Вкус чужого мира

Бэнимару понимал не так много, как хотелось бы. Он знал, что сделал что-то не так, ворвавшись в тот зал. Но он считал себя правым. Нельзя просто взять и унизить Великого. Он вздохнул. Великий не пытался быть собой настоящим. Он утратил себя вместе со своими силами. Решение сделать это было самой его большой ошибкой. Поэтому Бэнимару молча пошёл за ним. Он сопровождал Великого до самых дверей, где и остался. Великий тоже остановился, долго смотрел на него, такого угрюмого, и не выдержал: - Ну что ты, Бэнимару? Это же всего на день. - А потом будет следующий день и ещё один, и ещё… - покачал головой Бэнимару. – Зачем вы так поступаете? - Затем, что в этом мире так живут, - послужило ответом, после чего Великий развернулся и, прежде чем пойти прочь, в это громадное здание, которое проглотит его до самого вечера, бросил. – Это не Темпест, где все такое… Он не договорил, так и пошёл. Бэнимару отлично понимал, что творится у Великого на душе. Ему было здесь плохо. В очередной раз теми же самыми словами Бэнимару повторял и повторял для себя это. Великому плохо, но Бэнимару пока ничего не мог сделать. Он даже не мог обеспечить возвращение в Темпест. Если Великий не смог со всеми его силами, чего уж говорить о его подданных. Бэнимару выглядел не так резко контрастно, как Великий, когда заходил в это зловещее здание. Пришлось сменить облачение. Разумеется, для Великого это не составило никакого труда. - Так ты будешь выглядеть уместно, - с улыбкой на губах произнёс он. И к новому наряду прилагался тот самый головной убор с отверстиями для рогов. Но если рога так невероятны в этом мире на головах человекоподобных существ, да и сами человекоподобные существа тоже, достаточно ли такой маскировки? Оказалось, что достаточно. Люди скользили по нему взглядами и таращились только те, кто выглядел помоложе. Дети и подростки не так страшны, их вряд ли станут слушать взрослые люди, уверенные в своей правоте. Бэнимару развернулся к дверям спиной, держа в руках прибор, который Великий назвал телефоном. Велел звонить, если что произойдёт. Бэнимару быстро разобрался. Тем более, он научился пользоваться прибором «навигатор». Великий удивился, увидев его, сказал, что не ожидал увидеть такое старьё в рабочем состоянии. Содзи мог бы обеспечить Бэнимару и телефоном, но, видимо, вещица эта не столь дешёвая. И ещё Великий позаботился вручить Бэнимару местные деньги. Бэнимару не знал их ценности, но полагал, что быстро разберётся. Не станет же он сидеть весь день в тесной комнатушке в ожидании господина. И Великий так же сказал. Великий продумал всё до мелочей. И он предупредил, что бесплатного в этом мире не бывает ничего, кроме доброго расположения. Только доброты в лицах встречных людей Бэнимару не замечал. Каждый погружён в свой собственный крошечный ущербный мирок. Как это мир вообще мог породить такое невероятное существо как Великий Римуру? Великий Римуру прямо сейчас вознёсся над большим деревом, запутался в его ветвях, вызывая плач маленькой девочки под широкими ветвями. - Я же говорила тебе: надо держать крепче, - женщина, что сопровождала девочку, присела перед ней на корточки, принялась гладить её по волосам. Здание, в котором исчез Великий, осталось далеко позади, а прямо сейчас образ Великого на верёвочке висел под ветвями дерева, готовый сорваться в любой момент и вознестись к небесам. Бэнимару остановился, наблюдая эту картину. Вместо разглядывания сцены под деревом он воздел взгляд вверх, к прозрачному Великому. Такая маленькая деталь, но озаряющая весь этот ужасный город, бесчувственный и слишком шумный. Темпест тоже был шумным, но в нём звучали живые голоса. А здесь преобладал шум искусственных изделий. Они были повсюду. Со всех сторон кружили широкие дороги, разделённые белыми полосами. По дорогам нескончаемыми вереницами ездили безлошадные повозки. - А, машины? – легко бросил Великий, когда Бэнимару поинтересовался местными названиями. Машины. Слишком много машин. И среди всего этого безумия Великий в ветвях. Бэнимару не удержался, захотел прикоснуться к нему. Он ждал, что Великий окажется тёплым и мягким. В меру