Владыка тварей

Испытания не окончены; Найши, Тайсэн и Цугэ встречают зло лицом к лицу

Тайсэн нащупал стену и, касаясь пальцами её поверхности, осторожно двинулся вперёд, изучая комнату. Наконец, его глаза смогли различить широкоплечий силуэт Цугэ. — Тайсэн? Цугэ развернулся прямо к нему, будто почуял, где искать. У него в руке что-то блеснуло, и намётанный глаз судейского сразу различил, что это. Нож. — Цугэ, что ты задумал? Ты с ума сошёл? — хрипло спросил Тайсэн. Цугэ ощутимо напрягся и отрезал: — Кто бы говорил. Тайсэн похолодел. Значит, ему не померещилось. Он и так мог доверять своим глазам, нож он видел ясно, но ему хотелось верить, что человек, пришедший его выручать… С другой стороны, что он знал о Цугэ? За исключением того, что он очевидно не любит судейских, нуждается в деньгах и совершал преступления в прошлом? — Зачем тебе нож? Что ты задумал? — повторил он. — Какой ещё нож? — раздался голос Найши. Цугэ крикнул: — Найши, не верь ему! Это не Тайсэн, это призрак гостиницы. Я видел у него гребень. — Какой ещё гребень? — прошипел Тайсэн. — Как можно так нагло врать? Брось нож и подними руки, если хочешь, чтобы тебе верили. Найши, ты где? — Я здесь, — голос Найши, тихий и надтреснутый, раздался за спиной Тайсэна. Повернувшись в темноте и стараясь не отрывать руки от стены, он с трудом различил силуэт девушки. Но что-то было не так. Как будто одна рука у неё стала длиннее другой. Когда она пошевелилась, он понял, что это. В руке Найши держала ритуальную метёлку, какими пользовались заклинатели. — Цугэ, она заклинательница! — Твою мать, — выругался тот, — я тоже вижу. Найши спрятала метёлку за спину, но было уже поздно. — Ах ты дрянь, — процедил Цугэ. — Призраки? Как бы не так. Ты меня сюда нарочно заманила, или так, в довесок, потому что слишком добрым оказался? Тайсэн не стал размениваться на проявления чувств и спросил только: — Почему ты нам солгала? Силуэт Найши качнулся. Она переводила взгляд с одного спутника на другого. — Никому я не лгала, — сказала она со слезами в голосе. — Как ты вообще мог подумать такое? Я вернулась за тобой, в конце концов. Притащила сюда Цугэ, чтобы спасти из гостиницы вас с Канем. Где тут хоть что-то общее с обманом? У меня нет никакой метёлки. — Найши… — Цугэ сделал шаг вперёд, и Тайсэн прорычал: — Не приближайся! Ни к ней, ни ко мне. То, что я не верю ей, не значит, что я верю тебе. — Тайсэн, — проговорила Найши, и её голос зазвучал растерянно. — У него правда в руке нож. Я тоже вижу. Цугэ фыркнул: — А я вижу у тебя в руке метёлку, как проверять будем? Или правду говорит тот, кто первый заплакал? Тайсэн задумался о том, кто опаснее для него — человек с оружием или мастер таинственных заклинательских техник. — Я сразу подумал, что ты слишком доверчивая, Найши, — заметил он вполголоса. — И слишком вникаешь в беды тех, до кого тебе не должно быть никакого дела. — А он вообще не человек, — отликнулся Цугэ. — Где настоящий Тайсэн? Куда ты его дел? Тайсэн заметил, что мужской силуэт почти незаметно, но всё же пытается приблизиться, и отступил назад, вжавшись в стену. — Стой на месте! Меня не проведёшь! — Я с места не двинулся! — Ты двигался, я видела! — Стой на месте, если хочешь, чтобы тебе хоть каплю верили! — Да мне и так никто никогда не верит! — Ты мне тоже не веришь, хотя я тебя спасать пришла! — Его тут вообще нет, это Шибу. — Кто может поручиться, что ты не Шибу? Кто ты вообще такой? Эхо их голосов, отражаясь от стен комнаты, усилило поднятый крик, и вскоре никто из них не слышал даже собственного голоса. Темнота наполнилась обрывками фраз и отдельными словами, которые слились в один сплошной шум. Лишь когда Тайсэн едва не оглох, он взял себя в руки и замолчал. Найши замолкла второй — из темноты донеслись её тихие всхлипы. Цугэ, услышав это, тоже, наконец, закрыл рот. Эхо постепенно затихло, и в наступившей тишине Найши сдавленно пробормотала: — Мне всегда говорили, что я слишком доверчивая. Я не слушала. Мне хотелось верить в лучшее. Верить, что меня любят. Что, если я буду поступать с людьми по-людски, то и со мной поступят так же. А в итоге я влипла в историю сразу с двумя… — она выдохнула сквозь сжатые зубы и замолчала. — Слушай, — сказал Цугэ после короткого молчания. — Слушайте оба. Это слишком дико. Найши права. Ладно кто-то один, это в порядке вещей, ну пусть двое, но чтобы все трое прятали нож за