Владыка тварей

Судья поручает Тайсэну новое дело; тому предстоит неприятный выбор

За три месяца, прошедших со дня императорского экзамена, двор столичной управы мало изменился: листья на деревьях пожелтели и стало прохладнее, но просителей хватало в любое время года. Едва Тайсэн показался в воротах с грудой записей в руках, к нему бросился потрёпанный лысоватый человек с тонкими усиками. Его шапка сообщала, что это человек образованный, чиновник из министерства памятников и произведений искусства. Но он схватил дознавателя за рукав с настойчивостью, которая сделала бы честь и уличному торговцу. — Дознаватель Тии! Дознаватель Тии! Примите мою жалобу! — Подождите немного, — попросил Тайсэн и поскорее скрылся за дверью отдела расследований. — Любитель Прекрасного опять здесь, — сообщил он, выложив документы на свой стол. Его сослуживцы подняли головы от бумаг. Сейчас за столами, отделёнными друг от друга бамбуковыми перегородками, сидело всего человек пять – остальных долг призвал на улицы города. — Благое небо, — поёжилась женщина, что работала по соседству с Тайсэном. — Ну, кто первый не сможет от него отбиться, тому мои соболезнования. — Кстати, Тайсэн, — заметил молодой дознаватель из дальнего угла. — Тебя вызывает сам. Опять. — Спасибо. — На лице Тайсэна не дрогнул ни один мускул, и, прежде чем уйти, он сперва неторопливо нашёл и убрал в рукав несколько бумаг, чтобы занести их в другие отделы по дороге обратно. Но, когда он вышел за дверь, несколько сослуживцев сочувственно покачали головами, а сам он, оказавшись во дворе, тяжело вздохнул. — Дознаватель Тии! — снова бросился к нему Любитель Прекрасного. — Речь о вопиющем разрушении памятника искусства, управа не может закрывать на это глаза! — Позже! — отрезал Тайсэн, взмахнул рукавом и отправился в зал судебных заседаний. К его дверям было прибито расписание заседаний, и сейчас как раз выдался перерыв. Проситель ещё некоторое время семенил за Тайсэном, но тщетно – дознаватель даже головы не повернул и молча закрыл дверь у него перед носом. Гулкий и просторный, зал застыл в величественном молчании. Пустовало золочёное кресло судьи. Зоркие глаза Майшэ, Дракона Правосудия, смотрели со стены на ряды циновок для зрителей. Гонг стоял накрытый чехлом. Только секретарь суда скучал над документами. Завидев дознавателя, он поклонился, мучительно пытаясь подавить зевок в самом разгаре. Из зала Тайсэн попал в приёмную, где, к его удаче, ещё не скопилась очередь, и вскоре второй секретарь объявил: — Господин судья, пришёл дознаватель Тии. — Впусти! — раздался голос из-за двери. Всё в кабинете соответствовало высокому чину господина Рана: потолочные балки покрывала изысканная роспись, несколько лаковых ширм разбивали комнату на отдельные уголки — в одном стояли две вазы для услаждения глаз, в другом примостились жаровня со столиком, чтобы на месте выпить чаю, а самый большой, возле круглого окна, занимал рабочий стол. Сбоку от сиденья судьи на стене висел каллиграфический свиток, на котором опытная рука истинного мастера вывела девиз “Милосердный взор, беспристрастное суждение”. Раньше на этом месте была картина, и Тайсэн невольно покосился на нововведение. — Подарок дочери, — похвастался судья, и его суровый взгляд смягчился, когда он тоже полюбовался на свиток. — Она сама его начертала. — Барышня Ран великолепный каллиграф, — сказал Тайсэн, поднимая сложенные руки и склоняя голову в поклоне. Судья крякнул: — Хотел бы я, чтобы отчёты этого дознавателя были такими же мастерскими. — Этот дознаватель готов принять любое наказание за свои оплошности, — ответил Тайсэн и сел на стул напротив, повинуясь жесту судьи. Тот разгладил ладонями его отчёт и начал: — Конечно, преступник пойман. Замечательно. Но этот судья ожидает, чтобы работа столичных дознавателей велась на высшем уровне. Ты недавно прибыл из провинции и, наверное, поэтому ещё не понимаешь наших требований. Тебя