Владыка тварей

Тайсэн посещает столичную управу; рассказывается о старом преступлении и совершается новое

За два дня до императорского экзамена Тайсэн, проведя утро над свитками, решил пройтись по городу и заглянуть в управу. Ведь он надеялся вскоре поступить туда на службу, а, значит, ему только на пользу будет посмотреть, как там делаются дела. Вчерашняя жара сменилась ветром и тучами, так что перед дверью гостиницы слуги выставили для постояльцев стойку с зонтиками. Выходя из своей комнаты, Тайсэн мельком увидел в обеденном зале Ранду — тот опять жадно ел. Комната Каня, как и вчера, была закрыта, и оттуда доносилось непрерывное бормотание: он зубрил свод законов. Лишь Найши, сидевшая под навесом у пруда книгой и чайником чая, выглядела спокойной и довольной жизнью. Она приветственно помахала Тайсэну рукой, не поднимая головы от текста. Улицы раскисли, воздух загустел от влаги, но дождь умыл и освежил столицу. Тайсэн вдохнул полной грудью. На набережной пахло жареными пирожками, а по другую сторону реки уже висели флаги с изображением духов — покровителей учёности, призванных помочь кандидатам на экзамене. Тайсэн, как подобает, поклонился священным изображениям. Управу тоже осеняло присутствие небожителя: простая белёная стена и крашенные красным лаком ворота не несли никаких изображений, но над входом были нарисованы два грозных глаза Майшэ, Дракона Правосудия. А войдя во внутренний двор, Тайсэн увидел статую Майшэ в полный рост. Его изображали в виде человека с драконьей головой и когтистыми лапами. На поясе у изваяния висели бирка чиновника высшего ранга и судейский молоток, в одной лапе была зажата плеть, а в другой отвес — символ безошибочного суждения. От управы, где служил Тайсэн, столичная отличалась лишь бóльшими размерами и удобством: во дворе были высажены тенистые деревья, под которыми даже в такую пакостную погоду сидели многочисленные просители, заявители и свидетели. Всё остальное было устроено точно так же, как в Белой Реке и в любом другом уездном городе. Во внутренний двор выходили двери различных отделов, и над каждой дверью висела лакированная табличка с названием: “Отдел расследований”, “Отдел регистрации смертей” и так далее. То и дело откуда-нибудь выходил чиновник и звал следующего просителя. Особняком стояли лишь два отдела управы: архив и временная тюрьма, где держали подозреваемых и особенно важных свидетелей. Они располагались в двух круглых каменных башнях, белёных, как и здешние стены. Каждую венчал невысокий купол. Словно два стража, они стояли справа и слева от алых дверей, ведущих в сердце управы — зал суда. Возле дверей в тюрьму и архив всегда несли дозор и вполне настоящие стражники: днём по одному человеку у каждой башни, а ночью по двое. Доспехи у них блестели, у каждого к наручу крепился маленький ручной самострел, а в руках они сжимали копья. Конечно, в сонных управах маленьких городков иногда и сторожа-то было не доискаться, но на службе у Тайсэна всё было точно так же, как в столице. Он почувствовал себя дома и безошибочно, не глядя на таблички, свернул к нужной двери, ведущей в отдел расследований. Внутри дознаватели в синих одеяниях сидели на циновках за маленькими столиками, погружённые в работу, а двое стражников и старый делопроизводитель обсуждали что-то, стоя у висящей на стене карты города. Рядом с картой на специальной доске висели изображения и описания разыскиваемых преступников, а на почётном месте красовался каллиграфический свиток с девизом службы дознавателей. Здесь было куда просторнее, чем в родной управе Тайсэна, и на миг он остановился, оробев. Но, едва на него обратили внимание, он принял уверенный и независимый вид, изящно поклонился и сказал: — Этот скромный чиновник — Тии Тайсэн, делопроизводитель управы города Белая Река. Я кандидат на экзамене второй ступени и