Владыка тварей

Цепь преступлений удлиняется; Цугэ находит неожиданное применение тачке для мусора

Утром за день до экзамена Найши собиралась встать пораньше, но немного заспалась. Голова ныла, всё тело ломило, а живот подводило так, будто вчера у неё во рту даже рисового зёрнышка не было. Выйдя в коридор, она заметила по биркам на дверях, что Тайсэн и Кань сидят по своим комнатам, а Кандаси и Ранду уже ушли, так что завтрак Найши в обеденном зале прошёл в одиночестве. В гостинице было тихо. Эрху, на которой по вечерам играла музыкантша, стоял на помосте, накрытый шёлковым чехлом. Однако когда она вышла на улицу, то оказалось, что один из соучеников не успел уйти далеко — прямо на земле лежало ничком тело в одеянии, перехваченном кандидатским поясом. Найши бросилась к нему. По дороге из её рукавов разлетелись свитки с бумагой и кисти. Она упала на колени возле собрата, осторожно перевернула его и увидела, что это Ранду. Но как он изменился… Пухлощёкое и румяное лицо осунулось и заметно похудело, кожа стала землистого цвета. Челюсть безвольно отвисла, а глаза смотрели из-под полуприкрытых век. Найши поискала биение жизни на шее и не нашла. Неподалёку уже остановились несколько любопытных прохожих — женщина в шапке чиновницы и пара шушукающихся уличных торговцев, — но никто не спешил на помощь. — Позовите стражу, врача! — крикнула Найши. Чиновница пожала плечами: — Ещё один студент, обычное дело. Найши бросилась обратно в гостиницу. Сперва она забарабанила в дверь Кандаси, но никто не ответил. Потом, забыв о вежливости, ворвалась в комнату Каня, но тот спал, скрючившись возле столика с учебными текстами и упав лицом в раскрытую книгу. Он даже не пошевелился, когда Найши тряхнула его за плечо. Отчаявшись, она бросилась к Тайсэну. — Собрат, собрат! Там Ранду, ему очень плохо! Кажется, он мёртв! — закричала она, распахивая дверь. Тайсэн был одет — в смятую вчерашнюю одежду. Он сидел на циновке перед столиком и, напряжённо нахмурившись, читал книгу с печатью управы. Закончив, он вернулся к началу. — Собрат, — повторила Найши. — Ранду плохо. Возможно, он мёртв. Тайсэн поднял голову, провёл ладонью по лицу и, наконец, услышал её слова. — Веди, — бросил он, вскочив с места, и сперва пошатнулся — последние несколько часов он просидел почти неподвижно, и теперь ноги не слушались его. С раздражением ударив по затёкшему бедру кулаком, он похромал к выходу из гостиницы. При виде трупа он немного побледнел, но, подхватив полы одеяния, опустился на корточки. — Он и в самом деле мёртв, — сказал он, изучив тело, и Найши содрогнулась. Она понимала это и без слов Тайсэна, но услышать вердикт от судейского чиновника — совсем другое дело. Он ставил печать истины на страшное знание: её брат-соученик умер прямо на улице. — Небожители, — пробормотала она. — Почему он так отощал? — Я знаю, — хрипло сказал Тайсэн и поднял на неё покрасневшие от бессонницы глаза. — К сожалению, я знаю. Нам нужно немедленно доставить тело в управу и сообщить о смерти. А мне нужно найти судью. Я знаю, кто погубил Ранду. И Но Кандаси тоже. — Кандаси? — переспросила Найши. — Что с ним случилось? — Мёртв, — холодно ответил Тайсэн и, сняв с пояса свою бирку, подошёл к бродячим торговцам, у одного из которых имелась тележка, запряжённая осликом. — Уступите вашу повозку для доставки тела! — Я не хочу поганить мертвецом свою тележку, — проворчал торговец. Второй, хоть он и носил на плечах короб, почёл за лучшее поскорее уйти. — Я торгую едой. У меня покупать никто не станет. Тайсэн сунул ему бирку под нос: — Я судейский чиновник из управы Белой Реки. — Ну не столицы же, — нагло отозвался