ещё и дознавателем с полным правом назвать нельзя. Тайсэн молча поклонился вновь, выказывая готовность признать вину, но пока не понимая, к чему судья клонит. — Огромная трата времени и сил, — наконец, объяснил тот и ткнул пальцем в свиток. — Дело могло быть закрыто ещё во время первого осмотра места кражи. Но ты предпочёл долго собирать показания, позволить преступнику сбежать и потом собрать чуть не всю городскую стражу на облаву. Сколько народу ты туда пригнал? — Пятнадцать человек, господин судья, — негромко ответил Тайсэн. Ответ дался ему непросто. — Да я во дворец на самые торжественные церемонии меньше людей беру с собой. Это большая растрата сил. Особенно если учесть, что ты мог не гонять людей туда-сюда, а схватить вора по горячим следам. Тайсэн отважился возразить: — Этому дознавателю нужно было собрать доказательства. — Доказательством были следы на его руках. Ещё при первом допросе прямо у тебя в документе отмечены характерные царапины на ногтях. Если бы ты знал, что это значит, дело было бы закрыто на три дня раньше. Тебе необходимо набраться опыта, если ты хочешь быть достойным столичной управы. — Этот дознаватель ловит каждое слово господина судьи, — сдавленно ответил Тайсэн, но судья остался недоволен: — Не ври мне, я вижу, что ты гордец, который только и думает, что остальные в управе ему не чета. Конечно, история с “Ивовым павильном” создала тебе славу, и я тоже впечатлён тем, как сразу после этого опасного приключения ты так достойно выдержал экзамен, но одного достижения мало! Ладно. — Выговорившись, он вздохнул и придвинул к себе тонкую книжку в бумажной обложке — дело, в которое пока подшили всего несколько листов. — В любом случае, дело закрыто, и успешно, так что я передаю тебе новое. Оно тоже касается кражи, но лучшего чиновника для него не найти. Ты ведь воспитывался в монастыре? — Именно так, господин судья. — Значит, тебе будет легче, чем прочим, потому что дело касается ценного предмета утвари, который пропал из обители Восьми Жемчужин. Вперёд, за работу. Тайсэн обеими руками принял дело, прижал книжку ко лбу, сказал, как положено, что приложит все старания, и вышел из кабинета. За дверью он позволил себе с досадой потереть переносицу. В приёмной своей очереди ждали двое чиновников, и одного сразу же пригласили к судье, а второй, тоже в синем одеянии дознавателя, потихоньку подошёл к Тайсэну и шёпотом спросил: — Лютует? — Даже наоборот, — заявил Тайсэн, который никогда бы не сознался, что его отругали, и открыл дело. — Он поручил мне дело о… м-м… Он замялся. Правду сказать, он хотел самую малость похвастаться новым расследованием – ведь ему поручено важное задание! Если б он знал, что найдёт под обложкой, ни за что не открыл бы её перед сослуживцем. Тот уже заглянул ему через плечо: - …о краже подставки для благовоний? Большой шутник наш судья. – Тайсэн захлопнул книгу, но было поздно. – Впрочем, это место представительное, с возможностью попасться на глаза важным особам, такое дело не поручат бестолковому. – Верно, – с облегчением согласился Тайсэн. – Но прежде всего я смогу исправить огрехи предыдущего дела о воровстве. Дознаватель с пониманием прищёлкнул язком: – А, он дал вам два схожих дела подряд… Значит, и правда ждёт исправления прошлых ошибок. Если подведёте судью во второй раз – он разгневается по-настоящему. А что было не так? Вся управа говорит, что дознаватель Тии – самый старательный чиновник. Поклонившись и, как положено, возразив, что недостоин таких похвал, Тайсэн помедлил, но признался – уйти от вопроса было бы невежливо: – Этот дознаватель замешкался. Я мог бы раскрыть дело быстрее. – Что ж, удачи вам с новым расследованием. Пусть всё разрешится в один миг! — Я уже знаю, что делать, — быстро ответил Тайсэн. Всё время беседы из-за двери глухо доносился громыхающий голос судьи: на этот раз его гнев вызвало недостаточно подробное признание. Но вот дверь