Владыка тварей

Узы старой дружбы укрепляются, а новой — завязываются; кража из императорского дворца

Когда Найши после службы зашла в аптеку, чтобы забрать заказанные императорской наложницей травы, Сантё там не оказалось, и её царапнула мысль о том, что и Цугэ тут нет — и никогда больше не будет. Сэйан, в одиночку заваривавшая чай покупательнице и собиравшая заказы, выложила на стойку тканевый свёрток и большую бирку из лакированного дерева. На красовалась надпись золотыми иероглифами: “Пятая Наложница”. — Привет! Вот она, посылка для наложницы. А это пропуск во дворец. — Сэйан ткнула пальцем в бирку, и Найши заметила, что ногти у неё обкусаны. — Если потеряешь его, скорее попадёшь в девятую преисподнюю, чем во дворец. И внутри тоже держись за него обеими руками, а то не выпустят. — Не пугай, — отмахнулась Найши. — Я не пугаю, а предупреждаю! Говорят, одного разиню кинули в тюрьму из-за того, что он гулял по дворцу без пропуска, и забыли там на несколько лет. Найши всё равно не особенно испугалась и без трепета надела бирку на шею. Сэйан вдобавок положила на стойку светлую ленту. — Шапочку библиотекаря сними, а надень повязку нашей аптеки. Стражники ребята не очень умные, и лучше просто сказать им, что работаешь в аптеке, а то запутаются. А, когда они путаются, то начинают злиться. Всё, теперь ты готова. — А где Сантё? — спросила Найши, послушно снимая шапочку и надевая повязку. — Где-то пропадает. — Сэйан вздохнула, поправила собственную повязку, проверяя, не выбился ли волосок, и приподняла крышку исходящего паром чайника. — Сейчас отнесу заказ, погоди. — Вернувшись с пустым подносом, она продолжила рассказ. — Он в последнее время постоянно куда-то отлучается. Ещё и уехать собрался через пару недель — говорит, что нужно сделать закупки, хотя всё вообще-то есть! Не знаю, что с ним творится и что делать. — Сэйан потёрла переносицу и, чтобы как-то выместить бурю чувств, яростно принялась собирать заказ. — Знаешь, мне даже кажется, что он перестал думать об аптеке. Хотя вообще-то это его заведение, не моё. Найши, подперев щёку ладонью, сочувственно кивала, но тон последних слов заставил её недоумённо нахмуриться. За ними крылось что-то ещё, чего она не понимала. — Ты это к чему? Сэйан вздохнула, но не стала делать вид, что не понимает вопроса. — У меня скоплены деньги на то, чтоб открыть своё дело, — призналась она. — Ты что, хочешь оставить аптеку Сэй?! — Ну вот и ты возмущаешься. Аптека Сэй вообще-то не моя. Я всегда думала, что помогу Сантё подняться на ноги и уйду, чтобы создать что-то своё, понимаешь? А теперь не могу решиться. — Сэйан завязала узлом свёрток и принялась крутить из бумаги кулёк для нового заказа. — Боюсь, что он без меня пропадёт. — Чай с шорохом посыпался в кулёк. — Да и... я столько лет работаю тут. — Закрутив кулёк, она провела ладонью по отполированной стойке. — Привыкла... — Привыкла или боишься? — въедливо поинтересовалась Найши. Сэйан фыркнула, доставая из шкафа ящик с ягодами можжевельника: — И боюсь, конечно, тоже. Но я действительно привыкла к аптеке, только вот нельзя привязываться к чужому дому. С другой стороны, а как Сантё справится один? Теперь-то, когда Цугэ... — она покосилась на пьющую чай посетительницу. — Сама знаешь. Обе на мгновение замолчали. Перебросить эту тему через плечо и продолжить как ни в чём не бывало Найши не сумела, а Сэйан смогла не без усилий. — У нас стало заметно меньше покупателей, — продолжила она наконец. — Словом, я совсем запуталась. А ещё и Оши... — А что Оши? — Он копит деньги, чтобы выбраться из весёлого дома, и я могла бы ему помочь, но это значит, что я ещё надолго останусь здесь, так что получается совсем сложно. — Сложно, — согласилась Найши. — Сказать по правде, я бы разорвалась на много маленьких библиотекарей. Тебе надо отделить одно от другого, вот что. Сэйан кивнула, но видно было, что этот совет не особенно её вдохновил. — Ладно, ты иди уж. А то вход во дворец закроют. Найши уже распрощалась, взяла свёрток и почти толкнула дверь аптеки, когда та распахнулась сама, и порог перешагнул непривычно деловитый и мрачный Сантё. Он едва поздоровался с Найши, не заметил её ухода и не проводил посетительницу вежливым поклоном, как обычно, а, когда Сэйан спросила: — Ну и где ты был? — хмуро ответил: — Смотрел на семена с севера на рынке. — И ничего не купил? — Ничего не подошло. Сэйан скрестила руки на груди. Сантё, делая вид, что не замечает молчаливого укора, принялся поправлять надписи на ящиках, проверил, чисты ли чайники, и становился всё суетливей, пока Сэйан не окликнула его: — Скажи мне правду. Сантё помолчал под её требовательным взглядом, вытер руки о тряпицу... а потом вдруг вскинул голову, резко, будто его кто-то