Владыка тварей

Два слова и узелок ведут Тайсэна по следу; Цугэ вновь оказывается на допросе

Тот весенний полдень растянулся для Тайсэна на годы. Час лошади давно объявили. Сперва Тайсэн сказал себе: “Возможно, ему пришлось долго выжидать”. Потом: “Возможно, он задержался по дороге”. Затем: “Может, он просто до сих пор зол и не хочет возвращаться, особенно если ему не удалось поговорить со Снежным Ирисом”. На этом месте он и понял, что все эти оправдания звучат не лучше сказки про рыбу, съевшую луну. И всерьёз испугался. Тайсэн ходил взад-вперёд по комнате, беспокойно крутя в руке кисть. Он давно переоделся в чистое платье и отдал измазанное тушью прачке, но до сих пор помнил, как чёрное пятно расплывалось по его груди. И тем не менее он так боялся за этого человека, что готов был выбежать с постоялого двора и нестись до самой чайной Ю. Тайсэн провёл ладонью по груди, хотя никакой туши на его одежде давно не было. Если Цугэ узнал что-то полезное, стал бы он шататься по городу, лишь не встречать Тайсэна? Нет. Никогда. Если Цугэ ничего не узнал или, упасите небесные владыки, нашёл Снежный Ирис мёртвой, стал бы он медлить с новостями? Нет. Никогда. Наконец… что если Цугэ потерял голову от ярости? Что если он решил бросить Тайсэна? Он ведь сам говорил, что в дальнейшем расследовании нет смысла. Тайсэн попытался это представить — и понял, что не верит. Конечно, он попросту не хотел верить. Всего три дня назад он обрёл Цугэ заново. И сейчас, когда он боялся, что снова потерял его, он впервые осознал, насколько страшной окажется эта потеря. Но дело было не только в этом. Он неплохо знал Цугэ. И, если в чём он и был уверен, так это в том, что тот не сбежит молча и без предупреждения, пообещав перед этим вернуться. Во всяком случае, не сейчас. Нет. С Цугэ что-то случилось. Тайсэн услышал хруст и почувствовал боль в пальцах. Опустив глаза, он увидел, что незаметно для самого себя сломал кисточку. Сам того не зная, Тайсэн был прав в своих размышлениях. В это время Цугэ лежал связанным на дне повозки среди тюков с чем-то весьма твёрдым. Он уже набил себе несколько синяков, а вывернутые, перетянутые верёвкой руки ныли. Болели и рёбра — он получил пару пинков, да и отвесил пару, прежде чем ему в шею упёрлась самострельная стрела. В рот ему запихали вонючую тряпку, челюсть ныла, по подбородку уже стекала слюна. Но хуже всего ему было не из-за мешков, верёвок и кляпа. Цугэ зажмурился и даже глухо замычал, когда вспомнил свой последний разговор с Тайсэном. Как оскорбил его, ударил в каждое больное место, выплеснул на него тушь. У него до сих пор стояло перед глазами его поражённое лицо. Мелкие брызги туши на щеке. Цугэ причинил ему столько боли, а теперь им, может, уже и не удастся снова поговорить. Если его сегодня убьют, Тайсэн запомнит его таким. И не глупо ли? Теперь Тайсэн не будет его искать и не придёт к нему на помощь. Цугэ считал, что в общем-то и заслуженно. Кто отправится на поиски человека, который плеснул тушью тебе в лицо? Он, скорее всего, решит, что Цугэ сбежал. Может быть, подумает, что он всё-таки убийца. И, если и станет вспоминать о самом отвратительном человеке, которого когда-либо встречал, то заканчивать рассказ будет так: он, мол, просто ушёл, бросил Тайсэна. Растворился где-то в речной грязи, откуда и вылез. А Цугэ в это время и правда будет гнить в речной грязи. Из которой его, вполне возможно, выручил бы Тайсэн, если бы он вёл себя по-человечески. Впрочем, надежда была. Надежда всегда есть. Молодчики, которые скрутили его в чайной, сами не знали, что с ним делать. Один из них побежал