спиной? — Нож за спиной прячешь исключительно ты, — заметил Тайсэн. Цугэ отмахнулся — его небрежный жест было видно даже в сумраке: — Да я не о том. Это новый морок. Воплощение чьего-то страха. Я даже подозреваю, чьего. В темноте двое мужчин посмотрели на девушку. Найши уже не всхлипывала — она довольно быстро взяла себя в руки, — но её голос был сдавленным и ломким: — Да. Это страшно, ты просто не представляешь, как. Я примчалась сюда, как дура, тебя притащила, а вам померещилась метёлка в темноте, и ты уже готов на меня с ножом напасть. — Да нет у меня никакого ножа. — Неважно. Вы от меня отвернулись. Низкий голос Цугэ в темноте прозвучал так мягко, так бархатно, что Тайсэн даже вздрогнул — казалось, он подобрался совсем близко и шепчет прямо на ухо. — Найши. Отворачиваться — в природе людей. Такие уж они все злобные мрази. Но я верю, что ты не заклинательница и никого не обманывала. Ты хороший человек, поняла? Давай выбираться отсюда. Найши, кажется, кивнула. Тайсэн признал: — Звучит разумно. — Вот и славно. Найши, иди ко мне. Или к Тайсэну, если ему веришь больше. Подозрения Тайсэна проснулись с новой силой. — Погоди! — быстро сказал он. — Найши, у него по-прежнему может быть нож. Цугэ снова выругался и рявкнул: — Тогда подходи ко мне ты, если смелый. Нам нужно преодолеть страх, чтобы выбраться отсюда. Ты же сам первый до этого и додумался, когда мы оказались на пожаре. Уже забыл? Тайсэн вздохнул. В словах Цугэ был смысл, хотя каждая жилка в теле Тайсэна кричала, что верить ему нельзя. Он слишком много повидал преступников и понимал, что чаще всего они совершают преступления просто от глупости и потому что представилась возможность. Если у Цугэ есть нож — он в кого-нибудь его воткнёт. Но Найши кивнула и побрела в темноте, выставив руки вперёд. Кажется, темнота сгустилась, потому что вскоре Тайсэн перестал различать её силуэт, да и фигуру Цугэ тоже. — Где ты? — К кому ты обращаешься — ко мне или к нему? — ревниво спросил Тайсэн. — К тому, кто ближе! Хватит, Тайсэн. Это мой страх, и даже я уже иду вам навстречу. Пожар тоже казался совершенно настоящим. Поколебавшись, Тайсэн оторвался от стены и шагнул вперёд. — Иди на мой голос. Найши, говори что-нибудь. — Истинная красота не вызывает счастья, — сказала она и вполголоса рассмеялась. Цугэ напел строчку из народной песни: — “Собрал наш славный император сто тысяч храбрых братьев, в лесах и заводях собрал...” — Тайсэн? Тайсэн вздохнул и заговорил: — Аресту подлежат подданные империи и подданные иных государств, если их подозревают в нарушении законов империи... Темнота давила на глаза, пальцы зачёрпывали пустоту, пока прямо ему в грудь не упёрлась маленькая рука Найши. — Ура, я тебя нашла! Вскоре на плечо Тайсэну легла рука Цугэ. В темноте ладонь нашла ладонь, руки легли на плечи, и вот уже все трое крепко держались друг за друга. Даже Цугэ присоединился к довольному смеху Найши, а на лице Тайсэна появилась улыбка. — А, — проворчал Цугэ, хлопая его по плечу. — Всё-таки перестал бояться и подошёл. — Я и не боялся, я с самого начала ждал чего-то дурного, — радостно ответил Тайсэн. — И убери от меня свои грязные руки. Тут он понял, что стало заметно светлее, и он уже различает лица товарищей по несчастью. — Вроде выбрались, — неуверенно заметила Найши. Слабый свет луны и далёких фонарей пробивался через доски, которыми крест-накрест были заколочены окна. Он выхватывал из сумрака валяющийся на полу хлам и мух, роящихся возле куч мусора. Насекомых здесь было много: спёртый воздух так и гудел. Тайсэн осторожно шагнул вперёд, пытаясь ступить на чистый участок пола, но потерпел поражение и вляпался во что-то вязкое. Потревоженная его движением, мерзкая лужа пахнула кислой вонью, и Тайсэн понял, что наступил в человеческую блевотину. Он закрыл лицо рукавом, отступил назад и принялся панически оттирать обувь об пол. Цугэ поискал по рукавам куртки огниво, но не нашёл: — Обронил огонь где-то. Придётся выбираться в темноте. — Кажется, дверь там, — показала Найши. Она пошла было туда, но поскользнулась и едва не упала. — Небожители, тут дохлая крыса! — Она даже отскочила, прикрыв рот и нос рукой. Тайсэн в отвращении закрыл глаза, позеленев, но успел невольно кинуть взгляд на пол и увидеть, что труп животного кишит червями. — Да тут не только крысы имеются, — сказал Цугэ, бестрепетно пройдясь по комнате. — В углу есть и