торговец и скрестил руки на груди. — Отдавай тележку, а не то пожалуюсь судье, и тебе всыпят батогов, — прошипел Тайсэн, и угроза в его голосе всё-таки подействовала. Торговец неохотно, но уступил тележку, хотя помогать отказался. Тайсэн и Найши вместе погрузили труп своего товарища. Найши подняла с земли и положила мертвецу на грудь его шапку. Верно, она упала с его головы, когда у него подкосились ноги, да так и осталась лежать в грязи. Под унылое цоканье копыт ослика и ворчание торговца Найши молча шла, то и дело с недоверием поглядывая на тело, мешком лежащее в тележке. А Тайсэн напряжённо размышлял, пока вдруг не спросил: — Не понимаю, почему он умер до дня экзаменов? Что-то здесь не вяжется. — А разве он должен был? — пробормотала Найши. — Моя теория предполагала, что да. Выходит, кандидаты умирают по какому-то другому принципу. Найши, придавленная сразу двумя смертями, не решилась спрашивать о подробностях. Тем более что вскоре Тайсэн и сам всё рассказал. Когда они привезли тележку в управу, он со знанием дела позвал нужных чиновников, сообщил место, где было обнаружено тело, назвал имя жертвы и вспомнил уезд, откуда был родом Ранду. Вид у него был крайне взвинченный, и он даже не заметил, что из когда-то идеальной причёски выбилось несколько прядей. Его взгляд стал почти безумным, когда из-за спин разговаривавших с ним чиновников он увидел проходящего через двор судью. — Судья Ран! Судья Ран! — Разве я не говорил тебе приходить, когда сдашь экзамен? — недовольно спросил тот. Тайсэн довольно небрежно ответил: — Нет, я привёз сюда тело… — Тело? Ты уже и работать начал в управе, а я пропустил? — Господин судья неправильно меня понял, — поспешно сказал Тайсэн, не заметив, что это только сильнее разозлило судью. — Это тело моего собрата, жившего со мной в одной гостинице. Я поступил как положено любому подданному империи — доставил тело в управу и сообщил о смерти. Но у меня есть основания подозревать, что его смерть не была естественной, и я хочу просить вас открыть дело, — сложив руки перед лицом, он коротко поклонился. Судья задумчиво пожевал губами, но всё же развернулся к нему, ожидая продолжения истории. — Дело в том, — сказал Тайсэн, глядя ему в лицо воспалёнными глазами, — что пятьдесят лет назад нечто подобное уже происходило. Тогда покончил с собой студент по имени Мо Шибу, и сейчас там находится студент по имени Шибу. Мо Шибу повесился, и год назад троих постояльцев “Ивового павильона” нашли повешенными. — Ты всерьёз считаете, что Шибу такое редкое имя, а самоубийство не прошедших экзамен студентов – такая невидаль? — сухо осведомился судья. — Нет, — Тайсэн беспокойным движением заправил за ухо выбившуюся из причёски прядь, она вновь упала ему на лицо, и он яростно убрал её обратно. — Нет, но за два дня в гостинице умерло два человека. Сперва Но Кандаси, который вовсе не утомлял себя зубрёжкой, а потом Ло Ранду, который сильно исхудал… — Довольно, — отмахнулся судья. — Ты не в себе. Если ты принесёшь мне хоть какие-то основания для заведения дела, я тебя приму, но слушать этот бессвязный лепет у меня нет времени. Приходи с доказательствами! С этими словами он возобновил свой путь в зал заседаний, оставив Тайсэна тереть ладонью усталые глаза. Найши, вежливо остановившаяся на некотором расстоянии, но всё-таки слышавшая разговор, подошла к нему. — Думаешь, в гостинице завёлся призрак? — спросила она. — Прямо в столице? Говорят, конечно, что защита прохудилась, но не настолько же, чтобы злая тварь убивала людей в самом центре города. Да и почему я тогда себя хорошо чувствую? — Ты — главная нестыковка в этой истории, — серьёзно ответил