разыскивать главаря. Все долго ждали ответа: связанный Цугэ лежал на полу, Юань курил трубку рядом с ним, а хозяйка чайной то и дело заглядывала в подсобку, как будто надеялась, что они исчезли сами собой. Наконец, ответ пришёл, и вот тогда Цугэ и погрузили в повозку. Стало быть, убивать пока не собираются. Возможно, главарь хочет сперва его допросить. Всё это давало Цугэ время — и возможности. Тайсэн в это время подошёл к чайной. Он понаблюдал за ней издалека. Поблизости прогуливался рослый детина — вроде бы не из тех, что подходили к ним с Цугэ, но его праздный вид не оставлял сомнений: он стоит на страже. В чайную Тайсэн заходить не стал. Вместо этого он двинулся дальше по улице. Навстречу ему прошли несколько прохожих — старуха со свёртками, пара рабочих с лопатами на плечах. Наконец, Тайсэну повстречался человек, который мог ему пригодиться — подметальщик. Крошечный старичок с усами как у сома шуршал метлой и сперва даже не остановился, когда с ним заговорили. — Не видел ли господин подметальщик что-то странное возле чайной? — Ничего я не видел. Тайсэн подошёл к нему вплотную и достал из рукава бирку. Это было нарушением устава, но на кону стояла жизнь Цугэ. — Я повторю свой вопрос. Не видел ли господин подметальщик что-то странное возле чайной? Старик пожевал губами, посмотрел на бирку, потом оглянулся на чайную. Страх тянул его то в одну, то в другую сторону, и Тайсэн подтолкнул, бросив самым ледяным тоном, какой был у него в запасе: — Я не прикажу доставить вас в управу за лживые показания. Будем считать, что вы не знали, с кем говорите. Но теперь, когда вы видели мою бирку, я сочту отсутствие ответа сопротивлением расследованию. Старик испугался по-настоящему и попытался поклониться — Тайсэн вовремя поймал его за локоть и не дал упасть на колени. — Простите этого недостойного, глупого старика! Я видел, видел странное! Туда вошёл человек, а потом его вывели и усадили в повозку. Он вышел своими ногами, но ему намяли бока, а руки выкрутили за спину. Тайсэн тихо выдохнул. Он ещё жив. — Спасибо, — сказал он, убирая бирку в карман. — Вы выполнили свой долг перед империей. Пока он шёл прочь, мысли бешено метались в его голове, сталкиваясь друг с другом и безнадёжно путаясь. Куда они могли отвезти Цугэ? «К сому», как выразился Юань? Но что это за место, как его искать? Юань. Что-то в нём не давало Тайсэну покоя. Ещё был амулет, который носили и стражник Эр, и молодой контрабандист. Кажется, Цугэ говорил что-то о… Он не мог вспомнить. Что с Цугэ сейчас? Пытки? Его могут прижигать раскалённым железом прямо сейчас. Тайсэн остановился посреди улицы и провёл ладонью по глазам, не обращая внимания на окрик возницы — подвода золотаря остановилась прямо у него за спиной. Даже аромат этой славной повозки не вызвал у него, при его обычной брезгливости, ни малейшего отклика. Пару мгновений спустя он всё же отошёл в сторону и прижался лопатками к белёной стене. Горшечник, подпихивавший дрова в гончарную печь, подозрительно покосился на него, но Тайсэна это не беспокоило. Ему нужно было думать быстро и ясно, а его разум сейчас больше походил на клубок, которым поиграла кошка. Каждая мышца в его теле ныла, требуя немедленно бежать, действовать, спешить, — но он усилием воли заставил себя замереть. Монахи в своё время на славу научили его молитвенному сосредоточению. Он часто пренебрегал их наставлениями. Но сейчас их наука была нужна ему как никогда. Тайсэн закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. Потом ещё раз. И ещё. Ещё медленнее. Наконец, его дыхание стало плавным и неспешным, как водный