человечек. Уже порядком высох. — Возможно, — сдавленно сказал Тайсэн, — это одна из старых жертв гостиницы. Что там с дверью? Меня сейчас стошнит. — Кажется, на засове или заколочена, — отозвался Цугэ, пнув створку. — Попробую выбить. Он обшарил дверь, посмотрел в щель, радостно сообщил, что щеколда хлипкая, и несколько раз метко двинул по двери ногой там, где должен был находиться засов. Дверь распахнулась, и Цугэ насмешливо поклонился: — Пожалуйте, почтенные господин и барышня. Найши первая вышла из комнаты и хмыкнула: — Так вот как гостиница всё это время выглядела на самом деле. Хорошо, что мы не нашли времени пригласить в “Ивовый павильон” гостей, а, Тайсэн? В хорошенькое место мы бы их привели. Дверь вела в грязный проулок, весь заваленный помоями. Здесь, пожалуй, было ещё хуже, чем в доме. У стены громоздилась настоящая груда гниющих очистков, старых палочек для еды, промасленной бумаги и какого-то тряпья. Над всем этим жужжали тучи мух. Стук двери и человеческие голоса потревожили их, и они взвились в воздух, подняв гул. Зашевелились и крысы: помои забурлили, словно живые, и десятки зверьков брызнули в разные стороны. Некоторые безо всякого страха пробежали прямо по ногам людей. Тайсэну стало так дурно, что он хотел было опереться на стену, но, представив, в каком та состоянии, вынужден был держаться на ногах самостоятельно, хотя густая вонь проулка, заползая ему в нос и рот, едва не довела его до обморока. — Кыш, кыш отсюда! — Цугэ топнул, прогоняя особенно наглых крыс. Правда, некоторые из них так и остались на груде помоев, не желая уступать её людям, сели на задние лапки и с любопытством уставились на вторгшихся в их царство чужаков. Крысы были шелудивые, больные какой-то заразой, и Тайсэн предпочёл поскорее отвести глаза. Он несколько мгновений не решался тронуться с места, а вот Найши первая поспешила прочь из грязного проулка. Путь ей перегородила лужа, перебираться через которую предполагалось по хлипким досочкам, перекинутым из конца в конец улочки. — Смотрите, вывески, — радостно сказала Найши, балансируя над чёрной водой. — Где это мы? — Похоже, квартал Масок, — сказал Цугэ и перепрыгнул через лужу одним махом. — Тайсэн, ты идёшь? Тайсэн, с трудом заставляя себя делать шаг за шагом, вышел из проулка и перебрался через лужу. Его взгляд упал на кучу тряпья, валяющуюся чуть дальше по улочке. Вдруг та зашевелилась и оказалась бездомным бродягой — с пропитым, похожим на сливу носом и отвратительной коростой, покрывающей почти всю плешивую голову. Он пробормотал что-то невнятное, и Тайсэн поспешил проскочить эту часть улицы как можно скорее. Они с трудом находили путь в темноте, то и дело натыкаясь на мусор и крыс, и огни квартала Масок казались в этой грязи спасительной путеводной звездой. Уже на выходе из улочки сюда заглянула женщина — судя по вычурному парику и яркой одежде, женщина из весёлого дома. — Что это вы тут делаете? — удивилась она. Голос у неё был хриплый и низкий. — С нами произошла дикая история, — заговорила Найши, обрадованная встречей с живым человеком. — Нам срочно нужны стража и заклинатели, нас чуть призрак не убил. — Ну и ну, — хмыкнула женщина и достала трубку. Цугэ, тоже подошедший к выходу из улочки, привычно отстранился, когда она чиркнула огнивом. Посыпались искры, потом в трубке затлел табак. На лицо шлюхи упал свет, и Тайсэн тихо охнул: женщина разлагалась от дурной болезни. Один глаз скрывало бельмо. Лоб и щёки, как пародия на грим, покрывала красная корка. Нос и верхняя губа были почти уничтожены: ноздри смотрели вперёд двумя чёрными дырами, съеденная язвой плоть открывала зубы, так что казалось, что сквозь лицо женщины проступает усмехающийся череп. Она услышала тихое восклицание Тайсэна и ухмыльнулась: — Ты чего, мальчик? Первый раз в квартале развлечений? Таких последствий тут навалом. Но ты не бойся, язвы не болят, — она протянула тощую руку с болтающейся на костях сморщенной кожей и потрепала замершего от ужаса Тайсэна по щеке. Тот так оторопел, что даже не сумел отшатнуться. — А ты хорошенький. Цугэ шлёпнул женщину по руке: — Не трогай его. И давай проваливай, пока цела. Старая шлюха захихикала: — Что, не нравлюсь? А когда-то я была свежа! Вы, мужики, мою красоту и сгубили, а теперь кривитесь. Этот красавчик мог бы быть моим сыном. Тайсэн издал возглас отвращения, отшатнулся, согнулся пополам, и его вырвало