надеюсь удостоиться чести стать служащим этой прекрасной управы. Будет ли позволено познакомиться с вашими порядками? — Конечно, — обрадовался делопроизводитель, юркий старичок с редкой бородкой. — Проходите, достойный господин Тии. Мы всегда рады поделиться нашим опытом. Стоявшие с ним стражники — точнее, стражник и стражница, оба совсем молодые и, похоже, довольно зелёные, — тоже поклонились, а один из дознавателей, заинтересовавшись, оторвался от своего отчёта: — Тии Тайсэн? — переспросил он, подходя. — Вы не тот Тии Тайсэн из Белой Реки? Отчёт об убийствах на постоялом дворе? Тайсэн, сдержанно улыбнувшись, поклонился. Его бледное лицо, будто вырезанное из белого нефрита, на миг преобразилось — показалось, что холодная статуя вдруг ожила. Его имя слышали в столице! Кому не польстит подобное? — Это я. Его ответ вызвал удивлённое цоканье языком у делопроизводителя, а у стражницы даже второй поклон. — Какая была достойная работа! — сказал дознаватель. — Даже удивительно, что вы делопроизводитель. Вам самое место среди дознавателей, и я буду рад, что вы к нам присоединитесь. — Если этот чиновник окажется достойным и пройдёт экзамен, — отметил Тайсэн. — Нисколько не сомневаюсь, что так и будет. — А что за убийства на постоялом дворе? — осторожно спросил стражник. Его напарница фыркнула в ответ: — Ты, что, не слышал? — Я же не здешний, — он виновато пожал плечами и объяснил Тайсэну: — Меня перевели из Озёрной провинции. Как и господина Тии, получается. — Господин Тии, не расскажете? — попросила стражница. Делопроизводитель присоединился: — Будет интересно услышать историю из ваших уст. — Я не люблю вспоминать такие старые заслуги, — попытался отказаться Тайсэн. Он действительно не хотел рассказывать эту историю снова, но ещё несколько дознавателей, заинтересовавшись разговором, подошли послушать. Продолжать отказываться при таком количестве желающих было уже неприлично. Так что вскоре его усадили на циновку под картой, подали чай, и он начал: — Это произошло в Восточном Предгорье почти шесть лет назад. Мне был без малого двадцать один год, и я служил младшим секретарём управы в городе Белая Река. Как-то ночью загорелся постоялый двор под названием “Тысяча журавлей”, что стоял на тракте неподалёку от города. Там часто останавливались на ночь путешественники, следующие в столицу. Поэтому постояльцев всегда хватало, и в ту ночь он тоже был забит битком. Судя по всему, даже на конюшне устроились на ночлег люди. Пожар застал их врасплох, и погибли все до единого. Нам удалось насчитать тридцать пять человек, включая детей, — Тайсэн рассказывал чётко, ясно, но холодно, без живописных и драматических подробностей. Хотя эти слова заставили молодого стражника вздрогнуть и безо всяких риторических приёмов, старый делопроизводитель не удержался от того, чтобы расцветить рассказ: — Все до единого, кроме убийцы! — Именно так. Кроме убийцы, — Тайсэн пригубил чай, придерживая широкий рукав одеяния. — Когда дознаватель приехал на место событий, сразу стало ясно, что пожар не был случайным. Возле ограды мы нашли труп ребёнка, мальчика лет трёх, со свёрнутой шеей. На самом пожарище возле конюшни лежали трупы слуг, убитых ударами меча. Наконец, в самом здании удалось найти следы поджога: кто-то разлил лампадное масло по всем подсобным помещениям. Насколько удалось восстановить картину событий, убийца поджёг постоялый двор, но не ожидал, что на конюшне спят слуги. Те выбежали, подняли шум, и убийца перебил их, чтобы не мешали закончить начатое. — Убийца? — удивился стражник. — Но как один человек мог всё это сделать? Тут нужна целая банда. — Это самое странное во всём деле. Впрочем, объяснение есть, и скоро господин его получит, — пообещал Тайсэн. — Самой печальной оказалась судьба ребёнка. На пожар сбежались крестьяне, тщетно пытавшиеся его потушить. По