поток. Он слышал, как гудит жар в печи горшечника, как шлёпают по грязи его ноги. Как лает собака на другой стороне улицы. Как гремит, проезжая мимо, повозка. Как смеётся женщина, выглянув в окно у него над головой. Тайсэн ощутил слабеющий запах телеги золотаря, аромат смолистых дров и мокрой шерсти. Все эти впечатления текли сквозь него. Каждое он подмечал и отпускал восвояси. Воспоминания о словах, именах и амулетах так же плавно двигались сквозь его разум, и Тайсэн изо всех сил старался ничего не чувствовать, ни о чём не думать. Позволять мыслям проноситься мимо, как листья, упавшие в ручей. Когда он открыл глаза, в голове у него была стройная картина того, что произошло, и того, что он должен сделать. Сперва он отправился в управу. Там он зашёл в отдел дознавателей, попросил бумаги и туши и сообщил всем желающим, что ему нужно срочно отправить письмо судье Рану в столицу. Он и в самом деле написал послание и, отыскав на площади зелёную куртку почтового посыльного, передал ему. Затем Тайсэн вернулся на постоялый двор. Там он позаимствовал наряд и шляпу сказителя, оставленные Цугэ, и вышел на улицу через чёрный ход. В это время Цугэ вывели из повозки. На голову ему набросили мешок, и он, тяжело дыша сквозь плотную рогожу, чувствовал только острый запах имбиря да боль в руках и рёбрах. Его провели через большое шумное помещение, затем через комнату поменьше, — там было жарко и звенела посуда, — а потом по ступеням вниз. Когда у него на шее сомкнулось кольцо холодного металла, он понял, что скоро будет вспоминать набитую тюками повозку с нежностью. Но хуже всего было то, что он почувствовал знакомую волну тепла, пробежавшую по ошейнику. Оковы запирались не на обычный замок, а на заклинательскую печать. С него сняли мешок, вытащили кляп. Цугэ прищурился и вытер мокрый от слюны подбородок об плечо. Над ним стояли двое — лысый здоровяк и Юань. — Ну привет, — сказал он, и, конечно, получил по лицу — скорее для острастки, чем всерьёз. — Расскажешь что-нибудь любопытное просто по дружбе, — спросил здоровяк, присев на корточки, — или придётся попотеть? В руке у него был нож, и сперва он стал без спешки разрезать на Цугэ куртку. — Хорошая же вещь была, — сказал тот с тоской. — А она тебе уже без надобности. — А тогда о чём мне с вами говорить? — Будешь молчать — никаких курток тебе уже не носить, — вмешался Юань. — Объяснишь, кто вы такие и что вынюхиваете — уйдёшь отсюда живым. Это уже звучало получше. — Не убедил, — пожал плечами Цугэ. — Я всё расскажу, но только главарю. С мелкими сошками языками чесать не буду. Сердце у него колотилось. Кровь закипела, когда здоровяк всё-таки стащил с него куртку, да и нижнее одеяние тоже. Оба контрабандиста не обратили ни малейшего внимания на требование Цугэ. С таким же успехом кусок мяса мог грозиться с тарелки своими связями с императором. Но у него оставался последний козырь. — На спину мою посмотри, щенок. — Щенок? Ты совсем страха не знаешь? — Лысый здоровяк уже было перехватил нож поудобнее, уже наклонился над Цугэ, но любопытство взяло верх. Он присвистнул, увидев клеймо: — Экая каллиграфия! — Да, картинка знатная, — согласился Юань с уважением. — Где ж ты спину гнул с таким украшением? Цугэ повёл плечами. В подвале было холодно, как в девятой преисподней. — Перевал Кречета. — Брешешь! Цугэ смерил изумлённого здоровяка ледяным взглядом, подсмотренным у Тайсэна. — Такими обвинениями не разбрасываются. Такими именами, как перевал Кречета — тоже. Зовите главаря. Контрабандисты переглянулись. Лысый, оставшийся под большим впечатлением, шепнул: — Непростой