Тайсэн. — Мне нужно в библиотеку. Буду искать доказательства. Найши с сомнением оглядела его, но протянула: — Мне тоже туда, но я буду всё-таки готовиться к экзамену. Тайсэн, широко шагая, покинул управу. Найши задержалась, чтобы прочитать короткую молитву возле циновки, на которую переложили труп Ранду — маленький, сиротливый, похожий на мешок с тряпьём. После этого нагнать товарища ей удалось с трудом. Тень печали и заботы легла на её беспечное открытое лицо. Придя в библиотеку, она заглянула в архив следом за Тайсэном и вскинула брови, услышав, как он требует у архивариуса: — Мне нужны все дела о смертях всех студентов в последние три дня перед экзаменом за последние пятьдесят лет. — Небожители! — воскликнул молодой человек. — Вы представляете себе, сколько их? — Представляю, — заносчиво ответил Тайсэн, глядя на него сверху вниз и на миг став почти прежним. — Повторяю, мне нужны все такие дела. — Послушайте, это слишком большой запрос, — не дрогнул архивариус. — Я могу пропустить вас в само хранилище… под расписку, конечно… — Давайте её сюда скорей, — бросил Тайсэн, доставая личную печать. Покачав головой, Найши вернулась в зал, где занимались кандидаты. Однако целый час она смотрела на одну-единственную страницу классического текста, не в силах отвлечься от мыслей об увиденном ей мертвеце, о смерти Кандаси и об изменившемся поведении Тайсэна. Несколько слезинок упали на бумагу, Найши торопливо промокнула страницу и вытерла лицо. — Соберись, — сказала она вполголоса и завязала потуже повязку на лбу. — Сперва самое главное. Когда подошло время обеда, она вновь заглянула в архив. Архивариус состроил выразительную гримасу и кивнул на дверь хранилища; стало быть, всё ещё работает. Она сунула нос в проём, сказала: — Я внутрь заходить не буду, — и крикнула в тёмное пространство между бесконечных полок: — Братец! Ты будешь обедать? — Нет, — раздался глухой ответ. Тайсэн, чьё одеяние смутно белело в полумраке, ходил с фонарём от полки к полке. — У меня ещё много работы. Он был занят своим делом и когда Найши вернулась, пообедав, к учёбе, и несколько часов спустя, когда она зашла его проведать. В тележке, в которой библиотекари и архивариусы возили книги и свитки, выросла гора найденных им дел. Найши, с жалостью посмотрев на эту громаду, не выдержала. — Можно я зайду помочь ему? — спросила она. Архивариус, приосанившись и поправив шапочку, сказал, стараясь сделать голос ниже и мужественнее: — Если тоже подпишете расписку, госпожа. Это займёт всего мгновение. Даже не заметив его потуг, Найши торопливо поставила на бумаге отпечаток пальца и, вытерев чернила, устремилась в сумрак архива. — Небо, сколько студентов гибнет каждый год! — воскликнула она, оценив гору книг с печатью управы. — Как тебе с ними помочь? — Мне нужны только те, где упоминается “Ивовый павильон”, — запыхавшийся Тайсэн, который подошёл с новой стопкой дел, даже не подумал поблагодарить её. — Смотри на первой странице в графе “Место”. Либо бирка гостиницы будет фигурировать в описании имущества погибших, это обычно пятая или седьмая страница. Все остальные смерти мне не нужны. Найши поставила фонарь на пол, взяла первую стопку и села на пол, скрестив ноги. — Что ж, посмотрим. Несколько часов спустя её пальцы почернели от книжной пыли, а на щеке красовался грязный мазок. Причёска Тайсэна окончательно развалилась, а руки и рукава тоже испачкались. Они сидели на полу: она сортировала дела, а он торопливо листал их одно за другим. Горы книг высились вокруг: отобранные, отвергнутые, прочитанные и непрочитанные. Рядом с Тайсэном лежали листки, на которых он делал заметки. — Так, это