словам этих свидетелей, один из постояльцев смог выбраться из огня, вытащив из него ребёнка, и отдал его какому-то стражнику. Вам стоит запомнить эту подробность. Постоялец вернулся в горящее здание, чтобы спасти тех, кого сможет, но больше не вернулся. К сожалению, он погиб напрасно — ребёнка он отдал прямо в руки убийцы. Невозмутимо преподнеся слушателям это зловещее известие, Тайсэн снова поднёс чашку к губам, пока слушатели ахали и переговаривались. — Поразительно! — Как же так вышло? — Я слышал, что убийца стражник, но это…. — Зачем ему? — Дознаватель послал меня собрать показания очевидцев, — продолжил свой рассказ Тайсэн. — Большинство ничего не успели рассмотреть в суматохе, но двое свидетелей видели, как вышедший из огня человек отдал ребёнка на руки мужчине в доспехе стражника. В это время начали осмотр места преступления и в выгоревшем почти дотла здании постоялого двора нашли выжившего — мужчину в доспехе стражника. Он уцелел чудом. Его ударило балкой по голове и погребло под обломками, так что он отделался парой шишек и ожогов, а в остальном был совершенно цел. Неподалёку, во дворе, мы нашли его оружие. Вот и ответ на вопрос, как убийца в одиночку справился с несколькими противниками. Что могли сделать слуги с палками против стражника со сталью в руках? — Но зачем он это сделал? — спросил один из дознавателей, а стражница опередила события: — Ведь так и не удалось понять, да? — Да, — кивнул Тайсэн. — Я написал для дознавателя отчёт, где свёл воедино все собранные нами улики, дознаватель подал его судье, тот постановил допросить подозреваемого со всей строгостью, но даже под пытками он не желал сознаваться. Однако удалось узнать, кто это такой: действительно стражник по имени Дан Рэнке, которого только что перевели в нашу управу из другой провинции. Вот так духи над нами посмеялись. — А вам довелось его допросить? — спросил стражник, глядя на Тайсэна с восхищением. — К сожалению, нет. Вскоре приехали мать и сестра обвиняемого и подтвердили, что он всегда был человеком вспыльчивым и как-то раз, случайно или намеренно, поджёг дом, где жила его семья. Когда его прошлое вышло на свет, Дан Рэнке стал вести себя как безумный и судья постановил, что можно выносить приговор. По закону, — объяснил он юным стражникам, — в случае, если преступник лишён разума, добиваться его признания не нужно. Поэтому осталось неизвестным, какие демоны нашептали ему поджечь “Тысячу журавлей” и почему он решил, что нужно убить всех до единого. Очень жаль, — повторил он с искренним сожалением, — что мне не удалось с ним поговорить. Я видел лишь, как его извлекли из-под обломков. Его лицо почернело от копоти, — голос Тайсэна впервые за всё время рассказа стал задумчивым, почти напевным, — он закрывал голову рукой, будто огонь всё ещё слепил ему глаза, и всё пытался что-то спросить, но потерял голос из-за дыма. Что он так стремился узнать? Я дорого бы дал за то, чтобы услышать тот вопрос. — Вы слишком старательный человек, — покачал головой делопроизводитель. Похоже, избыток рвения он не одобрял так же, как и недостаток. — Здоровому человеку не понять безумца. — А теперь загадку уже никогда не разрешить, — заметил один из дознавателей. — Посмотрите на доску, господин Тии. Вам будет интересно увидеть человека, который убил Дана Рэнке. Тайсэн вскинул голову: — Дан Рэнке мёртв? — Уже несколько месяцев. Поэтому для коронации молодого императора и доставили куда менее впечатляющего злодея, — с сожалением сказал делопроизводитель. — Даже тут ухитрился подгадить, — заметил стражник. — Старики говорят: новый император должен одолеть самого страшного преступника, а, если что-то пошло не так — империю ждёт много бедствий. Тут, конечно, все возмутились и стали стряхивать опасные слова с рукавов. Когда шум поутих, стражница отцепила от доски лист с объявлением