человек ведь. Юань поджал губы, помедлил и неохотно сказал: — Ладно, спросим его. А ты пока посиди, подумай. — Эй, — крикнул Цугэ, — а одежда? Тут же холодно. — Небось не холоднее, чем на перевале Кречета! — крикнул здоровяк, и люк закрылся. Подвал погрузился в темноту. Цугэ так и остался связан по рукам и ногам. Горло ему холодил стальной ошейник. Ближайшее будущее выглядело не очень-то приятным. Следующий час он просидел в полной темноте. Сперва по его коже побежали мурашки. Потом холод стал проползать под кожу. Вскоре пальцев рук и ног он почти не чувствовал, а по телу то и дело прокатывалась волна дрожи. Если эта собака-главарь не появится поскорее, я превращусь в ледышку, мрачно подумал Цугэ. На перевале Кречета действительно было холоднее, но там он работал, как проклятый. — Эй! — крикнул он. — Слышите меня, мрази? Никто ему не ответил. Тайсэн в это время шёл по тёмной даже в этот ясный день улочке. С каждым шагом она становилась всё грязнее, а обшарпанные стены домов смыкались всё ближе. Порой вместо двери вход в жилище закрывала замасленная тряпка. Окна были забиты щепой, ватой и всяким мусором. То и дело чей-нибудь настороженный взгляд провожал Тайсэна. Чумазые дети, усталые женщины, лениво сплёвывающие мужчины — все здесь как будто никуда не спешили, и это общее безделье лучше всякой грязи и мусора говорило, что он пришёл именно туда, куда надо. Некоторое время назад, взяв карту, Тайсэн очертил вокруг чайной круг в четыре ли и прикинул, где может находиться логово контрабандистов. Вряд ли на другом берегу, за «Цветком жимолости» — там стояли богатые дома. И вряд ли за площадью — там жили приличные люди. А вот восток города выглядел бедно, именно здесь самое место тёмным делам. Если его рассуждения неверны, ему придётся пройтись по всему очерченному им кругу. И дальше тоже зайти — Юань вряд ли назвал расстояние точно. Тайсэн поправил на груди рыбацкий узел, — такой же или почти такой же, как у контрабандиста, завязанный по памяти. Иногда неправильно — это правильно, сказал он себе, когда, сверившись с картой, понял, что добрался до границы круга. Свернув в ближайший переулок, он деловито прошёл мимо мужчины, который плавил свинец над жаровней, мимо стайки молчаливых детей, и, наконец, встретил подходящего человека — женщину, которая курила трубку, стоя в дверях дома и зябко кутаясь в ворох цветастых тряпок. — Сестричка, — позвал он, пытаясь подражать произношению Цугэ. — Знаешь Юаня? Невысокий такой. — Ну, — неохотно отозвалась она. На вид ей можно было дать двадцать лет, а можно и сорок. — Братец сказал мне идти в заводь, к сому, а я не местный. — Он поправил узел на груди. — Только собрался с Юанем поработать. И заплутал. — Ну и дурак он, — вздохнула женщина и выбила трубку на землю. — Хотя отправлять со сказителями — это он хитро придумал. — Никто никогда не заглядывает под шляпу, — улыбнулся Тайсэн. — Заводь — это харчевня. Так и называется, «Речная Заводь». Обратно на улицу выйди, пройди ещё шагов сто и сверни налево. — Ты с кем там языками чешешь! — раздался пронзительный старушечий голос из глубины дома. — Не твоё дело, старая сука! — заорала женщина и вновь обернулась к Тайсэну. — Ну вот, а там не ошибёшься. — Спасибо, сестричка, — ответил Тайсэн и поспешил восвояси. Харчевню он действительно нашёл легко, и стояла она в конце улицы. Где-то неподалеку текла река — тянуло рыбой и гнилью. Но на этом все хорошие новости заканчивались. Снаружи стоял, прислонившись к стене, молодой детина при оружии — на поясе у него висел тесак, а под рукавом явно был спрятан ручной самострел. Он задумчиво