«Apex. Обломки стеклянного дома»

Шаги на металлической лестнице второго яруса раздались как раз в тот момент, когда Чонгук судорожно пытался вернуть своему лицу выражение сурового и неприступного чеболя. Он резко отстранился от Джина, завертел головой в поисках своего упавшего пальто и, подняв его, принялся с невиданным усердием отряхивать невидимую пыль с дорогой шерстяной ткани. Джин же, сохранив абсолютное олимпийское спокойствие, просто повернулся к верстаку и взял в руки ту самую несчастную ветошь, делая вид, что чистота инструментального ящика — это главная цель его жизни. Первым в бокс, победоносно опираясь на костыль, спустился Чимин. За ним, словно почетный эскорт, шел Хосок, а замыкал шествие Юнги, который нес в руках поднос с дымящимися кружками. Тэхён шел чуть поодаль, удерживая в руках самую большую пиалу с мятным чаем. Чонгук стоял спиной к вошедшим, делая глубокие вдохи. Когда он наконец развернулся, его лицо было идеально ровным, а подбородок высоко задравшимся. Единственное, что безжалостно выдавало главу «Jeon Enterprise» — это пунцовые кончики ушей и характерный шмыгающий нос, который никак не вязался с образом безжалостного лондонского инвестора. Хосок остановился, прищурился и подозрительно оглядел Чонгука с ног до головы. — Хм. Странно. В нашем боксе вроде бы сухо, но у кого-то, кажется, внезапно начался весенний аллиргический насморк. Юнги, у нас есть антигистаминные? А то наш главный клиент сейчас зальет слезами... то есть, простите, аллергическим салютом, салон своего нового автомобиля. Юнги лениво оглядел покрасневшие глаза Чонгука и хмыкнул. — Антигистаминных нет, но есть тормозная жидкость. Помогает от любых излишних проявлений чувств. Рекомендую. Внутрь, по капле перед подписанием контрактов. От того дерзкого, заносчивого сына мафиози, который три дня назад пинал колеса в этом боксе и сыпал угрозами, сейчас не осталось абсолютно ничего. Чонгук выглядел как пойманный на краже клубники подросток. Он смущенно переступил с ноги на ногу, не зная, куда деть свои длинные руки. В этот момент к нему подошел Тэхён. Он аккуратно протянул Чонгуку пиалу, от которой исходил густой пар с ароматом перечной мяты и лимона. — Держите, Чонгук-ши, — мягко, с задорной искоркой в глазах сказал Тэхён. — Мята отлично помогает при... аллергии на пусанский туман. И для голосовых связок полезно. После долгих разговоров. Чонгук посмотрел на Тэхёна, затем на пиалу. Напряжение, сковавшее его плечи, вдруг окончательно лопнуло. Он не выдержал и впервые за всё время пребывания в Пусане искренне, открыто улыбнулся. Его улыбка оказалась на удивление мальчишеской, с забавными кроличьими зубками, что окончательно разрушило остатки его мафиозного авторитета в глазах Хосока и Юнги. — Спасибо, Тэхён, — тихо сказал Чонгук, принимая чай и делая осторожный глоток. Горячая жидкость приятно обожгла горло, смывая остатки горького кома. — Ну вот, другое дело, — одобрил Чимин, усаживаясь обратно на диван и устраивая свой костыль поудобнее. — А то приехал тут... «Я Чон Чонгук, я куплю ваш бокс, я уничтожу ваши жизни». Тьфу, смотреть было тошно. А теперь нормальный человек. Джин-хён, отдай ему ключи, пусть едет, пока я не заставил его мыть полы в качестве компенсации за мое простреленное плечо. Джин молча достал из кармана комбинезона массивный брелок с логотипом McLaren и протянул его Чонгуку. Их пальцы на секунду соприкоснулись, и Чонгук уловил в ладонях Джина то самое спокойное, надежное тепло, которое он так долго искал. — Машина полностью твоя, Чонгук, — спокойно сказал Джин. — Все системы работают штатно. Счастливого пути. Чонгук допил чай, поставил пиалу на верстак и поднял свое пальто с пола. Он еще раз обвел взглядом всех присутствующих. — Спасибо вам. Всем вам. За... за всё. Он сел за руль своего матового монстра. Мощный мотор цилиндра отозвался глухим, раскатистым рыком, заполнившим весь ангар. Чонгук плавно выкатился из ворот «Apex Customs», растворяясь в вечерних сумерках Пусана. На этот раз он уезжал не как враг, а как человек, который наконец обрел почву под ногами. Следующая неделя прошла под знаком тектонических сдвигов в корейском криминальном мире. То, что Чонгук запустил из своего пусанского офиса, превратилось в полноценное цунами для сеульского синдиката «Северных». Чонгук не блефовал. Задействовав колоссальные финансовые ресурсы «Jeon