пришпорил, и почти что выкрикнул: — Я готовлю Цугэ побег! Найши в это время подошла к воротам дворца. Огромные ворота, покрытые алым лаком и золотыми надписями — девизами правящего императора, — были так высоки, что ей пришлось задрать голову до ломоты в шее, чтобы увидеть скаты их крыши. А перед ними стояла украшенная рельефами стена: чёрные, глянцево поблескивающие драконы переплетались у ног Солнечной Девы, а на руке богини сидел феникс — символ династии. Стена не давала посмотреть, что там, за воротами — лишь для этого она и предназначалась. Стражники в скреплённых красным шнуром доспехах и с чёрно-белыми конскими хвостами на шлемах тщательно проверили пропуск Найши и без спешки пропустили её. Только тогда она обошла стену и смогла увидеть Тропу Верных Подданных, ведущую от ворот к первому двору императорской резиденции. Вдоль дороги, выложенной разноцветными плитками, стояли статуи славных воинов, чиновников и учёных, послуживших трону. Летом им служил фоном занавес из зелени — позади плотными рядами росли деревья и кусты, — но сейчас сквозь чёрные голые ветви просвечивали заснеженный парк, мелькавшие тут и там прудики и далёкая внешняя стена. Это тоже было в своём роде живописно, но герои прошлого казались замёрзшими и одинокими. На Тропе Верных Подданных взволнованная Найши обогнала несколько богато украшенных паланкинов, а навстречу ей проходили чиновники с длинными бородами, стражники в доспехах и люди таких разнообразных высоких рангов, что она и не могла бы сказать, кто есть кто. Ещё более блестящее зрелище ждало её в конце дороги, когда она добралась до первого двора. Ещё издалека она подумала, что глаза её обманывают: не может же эта площадь быть настолько огромной? Но, миновав очередные ворота, она замерла на месте и на время забыла о любых горестях. Нет. Глаза не обманули её. Этот двор был размером, наверное, со всю Шёлковую Заставу целиком! По нему сновали слуги и чиновники, прогуливались мужчины и женщины в шапках учёных, но их фигуры тонули в этом огромном пустом пространстве. Когда прогремел гонг, и со всех сторон раздались голоса чиновников, отмерявших время: — Мир во дворце — спокойствие в царстве! Наступил час петуха! — гулкое эхо, казалось, раздвинуло его границы ещё шире. Вдоль всей оконечности двора стояло множество построек и ведомств, а в разные стороны от него уходили целые улицы. Нигде не было видно ни одной снежинки — всё чисто выметено. В дальнем конце двора высились на мощном каменном пьедестале огромные ворота — наверное, они вели в другую часть дворца, но в какую? Найши остановилась в растерянности. Перед каждой улочкой стоял столб с надписью, но вместо чего-нибудь понятного вроде “Отдел императорских указов в этой стороне” или “Так попадёшь в библиотеку”, на них были выведены цитаты из классических поэтов. Какой-то бедолага — пожилой чиновник невысокого ранга, в отчаянии пощипывающий седые усики, — тоже стоял возле одного из таких столбов, не понимая, куда идти, и бормотал: — “Свет луны наполнил душу мне”… “Время — праведный судья”… Ничего не понимаю… Простите! Достойная госпожа… Извините! — Он попытался остановить идущих мимо стражников, дворцовых чиновников, служанку, но те шли так быстро, что даже не заметили его — а, может, просто не дали себе труда. Найши не стала и пытаться. Но неожиданно среди одинаковых шапок и поясов она увидела знакомое лицо. Это был молодой человек, который приходил к ней в библиотеку перед Новым годом! Она торопливо стянула с головы повязку и запихала в рукав, и очень вовремя: он как раз заметил её. — Госпожа библиотекарь! — молодой чиновник учтиво поклонился. Теперь на нём самом была чёрная шапочка библиотекаря. — Похоже, я должна приветствовать вас точно так же, господин библиотекарь, — заметила Найши, и молодой человек смущённо поправил шапочку: — В другие библиотеки я предпочитаю ходить как частное лицо. Да и вы сегодня не в шапочке. — Да, меня попросили отнести посылку одной дворцовой служащей. Я как раз пытаюсь понять, как не заблудиться во дворце. Пожилой чиновник навострил уши, а коллега Найши объяснил, не забыв вежливо заметить: — Да, дворец — такой лабиринт, что ваш скромный слуга годами плутал тут, как недельный щенок. Но вы, я уверен, быстро разберётесь. Мы сейчас стоим в главном дворе внешнего дворца. Здесь находятся все императорские службы: министерство судебных дел, министерство провинций, департамент развлечений и так далее. Кстати, здесь же находится и библиотека. За теми воротами начинается внутренний дворец — там находятся жилища наложниц, внутренние департаменты и живёт сам наместник неба, да живёт он десять тысяч лет. А ещё дальше лежит священный парк: там стоят усыпальницы и храмы. — А что значат эти