновения». Это воспоминание отозвалось в груди Джина острой, физической болью. Как всё могло так чудовищно повернуться? Как тот чистый мальчик превратился в этого холодного палача? Джин открыл глаза. В них больше не было слабости. Только лед и абсолютная готовность к защите. Чонгук думал, что ведет игру. Чонгук думал, что поймал его в ловушку. Но Ким Сокджин вырос в семье человека, который правил криминальным Сеулом десятки лет. Джин знал о правилах выживания то, чего Чонгук, со всей своей лондонской респектабельностью, еще даже не успел понять. — Ты хочешь поиграть со мной, Чонгук-а? — тихо, едва слышно прошептал Джин в пустоту темного бокса. Его голос растворился в шуме дождя. — Что ж. Добро пожаловать в мою мастерскую. Я настрою твою машину. Я сделаю её идеальной. Но если ты посмеешь протянуть свои руки к моему брату или к моей новой жизни... я вспомню всё, чему меня учил отец. И на этот раз пепелище останется после тебя. Джин резко развернулся, выключил свет в боксе, погружая *McLaren* в глубокую тень, и уверенным, твердым шагом пошел к лестнице, где наверху его ждали друзья, тепло и звонкий, ничего не подозревающий смех младшего брата. Первый раунд остался за Чонгуком, но война за право жить спокойно только начиналась.