Владыка тварей

Тайна “Ивового павильона” разгадана; опасность, однако, лишь возрастает

На следующий день, накануне экзамена, город постепенно стал затихать. Во всех храмах и даже возле уличных алтарей молились за успешную сдачу — и монахи, которым заказали службу богатые родители кандидатов, и сами кандидаты, и их родня. К вечеру улицы вымерли. Даже в злачных местах, откуда обычно доносился шум пирушек и постоянно звучала музыка, было тихо. Люди если и пили, то старались не шуметь, чтобы не отвлекать студентов, которые в последние часы перед экзаменом повторяли напоследок сложные места или пытались выспаться. На закате на улице Карпа, да и на нескольких соседних, раздавался лишь один звук — скрип тачки мусорщика. Цугэ снова явился к аптеке Сэй. Пристроив тачку у стены, он на всякий случай прошёлся ладонями по одежде, чтобы не зайти в аптеку грязным. Впрочем, и без этих стараний сегодня он выглядел куда лучше, чем накануне. Появление заработка преображает человека: на Цугэ вместо потрёпанной безрукавки была короткая куртка, чисто вымытые волосы он собрал в пучок — правда, порядком растрепавшийся, — и сменил повязку на лбу. Разве что возможности побриться у него пока не было, и его щёки везде, кроме места ожога, потемнели от щетины. Впрочем, когда он вошёл в аптеку под звон дверного колокольчика, вечерние посетители всё равно насторожились. Цугэ по-прежнему выглядел слишком диким для этого мирного уголка, занимал слишком много места, слишком выбивался из числа здешних жителей. Старушка, болтавшая с Сантё, даже поспешила забрать свой желудочный травяной сбор и поскорее уйти. Не сказать, чтобы Сантё не был этому рад. Он широко заулыбался: — Цугэ! Снова подобрал на улице судейского? — Нет, — Цугэ улыбнулся в ответ, неумело и неловко, и достал небогатую связку монет. — Я принёс деньги за чай и ужин, которыми ты меня угостил два дня назад. — Какой вздор, — возмутился Сантё. — Дай и мне при случае помочь человеку в беде. Зачем ты меня обижаешь? — Я не обижаю, я хочу отплатить за добро по справедливости. В аптеке оставалось ещё два посетителя. Парень из квартала Масок, уже разряженный для работы, допивал свой чай, разрываясь между спешкой и желанием посидеть в покое ещё несколько мгновений, а женщина у стойки громко обсуждала с Сэйан, что лучше добавить в отвар: — Понимаешь, милочка, каждый раз во время дней лунного очищения так живот крутит, что я не знаю — просить можжевельник для успокоения женской энергии или сбор для кишечника? Или всё сразу? — Может, лучше спросить господина аптекаря? — Не доверяю я твоему мальчишке, он мужчина, что он может в этом понимать? Так что никто не мог отвлечь Цугэ от попыток всучить Сантё деньги, а Сантё — от бесконечных отказов. — Я просто хотел отблагодарить, я не люблю быть кому-то должен. — Ты мне ничего и не должен! — Я должен тебе и ужин, и чай, и крышу над головой. — Ну вот когда-нибудь и накормишь меня ужином. Сэйан не выдержала и на миг отвлеклась от посетительницы: — Сантё, тебе деньги предлагают, а ты отнекиваешься, будто тебе горсть навоза с улицы принесли. Не кривляйся и бери. В этот момент колокольчик снова звякнул, и в аптеку вошла Найши. Только это и спасло присутствующих от нового витка спора. Пока Сэйан намешивала всё-таки определившейся с выбором женщине её отвар, Сантё приветствовал новую посетительницу: — Госпожа кандидатка! Вам, наверное, чай для обострения ума и прилива сил? — Мне бы лучше что-то успокоительное, — печально сказала Найши, подходя к стойке и слегка удивившись: — Привет, Цугэ. Снова судьба нас сводит. — А что тебя гнетёт? — спросил Цугэ. — Есть всё-таки призрак в гостинице? — Призрак экзамена прежде всего, — буркнула она