надписи? — не удержалась Найши. Библиотекарь сдержанно улыбнулся, но рассказал: — Столб указывает, что, пойдя по этой улочке, ты попадёшь в определённый отдел. Надписи представляют собой шифр. Считается, что это для защиты дворца от чужаков, и мне вообще-то нельзя вам это рассказывать но, честно говоря, — похоже, ему уж очень хотелось помочь девушке из библиотеки, — мне кажется, он до сих пор существует только высокомерия ради. Когда его придумывал император Наецзунь, империя утопала в междоусобицах, а сейчас к чему..? Ну да это всё неинтересно, — оборвал он сам себя. — Этот глупый чиновник совсем вас заболтал. Так вот, официальная метафора из каждого классического стиха намекает, куда ведёт та или иная улица. Например, вот цитата из Мэй Нагунь, “Жёлтые перья ветер несёт”. Как думаете, куда вы придёте? — Наверное, в департамент развлечений? — предположила Найши. — Жёлтые перья — символ веселья. Молодой человек просиял: — Точно! А вот Му Каньши: “Свет луны наполнил душу мне”. — Луна у Му Каньши — метафора для переменчивых и сложных чувств… — задумалась Найши. — Нет, официальная метафора, из справочника. — Магия и заклинательство? — Точно! Там департамент по делам религии и заклинателей. Пожилой чиновник, облегчённо вздохнув, поспешил в указанном направлении. А Найши увлеклась расшифровкой указателей: — Ладно, а “Время — праведный судья”? Нет такой официальной метафоры. — На некоторые департаменты метафоры не нашлось, и тогда указания более прямые, — подсказал библиотекарь. — А, значит, там министерство судебных дел? А на том конце площади… — Найши прищурилась, — “О, горный край, озёрный край” — там занимаются делами провинций? — Именно так. Вы раскусили шифр императора Наецзуня. А куда, собственно, идёт госпожа? Если это, конечно, не секрет, — поспешно прибавил молодой человек. Найши захотела было рассказать ему о своей главной задаче, но что-то её удержало. Её друг, настоящий друг, оказался убийцей и поджигателем. А этого приятного и обаятельного человека она видит второй раз в жизни. Может, он и не откажется помочь… а, может, наоборот. И она сказала: — Я хочу, конечно, навестить вашу библиотеку, но моя задача — отнести посылку госпоже Пятой Наложнице. — В библиотеку вас приведёт та улочка, — молодой человек указал на противоположный конец площади, — где стоит столб “Тайные покои выложены яшмой”. А чтобы попасть к госпоже Пятой Наложнице, вам нужно будет пройти через большие ворота и держаться левой стороны. Правая сторона — мужская половина, левая — женская. Её павильон должен быть близко к воротам. Самые ближние покои принадлежат особам низкого ранга, а высочайшие особы живут в глубине дворца. Объяснение было закончено, но библиотекарь ещё немного помялся на месте, похоже, желая продолжить разговор и не зная, как это сделать. — Меня зовут Ки Найши, кстати сказать, — представилась Найши. Молодой человек был так явно обрадован этим шагом навстречу, что она даже смутилась. — А меня — Лэн Каолан, — сказал он и прибавил, чуть запинаясь: — Этот чиновник всегда будет рад помочь госпоже Ки, стоит ей сказать только слово. — Осторожнее, господин Лэн, а то я могу и запомнить это предложение, — со смехом сказала Найши и, обменявшись с ним вежливыми поклонами, поспешила к воротам. Ей вспомнилось, как Цугэ подбадривал её насчёт знакомства как раз с Лэном Каоланом. Судя по имени из трёх слогов, он из семьи знатной и богатой. Да и разве оказался бы другой человек на службе во дворце? Любопытно, что бы Цугэ сказал о нём сейчас. Пренебрежительно усмехнулся бы? Напомнил, что нельзя доверять первому встречному? Или сказал что-то вроде “И богачи приличными людьми бывают”? Найши отругала себя за эти размышления — какое ей дело, что сказал бы убийца тридцати пяти человек? — и стала оглядываться по сторонам, чтобы отвлечься от мрачных размышлений. Она думала о Цугэ будто о мёртвом, безвременно ушедшем, оставившем после себя дыру в сердце, а не о человеке, который жив и здоров, просто оказался… И вновь ей пришлось запретить себе возвращаться к этой теме и сосредоточиться на том, чтобы внимательно выглядывать вход в библиотеку на улочке, отмеченной цитатой “Тайные покои выложены яшмой”. Сперва ей попалось здание дворцового архива, потом хранилище императорского собрания картин и каллиграфических свитков… вот, наконец, и круглая, украшенная резьбой дверь, которую охраняли две фигурки цапли. Вообще-то цапли символизировали жадность, но стоящие возле библиотеки наверняка питали благородную жадность до знаний, тем более что их окружал узор из цветов сливы, знака благородства и стойкости. Войдя внутрь, Найши едва слышно ахнула: её глазам предстала полированная стойка из орехового дерева, невероятной красоты