последняя, — сказала Найши, отбрасывая книгу в стопку тех, которые были с гостиницей не связаны. — Получилось узнать что-нибудь? — Я не понимаю, — простонал Тайсэн, ероша волосы. Тёмные пряди обрамляли его лицо и водопадом падали на плечи и спину, лишь небольшой пучок ещё держался. — Нам удалось найти двадцать пять дел, связанных с “Ивовым павильном”. Но самому позднему из них шестнадцать лет. Почти каждый год в разных местах города умирали от переутомления или вешались постояльцы “Ивового павильона”. У всех находили в рукаве гостиничные бирки. Пятнадцать лет назад всё прекратилось, и только в прошлом году произошло опять. — А это может быть простым совпадением? — спросила Найши, подперев щёку. Тайсэн взорвался: — Конечно, нет! В прошлом году двоюродный племянник удельного князя вешается рядом с простолюдинами на каком-то складе вместо того, чтобы благородно умереть от меча, оставив предсмертные стихи. Или вот это дело двадцатилетней давности, — он ткнул в листок со своими заметками, — счастливая невеста, проходила экзамен по настоянию родителей и на службу не собиралась, почему она повесилась вместе с каким-то незнакомым кандидатом? Почему наш весёлый гуляка Кандаси упал замертво от переутомления, если тратил силы только на вино и певичек? — Мы не знаем всех тайн человеческой души. Может, невеста была на самом деле несчастна. А Кандаси мог натрудить сердце развлечениями, — предположила Найши. — Нет, — ответил Тайсэн с такой страстью, что его голос даже охрип. — Слишком много случаев, это не может быть совпадением. Но почему все в разных частях города? Призраки властны только над местом своей смерти. Ничего не понимаю. — Это работа для заклинателей, — успокаивающим тоном сказала Найши. — Надо обратиться к тем, кто разбирается в призраках. — Это надо сделать либо через управу, либо через хозяев дома, а как быть, если хозяин дома — сам призрак? — отмахнулся Тайсэн и вдруг остановился. — Погоди… хозяин дома… Точно! Найши, ты гений. — Он вскочил на ноги, пошатнулся, но устоял и начал торопливо собирать листки. — Конечно, надо сходить в земельное правление и узнать историю гостиницы. Может, она размещалась в разных зданиях? Скорее туда. Он стремительно прошёл мимо архивариуса, который уже начал было: — Мы скоро закрыва… О небожители, — воскликнул он, увидев страшный беспорядок, — что вы сотворили с моим архивом?! — Простите этих ничтожных кандидатов, — торопливо сказала Найши, пробегая мимо него. — Нам нет прощения! Она догнала Тайсэна уже у самых дверей и пошла следом за ним по улице, пытаясь его урезонить: — Братец, погоди, ты не в себе! Уже вечер, правление скоро закрывается, да и что они подумают, если ты явишься туда в таком виде? Солнце в самом деле клонилось к закату. Этот день выдался жарким и выпарил всю вчерашнюю влагу с улиц, так что Тайсэн и Найши шли в горячем мареве, и небо над их головами было пурпурным, а по левую руку — кроваво-красным. — Вздор, — ответил Тайсэн. — Надо спешить. Найши ещё какое-то время пыталась его уговаривать, но тщетно. — Да ты, между прочим, идёшь не в ту сторону, — сказала она наконец. — Правление вроде на севере города, а это Шёлковая Застава. — Значит, надо идти обратно, — отрезал Тайсэн, резко развернулся и вдруг начал оседать на землю. Найши подставила ему плечо, и он тяжело навалился на неё. Глаза у него закатились. Лоб был влажным и ледяным. — Плохо дело, — выдохнула Найши и осторожно опустила его на землю. — Братец, давай, приходи в себя! Вот ввязалась на свою голову! — Но ни окрики, ни попытки пошлёпать его по щекам успеха не возымели. Найши тяжело вздохнула, потёрла лоб, пачкая его книжной пылью и