и потёрла виски. — У меня всё в голове смешалось, ничего не соображаю, и ощущение такое, будто всё забыла. — Я знаю, как вам помочь, — сказал Сантё и снял с полки чайник. — Садитесь за стол и настройтесь на приём целебного отвара. — Наш разговор ты очень ловко перебросил через плечо, — заметил Цугэ. — Ладно. Раз моих денег ты не хочешь, намешай мне чего-нибудь от усталости, я хоть так тебе заплачу. Найши пригласила его сесть рядом и грустно подпёрла щёку ладонью: — Весь день сегодня торчала в библиотеке. А Тайсэн и Кань даже не вышли из своих комнат, и я за них тревожусь, а сделать ничего не могу — они оба даже разговаривать со мной не стали. — Ну и плюнь на них, — пожал плечами Цугэ. — Да понимаешь… Тайсэн вчера рассказал тебе, что призрак убивает уже пятьдесят лет, но не сказал, что двое наших собратьев-кандидатов погибли совсем недавно. На дверях комнат до сих пор висят их бирки, — Найши подняла на него печальный и усталый взгляд. — Я боюсь, что и ещё два моих товарища не переживут экзамен. Парень из квартала Масок начал с интересом прислушиваться к их беседе, допивая остатки чая. А Сантё в это время принёс Цугэ и Найши поднос с напитками. Наливая исходящий паром чай в чашку, Цугэ заметил: — Кандидаты и так часто гибнут. — Но это мои знакомые кандидаты! И не в таких же количествах. Двое из пяти! А ещё двое сходят с ума! Может быть, Тайсэн прав, и с “Ивовым павильоном” дело нечисто. — “Ивовым павильоном”? — не удержался парень из квартала Масок и даже наклонился к ним через проход со своего места. — Простите за беспокойство, но этот ничтожный не смог сдержать удивления. “Ивовый павильон” снова открыли? А где? — У Взлёта Дракона, — ответила Найши. — А что, раньше его закрывали? — Я думал, вы знаете, раз говорили что-то про пятьдесят лет, — прищурился парень. Цугэ отрезал: — Рассказывай, если есть что рассказать. — Такой очаровательной просьбе, конечно, как отказать, — усмехнулся тот. Видя, что перед ним люди простые, а, главное, небогатые, он и сам стал попроще. — Я-то вырос в Речной Заставе. Там и стояла гостиница “Ивовый павильон”. Как раз с полсотни лет назад один постоялец, студент, сошёл с ума, убил толпу народу и повесился. На следующий же год берег, где стояла гостиница, обрушился в реку, но даже обрыв, где она раньше стояла, считается несчастливым местом. А теперь кто-то открыл её заново прямо с тем же названием. Вот это смелость! Или кому-то некуда девать деньги, кроме как открыть в самом дорогом месте города гостиницу и назвать её самым неудачным именем. Найши ахнула и закрыла рот ладонью. — Небожители, — прошептала она. — Это же всё объясняет! — Что? — не понял Цугэ. — Что только призрак мог пойти на такую глупость? — Тайсэн всё бился над загадкой: почему постояльцы “Ивового павильона” гибнут в разных частях города. Ведь призрак принадлежит одному месту. А он просто принадлежит реке! Цугэ начал понимать. — Девять преисподних, — пробормотал он. — Значит, никакого “Ивового павильона” нет. Просто каждый год из ниоткуда возникает призрачная гостиница и заманивает к себе людей. Возникает в разных местах. Поди, каждый раз — на берегу реки… Погоди, а что он говорил про пятнадцать лет? Почему пятнадцать лет никто не погибал? Парень из квартала Масок фыркнул: — Это-то как раз очевидно. Пятнадцать лет в столице вообще не было ни одной злой твари. Кроме людей, само собой. Все защитные узоры в городе пятнадцать лет назад обновили, и даже уцелевшие призраки притихли. А сейчас сами знаете, что происходит. В городе накопилось много зла, вот все недобитки и повылезли. Вы у себя в провинции совсем ничего не знаете о мире, — он допил чай и стукнул чашкой об столик. — Приходи потом в “Танец