светильники, столики и подставки для книг… Они не были изукрашены драгоценными камнями. Повсюду было только скромное дерево, даже не лакированное, бамбук да промасленная бумага. Но всё было выполнено в таком стройном единстве и с таким искусством, — даже лёгкие рисунки на фонарях, изображающие всё тех же цапель, сделал не последний художник, — что любой посетитель почтительно замирал на пороге. А, главное, бесконечные шкафы с книгами уходили вдаль, сколько хватало глаз, и над головой у Найши была галерея, где тоже всё было заполнено книгами. Здесь можно было окопаться на год, не пить, не есть и не спать и всё равно не прочесть всего. В отдалении темнела покрытая деревянными панелями стена, и Найши с трудом углядела наполовину заслонённую шкафами надпись. Кажется, там и находилось особое хранилище. Она несолидно вытянула шею, и, конечно, именно в этот момент из подсобки вышел библиотекарь. На нём были шапка и пояс самого высокого ранга, а строгий взгляд из-за очков в бамбуковой оправе окончательно смутил Найши. Но дело было слишком важным, чтобы переживать по пустякам. — Эта ничтожная служанка почтительно приветствует господина библиотекаря, — вежливо сказала она, кланяясь. — По какому вопросу пришла эта девица? — сквозь губу спросил библиотекарь. — Ваша служанка хочет со всем почтением поинтересоваться, нельзя ли ей поработать с книгой “Спираль жизни и смерти”… — Нет, — тут же ответил он. — Эта книга не выдаётся. — И поработать с ней в стенах библиотеки… — …тоже нельзя, — отрезал библиотекарь. — Я служу в императорской городской библиотеке. — Хоть сам князь севера. Никаких исключений. До свидания. И отвернулся, показывая, что разговор окончен. Найши немного потопталась на месте и попыталась обратиться к нему раз, другой, но никакого действия это не возымело. Ладно, подумала она, уходя восвояси. Всегда есть другой путь. Надев повязку аптеки и вернувшись в первый двор, она достигла ворот и поднялась по широкой каменной лестнице, старательно любуясь красотами дворца. Полюбоваться и впрямь было чем: подъём сопровождали барельефы с резвящимися драконами и вырезанные с большим искусством изображения танцовщиц, немного облегчавшие тяжёлый путь наверх, а, когда Найши добралась-таки до вершины, её встретил лес деревянных колонн, покрытых чёрным и алым лаком, с золотыми надписями, сулящими процветание правителю и всему государству. Но дальше вела одна-единственная дверь, охраняемая стражей. Найши вновь достала из рукава бирку. Стражники осмотрели свёрток, открыли двери и отвернулись, тут же о ней забыв. Но, идя дальше по узкому коридору, она не могла отделаться от ощущения, что за ней продолжают следить. И, видно, не зря. Подняв голову, она увидела едва заметные оконца под самым потолком, поёжилась и предпочла перевести взгляд на украшенные фресками стены. Коридор рассказывал историю первого императора: вот будущий Кайцзунь прилежно занимается науками под цветущей вишней, вот он встречает прекрасную деву, а вот зловещий Владыка Тварей с торчащими во все стороны волосами и косящими глазами приказывает чудовищам убить красавицу. Все герои были подписаны, и лишь возле Владыки художник оставил красноречивую надпись “Его мерзкое имя приносит несчастья”. На последней фреске герой собирал сторонников, а история его победы располагалась на противоположной стене, очевидно, чтобы ты помнил о победах основателя династии, уходя из внутреннего дворца. Наконец, толкнув тяжёлую дверь, Найши оказалась там, где большинство подданных империи не мечтали и побывать. После огромных пространств внешнего дворца она будто попала в тесную каморку: увешанные тяжёлыми драпировками коридоры казались страшно узкими, а в первой же комнате она чуть не начала задыхаться. Всё здесь было убрано парчовой тканью, удушливо пахло благовониями, а в центре стоял алтарь, посвящённый предкам императора. Таблички с именами стояли плотными рядами, а позади было большое изображение прародителя, какое ставили, когда на истории семьи лежало пятно… или не все предки были известны потомку. Найши вспомнила, что такие изображения, только маленькие и писаные не по золотому лаку, стояли на алтаре у Тайсэна. Но у него-то, конечно, по другой причине. Он воспитывался в монастыре. А предки императора все известны… Найши впервые задумалась о том, что нигде не встречала имён предков благословенного Кайцзуня. Только что он происходил из учёной семьи. В обычном храме ведь такого алтаря не увидишь: поминать предков — дело семейное. Простые подданные ставили благовония перед статуей духа-покровителя императорского рода… Неизвестный предок наместника неба сурово смотрел на неё, и она поспешила вежливо поклониться алтарю и пойти дальше. Блуждать по богато украшенным