снова распахнулась, и собеседник Тайсэна, шепнув: — Ну удачи мне, — отправился в кабинет. Тайсэн же вновь прошёл через зал заседаний, ругая себя за самонадеянность. Слухи в управе разносятся мгновенно, и, если он не хочет опозориться, не говоря уж о том, чтобы навлечь на себя неудовольствие судьи, ему и в самом деле надо закрыть дело как можно быстрее. И как быть? Он ничего не понимает в кражах и взломах. Смутная мысль посетила его, когда он спускался по ступеням во двор. Он даже не полностью её осознал, но, едва выглянув из пучины его разума одним боком, она ему уже не понравилась. Он остановился на последней ступеньке, не замечая, что Любитель Прекрасного, только что упустивший одну из сослуживиц Тайсэна, потихоньку подбирается к нему. Он уже снова начал: — Дознаватель Тии!.. — но вид вошедших во двор управы людей заставил его захлебнуться от удивления и упасть наземь. Опустился на колени и Тайсэн, и шедший мимо стражник, и ждавшие под деревом просители. Ведь на груди невысокого, худого человека, лёгким шагом идущего через двор, был вышит священный знак — чёрно-белый феникс. Носить этот символ имели право лишь члены императорской семьи. А следом за ним шёл северный варвар: всё лицо, кроме глаз, закрыто вуалью, на голове войлочная шапочка, сложное одеяние со множеством складок перетягивает широкий пояс, а на поясе висит грубый широкий клинок. Позади семенили несколько слуг, и больше никто не сопровождал высокую особу: легенды о солдатской скромности этого человека не лгали. А ведь это был родич самого императора. — Ваше высочество, господин князь севера, — пробормотал проситель, и почтительное обращение, повторяясь вновь и вновь, зашелестело во всех углах двора. — Ваше высочество, господин князь севера, — почтительно сказал и Тайсэн, когда тот поравнялся с ним. — Встань. Голос у князя был довольно высокий, а худое лицо с узкой челюстью смотрелось не особенно мужественно. Но вся империя знала, что именно так выглядит лучший полководец в стране, защищающий границу от набегов северян. Знали все и то, что один такой варвар преданно служит ему. Вот и сейчас он остановился за плечом господина, словно тень. Когда Тайсэн, взволнованный вниманием такой значительной особы, поднялся, князь спросил его: — Вижу, ты дознаватель управы? — Да, ваше высочество. Этот недостойный чиновник — дознаватель Тии Тайсэн. — Много у вас работы в столице? — По сравнению с Восточным Предгорьем, откуда прибыл этот ничтожный чиновник, — больше, ваше высочество. С другими провинциями этот чиновник не может сравнить. Ответ князю понравился. Он кивнул: — А я решил навестить судью Рана. Слова вышестоящей особы требовали ответа, а Тайсэн ни за что бы не опозорился перед князем. Лихорадочно думая, какое из правил вежливой беседы ему применить, он задал вопрос: — Осмелюсь спросить, почему его высочество почтил нас визитом сам, а не призвал судью к себе? “Слишком дерзко!”, подумал он, когда слова уже слетели с его губ, и склонился ниже, подняв руки над головой. Он успел заметить, что северянин грозно нахмурился, и уже ожидал кары, но князь ответил с улыбкой в голосе: — Я предпочитаю везде бывать сам и всё видеть собственными глазами. Мой покойный брат выбирался из дворца лишь три раза. — Живые цепкие глаза быстро обежали лицо Тайсэна. — В большое паломничество сразу после свадьбы, в путешествие по стране вот уже почти тридцать лет назад, да ещё раз в детстве, на втором году своего правления, он сбежал, чтобы поглазеть на бродячих артистов. — По его лицу пробежала тень воспоминаний. — И то две из трёх его вылазок держались в тайне. По стране он ездил под вымышленным именем, одетый как молодой учёный. Сейчас завеса тайны рассеялась, но, расскажи я вам это при его жизни, пришлось бы вас казнить. — Собственные слова показались ему очень забавными. Тайсэн не смог посмеяться над этой шуткой, но князь и не ждал ответа: его увлекли воспоминания. — А