бабочки”, красавчик. Расскажи мне, чем закончилась эта история с “Ивовым павильоном”. Заодно найдёшь, на что деньги потратить, кроме здешних отваров. Цугэ молча усмехнулся и одним махом выпил свою чашку. — Так, — сказал он, наливая себе вторую. — Надо решить, что будем делать. — Я пойду туда и выведу их оттуда, конечно, — пожала плечами Найши. — Надо заклинателей звать. — Пока они соберутся, неизвестно, не высосут ли из моих собратьев остатки жизни, — Найши уже поднялась на ноги. — Ведь одни жертвы гостиницы вешались после того, как провалят экзамен, но другие умирали ещё до того. — Всё равно без них никак. Никуда не уходи, я на два слова, — Цугэ подошёл к стойке: — Сантё, нам нужно, чтобы кто-нибудь нашёл заклинателя, а лучше не одного. Призрак всё-таки существует. — Если он не завёлся в аптеке, то я ничего не могу сделать, — отозвался тот, вытирая вымытый чайник. — Их должен звать хозяин земли или здания. — У этого здания хозяина давно нет. Да и самого здания тоже. И два человека сейчас у призрака в плену. Надо не мотать сопли на кулак, а что-то делать. Я не хочу отпускать Найши туда одну. Ты сходишь за заклинателями? — прямо спросил он, глядя Сантё в лицо. Тот слегка улыбнулся: — А ещё удивлялся тому, что я тебе помог. Ты на самом деле куда мягче меня, Цугэ… Конечно, я схожу. — Отлично, — буркнул Цугэ. — Найши! Опиши Сантё, где гостиница, и пойдём! Небо над городом потемнело, и лишь на западе пылало красное зарево, отражаясь в водах реки. В мёртвой тишине, прерываемой только звуком их шагов, Цугэ и Найши торопливо шли к “Ивовому павильону”. Оба молчали, Найши сунула ладони в рукава и ёжилась, словно от холода, хотя воздух был тёплым и обволакивал, как тяжёлое одеяло. Когда впереди показался мост, она с облегчением вздохнула. — Если не захотят уходить, вытащим их силой, — заявила она и свернула в улочку, где стоял “Ивовый павильон”. — Где твоя гостиница? Что-то я её не вижу, — спросил Цугэ, оглядываясь. Улица была тёмной и пустой. — Как где? Да вот же. Иди за мной. Тогда Цугэ тоже увидел. Сложно было не увидеть: фонари на вывеске, светлячки среди ветвей, праздничные фонарики с пожеланиями удачи на экзамене, — фасад весь светился. — Похоже, просто так этот самый “Ивовый павильон” не увидишь, — заметил он. — Надеюсь, что заклинатели смогут его найти. Найши эти слова не пришлись по душе, но она слишком переживала за собратьев, так что молча двинулась по дорожке. Слуга, вновь кормивший рыбок в пруду, безмятежно улыбнулся: — С возвращением! Внутри стояла такая же мёртвая тишина и темень, как и снаружи, даже лампа на стойке не горела. Но, прислушавшись, Цугэ различил звук голосов и звон посуды. — Прямо — дверь обеденного зала, — шепнула Найши, и они двинулись туда почти что крадучись, боясь издать лишний шум. Но там не происходило ничего необычного. На помосте стояла эрху, укрытая тканью. Служанки застыли у стены, ожидая приказаний. За столом ужинали двое постояльцев. Один, в шапке судейского чиновника младшего ранга, наливал из чайника подогретое вино в чарку второго. Тот будто этого и не замечал, – бедный и унылый на вид, он задумчиво вертел в руках женский гребень с украшением в виде хризантемы. — Добро пожаловать! Чарку вина новому гостю! — воскликнул первый. — Шшш, тихо, — не особо убедительно пробормотал второй. — Брось, Шибу, тишина перед экзаменом — всего лишь суеверие. Садитесь подле меня! Мои байки о преступлениях страсти уже все иссякли. Надеюсь, от вас мы услышим что-нибудь интересное. Видите, как мой друг загрустил, — он со смешком толкнул Шибу локтем. — Ничего удивительного, — сказал Цугэ. — Двое кандидатов уже погибли. Вы не хотите покинуть гостиницу? Взгляд весельчака