на землю. Переведя дыхание и выдержав несколько мучительных пустых спазмов, он поискал платок, чтобы вытереть губы, но не нашёл. Пришлось вытереть кислые от рвоты губы запястьем. Он медленно выпрямился и, спохватившись, принялся яростно оттирать щёку там, где её коснулась грязная рука старухи. Он ощутил под пальцами, что на коже осталась какая-то липкая гадость, будто пальцы шлюхи были смазаны маслом. И оно никак не хотело счищаться, а только испачкало ему пальцы и рукав и ещё сильнее замазало щёку. А потом он с ужасом ощутил под пальцами коросту. Кожа стала шелушиться, пошла чешуйками, растрескалась, и из трещин начал сочиться гной. Посмотрев на свою руку, Тайсэн увидел, что она вся покрыта язвами, и закричал. — Вали отсюда! — Цугэ в это время пошёл на старуху, отгоняя её прочь, но та всё смеялась и даже не думала уступать дорогу. — Прекрати с ней возиться, — крикнула Найши. — Это же очередной морок! Тайсэн, успокойся, это всё не взаправду. Тайсэн и сам это понял, когда зараза начала распространяться по его телу с невероятной скоростью, но попросту не мог поверить. Он ощущал, как с тихим звуком лопаются волдыри и по щеке течёт сукровица, как в пальцах исчезает чувствительность, и видел своими глазами, — хоть ресницы уже слипались от гноя, — как они гниют, и гниль ползёт по руке дальше. — Я чувствую это, — прохрипел он, — я чувствую эту вонь, это действительно со мной происходит, Найши, я гнию заживо! Цугэ, поняв, что происходит, оттолкнул шлюху и не обернулся на её визгливый хохот. Найши подошла к еле держащемуся на ногах Тайсэну, ступая прямо по грязным лужам и не обращая внимания на разбегающихся из-под ног крыс. Её лицо побледнело от отвращения, когда она посмотрела на Тайсэна, и ей пришлось сглотнуть, прежде чем заговорить, но голос не дрогнул, когда она сказала: — Нет, тебе это только кажется. Ты такой же красивый, как был. Цугэ! — крикнула она так, что голос сорвался. — Подтверди! Цугэ подошёл к ним. Крыс на его пути было заметно больше, и одна с писком даже цапнула его за ногу. Ему пришлось рукой отогнать неведомо откуда взявшуюся тучу мух, чтобы добраться до Тайсэна и посмотреть на него. Тайсэн, полуослепший от текущего из глаз гноя, не мог разобрать выражение его лица, но услышал твёрдый, уверенный голос: — С тобой всё в порядке, Тайсэн. У тебя чистая кожа, и пахнешь ты жасмином, как раньше. Тайсэн с надеждой поднял голову на звук его голоса. С другой стороны раздался голос Найши: — Я даже немного нарушу приличия, — и, хотя веселье в её голосе было насквозь фальшивым, она действительно потянулась вперёд и поцеловала Тайсэна прямо в покрытую коростой щёку. Тайсэн всхлипнул. — Коснись своего лица, там ничего нет. Он протянул руку и… …действительно, коснулся гладкой кожи. Он провёл пальцами по щеке. Ощутил колкость там, где пробивалась щетина. Ощупал свой нос — совершенно обычный, только чуть покрасневший и влажный от того, что из глаз текли слёзы. Во рту больше не было ни вони помоев, ни кислого вкуса рвоты, ни гнили. — Я думал, я должен преодолеть страх, — сказал он сорванным голосом. — Главное — понять, что это всё ненастоящее, — тихо отозвался Цугэ. — А почему так темно? Тайсэн огляделся и увидел, что вокруг постепенно светлеет. А ещё — что у него на запястьях стальные кандалы. Какая-то сила потянула его вниз, загремела цепь, и руки Тайсэна оказались прижаты к телу. Он рванулся, но цепь только впилась сильнее. Ноги тоже были закованы в кандалы, но, кажется, прикреплённые прямо к полу — он не мог встать, не мог даже толком пошевелиться. — Почему так темно? — повторил Цугэ с нарастающей тревогой. — И где Найши? Эй, Найши! В ответ раздалось сдавленное мычание. — Найши? Комната налилась светом. Исходил он от обычных фонарей, какие украшали обеденный зал “Ивового павильона”. Да и сама комната больше всего напоминала его. Вот только была совершенно пуста, если не считать красных нитей, пронизывающих почти всё пространство и не дающих пройти из конца в конец помещения. А ещё часть комнаты отгораживала решётка. И за ней-то металась Найши. Её рот был намертво стиснут повязкой, а глаза расширились от страха. А перед клеткой сидел Цугэ, и его глаза закрывала такая же повязка. Он и сам вскоре обнаружил её, ощупал руками и попытался снять — но тщетно. Тайсэн, опутанный цепями, сидел на полу в каких-нибудь нескольких шагах от них и ничем не мог им