чистил щепочкой ногти, но оглядывал окрестности цепким взглядом. Тайсэн даже близко не стал подходить. Вместо этого он свернул в следующую улочку и обошёл «Речную Заводь» сзади. Его глазам предстал покосившийся забор, а за ним — задний двор харчевни, на который пялилась пара слепых окон. Отдельно стояла дощатая уборная. Тайсэн подвязывал рукава и раздумывал, как быть и действительно ли за задним двором не следят, когда дверь открылась, и молодой парнишка, почти мальчик, прошёл от харчевни в сторону уборной. Рискнуть стоило. Тайсэн подвязал рукава, подоткнул длинный подол одеяния, снял шляпу, тихо и плавно перебрался через забор, в несколько шагов добрался до уборной, распахнул дверь и ввинтился внутрь следом за молодым контрабандистом. — Эй, ты совсем с головой не дружишь? — крикнул парень, но осёкся, когда его шею пощекотал кончик ножа. Он стоял лицом к поганой яме, с распущенными завязками штанов. Если и есть мгновение, когда человек не готов к схватке — это когда он собирается справить нужду. — Без глупостей, или перережу горло, — прошипел Тайсэн. — Сколько человек в доме? — Без меня четверо, — шёпотом ответил парень. Он заметно дрожал, прикрывая ладонями пах. — Хозяйка, подавальщица, Лысый Ло и братец Юань. — И? — Тайсэн надавил кончиком ножа. — И ещё Хао на стрёме стоит, — затараторил парень, зажмурившись. — И этот мужик в подвале! — Что с ним? — Не знаю, связанный сидит. — Его пытали? — Пришёл на своих двоих. — Опиши помещения. — Если сзади войти, дверь только одна, попадёшь в кладовую. Оттуда дверь в кухню, на кухне дверь в зал и люк в подвал. Потом большой зал, там столы и всё такое. И лестница… — он сглотнул, — лестница на второй этаж. Там жилые комнаты. Две направо и две налево. Только не убивайте меня! — Не убью, — вздохнул Тайсэн. — Если будешь вести себя хорошо. Он вытащил из рукава моток верёвки. — Пропусти верёвку под досками. Два раза. Две доски, на которых полагалось стоять желающему справить большую нужду, были не самыми приятными предметами в уборной, но испуганный парень быстро выполнил приказ. — Теперь набрось верёвку себе на руки. В движениях контрабандиста сквозило недоумение, когда он делал что сказано, и план Тайсэна он понял лишь когда тот сказал: — Встань на доски. — Небесные владыки! Вы же не оставите меня здесь? — Именно здесь я тебя и оставлю, — сказал Тайсэн и быстро затянул верёвку на запястьях парня. Теперь в связанном положении его удерживал его собственный вес. Вдобавок ему приходилось стоять на вонючей выгребной ямой, согнувшись в три погибели. — А если за мной придёт дух утопленной наложницы? — Пожалуешься ей на свою тяжкую долю. — С этими словами Тайсэн запихнул ему в рот пояс от его собственного подбитого ватой халата. Обезвредив таким образом своего пленника, он поспешил выйти во двор — не только потому что от запаха у него уже начали слезиться глаза, но прежде всего потому что времени у него было совсем мало. Скоро паренька хватятся. Найдя дверь в кладовую, Тайсэн проскользнул в логово контрабандистов. Цугэ в это время услышал голоса у себя над головой: — Вроде малыш пришёл? — Угу, нужду сейчас справляет. — А сказать он ничего не сказал? Его отправляли со старшим братом поговорить, — проворчал контрабандист. Кажется, это был Юань. — Сказал, сказал. Говорит, скоро будет здесь, побеседует с этим дружочком из подвала. Цугэ тихо вздохнул. Он сидел, судорожно сжавшись, но это не больно-то помогало от холода. Ничего, подумал он. Скоро всё это закончится. Мысль тоже не помогла ему согреться. И успокоиться тоже. Точнее сказать, считал-то Цугэ себя совершенно