на миг затуманился: — Погибли? Какой вздор, — он повёл плечами. — Такое, конечно, бывает, но в этой гостинице никто не умирал. Садитесь к нам, собратья, развеселитесь. Мы должны держаться друг друга. Цугэ, подумав, сел за стол. Хотя на кандидата он совершенно не походил, никто не обратил на это ни малейшего внимания. — Меня зовут Кай Отори. Я сдаю экзамен второй ступени, — сказал весельчак как ни в чём не бывало. — Так что послушайте меня те, кто сдаёт впервые, — ничего страшного в этом нет. Если у вас не совсем соломенные головы, вы справитесь. Первый тост — за то, чтобы ваши труды были достойно вознаграждены! Он разлил вино по чаркам, но Найши, бледная от ужаса, спрятала руки за спину. — Он всё это уже говорил, — шепнула она Цугэ. — Слово в слово. Цугэ молча покосился на неё, едва заметно кивнул, взял чарку, но пить не стал. — А чей это гребень, Шибу? — спросил он. — Подарок красавицы? — И ещё какой, — хмыкнул Отори. Шибу печально махнул рукой: — Он только растравляет мне душу. Я имел несчастье влюбиться в дочь чиновника седьмого ранга. А у меня-то самого даже первого нет! Она подарила мне своё расположение, но отец… — он вздохнул. — Он не согласится на свадьбу, если только я не выбью себе места в столице. И этот экзамен — единственная возможность. — А почему тогда не учишься сейчас? — резко спросил Цугэ. Шибу всхлипнул и закрыл лицо рукой: — Не могу… слова разбегаются у меня перед глазами, как подумаю, сколько всего поставлено на карту. — Ну и нытик же ты. Думаешь, она тебя ещё ждёт? — бросил Цугэ. Глаза Шибу вдруг сверкнули гневом: — Кто ты такой, чтобы судить об этом? Ты вообще не кандидат! Убирайся из гостиницы немедленно! Отори растерянно захлопал глазами и неуверенно хихикнул: — Да бросьте… Потом станете чиновниками, и времени не будет веселиться… — Пошли отсюда, — прошипела Найши. — Ради неба, уйдём отсюда скорее! Цугэ поднялся с места и неохотно позволил ей увести себя из зала. — Никогда не говорил с призраками, — пробормотал он, оказавшись в коридоре. — С ума можно сойти. Они действительно мёртвые! – Ему с порядочным опозданием сделалось жутко. — Мои собратья тоже будут мертвее мёртвого, если мы их не уведём отсюда! — яростно прошептала Найши. — Лучше помоги мне их найти. В коридоре тоже было темно. В сумраке поблескивали лакированные бирки на дверях комнат. Цугэ потянул за одну из створок и увидел комнату, освещённую одинокой плошкой. Почему-то её свет не пробивался сквозь бумажную дверь и не проникал в коридор. За столиком, склонившись над свитком, сидел студент — совершенно как живой, вот только лицо его высохло и почернело, а вместо глаз зияли чёрные провалы. — Не та, — быстро сказал Цугэ и захлопнул дверь. Найши открыла другую и слабо вскрикнула: — Там Ранду! Ранду сидел, склонившись над свитком, но его глаза закатились под самый лоб и уже ничего не могли прочитать. Резко выдохнув сквозь сжатые зубы, Найши рывком закрыла дверь. Цугэ распахнул ещё одну, и ещё, и ещё, но в каждой находил лишь безжизненное тело. С каждой открытой дверью из комнат наползал то ли туман, то ли слабый дымок, который всё сильнее тревожил его, пока, наконец, в следующей комнате не нашёлся живой кандидат. — Кань! — воскликнула Найши, вбежала в комнату и тряхнула его за плечо. — Кань! Немедленно уходим отсюда! — В случаях особой угрозы, как-то — нападения вражеского войска или демонических тварей… — бубнил тот, ничего не заметив, — ведение всех дел приостанавливается, а в случае нападения демонических тварей подследственные, если не признаны… — Кань, очнись! — Найши залепила ему оплеуху, голова Каня мотнулась в сторону от сильного удара, но он невозмутимо сказал: — Не мешай, я должен выучить все