Enterprise» и международные юридические связи, он устроил старейшинам подполья настоящий ад. В течение трех дней Налоговая служба Кореи совместно с прокуратурой Сеула арестовала счета одиннадцати подставных фирм, через которые синдикат легализовывал доходы от контрабанды в порту Инчхон. Ким Намджун лично передал в Интерпол зашифрованные архивы, содержащие логистические цепочки поставок нелегальных грузов по всей Восточной Азии. Один за другим легальные бизнесы «Северных» начали схлопываться как карточные домики. Мужчина со шрамом и его наемники, пытавшиеся скрыться в Кёнгидо, были задержаны спецназом прямо на одной из конспиративных квартир. Без денег, без каналов распределения и под плотным прицелом правоохранительных органов старый сеульский синдикат перестал существовать всего за семьдесят два часа. Железный занавес, который Чонгук опустил вокруг Пусана, сработал безупречно: имя Ким Сокджина и его мастерская навсегда исчезли из любых криминальных сводок и оперативных баз данных. Теперь «Apex Customs» был абсолютно, безоговорочно чист. Однако у этой медали была и обратная сторона. Масштабная финансовая война на два фронта потребовала личного присутствия Чонгука в главном офисе в Великобритании. Лондонские акционеры и совет директоров «Jeon Enterprise» требовали отчетов по движению капитала, и Намджун прямо заявил, что если Чонгук не вернется в Лондон в ближайшие дни, компания может потерять позиции на европейском рынке. За день до вылета Чонгук снова приехал в промзону. Было раннее утро, около шести часов. Мастерская еще спала, но Чонгук знал, что Джин всегда встает раньше всех, чтобы проверить оборудование и выпить первую чашку кофе в тишине. Чонгук тихо вошел в бокс через боковую дверь. Джин действительно был там — он сидел на пластиковом стуле у открытых ворот, глядя на рассветное солнце, поднимающееся над портом. В руках у него была простая керамическая кружка. Услышав шаги, Джин не обернулся, лишь слегка повернул голову. — Чонгук? Что ты здесь делаешь? Чонгук подошел и остановился рядом, засунув руки в карманы длинного черного пальто. На его лице читалась грусть, смешанная с удивительной, зрелой решимостью. — Я уезжаю, в восемь вечера, — тихо ответил Чонгук. — Нужно лететь в Лондон. Намджун говорит, там дела совсем запутались из-за нашей сеульской зачистки. Предстоит много бумажной работы. Я пришел... попрощаться, хён. Джин сделал глоток кофе и посмотрел на Чонгука снизу вверх. — «Северных» больше нет. Юнги сказал, их сеть полностью ликвидирована. Ты проделал большую работу, Чонгук. Спасибо, что обезопасил Тэхёна. — Я сделал это не ради спасибо, — Чонгук опустил взгляд на свои туфли, а затем снова посмотрел Джину прямо в глаза. В его взгляде не было прежней требовательности — только бездонная, тихая преданность. — Сокджин... Я улетаю, но я вернусь. Логистический центр в порту Пусана достроен, и я буду часто бывать здесь по делам компании. Я знаю, что семь лет лжи и ненависти нельзя стереть одним объятием в боксе. Я знаю, как сильно я виноват перед тобой. Чонгук сделал глубокий вдох и сделал полшага ближе к Джину. — Я просто хочу, чтобы ты знал: я готов ждать. Столько, сколько нужно. Месяц, год, десять лет — мне все равно. Я буду доказывать тебе каждый день, что я изменился. Я буду ждать твоего полного прощения. Просто... не закрывай эту дверь до конца, ладно? Джин долго молчал, вглядываясь в лицо парня. Он видел, как повзрослел этот мальчик за последние дни, как ушла из него вся криминальная накипь, оставив только чистую, сильную душу. Джин медленно поднялся со стула, поставил кружку на верстак и подошел к Чонгуку вплотную. Он не стал ничего обещать. Он просто протянул руку и аккуратно поправил воротник его черного пальто, разглаживая ткань своими широкими, теплыми пальцами. — Лети, Чонгук-а, — негромко и мягко произнес Джин. — Занимайся делами. Пусан никуда не денется. И эта мастерская тоже. Мы оба знаем, где друг друга искать. Чонгук сглотнул подступившие слезы, кивнул, в последний раз посмотрел на Джина и быстрыми шагами вышел из бокса. Его силуэт быстро растворился в лучах утреннего солнца, оставляя после себя лишь едва уловимый аромат дорогого парфюма и пусанского ветра. Спустя два часа, когда солнце уже полностью залило промзону ярким дневным светом, а Хосок и Тэхён вовсю гремели посудой на кухне второго этажа, к воротам мастерской плавно