комнатам ей не пришлось: её быстро встретила охрана дворца и провела через сад в павильон Пятой Наложницы. Найши с облегчением вздохнула, оказавшись на воздухе, а покои, куда её привели, ей понравились — здесь было светло, стены украшали яркие изображения волн и гор, стоял запах чая, пудры и мятного масла, а госпожа Пятая Наложница играла с маленькой дочкой. — Наконец-то подарок от моего милого братца Сантё, — обрадовалась она и вернула девочку на руки няне. — Он давно обещал мне какой-то чудодейственный чай. А ты угощайся, милая девушка. — Служанки наложницы поставили перед Найши столик с чайником чая, миндальным печеньем, рисовыми пирожками, изюмом и множеством мисочек и тарелочек с другими сластями. — Наверняка от путешествия по дворцу у тебя пересохло в горле. — Такие красоты кого угодно лишат голоса, госпожа, — вежливо сказала Найши и честно прибавила: — Хотя больше всего мне понравилось тут, у вас. Пятая Наложница засмеялась и выразила желание ещё поболтать с гостьей. — Мне бывает здесь скучно, — призналась она. — К тому же, я благодарна аптеке Сэй. От придворных лекарей никакого толку, а Сантё сразу распознал, что со мной, и вылечил меня от желудочных болей. Если он ещё и вернёт мне красоту — я и вовсе его озолочу. — Она задрала рукав, и стало видно пятнышко сухой раздражённой кожи на нежной, белой руке. — Я не могу в таком виде показаться его величеству, а он уже спрашивал обо мне, — довольно-таки простодушно прибавила она. Найши поняла, что нужно делать, и ей стало невыносимо стыдно, хотя никакого вреда Пятой Наложнице её план принести не мог. Но он предполагал некоторый обман. А обмануть уязвимую женщину, запертую в этом дворце… Но речь о поисках убийцы! Владыки Тварей! — Госпожа, — сказала она. — Я думаю, чай Сантё отлично вам поможет, но бесценное подспорье для вашей красоты скрыто прямо во дворце. — Что такое? Ну-ка говори! — воскликнула наложница. — Секрет, о котором не знаю я и знает чужачка? Найши поклонилась: — Речь о книге, которая, как я знаю, хранится в дворцовой библиотеке… Несколько минут спустя она решительно прошла мимо резных цапель и опустила на стойку библиотекаря жёлтую карточку с надписью красной тушью. — Госпожа Пятая Наложница приказывает своей скромной служанке принести книги по её желанию. — Снова ты? — возмутился библиотекарь. — Я уже всё сказал и повторяться не буду! — Госпожа Пятая Наложница будет возмущена тем, что её скромная служанка не может взять для неё книги. — Это госпожа-то Пятая Наложница решила почитать “Спираль жизни и смерти”? — крякнул библиотекарь и рассмотрел карточку на вытянутой руке, щурясь и ища удобное для глаз положение. — Ага, “Тайный яшмовый сад”. Ну-ну. — Он вернул бумагу Найши и торжествующе заявил: — Приказа госпожи Пятой Наложницы мало для того, чтобы подпустить кого бы то ни было к запретным книгам. Такой приказ должны подписать не менее чем два члена императорского совета или отдать приказ сам государь. Впрочем, “Тайный яшмовый сад” вынести могу, — со смешком прибавил он. Найши молча развернулась и вышла. На обратном пути она кусала губы, понимая, что всё дальше заходит по пути обмана, но останавливаться было нельзя. Тайсэн и так давно ждёт книгу. Она потратила много сил, прежде чем нашла этот единственный трактат о мастерстве Владык. А что если неведомый убийца из монастыря погубит кого-то ещё? Или губит уже сейчас? Зачем-то ведь ему понадобились чёрные камни? Ради этого можно и обмануть Пятую Наложницу, как бы она ни нравилась Найши. Чувствуя себя ужасно плохим человеком, она рассказала, вернувшись в покои: — Библиотекарь мне отказал. Сказал, что не выдаёт старинные книги без разрешения членов императорского совета, представляете! Пятая Наложница в гневе даже ударила кулаком по подлокотнику своего пышного сиденья. — Сейчас я ему устрою! Лично наведаюсь в библиотеку. — Что вы, госпожа! — воскликнула Найши, у которой похолодело в животе при мысли о том, что обман раскроется. — Это только поставит вас в скверное положение. Он ведь и правда не подчиняется вам, так ведь? — Так, — неохотно признала наложница и откинулась на подушки. — Но я не люблю, когда мне идут наперекор. Я мать седьмой принцессы, в конце концов. — Побарабанив пальцами по подлокотнику, она вдруг просияла. — Придумала! Восхитительная мысль! — Она даже захлопала в ладоши, и Найши стало не по себе. — Я оставлю тебя тут на ночь. Уже скоро все службы дворца прекратят работу. Библиотекарь уйдёт спать. Тогда-то я переодену тебя своей служанкой и выдам пропуск, который откроет любые двери. Ты пройдёшь в библиотеку и возьмёшь книгу! — Госпожа… — начала было Найши, но Пятая Наложница лишь отмахнулась: — И не вздумай возражать! Утрём нос этому сморчку. — А если меня