и почтительно вручила Тайсэну. На бумаге красовался рисунок, изображающий типичного северянина: круглые глаза с чуть опущенными вниз уголками, борода при отсутствии усов и свирепое выражение лица, которое придавали всем портретам разыскиваемых преступников. — Архад ан Шии, — прочёл Тайсэн. — Это тот беглый северянин? — Этот преступник был заключён на рудниках вместе с Даном Рэнке, — объяснил дознаватель. — Однажды он, не иначе как какой-то варварской магией, усыпил стражу в коридоре, растопил решётку окна, словно масло, выбрался на карниз и был таков. Уходя, он поджёг камеру, и Дан Рэнке, который был ему соседом, умер так, как и должен был умереть: в огне. — Небеса справедливы, — заметил делопроизводитель. Несколько мгновений Тайсэн задумчиво смотрел на портрет северянина, вертя в пальцах опустевшую чашку, пока голос стражницы не вывел его из раздумий: — Как невежливо с нашей стороны! Вы пришли посмотреть на нашу управу, а мы только и знаем, что слушаем ваши истории. Позвольте провести вас по всем главным отделам. Тайсэн тут же поставил чашку на столик: — Это будет очень любезно с вашей стороны. — Да-да, иди, Ниру, — согласился делопроизводитель. — Но не думай, что я забыл закончить своё наставление. Как только проводишь гостя, возвращайся, — Ниру поклонилась, подавив печальный вздох. — А вы, господин Тии, навещайте нас в любое время. Когда гость вышел, делопроизводитель поделился со стражником: — Красивый парень, представительный. На удельного князя моей провинции очень похож, даже удивительно. Таким и должен быть служащий управы! — Похожим на удельного князя? — не удержался стражник. Делопроизводитель грозно на него посмотрел: — Представительным и достойным, а не зубоскалом вроде тебя! Стражница же первым делом повела Тайсэна в тюрьму. — Предмет нашей особой гордости, — сказала она, открывая дверь. — Этот узкий коридор с лёгкостью может оборонять один-единственный стражник. Идите за мной. Она провела Тайсэна в круглую комнату, куда выходили двери всех камер. Башенка была поделена на одинаковые узилища, словно пирог на ломтики. — Выход из башни один, только отсюда, — Ниру открыла одну из пустующих камер. — А окна сами видите какие. Сбежать отсюда может разве что душа преступника, — она со смехом кивнула на потолок. Тайсэн поднял голову и увидел отлично выполненный в традиционном стиле колодец душ. В каждой камере под самым потолком находилось круглое отверстие, украшенное узорами. Какая-нибудь птичка смогла бы ускользнуть через него в большую комнату, а оттуда — на волю: купол сходился к оконцу в потолке. Сквозь него было видно небо, а пол под ним потемнел от воды. Однако даже в самые дождливые дни это отверстие оставалось открытым: здесь умирал человек, колодец душ должен был помочь его духу свободно улететь прочь, иначе он рисковал остаться в стенах тюрьмы и превратиться в мстительного призрака. Каждая тюрьма, каждая больница снабжались такими окнами, и чем злее могли стать заключённые здесь души, тем больше делали колодец для них, чтобы избежать страшной мести покойника. — Не водятся у вас призраки? — спросил Тайсэн. — Нет, колодец ни разу не подводил, — гордо сказала Ниру. — Дела в столице стали хуже, но у нас узор рисовал сам настоятель Шу ещё пятнадцать лет назад, во время большого обновления города. Да и вон какой он большой, сюда даже самая чёрная душа пролезет. — Пролез бы и живой человек, пожалуй, — заметил Тайсэн. Ниру сделала жест, отгоняющий злых духов: — Как можно!.. Но, раз уж вы заговорили о призраках, давайте я покажу нашу мертвецкую. Тайсэн охотно согласился и вскоре спустился в холодный подвал в соседнем здании, где на полу рядком лежали накрытые циновками трупы. — А что вы имели в виду, сказав, что в столице дела стали хуже? — спросил он, заложив руки за спину и с большим любопытством рассматривая большую