сейчас его настиг убийца, от которого не скрыться никому — само время… Так вот, я ежедневно благодарю небо за то, что тяжкий груз божественной власти не лёг на мои плечи. Я бы зачах вдали от потока жизни. Тема эта была опасной, как ни погляди, и Тайсэн осторожно сказал лишь: — Господин князь севера весьма мудр. Северянин, скрестив руки на груди, мрачно и подозрительно взирал на Тайсэна. — А вообще я приехал на похороны настоятеля Шу. Ещё одна жертва неумолимого времени. — Князь вздохнул. — Хотя, я слышал, было расследование? Он умер своей смертью? — Это обязательная процедура в случае смерти такой важной особы, как настоятель Шу, — объяснил Тайсэн. — Насколько известно этому чиновнику, с его смертью не связано ничего подозрительного, ваше высочество. — А, ну тогда можно не опасаться его мстительного духа! — хмыкнул князь. — Впрочем, жаль. Я бы не отказался увидеться с ним хотя бы так… Что ж, спасибо за беседу, дознаватель Тии. Прошу, не распространяй весть о моём прибытии по управе. Я хочу, чтобы всё шло обычным порядком. Надеюсь, судья Ран покажет мне ход вашей работы. Всего наилучшего. — Этот дознаватель безмерно благодарен за внимание вашего высочества, — почтительно поклонился Тайсэн и с облегчением проводил взглядом поднимающегося по ступенькам князя и следующего за ним здоровяка-северянина. Этот второй смутно напомнил ему одного знакомого, который… Тайсэн недовольно покачал головой. — Дознаватель Тии! — вновь завёл Любитель Прекрасного, но ему и на этот раз не дали донести своё прошение: ворота управы распахнулись, и двое стражников втащили во двор яростно упирающуюся высокую женщину. Ниру и её всегдашний напарник Канна вдвоём с трудом удерживали её, настолько та была сильна. А уж брань, которую она изрыгала, сделала бы честь любому разбойнику. — Дознаватель Тии! — крикнула Ниру, задыхаясь. — К вам на опознание! — Отпустите меня, ублюдки, чтоб вам хуй собачий сосать, вы не знаете, с кем связались! Убери руки, проблядь, скотоложница, дохлого осла дочка! Я вам кишки из жопы вытяну и проглотить заставлю! Это ваш дознаватель, что ли? Похож на шлюху из поганого квартала, а не на дознавателя! — Великолепно, — откликнулся Тайсэн и указал пальцем на тюремную башенку. — Я сейчас возьму описание. Явившись с нужным листом бумаги в тюремную камеру, где преступницу усилиями трёх стражников привязали к стулу, Тайсэн спросил: — Хе Ниму? — Пошёл на хер, урод сраный! В жопу себе свой плавник засунь! — Ясно. Канна, дай ей оплеуху для острастки. И ещё одну за неуважение к управе. — От хлёстких ударов взмокшего и порядком злого Канны голова женщины с силой мотнулась в сторону: сперва влево, потом вправо. — А теперь сверим особые приметы. — Тайсэн заглянул в листок. — Хе высокого роста. Это я уже заметил. Возраст — около сорока лет. Верно? — Вроде да, — сказала Ниру. — Хотя она так скалится, что и не разберёшь. Женщина метко плюнула в неё, но стражница оказалась ловчее и увернулась. — На виске красное родимое пятно размером с горошину. Так? Поднимите ей волосы. Верно. И татуировка в виде хризантемы… между грудей. — Тайсэн вздохнул. — Ниру, посмотри. Ниру поглядела на преступницу с откровенной опаской. Та ухмыльнулась: — Хочешь на мои сиськи поглазеть? Давай, рискни. И, едва Ниру потянулась к ней, клацнула зубами в опасной близости от её пальцев. Пришлось держать бешеную женщину за волосы, пока стражница распускала завязки её куртки. Преступница тщетно скалила зубы: татуировка в самом деле была на месте. — Отлично. Спасибо за проделанную работу, стража. — Тайсэн поманил Ниру и Канну на выход и, закрыв за собой тяжёлую дверь камеры, сказал: — Оставьте её пока так. Пусть посидит связанной. Я закончу с остальными делами, а она за это время как раз станет более сговорчивой. Тогда получим её официальное признание, что она и есть Хе Ниму. — Никогда не пойму, зачем это надо, — вздохнул Канна. — Столько мороки, чтобы узнать