неуверенно крикнула: — Помогите кто-нибудь! Человеку плохо! Несколько жалостливых прохожих подошли узнать, в чём дело, но никто из них не был лекарем, тележки или носилок ни у кого не имелось. Лишь одна старушка заметила: — Тут “Аптека Сэй” недалеко, его бы туда, наверное… На счастье, по улице разнёсся скрип колёс. Найши с надеждой подняла голову. Это был уже знакомый ей человек. Цугэ катил пустую тачку в сторону квартала чужеземцев. Он изрядно устал. Повязка у него на лбу вся вымокла, а напряжённые плечи и руки блестели от пота. Закончив вывозить весь мусор только к вечеру, он должен был вскоре получить дневную плату и дать отдых гудящим ногам. Поэтому сперва он даже не повернул головы на голос Найши. Затем всё же повернулся, но увидел одеяние судейского чиновника, скривился и лишь перехватил ручки поудобнее, чтобы ехать дальше. Но всё-таки за время этой короткой задержки Найши успела узнать его в лицо и замахала руками: — Цугэ! Помнишь меня? Теперь не остановиться было нельзя. Цугэ отпустил ручки и, разминая пальцы, заметил: — Второй раз тебя вижу, сестричка, и опять ты пытаешься кому-то помочь. То мошенникам, то судейским… — На этот раз человек того точно заслуживает, — твёрдо сказала Найши. — Это мой брат-соученик, он переутомился. Одна я его не донесу. Говорят, тут поблизости есть аптека, где ему помогут. — Угу, там работает такой же просветлённый, как ты, — проворчал Цугэ, но поднял Тайсэна на руки и усадил в тачку. — Она не благоухает ароматами, — предупредил он, — но я её, к счастью, вытер, так что господин судейский доберётся до аптеки почти чистеньким. Поехали! — Он взялся за ручки и покатил по улице. — Ты ещё и дорогу до этой аптеки знаешь, — сказала Найши. — Мне точно тебя послало небо. Цугэ же всмотрелся в лицо своего пассажира. Губы у того были обмётаны, лицо побледнело, дышал он тяжело. Обморок сменился беспокойным забытьём: глаза под тонкой кожей век метались туда-сюда, несколько раз судейский что-то неразборчиво шептал и слабо вскрикивал. — Его зовут Тии Тайсэн, — тихо сказала Найши. Цугэ огрызнулся: — Какое мне дело до его имени, — но всё же ускорил шаг. Добравшись до аптеки, он остановил тачку и поднял пассажира на руки. Голова Тайсэна бессильно легла ему на плечо, как цветок с надломленным стеблем. Цугэ пинком распахнул дверь аптеки. Его появление с Тайсэном на руках и грохот заставили повернуться все головы в зале: стоявшего за стойкой Сантё, Сэйан, ставившей столик перед посетителями, и самих посетителей — пожилой супружеской пары. — Прошу меня простить, — громогласно извинился Цугэ, — но тут человеку стало плохо. Посетители поёжились при виде рослого, широкоплечего оборванца самого разбойничьего вида, да ещё и с чиновником на руках. А, когда следом в аптеку вошла учёная девица и заявила: — Мы заплатим честь по чести, — и вовсе растерялись. Но аптекарь, похоже, видал и не такие картины. Он безмятежно улыбнулся: — Привет, Цугэ. Рад тебя видеть. Клади его вот сюда, на подушки. Что случилось? — спросил он, на ходу вытирая руки полотенцем. Найши торопливо объяснила. Сантё пощупал запястье Тайсэна, измеряя биение сердца, положил узкую ладонь ему на лоб. — Похоже, он не только потратил много сил, но и давно не ел. Сэйан, принеси воды и наш чайник, пожалуйста. Сейчас я сделаю чай с жареным рисом и бульоном, а пока оботрите ему лицо, смочите губы чаем и, как только придёт в себя, дайте попить. Сэйан покачала головой, но скорее с удивлением, чем с осуждением. Когда она принесла к помосту, на который Цугэ уложил больного, маленькую лоханку с водой и полотенце, на Цугэ она смотрела куда добрее, чем в их первую встречу. Цугэ кивнул