гладко выструганную доску, расчерченную на прямоугольники по числу мест в подвале. Имя каждого покойника, имеющиеся повреждения и причина смерти были указаны на вощёных табличках. — Какая отличная идея с воском. В моей управе на записи о мертвецах тратится уйма бумаги. — Хуже то и значит, что хуже, — отозвалась Ниру, дыша на руки. — Количество преступлений возросло не сильно, но тварей стали видеть чаще. — А что заклинатели говорят? — Тайсэн наклонился к одной из табличек — его внимание привлекло необычно длинное имя. — Говорят, повода для беспокойства нет, не так уж их и много… Что случилось? Тайсэн снял с крючка табличку и перечитал имя ещё раз. — Но Кандаси? Это мой собрат, он тоже сдаёт экзамен, — найдя нужную циновку, Тайсэн открыл лицо мертвеца. Это действительно был весельчак, который ещё вчера обнимал за плечи двух красавиц. — А, — пожала плечами стражница. — Этого привезли пару часов назад. Упал на улице и помер. У нас тут таких уже трое. Студенты часто умирают от переутомления в дни перед экзаменом. Лицо Кандаси, застывшее после смерти, с заострившимся носом, выглядело истощённым, но Тайсэн помнил его совсем другим. — Не очень-то он был похож на старательного студента, — пробормотал он. — Скорее, на старательного гуляку. — Наш лекарь сказал, сердце остановилось от перенапряжения. Вот и на табличке у вас в руках должно быть написано. — Так и есть, — Тайсэн укрыл мертвеца и вернул табличку на место, но на его лице остался след сомнений. — Давайте я покажу вам наш архив. — Столичный архив должен быть настоящим сокровищем, — оживился Тайсэн. Это и в самом деле оказалось так. На время он почти позабыл о смерти Кандаси, пока архивариус в чёрной шапочке, довольный тем, что кто-то способен оценить безукоризненную чёткость здешней систематизации, один за другим вытаскивал выдвижные ящички, доставал карточки и рассказывал, как именно искать то или иное дело на уходящих под самых потолок бамбуковых полках. — Моя система крайне разветвлённая. Я могу найти не только напрямую связанные с лицом или местом дела, например, совершённые определённым преступником, но и те, где он проходил свидетелем или упоминался. То же и с местом. Скажем, я хочу найти… Скажем, у нас лежит копия дела Дана Рэнке, ведь его сохранили в живых для коронации. Жаль, что он умер слишком рано, да? — Нет, — едва заметно поморщился Тайсэн и поправился: — Не то, что он умер, хотя о собаке нечего и жалеть, а то, что мне кажется интереснее проверить вашу систему поиском по месту. Я остановился в гостинице “Ивовый павильон”. Найдутся о ней какие-нибудь записи? — Давайте проверим, — сказал архивариус. Он поправил свои маленькие очки и, задвинув ящик каталога с именами, отправился к каталогу названий. — Ивовый… Ивовый… — Он ловко выдвинул длинный ящик, плотно набитый карточками, прошёлся по ним и вытащил нужную: — Да, есть связанное с этой гостиницей дело! Видите этот значок? Он означает, что дело имеет косвенную связь с местом. В третьей северной секции… Идёмте за мной. Отыскав нужную полку, он подал Тайсэну книжицу. По тёмно-красному цвету ей обложки сразу стало ясно, что дело связано с убийством. Тайсэн пролистал записи. — Что там случилось? — полюбопытствовала Ниру, которая, оставив стражницкое копьё, пробралась между рядами полок следом за ним. — В самой гостинице ничего, — ответил Тайсэн. — Просто в прошлом году три студента не смогли сдать экзамен и покончили с собой в заброшенном складе на берегу реки. Все они были постояльцами “Ивового пальвиона”. В рукавах висельников нашли бирки этой гостиницы. Видно, не захотели платить полную цену за услуги, — пошутил он с бесстрастным видом и объяснил условия щедрого предложения. — Надо же, как выгодно, — удивлялся архивариус, пока Тайсэн продолжал читать документы. — Но ничего удивительного, раз в прошлом году у них произошла