спокойным, но, когда люк у него над головой с грохотом открылся, вздрогнул и качнулся в сторону. — Э! Кречет! — крикнул лысый. — Тебе надо поссать там или пожрать? Старший братец скоро будет. — Мне бы одеться, как положено человеку! — крикнул Цугэ. — Сижу тут как собака. — Потерпишь немного. Могу пива налить. — Пиво это всегда хорошо! — отозвался Цугэ, на всякий случай напрягая и расслабляя мышцы, чтобы не подвели в нужный момент. Тайсэн, бережно прикрыв за собой дверь, оказался в кладовке. Питались контрабандисты не хуже иных вельмож: на одном крюке висела свиная туша, на другом — баранья нога. У стен стояли бочки с солёными овощами и шкафы. В отдельном бочонке хранились переложенные соломой яблоки. Вдруг Тайсэн услышал голос из соседней комнаты: — Э! Кречет! Тебе надо поссать там или пожрать? Старший братец скоро будет. Ответ был слышен гораздо хуже, но сердце Тайсэна подпрыгнуло — голос он сразу узнал. Лысый Ло предложил пленнику пива. Тайсэн огляделся и увидел кувшины прямо над своим плечом. Дверь кухни заскрипела. Тайсэн метнулся за бочку и вжался в ледяную стену. Со стороны он был хорошо укрыт, но сверху… если Ло опустит взгляд, то сразу увидит нежданного гостя. Прятаться где-то ещё уже не было ни времени, ни возможности. Ло подошёл к шкафу, взял один кувшин, потом второй. Пошлёпал губами, раздумывая, и повернулся к бочке. Тайсэн тихо сжал пальцы на рукояти ножа. — Слушай, брат, — крикнул Цугэ из подвала, — а пожрать-то тоже было бы неплохо! Ло проворчал что-то неразборчивое и отошёл в другой конец кладовой. Вскоре его шаги прошуршали обратно. Он опустился на корточки, поставил на пол поднос с кувшинами и миской риса и открыл задвижку люка. Когда он поднял крышку, на голову ему обрушился сокрушительный удар. А потом второй и третий. Звук был глухой и тихий. Тайсэн ударил его бараньей ногой. Когда Лысый Ло пошатнулся и осел возле люка, Тайсэн стащил с него халат, скрутил контрабандиста его же поясом и запихнул ему в рот самое большое яблоко, какое только смог и успел найти в кладовой. Он думал о том, чтобы стащить его в подвал, но это было слишком долго, а рисковал он в любом случае. Тайсэн сбежал вниз, перепрыгивая через три ступеньки и едва не споткнулся, когда увидел прикованного к стене Цугэ. Его поразило не только это слишком хорошо знакомое зрелище, но и бесконечное изумление на лице Цугэ. Он видел его даже в полумраке и слышал тихий вдох. — Это ты, — сказал Цугэ. — Это я. Тайсэн поспешил к нему, и Цугэ проговорил: — Ты будешь смеяться, но здесь заклинательская печать. — Проклятье. Пришлось снова подниматься и обшаривать карманы Ло. В отличие от печатей управы, эта была сработана грубо, руками недоучки, да и прикладывалась к замку на ошейнике плохо, однако работала. — Продавать такие секреты преступникам, — пробормотал Тайсэн. Замок щёлкнул. Дальше в дело пошёл нож. Пока Тайсэн резал верёвки, Цугэ быстро сказал, глядя в сторону: — Прости меня. — Сглотнул и повторил: — Прости. Ему казалось, что он уснул, видит сон, и всё сейчас закончится. Слишком уж это было хорошо, чтобы быть правдой. Но Тайсэн наклонился совсем низко, и Цугэ чувствовал его запах и тепло его кожи. — Я был таким ублюдком, а ты пришёл за мной. — Был, — от всей души согласился Тайсэн. — И, конечно, я пришёл. Как иначе? Цугэ пожал плечами: — Как угодно. Ты не должен был. — Разрезанные верёвки упали с его рук, и Цугэ застонал сквозь зубы, пытаясь размяться. Наконец, он через силу прибавил: — Я думал, ты не придёшь. Тайсэн молча посмотрел на него и продолжил резать верёвки. — Всё, — сказал он, наконец, и протянул ему снятый