упругим. Бэнимару ловко ухватился за нижний сук и одной рукой отправил себя вверх, повторяя фокус. Девочка внизу перестала плакать. Бэнимару быстро ухватил Великого и тут же тронул его прозрачное тело. Искусственный Великий представлял собой что-то туго натянутое и на ощупь очень хрупкое. Слишком тонкая оболочка, чтобы можно было рассчитывать на какую-то прочность. Настоящий Великий вызывал совершенно иные ощущения. Бэнимару быстро спустился и, обеими руками удерживая круглый предмет, больше не напоминающий Великого, протянул его девочке. Она сразу заулыбалась. - Что надо сказать? – строго спросила женщина, обращаясь к ней. - Да не стоит, - Бэнимару передал шар ребёнку. - Пасиба! – громко ответила девочка, берясь за верёвочку. - Держи крепче, а то он снова ускользнёт и потеряется навсегда, - предупредил Бэнимару, прежде чем пойти дальше, безо всякой цели, вдоль по улице. Слишком яркая улица, изобилующая огромными стёклами, за которыми порой умещались целые искусственные пейзажи. Бэнимару размышлял над своими же словами. Надо держаться крепче за то, что тебе дорого, иначе оно может уйти из твоих рук. Сейчас для Бэнимару не было ничего и никого важнее Великого, но он так просто дал ему исчезнуть за дверями здания, в котором его подвергали унижениям. Невольно руки сами собой сжимались в кулаки. Бэнимару даже в какой-то момент остановился, не в силах найти гармонию с самим собой. Ему хотелось защитить Великого, даже если придётся принять все его невзгоды на себя, Бэнимару сделает это без раздумий. Лишь бы Великому было хорошо. Тогда им обоим будет хорошо, как было вчера, когда Бэнимару ощущал его в своих руках. То, что было вчера, сблизило их так же, как в момент наречения. Никогда ещё магверь не бывает настолько близок к своему благодетелю, когда получает от него имя. Или когда эволюционирует вместе с ним. Или когда вот так прикасается, не чувствуя в своих действиях ничего дурного. Великий вызывал у него восторг всего лишь своим нахождением рядом. А теперь, когда его нет поблизости, становилось печально. Улицы тянулись бесконечно, пока не раскрылись широкой площадью, посреди которой стоял фонтан. Замысловатые фигуры различных зверей и ни единой детали, напоминающей Великого, к чему Бэнимару привык. Каждый значимый объект в Темпесте вмещал в себя образ Великого. Если это был фонтан, то Великий всегда сидел на самой вершине и взирал на окружающее с высоты своего пьедестала. Великого среди каменных зверей не было. Бэнимару всё равно задержался возле фонтана, рассматривая диковинные фигуры. На дне лежало несколько монет. Люди частенько бросали в фонтан деньги, если останавливались перед ним точно так же полюбоваться. В воде Бэнимару видел образ Великого. Этот образ преследовал его. С тех пор, как пришлось разжать объятия, Бэнимару ощущал пустоту внутри себя. Великий был необходим ему, как вода. Вода – источник жизни всего живого. И без Великого не было жизни ни в Темпесте, ни в сердце Бэнимару. Великий начинал вызывать в нём иные чувства после того, как нашёлся в этом неприветливом мире. На противоположной стороне фонтана остановилась пара молодых людей. Они обнимались. Она на целую голову ниже спутника, была вынуждена поднимать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Это лишь подчёркивало их близость. Это смотрелось так привлекательно, что Бэнимару залюбовался. Точно так же смотрел на него Великий, когда стоял вплотную и хотел видеть лицо. Но даже так у Великого получалось источать величие. А затем он наклонился над своей спутницей и легонько тронул её губы своими, и тут же отстранился. Лишь намёк на взаимную, тихую любовь, но зрелище получилось столь завораживающим, что Бэнимару пробрало до самого нутра. Он никогда не думал над тем, как это выглядит со стороны. Он не понимал, насколько близко в такие моменты сам становился с Великим. Особенно сейчас, когда они крепко держались друг к другу, боясь потерять. Бэнимару заставил себя опустить голову на колеблющуюся поверхность воды, сквозь которую просматривались монетки, устилающие дно. Он никогда не хотел целовать Великого. Да и как можно, если подумать. Стыдно от одной мысли