такая неприятная история. Если б мне попалось такое предложение, когда я сдавал экзамены! Моим родителям пришлось продать кучу ценностей, чтобы собрать меня в столицу… — Поэтому я сразу махнула рукой на эти несчастные экзамены, — сказала Ниру и прислонилась плечом к полке. Огромный шкаф опасно заскрипел, и архивариус всплеснул руками: — А ну быстро выпрямись! — Ниру отскочила от шкафа. — Великое небо! Никогда больше так не делай. Здесь хранятся дела за последние десять лет, ты представляешь себе, сколько это документов? — А куда потом отвозят дела? — пробормотал Тайсэн, погружённый в чтение. — В архив библиотеки, где хранятся исторические документы, — ответил архивариус. — Господин Тии, что вы там такого нашли? — Это очень странно выглядит, — сказал Тайсэн. Голос у него стал тусклым, невыразительным. Если бы здесь был кто-то из его сослуживцев по управе, этот тон вызвал бы у них тревогу — он не обещал ничего хорошего. Он снова погрузился в молчание и только после того, как и архивариус, и любопытная стражница ещё несколько раз переспросили, что же он нашёл, проговорил: — Смотрите. Один самоубийца был простолюдином, влезшим ради экзамена в долги. Другой — монастырским воспитанником. А вот третий — знатным человеком, двоюродным племянником удельного князя. Неужели он не мог просто сдать экзамен на следующий год? — Может, он не перенёс позора, — предположил архивариус. — Возможно. Но тогда как он мог предать себя такой позорной смерти, – повеситься на каком-то складе бок о бок с простолюдином? К делу не приложено предсмертных записок. Дворянин — и вдруг не написал последние стихи? Да ещё такой щепетильный, трепетно берегущий свою честь. Что-то не складывается. — Десятки студентов каждый год умирают от переутомления или кончают с собой, — пожала плечами Ниру. — Я здесь служу два года, с моих шестнадцати лет, и то уже успела насмотреться на кандидатские трупы. Из тех, что господин Тии видел в мертвецкой, двое — студенты, и до экзамена ещё парочка трупов наверняка появится. Приходите поглазеть. Тайсэн упрямо покачал головой: — Что-то здесь не так. Господин архивариус не позволит одолжить эти записи на пару дней? — Конечно, только надо оформить особую расписку, — архивариус долго и старательно заполнял документ, показал, где поставить личную печать, порвал расписку на две половины… Тайсэн с трудом дотерпел до конца процедуры. — Ну что, — сказала Ниру, когда они покинули архив и остановились во дворе подышать воздухом, — остался зал суда. — Не стоит тревожить праздным любопытством священное место, — отозвался Тайсэн. — Я надеюсь увидеть его на одном из заседаний. — А самого судью увидите прямо сейчас, — заметила стражница и кивнула в сторону ворот. Через двор шли двое охранников судьи — доспехи им полагались такие же, как у стражников, но закон давал право украшать их на свой вкус, так что любой, издалека завидев узоры на кирасах и наплечниках, понимал: эти вояки сопровождают не простого человека. А следом за ними шагал знаменитый столичный судья Ран Ришапи. Говорили, что он наделён всеми достоинствами тела и ума, правда, лишён достоинств характера. Он и в самом деле был высоким, крепко сложенным, – казалось, что одеяние чиновника высшего ранга трещит на его широких плечах. Его быстрый взгляд, скользнувший по Тайсэну, свидетельствовал об уме, но грозно сведённые брови ясно показывали, почему молва отказывает судье в добром нраве. Однако едва судья всмотрелся в лицо Тайсэна, как его лицо на миг прояснилось, и он направился к нему, заранее складывая ладони для почтительного поклона. Ниру остолбенела. Тайсэн удивлённо вскинул брови. Лишь приблизившись почти вплотную, судья, похоже, понял, что обознался. Он быстро убрал руки от груди, будто ничего и не было, но на мгновение замялся, не зная, как обосновать то, что сам судья лично подошёл к