ей и сказал Найши: — Ты тоже лучше сядь. На тебе лица нет. — А как же он? — Сядь и сиди, — махнул рукой Цугэ и смочил полотенце в воде. Он долю мгновения колебался, прежде чем коснуться этого бледного лица с тонкими чертами, в котором даже сейчас было что-то высокомерное. Когда влажная ткань прошлась по коже, Тайсэн как будто расслабился, смягчился. Убрав прилипшую прядь, Цугэ обтёр и лоб. Сперва он старался действовать осторожно, не желая касаться этого человека своими грубыми и грязными после работы руками. Но тут же собственная бережность разозлила его, и он закончил торопливо и небрежно, не отжав ткань как следует, так что струйка воды пролилась Тайсэну за шиворот. Однако это возымело своё действие: веки больного задрожали, сухие губы приоткрылись, и он слабо зашевелился. — Братец, — позвала его Найши, которая последовала совету Цугэ и села было, но теперь не утерпела и снова вскочила на ноги. — Говорить можешь? Цугэ, хмыкнув, вымыл руки и, как мог, вытер их влажным полотенцем. Смочив пальцы из чайника, который вместе со столиком принесла Сэйан, он коснулся сухих, как пергамент, губ Тайсэна. Его лицо осталось равнодушным, но пальцы слегка дрогнули. — Вот уж не думал, что буду кудахтать вокруг судейского, — буркнул он. — Куда только может завести благодарность за обед. Тайсэн облизнул губы, и Цугэ смочил их чаем ещё раз. Это немного придало сил больному, и он не без труда открыл глаза. – Бродяга у ворот… – едва слышно удивился он. Цугэ, который давно позабыл случайную встречу с Тайсэном на входе в город, приподнял его плечи и голову, давая опереться на свои руки. — Найши, дай ему выпить чая. Обрадованная Найши бережно поднесла носик к губам собрата, и тот сделал несколько жадных глотков. — Спасибо, — прохрипел он. — Что случилось? — Ты потерял сознание прямо на улице. Глаза Тайсэна расширились: — Это гостиница! — Это твоя одержимость, — возразила Найши. — Не ешь, не спишь, а потом удивляешься, что падаешь с ног. — Я ел утром. — Вздор, — сказал Сантё, подходя к ним с чайником. — Этот господин ничего не ел и не пил больше суток, я бы ставил на два дня. — Не может быть, — слабо возразил Тайсэн, но аптекарь не стал его слушать: — Выпейте лучше чаю с рисом. Он выбрал чайник с широким носиком, чтобы можно было поить больного прямо из него. Цугэ поддерживал Тайсэна под шею и плечи, а Найши поднесла носик к губам. — Я сам могу, — упрямо процедил Тайсэн, но резко приподняться и сесть не смог. Борясь с головокружением, он опёрся на колено Цугэ и в итоге сдался и послушно дал напоить себя питательным чаем, хотя щёки у него порозовели от возмущения и неловкости. Цугэ хмыкнул: — Не каждый день приходится кормить судейских. Тайсэн напрягся у него на руках и снова попытался встать. — Тихо, ты, — Найши надавила на его плечо, заставляя успокоиться, и строго посмотрела на Цугэ. — А ты помалкивай. — Я отложил работу, чтобы вам помочь, дай мне хотя бы получить удовольствие! — не унялся тот и в итоге получил от Найши подзатыльник. — Ладно, ладно, молчу. Смеясь, он подрастерял свою мрачность, но странный это вышел смех: губы Цугэ отвыкли от беззаботного веселья, и он сам себя резко оборвал. Лишь молча устроил голову Тайсэна у себя на коленях, когда тот закончил пить. Серые глаза пристально посмотрели на него снизу вверх. Они вернули себе свой блеск, и в целом Тайсэн выглядел куда лучше. Цугэ в душе даже оробел немного: вид у больного сразу сделался холодный, а редкий цвет глаз этому только помогал. Не зря в народе говорят: кто родился в Озёрной провинции, тот не теплее рыбы. Он настолько пришёл в себя, что заметил: — Я лучше обопрусь на подушки, а то как бы