поймают? Меня же распилят на кусочки за такую дерзость! — Не распилят. Во-первых, я не даю в обиду тех, кто верно мне служит, — наложница особенно подчеркнула последние слова, — а, во-вторых, у тебя будет пропуск, который буквально открывает любую дверь. Смотри. — Она подняла повыше подвеску, висевшую у неё на груди. Это была весьма тонкая работа: несколько рядов крошечных колокольчиков, выполненных в виде птичек, обрамлённые яшмовыми и нефритовыми бусинами, прихотливым водопадом свисали с массивного, тоже изукрашенного камнями основания, по форме напоминавшего крышу дворца. — Это не просто украшение. На него нанёс особые знаки придворный заклинатель, — объяснила наложница. — Напившись императорской крови, оно действительно открывает любые двери во дворце, как ключ. И никто не может нанести вред человеку с этой подвеской. Эти штучки нужны для того, чтобы проторить путь матери принца или принцессы, особенно если она не из дворца. Знаешь легенду о том, как возлюбленная императора показала ему жемчужину, оплавленную в серебро?.. Неважно, сейчас так всё равно не бывает. Важно то, что каждый император заводит украшение в особенном стиле, — кто шпильку, кто подвеску, кто браслет, — и дарит именно такое каждой женщине, с которой спал. Если она станет матерью его ребёнка и капнет каплю его крови на такое украшение, то и получается штука, открывающая любую дверь во дворце. Держи! — И она, сняв подвеску с шеи, протянула её Найши. Та не сразу решилась коснуться реликвии, но наложница настойчиво тряхнула подвеской, заставив колокольчики звенеть, — так что пришлось брать. И переодеваться в наряд служанки тоже. Для Пятой Наложницы это было весёлое приключение: она сама увлечённо красила Найши так, как это было принято у здешней прислуги, спрашивала мнения своих служанок и смеялась над тем, что её, как она выразилась, неуловимая посланница не умеет двигаться в придворном платье. Наконец, снаружи раздалось заунывное: — Крепкий сон — награда за праведные дела! Наступил час свиньи! — Пора, — взволнованно прошептала Пятая Наложница. — Сейчас огни во дворце погасят. Наш сморчок уже должен был запереть библиотеку и уйти… Ах да. Когда будешь идти по внутреннему дворцу, не трогай статуэтки и барельефы. Съедят. — Сьедят?! — переспросила Найши, но наложница уже подтолкнула её к двери: — Ну, вперёд, и даже не думай вернуться без книги. Оказавшись в холодном тёмном саду, Найши дала глазам привыкнуть, а потом двинулась по дорожке, выложенной плиткой, — такой гладкой, что свет фонаря отражался в ней. Павильоны, ворота, дворцовая стена громоздились вокруг бесформенными грудами. Темнота съела всё их изящество. Фонарь бросал свет на голые ветки деревьев, то и дело лезущие Найши в лицо в самый неожиданный момент. Наконец, она добралась до ворот — все двери и впрямь легко открылись, а стражники, увидев наряд служанки, не стали задавать вопросов, лишь молча посторонились. Она уже вполне уверенно свернула на нужную улочку нижнего дворца, добралась до круглой двери и коснулась её подвеской. Она помнила, что на входе в библиотеку была резьба — не её ли стоило опасаться? Подняв фонарь, Найши увидела, как ручка двери, повинуясь зачарованному ключу, повернулась сама собой, а вырезанные на двери фениксы зашевелились, как живые — подняли крылья, повернули головы... и, кажется, даже посмотрели на Найши. Она поёжилась, но ничего страшного не произошло: фениксы снова застыли, а дверь приоткрылась. Войдя внутрь, Найши быстро поняла, что зашла не туда. Её шаги гулко отдавались в пустом пространстве, не видно было ни очертаний книжных шкафов, ни стойки. Может, здесь тоже не обошлось без заклинателей? Шкафы ещё и становятся невидимыми? Она приблизилась к стене, подняла фонарь повыше и вздрогнула: из темноты вынырнуло бледное лицо. Портрет. Это была величественная женщина в богатом уборе, со сложной причёской: нити бус свисали с её волос на стройную шею, дуга держащейся на шпильках косы застыла в воздухе над головой. Такие причёски носили при дворе лет двадцать назад. Сбоку соразмерность убора нарушала длинная шпилька с подвеской в виде женской фигурки. Изящная вещица не вязалась с холодным взглядом дамы. Найши не смогла вспомнить, видела ли такую картину в библиотеке, и двинулась дальше. Фонарь выхватил из темноты прекрасный, нежный пейзаж с кувшинками. Затем — великолепный каллиграфический свиток. Тут она поняла, что спутала двери и попала в императорское хранилище картин и свитков. Но все помещения во дворце должны быть связаны, может, есть дверь сразу в библиотеку? Перейдя на противоположную сторону зала, Найши двинулась мимо портретов придворных дам, сановников и сановниц. Из темноты выпрыгнуло изображение женщины с гневно