помочь. Вдруг откуда-то раздался голос. Он шёл как будто отовсюду — одновременно гремел с потолка, доносился из каждого угла комнаты и просачивался прямо из-за спины. Тайсэн узнал его. С этим человеком он несколько раз ужинал за одним столом, не зная, что он уже пятьдесят лет как мёртв. Мо Шибу. — Какая трогательная дружба, — заметил он. — К сожалению, времени у вас немного, но, к счастью, я могу ещё поиграть с вами. До первого утреннего часа, когда начнётся экзамен и ваша судьба будет решена, я хочу кое-что вам показать. Я хочу, чтобы вы поняли, как чувствовал себя я, когда мне поставили невыполнимое условие, отрезавшее мне путь к счастью. Я хочу, чтобы вы почувствовали, как несправедливо со мной обошлись. Я хочу, чтобы ещё хоть кто-нибудь разделил моё отчаяние, — он самодовольно замолчал, как сказитель, рассчитывающий на восклицания слушателей, а потом объяснил: — Найши знает, что надо делать и сколько у вас времени, но не может сказать. Тайсэн может говорить, но ничего не может сделать. А ваш друг может двигаться и говорить, но совершенно слеп и беспомощен. Справляйтесь, как хотите. Голос затих. Найши вновь пыталась содрать повязку со рта, но ничего не выходило — лишь тонкая струйка крови потекла из-под повязки, когда она рванула слишком сильно. В ярости Найши ударила себя кулаками по бёдрам и пнула решётку, но это делу не помогло. Тайсэн вновь попытался выпутаться из цепей, — сильно напрягся и расслабился, чтобы ослабить натяжение, попытался вывернуть руки из кандалов, огляделся в поисках замка. Но цепи только туже стягивали его, впиваясь в тело, а замка попросту нигде не было видно. Цугэ спокойно сидел на полу, упираясь руками в колени и опустив голову. Некоторое время он привыкал к слепоте, а потом стал осторожно ощупывать пол. — Ну что, — спросил он. — Разобрались там? Пообщались? — Нет, конечно, — прохрипел Тайсэн. — Я пытался выпутаться. — Ну и дурень! Вы что, зря время тратили? Слышали же, он сказал, что у нас его немного. Мы во власти призрака. Он только что сказал, каковы правила игры. Всё очевидно. Пусть Найши как-нибудь объяснит, что нужно делать, ты скажешь мне, а я сделаю. — Как будто ты что-то можешь сделать вслепую. Доверить своё спасение каторжнику с завязанными глазами и немой девушке! — А у тебя есть выбор? Тайсэн промолчал. Цугэ поднялся на ноги. — Вокруг меня есть какие-нибудь ловушки? Что вообще вокруг? — Позади тебя клетка, где сидит Найши. Я слева от тебя примерно в трёх шагах. Если ты шагнёшь прямо, то шагов через пять наткнёшься на толстые нити вроде шерстяных. Они перегораживают всю комнату в разных направлениях. — Похоже на защиту от воров, — задумчиво заметил Цугэ. — Если бы к этим нитям были привязаны колокольчики. Но, наверное, призрак и без них почует, если мы их заденем. Найши, которая, потерпев неудачу с повязкой, напряжённо размышляла, замычала и закивала в ответ на его слова так, что, казалось, голова сейчас отвалится. Поймав взгляд Тайсэна, она изобразила целую пантомиму: сделала вид, что перешагивает через что-то, потом дёрнула пальцами, будто задевая струну гуциня, и схватилась за сердце. — Цугэ был прав, что эти нити защищают от чего-то? — предположил Тайсэн. Найши закивала. — Нельзя их задеть? — Она закивала ещё отчаянней. — А что нужно делать? — Найши указала рукой в другой конец комнаты и пантомимой показала, как открывает дверь ключом. — Я не вижу там никакой двери, — она настойчивее изобразила, как отпирает дверь, вынула из воображаемой скважины воображаемый ключ и выставила вперёд сложенные щепоткой пальцы. — А, там ключ? — Приглядевшись, Тайсэн в самом деле увидел, что на помосте, где раньше стоял эрху, что-то поблескивает. — А потом? — Найши ткнула в дверь у себя за спиной. — Звучит довольно просто. Найши — даже по половине её закрытого повязкой лица было видно, какой у неё мрачный вид, — сделала вид, что переворачивает песочные часы. — Времени мало? — Не пугай, — буркнул Цугэ. — Говори лучше, что делать, раз времени мало. Что она показала, Тайсэн? Пересохшими губами тот произнёс: — Тебе нужно пройти через комнату, не задев ни одной нити, взять там ключ и вернуться обратно, чтобы отпереть дверь за спиной Найши. Если ты заденешь хоть одну нить… — Найши чиркнула пальцем по горлу, — ты умрёшь. Цугэ даже помолчал пару мгновений. — Неплохо, — сказал он изменившимся голосом. Тайсэн ещё не слышал, чтобы голос этого