то, что мы и так уже знаем. — Таков закон. Признание — главный довод в суде, — пожал плечами Тайсэн. — Пока мы не услышим из уст человека, что он — это он, дело не продвинется. Даже без признания в преступлении порой можно обойтись, но здесь — и не надейся. А говорить она, конечно, не захочет. Так что работы предстоит много. — Он убрал листок в рукав. — Вы просто львы, раз сумели её дотащить. Ниру и Канна заулыбались, толкая друг друга локтями, а Тайсэн направился из тюрьмы в кабинет делопроизводителя, на ходу вновь отмахнувшись от Любителя Прекрасного. Старый Лиэ, окружённый клубящимися в солнечном свете пылинками, тщательно делал запись в журнал. Вокруг громоздились кипы документов. Под левым локтем делопроизводителя примостился крошечный чайник. Сбоку от рабочего стола красовалась доска с прикреплёнными к ней листами бумаги. С каждого смотрело схематично нарисованное лицо с сухим описанием особых примет. — Господин делопроизводитель, вычёркивайте Хе Ниму из списка разыскиваемых. — Тайсэн подал старику листок, а заодно передал и второй: — Правда, есть и кого объявить в розыск. — Ага, ага. — Делопроизводитель Лиэ надел очки, изучил оба листа, пожевал губами и разложил по разным стопкам. Затем взял большой деревянный штамп и открыл шкатулку с вырезанными из дерева иероглифами, а также стандартными формами глаз, носов, ушей и прочих черт лица. — Сейчас сделаю копию. — Ловко набирая на штампе нужный текст и подбирая детали для схематичного изображения, он пробормотал: — Так... глаза феникса... нос формы "северная гора"... Неплохо в последние месяцы обстоят дела с розыском. Тайсэн посмотрел на доску: — Да уж. Это же всё свежие? — Почти все, — гордо подтвердил делопроизводитель Лиэ. — Есть пара старичков, но этих мы вряд ли когда-нибудь найдём. Живыми, по крайней мере. Я их перемещаю в самый верхний ряд. И он, обмакнув штамп в чернила, начал с громким стуком делать оттиски. Потом эти листки расходились по всем воротам и патрулям города. — Помню вот этого старожила, — заметил Тайсэн, постучав ногтем по одному из листков. — Архад ан Шии. — Месяца два тут, что ли, висит. — Больше. Он уже был в розыске, когда я только приехал в столицу. — И ещё восемьдесять восемь раз по столько же провисит. Это ведь варвар, наверняка сбежал к своим, и всё. Это который убил Дана Рэнке, помните. — Да, да, — рассеянно откликнулся Тайсэн, вспоминая, как всех входящих в город студентов сравнивали с бумагой: не беглый ли каторжник. Когда он познакомился с Цугэ. Цугэ, который мастерски вскрывает замки. — Нет-нет, — пробормотал он. — Ни в коем случае. — Что-что? — Делопроизводитель Лиэ приставил ладонь к уху. — Да так, задумался. Боюсь, мне пора. — Заходите в любое время, дознаватель Тии. Погружённый в раздумья, Тайсэн прошёл мимо Любителя Прекрасного, даже не заметив его, и направился в мертвецкую. Там возле циновки, на которой лежал уже порядком подгнивший труп, сидели на корточках стражник и одна из лекарей. Когда Тайсэн вошёл, она как раз говорила, тыча пальцем в дыру на месте глаза мертвеца: — Нет, это не дело рук злоумышленника. Никто не вырезал ей глаза. Просто над ней поработали животные и птицы, и нечего придумывать тут... О, дознаватель Тии. Вы по поводу покусанного? — Так его покусали?.. Здравствуйте, лекарь Шан, — спохватился Тайсэн. Голос у неё был резкий, как у вороны, а говорила и двигалась она очень быстро. Мало кто из судейских мог угнаться за ней, и недаром Шан считалась одной из лучших в управе. А, может, и лучшей. — Покусали. — Она откинула циновку в углу и открыла бледное лицо, обрамлённое спутанными волосами. — Смерть наступила от укуса пожирателя страха. Так что это не наше дело, а заклинателей. — Видите ли, обвинён как раз заклинатель. — Тайсэн убрал ладони в рукава и процитировал по памяти: — По словам свидетеля, жертва звала на помощь, а подозреваемый приказывал замолчать и пытался обездвижить. Шан хмыкнула: — Если бы он так бросался на кого угодно другого, я бы сказала, что это подозрительно, но именно здесь – нет. Вы знаете, как действует пожиратель страха? — Когда Тайсэн покачал головой, она объяснила: — Чем сильнее человек боится, тем быстрее растёт эта маленькая тварюшка. Она нарочно пугает жертву, чтобы стать побольше и тогда уж напасть. Укус ядовит. И яд обладает таким же свойством. Чем сильнее ты машешь руками и кричишь "На помощь!", тем быстрее он распространяется. — Вот оно что... — Да. Похоже, ваш заклинатель пытался спасти его, а не убить. Единственный способ спастись от яда пожирателя страха — сохранять полнейшее спокойствие, причём и тому, кто будет высасывать яд. Противоядия от него нету. Держите мой отчёт. Сейчас, где-то тут был... — Шан принялась копаться в своих бумагах, ворохом лежащих на столе. Стражник, с которым она говорила до того, встал и потихоньку собирался уйти, но она, не оборачиваясь, ткнула в него пальцем: — С тобой я ещё не закончила! Стой и жди! А вы держите. — Она вручила Тайсэну лист бумаги с квадратной лекарской печатью. — Похоже, дело придётся закрывать, — промурлыкал Тайсэн и, поблагодарив, направился дальше. Он направился в отдел расследований подшить документы, но, чтобы увильнуть от Любителя Прекрасного, пошёл обходным путём: поднялся на галерею на крыше управы. Покатые черепичные скаты сбегали по обе стороны от узкой дорожки, ограждённой резными перилами. Галерея шла вдоль всей внешней стены и позволяла спуститься во внутренний дворик, где сейчас упражнялась стража. А из внутреннего дворика были ходы в некоторые отделы, так что Тайсэн, лёгким шагом пройдя по крыше, сбежал вниз. На ходу он, убедившись, что никто на него не смотрит, погладил по носу каменного льва, украшавшего конёк крыши. — Хорошо! Рассыпались! — покрикивал глава стражи, гуляя по двору с плетью, символом своей должности. — На пары спиной к спине! Тайсэн собирался нырнуть между колоннами и войти в отдел расследований, но его внимание оказалось захвачено слаженными движениями стражников. Бились они драконьими клинками — оружием с длинным древком, как у копья, и широким и острым лезвием, как у меча, только на тренировке эти лезвия были деревянными. Стоя спиной к спине, стражники повторяли удары, которыми должны были защитить в кольце врагов и себя, и товарища. Тайсэн остановился возле резной колонны, глядя, как блестят на солнце клинки, как взлетают и опускаются древки, как пары кружатся, будто в танце, и в каждом выпаде было столько силы, каждое движение выглядело таким отточенным, что его пальцы, спрятанные в рукавах, сжались, стискивая запястья. Тайсэна восхищали подобные вещи, и, хотя для любого естественно восторгаться мастером, а уважение к силе вполне понятно, он чувствовал, что испытывает удовольствие совсем иного рода, когда созерцает бьющихся друг с другом, разгорячённых схваткой мужчин. Не желая не только проявлять, но и ощущать эту слабость, он обычно избегал зрелища воинских состязаний. Он вздрогнул, когда слаженный рисунок нарушился неловким движением одной из пар. — Ну-ка, все, окружили Вэя и Му! На допустивших ошибку напарников посыпались удары со всех сторон, и их защита быстро рассыпалась. Теперь ни один из них не прикрывал другого, оба думали о себе. — Стой, отставить! — крикнул глава стражи, когда те получили достаточно тумаков деревянными клинками. — Все видели ошибку Вэя и Му? Не думайте, что с вами такого не произойдёт. Их просчёт был просто самым явным в этот раз. Вы должны понимать главный секрет успеха этой обороны: доверять напарнику. Доверять! Для них всё закончилось, когда Му не довёл движение до конца и не прикрыл Вэя. Давайте-ка сделаем одну вещь. Му, отложи оружие, встань ровно, руки по швам. Да расслабься ты. Просто стой. А теперь закрывай глаза и падай назад. Прямо, как стоял. Му, крепкий здоровяк, до сих пор делавший всё по первому слову начальника, недоумённо поднял