с Ло халат: — Накинь. — Надо спешить. Скоро... ааа, твою мать, — Цугэ поднялся на затёкшие ноги. — Скоро главарь сюда прибудет. Он кое-как вдел руки в рукава, поднялся следом за Тайсэном наверх, тот уже кивнул ему на дверь кладовой — и тогда-то оба услышали голоса и топот множества ног. Их было человек десять, судя по шуму. Медленно и очень тихо Цугэ двинулся к двери. Тайсэн — за ним. Лысый Ло вяло зашевелился и сделал грозное лицо, но с яблоком во рту это была непосильная задача. Пока что его мычание не было слышно в зале. Цугэ потянулся к двери кладовой. Его пальцы дрожали. Дверь распахнулась. — Ло, а где... — сказал братец Юань и столкнулся лицом к лицу с Цугэ. Недолго думая, тот ударил его лбом в переносицу. Юань увернулся и закричал. Дверь в зал распахнулась. Зазвенела тетива самострела. Тайсэн швырнул в толпу котёл. Нож вонзился в стену прямо возле его головы. Цугэ перевернул кухонный стол. — Какого хера? — Ло, ты жив? — Не зашиби его! — Слышь, мразь! — Собачья голова! Цугэ и Тайсэн укрывались за столом, в руке у Цугэ было сучковатое полено, у Тайсэна — кухонный тесак. А из дверей кухни и кладовой на них глядело с полдюжины ручных самострелов и два гарпуна. Среди контрабандистов была и необычная фигура с распущенными волосами, сжимавшая в пальцах жёлтую ленту — заклинатель. И все они орали кто во что горазд, пока Тайсэн не выкинул фокус: выхватил из рукава бирку, вскочил на ноги прямо под прицел самострелов и закричал, удивительным образом перекрыв всех: — Я дознаватель столичной управы! Я всё рассказал своему судье! Вы прекрасно это знаете! Давайте, стреляйте! Убейте меня! Если я здесь умру, вам всем конец! Цугэ попытался было утянуть его вниз, но быстро прекратил. Контрабандисты один за другим постепенно замолчали, и лишь Юань крикнул: — Да нихрена ты не знаешь! — Я знаю историю твоей сестры, — бросил Тайсэн, и теперь на кухне повисла настоящая тишина. От толпы отделился рослый, даже выше Цугэ, человек, одетый с разбойничим шиком — в каждом его ухе блестело по золотой серьге, пальцы были унизаны перстнями, а шёлковый халат он носил на голое тело. Из-за воротника выглядывала яркая татуировка в виде карпа. — Ну ладно, — сквозь зубы сказал он, буравя Тайсэна маленькими, внимательными чёрными глазами, — давай поговорим. Ему подали стул, он сел на него и сделал издевательский пригласительный жест. Тайсэн убрал бирку обратно в рукав и небрежно спросил: — Если я правильно понимаю, вы испугались, решив, что я расследую сотрудничество управы с контрабандистами в деле советника Вана? — Чего? — спросил Цугэ из-под стола и принялся подниматься с пола. Руки и ноги ещё плохо его слушались, и это давалось ему тяжело, но он постарался принять самый грозный вид и показать, что защитит своего судейского не только от десяти контрабандистов, но и от целой сотни. — Ну как же, — светским тоном продолжал Тайсэн. — Помнишь ревизора Юань? Её брат опозорил родителей и ступил на преступный путь. Но, когда его храбрая сестра пала в борьбе с мздоимцем Ваном, он закончил начатое, ведь так? Юань молча кивнул. Главарь задумчиво крутил ус. Ло отчаянно замычал в своих путах, но никто не обратил на него внимания. — Бумаги против Вана вывезли из города контрабандой в прямом смысле слова, — продолжал Тайсэн. — Однако, если бы это вскрылось, чиновникам бы не поздоровилось. Особенно сейчас, когда нынешняя судья сурово преследует за любое нарушение. В итоге и они, и вы перепугались и повели себя… опрометчиво. Зря. Во-первых, я здесь не за этим. Главарь вскинул брови. По толпе контрабандистов пронеслась волна удивлённых