грубого и склонного к мрачным шуткам бродяги звучал так собранно и холодно. — Направляй меня, Тайсэн. И хорошенько думай, что говоришь. Тайсэн облизнул губы, вздохнул, успокаиваясь и начал: — Так. Иди вперёд. Ещё. Стой. Ты прямо перед нитями. Первая натянута низко, на высоте твоего колена. Перешагни через неё. Высоко подняв ногу, словно танцор, Цугэ сделал шаг. — Молодец. Лучше не выставляй вперёд руки, заденешь нить. Теперь маленький шаг влево. Ещё… Стой. Тебе нужно пройти под нитью. Наклонись, как будто делаешь большой придворный поклон. — Чего? Тайсэн тихо выругался и пояснил: — Согнись пополам. Ниже… ещё… вот так. Иди. Цугэ мелкими шагами засеменил вперёд. — Стой. Выпрямись… Стой! — закричал Тайсэн, слишком поздно заметив, что одна нить протянута слишком близко к Цугэ на высоте его груди. Цугэ прогнулся с неожиданным изяществом и застыл в неудобной позе, похожий на танцовщицу. — Знаешь что, — сквозь зубы заметил он. — От этих нитей идёт жар. Сдаётся мне, об них можно довольно сильно обжечься. Найши, напряжённо следившая за ним, сделала резкий жест, проведя рукой сверху вниз, и изобразила пальцами языки пламени. Тайсэн предпочёл не передавать Цугэ эту пантомиму. — Ну? Я уже устал так стоять. — Вправо, — быстро сказал Тайсэн. — Ещё… Здесь можешь выпрямиться. Маленький шаг вперёд… стой. Перешагни нить, она на высоте твоей лодыжки. Теперь влево… стой. Под этой нитью нужно проползти. — Перешагнуть никак? — Выше всё заполнено. Медленно опустись на корточки. Теперь ныряй головой вперёд… держи локти как можно ближе к себе. Цугэ растянулся на полу и медленно пополз вперёд. Тайсэну захотелось зажмуриться, но он не мог себе этого позволить. — Стой! — крикнул он, и его голос зазвенел. Цугэ мгновенно замер. Дальше нить была протянута ещё ниже, и даже проползти под ней было невозможно. — Тебе надо встать обратно на ноги. Нить сейчас прямо над твоей задницей, — Цугэ тихо рассмеялся. — Тебе нужно прогнуться под ней и при этом не зайти дальше того места, где сейчас твои руки. — Это надо быть акробатом из цирка, — выдохнул Цугэ, но слепо улыбнулся. Прогнувшись, он медленно подтянулся на руках, проползая под нитью. В какой-то момент он едва не коснулся её, и Тайсэн судорожно вдохнул. Найши боялась издать лишний звук, чтобы не помешать Цугэ, но её пальцы, вцепившиеся в решётку, побелели. Наконец, Цугэ встал на ноги. Тайсэн вздохнул с облегчением, но дальше, куда ни падал его взгляд, не было ни единого просвета. Между нитями смогла бы пролезть разве что кошка. — Ну, куда дальше? — Погоди, я думаю. — Так думай скорей! — рявкнул Цугэ. — Не ори на меня, я думаю! Взгляд Тайсэна бешено метался туда-сюда, в глазах потемнело от мельтешения красных нитей. Найши замычала и ткнула пальцем вправо. — Точно, — выдохнул Тайсэн. — Но это будет сложно. — Говори уже, что делать, — буркнул Цугэ. Голос Тайсэна дрожал от напряжения, когда он сказал: — Двигайся вправо. Ещё. Ещё. Иди, пока я не скажу, — Цугэ двигался боком медленно и плавно, и снова Тайсэн отметил его поразительную ловкость и грацию. Он будто танцевал на канате. — Так, стой. Нить возле твоего колена справа. Перешагни не вперёд, а тоже вправо, как раньше, и при этом нагни голову. Ещё ниже. Вот так. Иди. Стой, — Цугэ остановился и вытер пот со лба. Капля пота текла и по виску Тайсэна, но он её вытереть не мог, оставалось лишь яростно мотнуть головой. — Цугэ. Впереди тебя три нити натянуты на высоте твоего пояса. Ниже всё перекрыто. Ты должен прыгнуть. Цугэ мгновение молчал, потом спросил: — Тайсэн, ты охренел? — Больше нигде нет ни единой лазейки. Цугэ вздохнул. — Насколько большой прыжок? — Как твои три маленьких шага. Цугэ напружинился, пробормотал: — Помоги мне небо… — и прыгнул. Однако прыжок вышел слишком длинным, а впереди прямо на уровне пояса Цугэ маячила новая нить. — Стой! — закричал Тайсэн. — Стой! Только не упади вперёд! Цугэ потерял равновесие, но выбросил руку и застыл в позе акробата: одна нога в воздухе, другая на земле, ладонь тоже опирается на пол. Под руководством Тайсэна он медленно встал на обе ноги и выпрямился, переводя дыхание. — У тебя получилось. Осталось немного. Теперь влево. Цугэ стоял прямо между двумя нитями, между которыми оставался узкий проход. — Тайсэн… я щекой чувствую жар. Я просто там не пролезу. — Пролезешь. — Да твою мать, я же чувствую, где она! — Послушай меня, — хрипло сказал Тайсэн. Найши