круглое лицо: — А? — А ты, Вэй, лови его, не дай удариться. Му, который был крупнее напарника, заметил: — Он меня не поймает. — Поймает, не тростиночка. Му потоптался на песке, хлопнул ладонями по бёдрам, ставя руки по швам… и не смог податься назад. Несколько мгновений он боролся с собой, покачивался туда-сюда, клонился, но ему не хватало духу. — С закрытыми глазами сложно, — признался он наконец. — Будешь пробовать, пока не получится. Потом поменяетесь. Ты должен доверять напарнику. И быть готовым самому всегда его подхватить. Доверие, — повторил глава стражи. — Остальные начали сначала! Из двери отдела расследований вышла одна из сослуживиц Тайсэна. Потянувшись до хруста в костях, она, хотя этой дознавательнице было лет шестьдесят, с ловкостью девчонки запрыгнула на бревно, через которое стражники прыгали на разминке, села на нём, свесив ноги, и достала трубку. — Надо немного подышать воздухом перед допросом, — сказала она Тайсэну и заправила за ухо седеющую прядь. — Этот зелёный новичок ни в коей мере не осуждает дознавательницу Нэ, — отозвался тот. — И как идут дела у этого зелёного новичка? Вся управа уже обсуждает, что с тобой говорил князь севера. — Быстро же распространяются слухи, — проворчал Тайсэн, но подошёл к бревну, готовый удовлетворить любопытство сослуживицы. — Он просто перекинулся со мной парой слов. Нэ хрипло рассмеялась: — Рассказывай, что похвалил твою незабываемую работу и прочил тебе пост судьи. Всему-то вас учить надо. Тайсэн улыбнулся уголком губ, наблюдая за тем, как Му пытается упасть назад, но всё его тело отчаянно сопротивляется этому, а Вэй с досадой притопывает ногой, ожидая, когда напарник, наконец, осмелится. Это зрелище заставило его решиться и задать сослуживице вопрос. — Дознавательница Нэ… — задумчиво сказал он. — Вы, пожалуй, самый опытный человек в нашей службе. Вам, наверное, знакомо немало людей, сведущих в воровских ухватках? Нэ быстро посмотрела на него. Её маленькие блестящие глаза походили на птичьи. — Есть знакомые. А что, у тебя дело о краже? — Да, — сдержанно кивнул Тайсэн, волнуясь. — Причём из закрытого помещения. Нэ затянулась, и сухая трава в маленькой чашке трубки затлела с новой силой, переливаясь оранжевым. — Есть человек, с которым можно тебя свести, — сказала она, выдыхая дым. — Только ты, я знаю, человек строгий. А он человек осторожный. Всё получится, если ты не будешь очень уж его пугать. — Не буду, — послушно согласился Тайсэн, но всё же не удержался от вопроса: — А чего ему бояться, если он отошёл от дел? Дознавательница призналась с некоторым смущением: — В том-то и дело, что отошёл, да не до конца. — Действующий преступник? — с отвращением переспросил Тайсэн. Нэ пожала плечами: — Ничего не поделаешь. — Почему же. Не обмениваться чарками с вором. — Ну, строго говоря, он не вор, — засмеялась Нэ. — А только скупает краденое время от времени! Тайсэн сухо ответил: — И всё же мне придётся расспрашивать человека, брать его на место преступления, а потом преспокойно отправлять его нарушать закон. – Так-то оно так, и, конечно, для дознавателя это дурно. Но иногда приходится соглашаться на меньшее зло, чтобы не допустить большего. И потом – другого человека у меня сейчас нет. Ну так что? Тайсэн опустил голову. На площадке Му всё-таки смог завалиться назад, а Вэй подхватить его под плечи, но ему уже не было до этого дела. Его желание довериться не принесло ему особенной удачи, а сделало выбор только сложнее. Мысль о Цугэ вновь беспокойно зашевелилась в голове Тайсэна. Теперь она казалась ему не такой уж дурной. — Дознавательница Нэ, — сказал он, — мне надо подумать, а меня давно ждёт проситель. Этот чиновник сейчас примет его заявление и, как только вы тоже освободитесь, вернётся к вам закончить разговор. — Ну как знаешь, — хмыкнула Нэ, и Тайсэн направился обратно в большой двор. Хищно бродящий там сутяга теперь казался ему благословением небес.