простому провинциальному чиновнику. — Не видел тебя здесь раньше, — процедил он, быстро превращая неловкость в гнев. Тайсэн низко поклонился: — Этот чиновник почтительно приветствует господина судью. Я прибыл на экзамены и желал познакомиться с управой. — Зачем это? — Этот чиновник надеется поступить на службу сюда. — Вот когда сдашь экзамены, — огрызнулся судья, — тогда и знакомься, а до тех пор не создавай лишних толп и заторов и не отвлекай моих людей от работы. В отличие от вашей провинции, здесь очень много дел! — Этот чиновник немедленно удалится, — ответил Тайсэн с безукоризненной вежливостью. — Вот и славно! — рявкнул судья и пошёл дальше. — И что это было? — удивилась стражница себе под нос. — Он просто спутал меня с кем-то, — покачал головой Тайсэн. Вдруг его лицо побледнело. Он даже поднёс руку ко лбу, борясь с головокружением. — С кем-то знатным… И сам смутился из-за неловкой сцены… — Он глубоко вдохнул, пытаясь прийти в себя. Ниру встревожилась: — Что это с вами? — Просто стало дурно, — торопливо ответил Тайсэн и провёл ладонью по лицу, приводя себя в чувство. — Наверное, надышался пыли в архиве. — У вас очень измождённый вид. — Все так выглядят перед экзаменами, — Тайсэн издал смешок, но смех вышел безжизненным. На него в самом деле навалилась усталость, и почему-то очень хотелось есть. Однако донимавшая его мысль не позволила бы ему мирно отдыхать. У него ещё было множество дел — и это помимо подготовки к экзамену. Наскоро поев в харчевне возле здания управы (она носила очень уместное название “Отложенное заседание”), он отправился в архив библиотеки. Дождь усилился, и вода ручейками побежала по улицам, но обычно чистоплотный Тайсэн даже не поморщился, когда на его одежду не раз и не два попали грязные брызги. Он перешёл мост, не повернув головы на прекрасный вид, миновал императорский парк и устремился к заметному издалека куполу — зданию библиотеки. Это впечатляющее сооружение возвышалось над одноэтажными домами, а от богатых домов и храмов, заполонивших эту часть города, его отличала простота, даже аскетичность: белые стены, чёрные балки и никаких украшений. Правда, внутри балки были расписаны цветочными узорами, в главном зале красовались фрески с изображениями мудрецов древности, а конторки, за которыми велась работа с текстами, поражали искусной резьбой. Но Тайсэн прошёл мимо залов, где студенты читали древние свитки, готовясь к экзамену, и мимо зала, где учёные изучали исторические документы. Его интересовал архив уголовных дел. Едва войдя в скромную комнату с обшитыми деревом стенами, где в одиночестве изнывал от скуки молодой архивариус, он устремился к шкафу с каталогами. — “Ивовый павильон”… “Ивовый павильон”… — Господину нужна помощь? — поинтересовался архивариус. До прихода Тайсэна он обмахивался своей шапочкой и теперь торопливо её надел. — Да! — воскликнул Тайсэн, найдя нужную запись. — Мне нужно вот это дело. Убийства в “Ивовом павильоне”. — Какое старое дело вас интересует, господин. Сейчас принесу. Книга, которую архивариус принёс, и впрямь была оформлена и сшита так, как уже не делали. Тайсэн посмотрел на дату: делу исполнилось пятьдесят лет, а печать на нём говорила, что оно успешно закрыто. Он бережно открыл книгу и стал листать пожелтевшие от времени страницы. В материалах излагались подробности убийства одного знатного юноши, одного слуги и пяти служанок, совершённого обезумевшим студентом. Первый отчёт описывал место преступления: тела девушек, тщетно пытавшихся убежать, лежали в зале, в кухне и коридоре, слугу нашли в пруду с карпами. Тело молодого человека со следами жестоких побоев лежало в большом зале. А рядом болтался в петле сам убийца. К делу прилагалась копия оставленной им записки: накорябанные страшными каракулями, там раз за разом повторялись несколько иероглифов. — Ньла? — Тайсэн