законы, чтобы не допустить несправедливости. “Если не признаны опасными для людей, отпускаются на поруки, дабы избежать…” У него был крайне измождённый вид, губы обметаны, руки исхудали за три дня непрерывного сидения над свитками. — Его придётся скрутить, — заключил Цугэ. — Давай Тайсэна найдём, может, у него дела получше. Когда они вышли в коридор, туман уже стелился у колен Цугэ, а невысокой Найши доставал до середины бедра. В комнате поблизости она с ужасом увидела мёртвого Кандаси и захлопнула створку. В следующей сидел Тайсэн. Он был жив, но выглядел совершенно безумным: распущенные, растрёпанные волосы закрывали лицо, верхняя одежда сползла с плеча, взгляд метался по листам бумаги, разложенным на полу. На каждом были написаны вперемешку имена, даты, обстоятельства, и везде были крупно выведены одни и те же иероглифы: “Ивовый павильон”. — Тайсэн! — рявкнула Найши. — А ну-ка быстро встал и ушёл с нами! — Не видя никакого отклика, она со слезами в голосе попросила: — Тайсэн, пожалуйста… — Не мешай, — безжизненно ответил тот. — Я должен разобраться в этом деле. Я почти сложил картину. Только никак не пойму: почему они все умирали в разных частях города? — Он ткнул в один из листков, потом в другой и третий. — Склад… Проулок… Заброшенный дом… Что их связывает? Похоже он не первый час был этим занят — ноготь на указательном пальце был уже сломан, и под ним образовался кровоподтёк. На некоторых листках виднелись пятна крови. Цугэ немного поразмыслил и сказал: — Тайсэн, я знаю ответ на этот вопрос. Это привлекло внимание одержимого — слабое, ускользающее, но всё же заставившее его поднять голову и посмотреть на Цугэ. Вдохновлённый успехом, тот сел на корточки рядом с ним. — Смотри. Все эти места находились возле реки. — И что с того? — раздражённо просипел Тайсэн. Найши, поняв, чего добивается Цугэ, села рядом и ласково, как ребёнку, сказала: — Ты правильно хотел сходить в земельное правление. Нам удалось узнать, что “Ивовый павильон” стоял на берегу реки. На следующий год после совершённых Шибу убийств берег обрушился. Теперь место, к которому привязан призрак — это вся река, понимаешь? Взгляд Тайсэна немного прояснился: — А как же быть с разной картиной смертей? — Я знаю, — сказал Цугэ, потихоньку начав собирать лежащие на полу заметки. — Я посмотрел на этого Шибу. Все кандидаты, что сюда попадали, повторяют его путь. Только призрак использует для этого чужие слабости. Твой товарищ сейчас не может оторваться от свитка с законами и говорит, что ему это нужно для борьбы с несправедливостью. Ты не можешь оторваться от загадки, которую начал распутывать. А Шибу не мог оторваться от мыслей о своей любви. И оба вы, как и он, должны не сдать экзамен. Только некоторые не выдерживают раньше и попросту умирают. Лицо Тайсэна посветлело. Он с надеждой кивал, слушая рассуждения Цугэ. — Да… да, звучит разумно, — тихо сказал он. — Но… нужно ещё систематизировать все смерти и проверить, где именно они произошли! — Это лучше всего сделать в управе, ведь там есть большая карта, — вкрадчиво предложил Цугэ и поманил Тайсэна его записями. — Идём, расскажем о твоём успехе. — Да, да, идём скорее, — Тайсэн поднялся на ноги, пошатнулся и вцепился в руку Цугэ. Найши потихоньку вскинула кулак в победном жесте. — Обопрись на мою руку, пойдём к судье Рану, — проворковала она, и Тайсэн послушно двинулся следом. — А я закину Каня на плечо да просто вынесу, — сказал Цугэ и первый вышел из комнаты. Но за дверью больше не было ни коридора, ни тумана, ни комнат с мертвецами. Там бушевало пламя, такое сильное, что Цугэ пришлось отступить назад от волны жара, хлынувшей в комнату. Огонь гудел и трещал, и по тёмному небу