не запачкаться. Цугэ молча помог ему сесть и отодвинулся. — И это твоя благодарность? — возмутилась Найши. — Я благодарен, — слабо пожал плечами Тайсэн. — Просто я не обязан при этом обжиматься с человеком, который явно ночует на улице, как бездомный пёс. — Не слушай его, ты не похож на человека, который ночует на улице, — проворчала Найши. Цугэ развёл руками: — Это правда, я ночую в заброшенном доме, — и как следует отхлебнул из чайника. — Ты же мог просто прийти ко мне! — почти жалобно воскликнул Сантё. Цугэ упрямо отрезал: — Не твоя беда, аптекарь. Заплатят мне – буду жить как все. Найши покачала головой и попыталась было подобрать слова, но Цугэ вновь припал к чайнику, показывая, что разговор окончен. Тайсэн уже смог сесть, опираясь на подушки, попросил у Сантё чашку, без посторонней помощи выпил ещё чаю с жареным рисом. Руки у него по-прежнему подрагивали, но ему достало сил распустить волосы и начать собирать их в аккуратный пучок. — Мне надо идти, — сказал он. Найши схватила его за плечо, будто он уже пытался сбежать: — Тебе некуда спешить, я же говорила. Все присутственные места уже закрыты. — А что случилось? — равнодушно спросил Цугэ, покончив с обычным чаем и принимаясь за чай с жареным рисом. — Да, может быть, вам нужна помощь, — сказал Сантё и сел на циновку рядом. Тайсэн, смущённый таким вниманием к его слабости, выставил ладонь, будто защищаясь: — Нет-нет. Мне помощь не нужна. Помощь нужна жертвам мстительного призрака, — он не удержал пучок, и волосы снова рассыпались по плечами. Нетерпеливо собирая их вновь, он объяснил: — Призрак действует в гостинице, где поселились Найши и я. Он уже пятьдесят лет каждый год убивает кандидатов, которые могли бы служить империи, а вместо этого гибнут от переутомления и кончают с собой. Это нужно остановить, а судья мне не верит. Его попытка собрать причёску провалилась во второй раз, и Найши не выдержала: — Давай я помогу, — она перебралась Тайсэну за спину и пропустила густые пряди сквозь пальцы. Тайсэн вяло попытался возражать, но ему ещё было дурно, а его ум уже был занят “Ивовым павильоном”. — Какие у тебя волосы красивые. Сейчас соберём их, — сказала она успокаивающе, почти как ребёнку, — потом ты отдохнёшь, а завтра со всеми собранными доказательствами можно будет идти к судье… — А что за призрак-то? — спросил Цугэ, даже отвлекаясь ненадолго от чая. — В том-то и дело, что я пока не понимаю, как он действует, — в отчаянии воскликнул Тайсэн и тряхнул головой, так что пучок опять развалился. — Почему одни умирают, а другие вешаются? Почему все в разных местах? Вот смотрите, сколько смертей, двадцать пять дел со времён первой смерти в гостинице, — он достал из рукава свои записи. — Двадцать пять за пятьдесят лет? Не так-то много для такого злобного призрака, — заметил Сантё. — Но каждый год это были несколько трупов разом. А потом перерыв на пятнадцать лет! — Тайсэн потёр висок. — Даже если гостиница переезжала, что объяснило бы разные места, и откуда этот перерыв? — Если я правильно понял, — сказал Цугэ, — время от времени по разным причинам и в разных частях города умирают люди, и происходит это даже не каждый год, так? — Да, — воскликнул Тайсэн, не заметив подвоха, — и что-то должно их связывать, но что?! — И почему тогда со мной всё в порядке, — заметила Найши, которой, наконец, удалось справиться с причёской собрата и вставить шпильку. — Но одно могу сказать наверняка: призрак там или нет, а на тебя гостиница очень плохо действует. — Да, может, господину чиновнику съехать, — предложил Цугэ. — Тачка есть, вещи можем забрать оттуда. Тайсэн на мгновение задумался, но потом покачал