даже повертел книгу в разные стороны. — Ньлань? Лань? Не понимаю. Дальше следовал отчёт лекаря, а окончательно прояснял картину допрос экзаменатора. Он рассказал, что убийца, которого звали Мо Шибу, не сдал экзамен и не получил первую степень, а вот его друг из более знатной семьи справился блестяще. Очевидно, это и стало причиной обуявшего студента безумия. Никаких тёмных мест в деле не было видно. Закрыв мрачную повесть, Тайсэн погрузился в раздумья. Он поглаживал обложку, вслушиваясь в шорох пальцев по тиснёной коже, пока его не отвлёк голос архивариуса: — Господин, извольте вернуть дело. Мы закрываемся. — Уже? — вскинул брови Тайсэн. — Солнце ещё высоко. Молодой человек смутился: — Уже заходит, господин. Вы просидели тут четыре часа. Как в тумане Тайсэн вышел из библиотеки и, устало потирая лоб, побрёл обратно в гостиницу. Несколько раз он сворачивал не туда, всё думая о странной смерти Кандаси и о деле пятидесятилетней давности. Небо совсем стемнело, то тут, то там зажглись фонари. Замёрзнув на влажном воздухе, Тайсэн наконец увидел впереди гостеприимные огни “Ивового павильона”. Внутри было сухо и тепло. Заняты были по-прежнему восемь номеров, а за стойкой вёл подсчёты старый слуга. Возле его локтя дымилась палочка благовоний. Тайсэн уставился на бирки, подсчитывая их и всё время сбиваясь. Что-то в них казалось ему подозрительным. Ему и эти благовония казались подозрительными. Что за запах они пытаются отбить? Бирок было пять — это он сам и те, что пришли с ним. Кандаси ещё не выписали из гостиницы. Тайсэн вошёл в обеденную залу, где Ранду снова жадно ел, даже не обратив внимание на вошедшего, а богатый студент и его несчастливо влюблённый приятель вновь ужинали вдвоём. Красавица, как и вчера, играла на эрху певучую мелодию. — Пропустите стаканчик с нами! — пригласил его Отори, а Шибу заметил: — Эта музыка навевает такую печаль. Хочется развеяться приятной беседой. Тайсэн уже поднял руку, чтобы раздражённо отмахнуться, но потом его посетило подозрение… — А что же в песне печального? — спросил он тихо. Шибу, вертя в руках гребень, слабо улыбнулся: — Это мелодия из Трёхречья. Она о встрече с любимой на реке Лань, а это слишком напоминает мне о моей возлюбленной, Ланьлань. Мысли о ней меня не оставляют. — Шибу, тебе бы хлопнуть стакан, пощупать певичку и как следует выспаться, — добродушно заметил Отори. — Все лишние мысли сразу оставят. — Легко тебе говорить, — протянул Шибу. Тайсэн же молча смотрел на них, не решаясь даже дышать. Подняв взгляд на него, Шибу слегка улыбнулся, как будто понимал, о чём тот думает. Ранду продолжал сосредоточенно жевать, и его чавканье отдавалось в каждом уголке зала. — Ланьлань, — пробормотал Тайсэн и торопливо вышел, споткнувшись на пороге. Обычно каждое его движение было отточенным и аккуратным, но сейчас он, чтобы удержать равновесие, опёрся о стену, чуть не опрокинул стойку с зонтиками и, ударившись плечом о дверь, поспешил к выходу. — Куда это вы? — спросил слуга, по-прежнему занимавшийся подсчётами. — Час уже поздний. Тайсэн остановился, с трудом сглотнул и обернулся к нему. Слуга смотрел на него с невозмутимым добродушием. — Что-то господин очень побледнел. Не перетруждайте себя, а то не останется сил на экзамен. Взгляд Тайсэна вновь упал на доску с бирками, и он понял, что его насторожило в них. Пять — это он и его товарищи. Но, когда они только пришли сюда, не хватало ещё трёх бирок. Этих троих соседей он ни разу не видел, и они так же незаметно исчезли. Сколько постояльцев этой гостиницы нашли повешенными в прошлом году? — Я, пожалуй, пойду к себе, — выдавил он и под безмятежным взглядом слуги медленно отправился к комнатам. От Каня по-прежнему доносилось непрерывное бормотание. Комната Найши была тёмной и пустой. Ему некому было рассказать о том, что происходит в “Ивовом павильоне”.