летели искры. Удушливый дым наполнил комнату, и Цугэ, стянув с себя куртку, спрятал голову и лицо, а Тайсэн и Найши закашлялись. Пряча лицо в рукаве, девушка прохрипела: — Когда пожар так разгорелся? Это заклинатели? Они хотят нас убить вместе с Шибу? Цугэ, укрыв голову, отступил подальше от огня. Его трясла сильная дрожь, и на все вопросы Найши он лишь молча качал головой — и вздрогнул, как от удара, когда откуда-то из-за стены дыма раздались голоса: — Помогите, пожалуйста! — Отвалите дверь, я тут с дочкой! — Мы горим! Мы горим! Найши прикусила зубами край рукава, когда услышала страшный, утробный вой, и прямо мимо двери комнаты пробежал, шатаясь, объятый пламенем человек. Дым всё сильнее наполнял комнату, дверь уже занялась, огонь начал лизать порог. — Небожители, мы же сгорим, — воскликнула Найши. — Цугэ, вставай! Попробуем пробиться через стену на улицу! Но Цугэ лишь обхватил голову руками. Он был не в силах пошевелиться. Тайсэн убрал рукав от лица и огляделся. Взгляд его удлинённых глаз был ясным, внимательным, почти лишённым недавней одержимости. Сделав для себя выводы, он подошёл к Цугэ, рванул его за волосы, заставив поднять голову, и залепил тяжёлую оплеуху. А потом ещё одну. Цугэ захлебнулся и вырвался из хватки, оставив прядь волос в пальцах Тайсэна. — Это видение! — крикнул тот, перекрывая рёв пламени. — Это видение из твоей головы, тупая скотина! Прямо возле двери комнаты упала горящая балка, перекрывая выход. — Откуда там небо, если мы внутри помещения? Откуда там крики, если в гостинице никого, кроме призраков, нет? — Там Кань, — перебила Найши. — Он похож на женщину с дочкой? — рявкнул Тайсэн. Цугэ едва поднялся на ноги, как получил от него ещё одну оплеуху, да такую, что голова мотнулась в сторону. — А ну-ка приходи в себя и иди прямо в огонь! Там ничего на самом деле нет. — Почему я? — спросил Цугэ, прижимая ладонь к щеке. — Потому что это твой пожар. Ты сам сказал, что призрак использует наши слабости. Выходит, он и страхи может использовать! А ну быстро иди! Он указал пальцем на дверь, за которой бушевал пожар. Цугэ выпрямился. Он уже не дрожал, только прижатая к лицу рука подрагивала. Тайсэн, тяжело дыша, с трудом держался на ногах. На глазах от едкого дыма выступили слёзы. Прядь волос прилипла к влажной щеке. Кивнув, Цугэ быстро пошёл к двери. Чем ближе он подходил, тем сильнее был жар, идущий оттуда, как из раскалённой печи. Он был настолько настоящим, что Цугэ остановился, не в силах заставить себя идти дальше. Ресницы и брови опалило. Из глаз брызнули слёзы. Щёки лизнул огонь, пожиравший порог комнаты. Цугэ шагнул прямо в огонь, и… Жар исчез. Боль ожогов исчезла вместе с ним, не оставив и следа. Он открыл глаза. Тёмное ночное небо, огонь, упавшая перед дверью балка — ничего этого больше не было. Но не было и ничего другого. Цугэ оказался в полной темноте. После огней пожара перед глазами у него прыгали зелёные пятна. Постепенно он начал привыкать к мраку, чернота сделалась серой, он различил очертания пустой комнаты и дверной проём. Коснулся двери — она была закрыта. Раздался голос Найши: — Цугэ? — Я здесь. Подал голос и Тайсэн: — Я вас не вижу. — Я нашёл дверь, — сказал Цугэ, — но она заперта. Ему показалось, что он увидел силуэт кого-то из своих товарищей по несчастью. Кто-то прошёл вплотную к нему, задев рукавом. Разглядеть, кто это, он не успел. — Найши, это ты? Ты меня задела. — Я стою и с места не двигаюсь. — Тайсэн? Тут он понял, что одну деталь всё-таки успел заметить. Изящная вещица в руке того человека слабо светилась в полумраке. Из-за неё он сперва и подумал невольно, что это Найши. Это был женский гребень. Гребень с украшением в виде хризантемы.