возгласов. — Во-вторых, я и сейчас, случайно узнав обо всей этой истории, ничего не буду с ней делать. — Почему? — спросил Юань. — Потому что иногда неправильно — значит правильно, — вздохнул Тайсэн. — Вы сделали благородное дело. Без вас ужасный преступник до сих пор царил бы над целой провинцией. Может статься, суд небесных владык простит вам за это часть ваших преступлений. Я советовал бы вам покончить с преступностью и заняться честным трудом, — Юань усмехнулся этим словам, — но не стану платить за добро злом. А вот управа… — Тайсэн покачал головой, — управа запятнала себя позором. Из страха за свои шкуры они готовы были закрыть глаза на убийство чиновника. — Да ладно, никого бы мы не убили, — отмахнулся главарь и прибавил: — Ну, без крайней нужды. Не надо тут рассказывать страшные байки. До Ночи Призраков ещё месяца три. А что же вы тогда разнюхивали? Слова главаря напомнили Тайсэну о бедолаге, который до сих пор стоял на досках над выгребной ямой. — Прежде всего, — сказал он с некоторым смущением, — пошлите кого-нибудь освободить одного из ваших людей. Я оставил его в уборной. Лысый Ло, наконец, смог выплюнуть яблоко и простонать, что ему тоже нужна помощь. Всё это заставило участников противостояния несколько отвлечься и расслабиться. Оружие было убрано, Ло, которого мутило после удара бараньей ногой, увели наверх приходить в себя, Тайсэну и Цугэ позволили выйти в зал, сесть и спокойно рассказать о расследовании пожара на постоялом дворе. Правда, один из разбросанных по кухне ножей Цугэ всё-таки сунул за пояс — просто на всякий случай. Выслушав всю историю, главарь подпёр щёку кулаком. — Ну это просто… голова от такого закипит, как котёл, — сказал он наконец. — Я думал, рыбка из столицы, Тии Тайсэн, злой, как собака, — что ему ещё-то здесь делать? А тут вон что. Тайсэн решил почесть эту свою характеристику за похвалу и улыбнулся уголком губ, а главарь всё качал головой: — А ты, брат, выходит, ломал спину на перевале Кречета ни за что, из-за ублюдка Вана? — Выходит, — коротко ответил Цугэ, а Тайсэн поправил: — Из-за поджигателя, убившего тридцать пять человек. Пусть Ван в этом тоже немного замешан. Главарь крепко задумался. Остальные не мешали ему размышлять и почтительно молчали, с любопытством поглядывая на странных гостей харчевни. Только стоящий в углу парнишка, от которого ещё попахивало уборной, смотрел на них безо всякой приязни, а хозяйка заведения спокойно протирала миски, будто такие истории происходят у неё в “Речной заводи” каждый день. — Ладно, — сказал главарь, наконец. — Мать, налей нам вина. — И перевёл взгляд с Тайсэна на Цугэ и обратно. — Я приношу свои официальные извинения. Давайте выпьем по чарке и помиримся. Я забуду маленькие неприятности, которые вы мне тут учинили. Ло как-нибудь переживёт, голова у него крепкая. А вы забудете это место, а о том, что управа попросила нашей помощи в деле Вана, вообще не слышали никогда. Договорились? Цугэ посмотрел на Тайсэна: — Что скажешь, начальник? Тайсэну претило договариваться с контрабандистами, но разве не стоило воздать им должное за помощь управе? Помедлив немного, он кивнул: — Договорились. Я отзову письмо судье. Хозяйка поставила по чарке сперва перед главарём, потом перед гостями, а затем обошла и всех остальных. Молча выпили. Вином “старший брат” называл крепкую и мутную гаолянскую водку, но Цугэ не возражал — ему стало куда теплее. Тайсэн же опрокинул чарку так мастерски, что главарь уважительно усмехнулся, достал из рукава платок, утёр губы и сказал: — А теперь, когда мы всё уладили, можно всё-таки поговорить с госпожой Ю?