головой. — Нет. Надо разобраться во всём до конца. Кроме того, Кань остался там, нельзя бросать его. Став чиновником управы, я поклялся надзирать за исполнением закона и карать за его нарушение. Я не смогу сам нарушить его и оставить человека в беде. А вот тебе, Найши, я бы советовал уехать. — У меня не хватит денег заплатить за другое жильё, да и везде забито. Кроме того… экзамен послезавтра. Так или иначе, осталось недолго, — философски заметила Найши. Цугэ посмотрел на них с некоторым уважением. Сантё пожал плечами: — Дело ваше, хотя с призраком должны сражаться заклинатели, а не простые люди. — Сколько я должен за чай? — спросил Тайсэн, доставая связку монет. Когда, расплатившись, он поднялся на ноги, Цугэ, который всё это время колебался, глядя на него, всё-таки спросил: — Помочь добраться? — Я предпочту идти на своих двоих, а не ехать на тачке, благодарю покорно, — усмехнулся Тайсэн, бережно убирая свои записи в рукав. — Впрочем… спасибо за помощь, — он коротко улыбнулся, даже скорее поджал губы в бледном подобии улыбки, и протянул несколько монет и Цугэ, но тот покачал головой: — У судейских денег не беру. — Стало быть, помогаешь чиновникам бесплатно? — вскинул брови Тайсэн, но настаивать не стал. Цугэ не поддержал шутливый тон и ответил совершенно серьёзно: — Я твоей подруге вернул доброе дело. Если бы не она, оставил бы тебя лежать где лежал. Бывай. Он вышел, оставив Найши извиняться за его грубые слова. — Брось, — прервал её Тайсэн. — Помнишь, когда мы встретили этого человека у ворот, я говорил, что он наверняка свёл клеймо с щеки? На щёках каторжников написана вся их история, весь список преступлений. С ожогом такого размера он должен быть закоренелым преступником. От такого нечего ждать ни помощи, ни тем более вежливости. И лучше лишний раз к нему не обращаться. А теперь идём скорее, надо вернуться в гостиницу! Ты права, в правление мы не успеем, значит, надо немедленно идти туда. Пока речь не заходила о гостинице, Тайсэну удавалось казаться спокойным и выглядеть рассудительным, но едва он вспоминал о деле, как в его глазах вновь появлялся лихорадочный блеск. Встревоженная, Найши пошла следом. Всю дорогу до “Ивового павильона” Тайсэн сбивчиво рассказывал ей о найденных им делах. — Да, эту смерть можно списать на обычное самоубийство, но что делать с тем дворянином? А как насчёт того, что одну из первых жертв тоже звали Отори? Найши кивала, но чем больше Тайсэн говорил, тем больше он выглядел одержимым. Ничего не видящим, кроме своих предположений. Может быть, даже больным. И как ни подозрительно выглядела вся история, Найши становилось всё труднее ему верить. Когда они добрались до гостиницы, на город опустились сумерки. Фонари на фасаде “Ивового павильона” гостеприимно горели. Старый слуга вышел на улицу с банкой, в которой лениво ползали светлячки, и подсаживал их на листья ив для красоты. — С возвращением, — поклонился он, завидев постояльцев. Когда они вошли, Найши уколола в сердце мысль о том, что двоих её собратьев здесь уже нет и никогда не будет. Тайсэн сразу ушёл к себе, на ходу доставая свои записки, и теперь лишь сквозь обтянутую бумагой дверь его комнаты был виден свет лампы, да в комнате Каня горела такая же. Найши осторожно заглянула к нему и увидела, что он вновь сидит над книгой, не сменив одежды со вчерашнего дня, и монотонно бубнит: — “Государственной изменой считаются преступления, направленные лично на особу императора, либо членов семьи его величества, либо на высших чиновников при отправлении ими…” — Кань? Братец? — Оставь меня, экзамен совсем скоро! — яростно рявкнул Кань, и Найши торопливо захлопнула дверь.