с отчаянным лицом раз за разом показывала, что времени осталось мало, но он не смел торопить Цугэ: излишняя спешка может погубить и его, и их всех. — Поверь мне. Сделай шаг влево боком. Цугэ вздохнул, но после колебания всё-таки послушался. Медленно, не дыша, он пролез между двумя нитями и вышел на свободное место. — Дальше проще. Маленький шаг вперёд… Перешагни… Так, теперь тебе нужно проползти под последней нитью, и ты выйдешь к помосту. Она на высоте твоего пояса. Только помни, что сзади остаётся нить на высоте твоих колен… Ползи ещё… ещё… Всё, — голос Тайсэна даже сорвался. — Всё! Свободное пространство. Медленно, осторожно Цугэ выпрямился: — Где ключ? — Прямо перед тобой, три шага вперёд. Пальцы Цугэ сомкнулись на маленьком металлическом бруске, и он вскинул руку вперёд. Найши радостно замычала и захлопала в ладоши. — Цугэ… — голос Тайсэна звучал надтреснуто. — Теперь тебе нужно пробираться обратно. — А я так надеялся… — пробормотал Цугэ. Но дорога обратно оказалась проще. Теперь Тайсэн изучил верный путь сквозь нити, и, когда он управлял движениями Цугэ, на миг ему показалось, что между его голосом и чужим телом установилась связь. Что Цугэ почти что видит глазами Тайсэна. И даже когда снова пришлось прыгать, Цугэ ловко приземлился на пол, не задев ни одной нити. И вот он сделал последний шаг, и Тайсэн от облегчения едва не обрушился на пол под грузом своих цепей. — Где ты? — спросил Цугэ. Теперь, вблизи, было видно, что повязка на его глазах похожа на ленту из стали. — Справа от тебя, в пяти шагах, — уже привычно ответил Тайсэн. Уверенно приблизившись, Цугэ вслепую нашёл плечо товарища по несчастью. Потом его пальцы пробежались по рукаву Тайсэна и нащупали браслет кандалов. — Где замок? — Я не смог на… — но ловкие пальцы Цугэ уже ощупали браслет и нашли крошечную скважину. Одно движение — и цепи упали с Тайсэна. Пальцы и ступни мучительно кололо, но первым делом Тайсэн взял Цугэ за руку, забрал ключ и нашёл на его затылке такую же маленькую скважину, прорезанную в стальной ленте. Пальцы Тайсэна дважды соскочили и запутались в волосах Цугэ, а рукав судейского одеяния задевал его по щеке, но на третий раз ему удалось повернуть ключик и снять повязку. Цугэ обернулся. Они стояли так близко друг к другу, что Тайсэн увидел своё отражение в его глазах. Лицо Цугэ застыло от напряжения, лоб был влажным от выступившего пота, розовевший на щеке ожог вблизи выглядел ещё уродливее, но сейчас Тайсэн был рад этому лицу, как никакому другому. — Найши, — хрипло сказал Цугэ, и Тайсэн поспешил к клетке. Ключ открыл и её, и повязку, стягивавшую рот Найши, а затем и дверь, за которой была видна лишь сплошная чернота. Все трое переглянулись, и Цугэ, пробормотав: — Мне не привыкать к темноте, — шагнул вперёд. Но за дверью оказалась лишь уже знакомая им комната в гостинице. На полу ещё валялись несколько листков с записями Тайсэна. Дверь за их спинами теперь вела в коридор, такой же пустой и туманный, как прежде. — Быстрей, — сказала Найши. — Надо найти Каня. Он в соседней комнате, слева. Забираем его и уходим отсюда скорее! Цугэ послушно вышел в коридор, открыл дверь в комнату Каня… и был впечатан в стену таким мощным толчком, что даже закашлялся. Тайсэн выбежал следом за ним и увидел, что неведомый могучий боец — Кань. Хотя и до гостиницы он был стройным, даже хрупким, а после нескольких дней в “Ивовом павильоне” его шатало от слабости, глаза его горели безумным огнём. От следующего толчка Найши отлетела на несколько шагов назад и с силой ударилась об пол, чудом успев прикрыть голову. Тайсэн увернулся от кулака Каня и отступил назад. Найши, приподнявшись на локте, крикнула: — Он не понимает, что творит! Цугэ невозмутимо сказал: — Тайсэн, кинь мне твой пояс. — Сейчас не время раздеваться, — буркнул Тайсэн. Он увернулся от нового удара, и Кань кулаком проломил хлипкую дверь комнаты. — Я его скрутить собираюсь, собачья твоя голова! — рявкнул Цугэ. Тайсэн, продолжая отступать, торопливо распустил пояс своего одеяния и кинул через голову одержимого. Цугэ ловко поймал его и умело взял Каня в захват. Пока тот задыхался в железной хватке, Цугэ связал его как заправский стражник. Но безумец продолжал извиваться в путах и пытался пнуть противника ногой, так что тот успокоил его, нажав точку на шее. Кань безвольно повис на руках Цугэ. — Ого, — заметила Найши. — Вот это