выкаченными, покрасневшими глазами — суровой императрицы Мэйцзунь, бабушки нынешнего императора. Потом её мужа, законотворца Таэ Сэйпана. Потом изысканных красавиц, одетых по моде двадцатилетней давности. У каждой из них была шпилька с подвеской в виде женской фигурки. Наверное, такие дарил своим наложницам прежний император? Наконец, между горным пейзажем и портретом усатого министра нашлась круглая дверь, а за ней — ровные ряды книжных шкафов. Обрадованная, Найши с лёгкостью нашла комнату, которую заприметила ещё днём, а уж там она бы не смогла заблудиться: значки на полках, непонятные непосвящённому, быстро указали библиотекарю путь в раздел книг о заклинательстве и духах. "Спираль жизни и смерти" стояла на полке среди прочих трактатов, ничем не выделяясь. Она была даже тоньше большинства других книг. Найши протянула за ней руку, но вовремя увидела едва заметную резьбу в виде змеек на краю полки и на всякий случай коснулась её подвеской. Змейки на миг высунули раздвоенные языки, но не помешали ей взять книгу. Вид у "Спирали" был довольно потрёпанный, а текст, как оказалось, переписан вручную, а не отпечатан станком, да и писал не писец. Должно быть, запрещённый трактат втайне копировали тёмные заклинатели или даже Владыки Тварей... Спрятав добычу за пазуху и крепко подвязав широким поясом служанки, Найши отыскала и книгу, которую обещала принести наложнице, и, повеселев, пошла обратно. Уже на воздухе её осенило, что вообще-то она обокрала наместника неба. Стащила книгу из дворцовой библиотеки! Дело даже не в том, что за такое могут и казнить, хотя это тоже несколько неприятно. Главное, — это же чудовищно плохой поступок. Найши не могла понять, как это она даже не задумалась об этом сразу. Желание добыть книгу, помочь Тайсэну так завладело ей, что... Она дошла до двора и остановилась прямо на лестнице, терзаясь угрызениями совести, но всё равно не желая возвращать добытую таким трудом добычу. Судьба решила за неё: — Прислужница! — раздался зычный голос. — Что это ты тут делаешь? — Просто задумалась, — быстро ответила Найши, прежде чем успела подумать. Стражники, приближавшиеся к ней со стороны ворот внутреннего дворца, недоумённо воззрились на неё. Похоже, так отвечать при дворе было не принято. — Задумалась? — переспросил один из них. — И о чём же? О книжке, которую стащила? — Эта недостойная служанка несёт её своей госпоже, Пятой Наложнице, — сказала Найши, на всякий случай кланяясь. — А ночью-то почему? — поинтересовался второй стражник. — Там что, рецепты ядов? — Или неприличное что? — предположил первый. Найши, потихоньку прижимая локтем спрятанный под платьем запретный трактат, показала обложку "Тайного сада". — Это книга о секретах красоты. Мы же не хотим, чтобы кто-то решил, будто красота моей госпожи имеет изъяны. — Ну ладно, — протянул первый стражник, но второй подозрительно прищурился: — А библиотекарь-то об этом знает? Может, ты ещё что-нибудь оттуда взяла? А? Молчишь? — Конечно, знает, — раздался голос со стороны двора, и по лестнице поднялся Лэн Каолан. — Я лично и пропустил сестрицу в библиотеку. Ваша бдительность делает вам честь, а вот ваша грубость — нет. — Прошу прощения, господин библиотекарь, — тут же пошёл на попятный стражник. — Можете вернуться к своим делам. Стражники уважительно поклонились и без лишних слов пошли своим путём. — Спасибо, господин Лэн, — буркнула Найши, не в силах поднять глаза. — Да не за что, — смутился тот. Со стражей он держался вполне уверенно, чуть ли не властно, но как общаться с девушкой, похоже, плохо себе представлял. — А правда, почему вы ночью туда прокрались? И почему в наряде служанки? — Это долгая история о нраве вашего уважаемого начальника и о том, что госпожа Пятая Наложница — большая любительница приключений. — Вообще-то здесь опасно ходить человеку, незнакомому с дворцом, — покачал головой Лэн Каолан. — Она сказала вам, что на рельефы и статуэтки нанесены защитные знаки? — Она сказала, что лучше их не трогать во внутреннем дворце. — Во внешнем тоже! Они немедленно убьют того, кого посчитают чужаком. Или поднимут тревогу. Собственно, поэтому я здесь. — Он поднял узкую ладонь и показал массивный перстень. — Как младший библиотекарь, я должен прийти на зов стражей ночью, если они почуят чужака. — Простите меня, — проговорила Найши, даже зажмурившись под грузом вины. Тем более что не метафорический, а вполне земной груз сейчас скрывался под её платьем. И Лэн Каолан только добавил ему тяжести, сказав: — Что вы. Всем нам иногда приходится выполнять чьи-то прихоти. Давайте-ка я провожу вас к павильону госпожи Пятой Наложницы, — предложил он, несколько запинаясь. — Я не сомневаюсь в вас, просто иначе не найду себе места от беспокойства. Найши