о настолько возмутительном поступке. Великий не может принадлежать никому. Он принадлежит всем магверям Темпеста. Он один такой на всём свете, во всех мирах. Один… Один? Бэнимару вздрогнул. Не чувствует ли себя Великий одиноким? Именно потому, что его боготворили, он стоял особняком. Внезапно захотелось сгладить и эту границу. Не поцеловать – этого Бэнимару себе позволить не мог – но обнять и заверить, что будет предан ему до конца жизни, что сделает всё, чтобы Великий ни в чём не нуждался, включая тепло душевное и телесное, он точно мог. Дать очередную клятву – что может быть проще. Великого не было поблизости, что вызвало в нём уже знакомую пустоту. В стороне обнималась парочка чужих людей, а не они с Великим. Да и вряд ли Великий одобрит такое отношение при посторонних. Он и все те вольности-то позволял только потому, что соскучился, потому что ему тоже нужна была поддержка искренне преданного ему существа. Этого оказалось достаточно, чтобы Великий вызвал в Бэнимару непреодолимое желание защитить его от этого мира, от всех его проявлений. Бэнимару оставался один посреди толпы. Он отступил от фонтана и пошёл прочь. Невыносимо смотреть на чужое счастье, когда Великий, который сейчас должен быть здесь, работает и выслушивает упрёки начальства. Стоило бы ворваться туда силой и высказать всё накипевшее. Только Великий строго-настрого запретил это делать. Он потребовал поклясться. Бэнимару принёс ту клятву, сцепив зубы и выразив своё несогласие в голосе. Он буквально умолял Великого сжалиться и дать хоть малейший шанс вмешаться. Великий не позволил. Великий взял на себя то, что должны были делать слуги. Невыносимо думать о подобном, а Бэнимару думал и распалялся, готовый понести наказание за нарушение приказа. Но он дал клятву. Клятву нельзя нарушить. Оставалось молча переживать и корить свою беспомощность. Великий, даже не присутствуя лично, делал Бэнимару бессильным перед простыми, казалось бы, обстоятельствами. Он шёл без особой цели, и только когда увидел знакомую местность, осознал, куда его принесло. Он видел возвышающиеся ворота додзё. Очень хорошо. Значит, сейчас и вернёт тот прибор-навигатор, который устарел в этом мире, а в мире Великого так и не появился. Магвери отлично ориентировались и безо всяких навигаторов. Побывав в каком-нибудь месте единожды, они уже не блудились. Бэнимару тоже больше не заблудится на раз проделанном маршруте. И он обязательно вернётся к концу рабочего дня Великого. - О, Бэнимару. И одет по-человечески, - встретил его Содзи фразой вместо приветствия. – А от своего рогатого стиля, смотрю, отказаться не смог. - Прости уж, - Бэнимару не улыбался, потому что Великий сейчас наверняка пребывает в напряжении. Но Бэнимару ощутил расслабленность. Здесь было куда уютнее, чем в крошечной комнатушке Великого. Он и в Темпесте выбрал маленький домик, больше похожий на ночлежку, если бы Шуна не позаботилась о создании уюта в маленькой обители. Содзи не глядя передал возвращённый навигатор невесть откуда вынырнувшему Шуну. - Как раз хотел предложить тебе потренироваться с детишками, - Содзи руку ему на плечо закинул. - С детишками? – Бэнимару чуть удивился. – Похоже, меня понизили в ранге, - наконец-то ему захотелось улыбнуться, но не так искренне, как он улыбался Великому. - Что, не нашёл пропажу? – посочувствовал Содзи и тут же вывел новое предположение. – Нет, скорее нашёл, но итог тебе не понравился. - Как может понравиться то, с чем не получается смириться? - Таковы они, чувства. Растают вмиг, а ты даже не узнаешь. - Нет, - пояснил Бэнимару спокойно. – Мой господин не бросил бы меня, что бы ни случилось. Только самому ему несладко приходится. - Сложные же между вами отношения.                - Напротив. Кажется, они стали куда проще. Я понял, что он нуждается во мне. Но едва ли больше, чем я в нём. Мы оба как потерянные души в этом мире. - А ты всё ещё что-то принимаешь, - Содзи посочувствовал прикосновением. Бэнимару не знал, как у него это получилось, но от этого жеста и самому стало чуть полегче. - Что там с твоими детишками? – поинтересовался он. - Не совсем детишки. Они уже знают все каты, но практики маловато. Хочу посмотреть, как они справятся с противником, который избрал свой собственный стиль. - И ты доверишь этих учеников мне? – Бэнимару на него посмотрел, в глаза, чтобы не ошибиться. - Почему бы нет? Я говорил с остальными. Всем хочется поглядеть, чего достигли наши ученики. - Я бы с удовольствием сразился с лучшими из мастеров. Но раз нужно проверить детишек, я не против. Силу я применять не буду, так что можешь не волноваться, что кого-нибудь покалечу. - Подозревая, что ты не можешь полностью контролировать себя в бою, я бы не позволил тебе и приблизиться к ученикам, - приободрил Содзи. – А если ты справишься, возможно, получишь работу. - Работу? – заинтересовался Бэнимару. Если он будет зарабатывать деньги, то Великому не надо будет делать это самому. - Временную, - уточнил Содзи. – Заодно и сам подучишь классические каты. Не всё катаной размахивать. - У меня есть сюрпризы и поинтереснее. Но ты прав, - согласился Бэнимару, ибо не мог показать всей своей мощи. – Нужно уметь обезвредить противника без трупа в итоге. Хотя трупов после атаки Бэнимару адским пламенем не оставалось. Контроль должен быть во всём. А Бэнимару недостаточно хорошо контролировал ход боя с равным противником, если у него не было цели убивать его. Убить всегда проще. Для убийства хватало одного удара. - Хочешь обучаться технике боя? – раскусил его Содзи. - Поднакопить полезных навыков ни один воин не откажется. Мне же в будущем будет проще. И Великий не станет так сильно волноваться. - Отношения у вас неравные – сразу видно. Недооцениваешь ты себя, парень, - Содзи сочувствовал. Бэнимару не стал повторять, что сочувствию тут нет места. Бэнимару охватывал восторг, когда он думал о Великом и о его бережном отношении к подопечным. Бэнимару только улыбнулся этим мыслям. Содзи не спросил о причинах его улыбки, видимо, сделав собственные выводы. Откуда же ему было знать, на что способен Великий ради близких ему магверей. Ради них он пожертвовал своей размеренной жизнью и стал князем тьмы. И сейчас ради Бэнимару пытается скрыть все свои неприятности. А неприятностей у него водилось в избытке. - Ты готов? – Содзи смотрел на него пристально, проникновенно, будто пытался вывернуть душу наизнанку. - В любое время. Ни один противник не застанет меня врасплох. Больше никогда. - Неужели такое случалось? Бэнимару хотелось думать, что Великий одобрительно кивнул ему. Он не возражал против додзё, он даже любопытство проявил. Значит, и Бэнимару позволено сюда приходить. Всё лучше, чем торчать под окнами и злиться каждое мгновенье от своего бессилия что-то изменить в жизни Великого. Этот мир ему не подходил. - Случалось, - подтвердил Бэнимару с запозданием. – Но больше не случится. Бэнимару вернулся к зданию строительной фирмы задолго до конца рабочего дня. Он просто встал напротив двери и ждал. Лучше раз за разом переживать все невзгоды Великого, чем счастливо обо всём забыть. Это было проблемой. Даже не столько проблемой Великого, сколько проблемой Бэнимару. Умом он понимал, что борется против правил и порядков этого мира, но всем сердцем был против, чтобы Великий им подчинялся. На то он и Великий, чтобы рушить старое и создавать новое. Если бы он не ограничил свои силы, он бы мог стать очень значимой фигурой хотя бы в этом городе. Но он не захотел. Он опасался этого мира. Это должен быть страшный мир, если заставляет Великого настолько осторожничать. Бэнимару выглядел мрачным и чувствовал себя похоже. Он с таким нетерпением ждал Великого, что сам готов был ворваться в здание и всё испортить окончательно. Великому приходится извинятся за него. Более того, он делает это чаще положенного. Но что же делать Бэнимару, если он не хотел разрушить замыслы Великого, но желал вырвать его из этой рутины унижения. Бэнимару губу прикусывал до боли. Его чуть удлинённые клыки едва не прокусывали кожу насквозь – останавливало благоразумие. Если Великий и сейчас продемонстрирует свою покорность ничего не представляющим из себя людишками… - Благодарю, - Великий сделал это. Едва он появился в дверях в компании своего начальника, придержал ему дверь, сразу же отвесил