умения. — Моя мать была мастерицей боевых искусств, — буркнул Цугэ. — Я мастером не стал, но что-то ещё помню. — Никогда не слышал, чтобы в школах боевых искусств учили так мастерски связывать людей, — желчно заметил Тайсэн. Он был очень впечатлён, но продемонстрировал это в своей обычной манере. — Ты предпочёл бы, чтобы я ничего не умел и оставил тебя с ним один на один? — усмехнулся Цугэ. — Бери лучше его за руки, и потащили. Но, когда они пронесли бесчувственное тело через коридор и оказались в общем зале, то первой остановилась Найши, а потом и оба мужчины замерли на месте, опустив Каня на пол и тяжело дыша. На этот раз зал был полон. И на помосте для музыкантов, и за стойкой кухни, и там, где находились места для гостей — везде стояли, закрыв глаза, мертвецы. В первых рядах Тайсэн узнал Ранду и Кандаси. Отдельно выстроились прислужницы и музыкантши во главе со старым слугой. Их были десятки — все, кто когда-либо погиб по вине Мо Шибу и проклятой гостиницы. А во главе призрачного воинства стоял сам мстительный призрак, вертя в руке свой неизменный гребень с хризантемой. — Вот они, те, кто напали на вас и пытались убить! — воскликнул он. — Схватите их! Не открывая глаз, мертвецы двинулись вперёд. — Ну всё, — пробормотал Цугэ. — Не пытались! — крикнула Найши. — Ты на самом деле мёртв, Шибу! Ты делаешь вид, что день экзаменов так и не наступил, но ты-то знаешь правду! Мертвецы замерли. — День экзаменов… наступил? — переспросил Отори, безвольно повернув голову к своему брату-соученику. Тайсэн понял, что нужно сделать. — Он наступил пятьдесят лет назад, на пятом году правления императора Миацзуня. После этого Шибу убил тебя, Кай Отори, — глаза Отори медленно раскрылись. — Он избил тебя до смерти. Неужели твои кости не болят? А ты, Ма Нейней, — он указал на музыкантшу, замершую неподалёку, — он размозжил тебе голову твоим же эрху. А ты, Миери, двоюродный племянник удельного князя Ли! Ты помнишь, как он заставил тебя повеситься, как собаку, рядом с простолюдином? Шу Шири, ты тогда повесился рядом с ним. Ло Ранду, ты умер на улице два дня назад! Но Кандаси… Один за другим мертвецы открывали глаза и поворачивались к Шибу. Поняв, что происходит, тот забеспокоился: — Нет-нет, я просто бедный студент, который никому не сделал зла. Я надеюсь сдать экзамен и сделать предложение моей невесте… — Твоей невесте сейчас семьдесят три года, — отрезал Тайсэн. — Она вдова торговца чаем из Озёрной провинции. Она родила ему троих детей и больше не помнит о тебе. Шибу издал отчаянный, полный боли вскрик и выронил гребень. В тот же миг мертвецы всей толпой бросились на него, протягивая скрюченные, точно когти, пальцы и яростно вопя. — Скорее, уходим отсюда! — крикнул Цугэ. С трудом таща Каня, чья голова безвольно покачивалась на каждом шагу, они протиснулись в двери обеденого зала, миновали прихожую с пустующей стойкой и поспешили к спасительному выходу на улицу. Но, добравшись до цели, все трое уставились на дверь круглыми от пережитого глазами. Она совсем не походила на выход из “Ивового павильона”, каким его помнил Тайсэн: это была грубая и грязная дверь, запертая на замок. Цугэ, опустив Каня наземь, попытался выбить створку, но не преуспел. — Крепкая, — пожаловался он. — И замок не хлипкий. Шпилька у кого-нибудь есть? Тайсэн пожертвовал свою — у него она была из металла, а у Найши оказалась слишком мягкая, деревянная. Цугэ ловко взломал дверь. — Одной рукой ты, как стражник, связываешь одержимых, — заметил Тайсэн, вновь подхватив Каня под руки и выходя на улицу, — а другой открываешь двери, как заправский вор. — У меня много талантов. Наконец-то “Ивовый павильон” выпустил их. Обернувшись, Тайсэн увидел унылый, покосившийся сарай. Стояла ночная темень, и лишь из просвета дальше по улице мерцали огни речных лодок да светили фонари в руках у заклинателей, приближающихся к проклятой гостинице со своими метёлками. Как подобает, они распустили волосы. На длинных одеждах развевались ленты с вышитыми на них заклинаниями. Их было двое — мужчина и женщина, оба в почтенных годах, сразу внушающих доверие к их мастерству. — Мстительный призрак? — деловито спросила женщина. — Земля, где он умер, обрушилась в реку, и он бесновался по всему городу, — быстро объяснила Найши. — Предоставьте это нам, — сказал мужчина, и Тайсэн со вздохом облегчения опёрся о столб ограды. Ноги его уже не держали.