подкатил черный представительский седан Ким Намджуна. Намджун вошел в бокс спокойно, держа в руках небольшую кожаную папку с документами. На нем был строгий серый костюм-тройка, но верхняя пуговица рубашки была расстегнута, а галстук слегка ослаблен — признак того, что последние дни дались главному аналитику корпорации нелегко. Джин в это время проверял уровень масла в одном из клиентских внедорожников. Увидев Намджуна, он отложил масляный щуп и вытер руки полотенцем. — Привет, Намджун, — Джин кивнул на свободный стул у верстака. — Кофе? Или ты тоже спешишь на самолет вместе со своим боссом? — От кофе не откажусь, Сокджин, — Намджун устало опустился на стул и положил папку на колени. — Я лечу следующим рейсом, завтра утром. Нужно было закрыть последние юридические вопросы по портовому терминалу здесь, в Пусане. Джин налил две кружки черного кофе из автомата, протянул одну Намджуну и сел напротив него на край верстака. — Чонгук приходил утром, — негромко сказал Джин, делая глоток. — Сказал, что готов ждать моего прощения вечность. Он действительно сильно изменился за эти дни, Намджун. Намджун горько улыбнулся, глядя на темную жидкость в своей кружке. — Ты даже не представляешь, насколько сильно, Сокджин. Все эти семь лет в Лондоне он был похож на заведенную бомбу. Он работал по восемнадцать часов в сутки, уничтожал конкурентов на рынке, не прощал ни малейшей ошибки ни себе, ни окружающим. Он выстроил вокруг себя настоящую ледяную стену. Единственное, что связывало его с прошлым — это чертежи той самой галереи в Сеуле, которые он хранил в своем сейфе. Намджун поднял глаза и пристально посмотрел на Джина сквозь стекла своих очков. — Когда он узнал, что ты жив и находишься в Пусане, он бросил все дела в Европе и прилетел сюда первым же рейсом. Он привез этот McLaren не потому, что хотел уничтожить тебя, Сокджин. Его подсознание искало повод вернуться к тебе. Он просто не умел выразить свою боль иначе, кроме как через агрессию и гордость, которые ему привил его покойный отец. Джин молча слушал, и его взгляд становился всё более задумчивым. Он понимал, что Намджун прав. Чонгук был ранен той ночью не меньше, чем он сам. — В этой папке — все документы по портовому логистическому центру, — Намджун положил кожаную папку на верстак и пододвинул её к Джину. — Чонгук оформил генеральный контракт на техническое обслуживание всего автопарка этого терминала на «Apex Customs». Это обеспечит вашу мастерскую заказами на ближайшие десять лет. Тэхён сможет учиться в любом университете мира, Чимин получит лучшую реабилитацию, а Хосок... Хосок наконец сможет купить себе тот новый подъемник, о котором он жужжит Юнги уже три года. Джин посмотрел на папку, но не стал её открывать. — Он пытается откупиться, Намджун? — Нет, — твердо ответил Намджун, качая головой. — Он пытается защитить то, что ему дорого. Чонгук понимает, что деньги не заменят доверия. Это просто его способ сказать, что ваш мир больше никто не посмеет побеспокоить. Он переписал этот контракт на твое имя без каких-либо встречных условий. Ты можешь сжечь эти бумаги прямо сейчас, и он не скажет ни слова. Но я советую тебе принять их. Вы заслужили эту стабильность, Сокджин. Ты заслужил право просто быть старшим братом, а не солдатом на вечной войне. Намджун поднялся со стула, допил кофе и поправил пиджак. — Береги его, когда он вернется, Сокджин. Чонгук может казаться всемогущим главой корпорации, но для тебя он всегда останется тем самым мальчишкой, который умеет искренне любить только одного человека во всей вселенной — Ким Сокджина. Намджун вежливо поклонился и направился к выходу из бокса. Джин остался один посреди залитого солнцем ангара. Он взял в руки кожаную папку, открыл её и посмотрел на размашистую, знакомую подпись Чонгука на последней странице. На душе у него было спокойно и тихо. Прошлое наконец отпустило их, оставив после себя чистый горизонт и твердую уверенность в том, что на этой пусанской земле их маленькая, странная, но по-настоящему любящая семья сможет построить свое новое, легальное и абсолютно счастливое будущее. Подняв голову, Джин услышал, как наверху Тэхён и Чимин весело спорят о том, какой фильм они будут смотреть сегодня вечером. Джин улыбнулся, закрыл папку и пошел к лестнице — его ждал теплый семейный ужин, и это было самым важным, что вообще существовало в его новой жизни.