поблагодарила его, и прогулка обратно до покоев наложницы оказалась куда приятнее пути в библиотеку. Лэн Каолан постепенно расслабился и даже согласился называть свою новую знакомую просто по имени. Он взял её фонарь, чтобы удобнее было нести книгу, и показал на незаметные и каверзные ловушки внутреннего дворца: — Видите на дверной ручке узор в виде угрей? Они тоже зачарованные. — А что это за чёрные камни у них в пастях? — спросила Найши, которая теперь чёрные камни подмечала везде, где они только были. — Честно говоря, не знаю. А у них есть какой-то смысл? — Видите ли, я читала одну книгу об эпохе Владык… Они дошли до павильона Пятой Наложницы, беседуя о символизме чёрных камней. “Спираль жизни и смерти” жгла Найши, как раскалённая, но чем милее был с ней Каолан, тем меньше в ней было сил, чтобы признаться в краже. А ведь уже в саду, возвращая фонарь, он осторожно спросил: — Раз вы так интересуетесь эпохой Владык… хотите я сделаю вам небольшой подарок? У меня есть интересная хроника последних лет перед восхождением на трон императора Кайцзуня. Это означало новую встречу и продолжение обмана, но Найши малодушно ответила: — Конечно! Так что, когда она отдавала довольной наложнице “Тайный сад” и когда утром наконец-то покидала дворец с украденной книгой в сумке, то ощущала куда меньшее облегчение, чем могла бы, а радости и вовсе никакой. Она утешала себя не только мыслью о том, что “Спираль жизни и смерти” нужна ей для благого дела, но и планами вернуть трактат да вот хотя бы самому Каолану, — но уже сейчас не представляла, как смотреть ему в глаза после этого. По крайней мере, ещё один человек той ночью потупился от стыда. На другом конце города, в Шёлковой Заставе, Сантё отмерял серебряной ложечкой нужное количество сушёной коры, стараясь не смотреть на Сэйан. Та, улыбаясь, внимала жалобам позднего покупателя. — Пожалуйста, господин, это чай для желудка, а это — для поднятия духа, — сказал он, выкладывая свёртки на стойку. Улыбки ещё держались на лицах обоих, когда покупатель покинул аптеку. — Пора закрываться. — Ага. Сангульника что-то мало осталось, — сказала она, снимая повязку со лба. Сантё взялся за трубку для гашения фонарей и бросил, тоже делая вид, что всё в порядке: — Когда поеду на юг, заодно закуплюсь. После короткого молчания Сэйан всё-таки спросила: — Тебе точно нужно ехать? Озёрная провинция, дорога неблизкая… — Нам нужно увеличивать обороты, — бодро отозвался Сантё, дунул в трубку и перешёл к следующему фонарю. — Чем больше разных трав — тем больше лекарств сможем составлять. — Сейчас? Самое время. К нам ходить почти перестали! Сантё вздохнул и на миг остановился спиной к ней. Его плечи опустились, будто под тяжёлым грузом. Развернувшись к ней, он устало сказал: — Сестрица. Пойми и ты меня. Я уже пообещал, что не буду делать глупостей и стану устраивать побег Цугэ. — Дану Рэнке. — Неважно! Ты меня убедила. Хорошо. Но ведь придёт вердикт. Кань сказал — его ждать примерно месяц. И что почти наверняка министерство решит… казнить Цугэ. — Он запнулся, и губы Сэйан дрогнули от жалости. Она не знала, куда деть руки и что сказать, не в силах помочь его горю, и это выводило её из себя. — Я не хочу быть здесь, когда это произойдёт. Когда его казнят. Дай мне хотя бы укрыться где-нибудь. — Прости, — выдавила Сэйан. Сантё пожал плечами и снова взялся за трубку. — Это ты меня прости, что сбегаю из города в такой час. Я уеду недели через три и задержусь на пару недель. Может, подольше, если дороги будут плохие. Это малодушно, я знаю, но есть вещи, которое сердце не может выдержать, не надорвавшись. Дай мне пережить эти трудные времена. Всё это скоро закончится, я обещаю. Немного потерпеть — и закончится. Я снова стану собой. — Он задул второй фонарь и обернулся к ней, слегка улыбаясь. — Не бросишь меня, сестрица? — Ты дурак, что ли, совсем? — сорвавшимся голосом сказала Сэйан, торопливо обошла стойку и поспешила обнять Сантё. Сантё с улыбкой обнял её в ответ, и лишь тогда она нашла в себе силы сказать хоть что-нибудь, что могло выразить её чувства. Получилось лишь выдавить: — Поезжай, братец, отдохни. — Торопливо отстранившись, она прибавила: — Вот и Кань родню навестить уехал. Только не надо выдумывать дурацкие оправдания. Меня можно не обманывать. Мы и так слышали здесь слишком много лжи. Ну его к адским князьям, этот сангульник. Просто поезжай, и всё. И обещай больше ничего не скрывать. Обещаешь? — Ну, будет. Ещё устрой мне проводы хозяина дома со всеми наставлениями. — Пообещай. Сантё на мгновение зажмурился, и, хотя Сэйан не видела, чтобы он когда-нибудь плакал, сейчас ей показалось, что в его глазах блеснули слёзы. Но сразу же после этого он тепло улыбнулся ей: — Конечно. Обещаю.