такой раздражавший Бэнимару поклон. Даже вне работы ему приходилось делать это. Этого Бэнимару не мог стерпеть и держался из последних сил. У него внутри всё клокотало. Он издал горловой звук, похожий на рычание. Ногти больно впились в ладони, а ему эта боль оказалась только в радость – Великий не должен страдать один. Бэнимару ступил вперёд прежде, чем осознал, что делает. Он ускорил шаг и вытянул вперёд руку, чтобы вырвать Великого из этой возмутительной сцены, чтобы дёрнуть его на себя, закрыть собой, если придётся, бросить вызов этому ничтожному человеку, который с улыбкой на губах притворялся добрым другом, а сам принимал все оказанные ему почести. - Бэнимару? – Великий его первым заметил, а потом остановился и начальник, даже об окружающих забыл, которые продолжали его оберегать от внешнего мира. Толпой сопровождали, будто он король какой. - С меня хватит, - озвучил Бэнимару с долей угрозы. Видимо, атмосфера вокруг него сгустилась настолько, что начала давить на этого ненавистного человека, что заставлял Великого кланяться каждый раз при встрече. - Миками, это он? – обратился к Великому начальник, не смея отвести глаз от угрозы. Он страшился. Он не осознавал этого, но он очень правильно реагировал на опасность, превосходящую его скудные, смехотворные силёнки в сотни раз. Бэнимару и глазом не моргнёт, когда раздавит его одним движением пальца. - Бэнимару! – Великий осознал это в тот же миг. В миг, когда Бэнимару готовился проучить этого наглеца. Великий к Бэнимару подался, позабыв обо всех отдаваемых своему начальнику почестях, сам перед Бэнимару очутился, разделяя их надёжнее любой стены, любого барьера. Бэнимару не сводил с ненавистного человечка взгляда, старался не замечать Великого, хотя такую яркую фигуру невозможно не заметить. Бэнимару был преисполнен решимости втолковать этому ничтожеству, чтобы он навсегда забыл о своём превосходстве, как надо обращаться к Великому. Великий этого не оценил. Он был куда прозорливее любого из людей, окруживших их в ожидании знатной потехи. Они не подозревали, что если Бэнимару ударит, смешно им уж точно не будет. Великий снова предотвратил точно рассчитанное действо, крепко руку сжал на пальцах правой руки Бэнимару, отвлекая его таким образом. Однако утихомирить всю ту ярость, что металась внутри, Бэнимару был не в силах. Он таки прокусил губу с левой стороны и дёрнулся свободной рукой к запястью Великого, сжал так сильно, что у обычного человека все кости бы треснули. Он заметил, как исказилось лицо Великого словно от боли и мгновенно пришёл в себя, но не отпустил. Он всё ещё полыхал гневом и несогласием, поэтому ограничился молчанием. Он развернулся и дёрнул Великого за собой. - Бэнимару, что ты делаешь?! – воскликнул крайне удивлённый Великий. А скорее даже поражённый таким неподчинением. Но Бэнимару было важнее увести его подальше отсюда, чтобы не случилось беды. Бэнимару тащил и тащил его за собой, чувствуя даже некую покорность. А потом Великий и сам рядом пошёл, больше не пытаясь протестовать. Только когда они достигли самого края автостоянки, откуда не было видно ни входа в здание, ни поворота к нему, Бэнимару резко развернулся к Великому лицом и обхватил его второй рукой за спину, к себе дёрнул и прижимал, и прижимал, пока самому некомфортно не стало. Только тогда он издал стон, изобилующий всеми оттенками досады и бессилия, чем и завершил свой грубый, непростительный жест с насилием над Великим. Он ослабил хватку и низко опустил голову, прежде чем смог наконец из себя выдавить: - Простите, Великий Римуру. Великий промолчал. Он только руку поднял, чтобы коснуться подбородка Бэнимару, вынуждая посмотреть на себя. Бэнимару смотрел угрюмо, ожидая если не заслуженной кары, то хотя бы выговора. Но Великий только стёр струйку крови с уголка его губы до подбородка. В этом и заключался его жест. - Отпусти меня, пожалуйста, - попросил Великий ровно. – Ты сейчас намного сильнее меня, и я не смогу сопротивляться. Поэтому я взываю к твоему благоразумию. - Боюсь, благоразумия у меня слишком мало, - повинился Бэнимару, однако хватку разжал и выпустил Великого с сожалением, которого сам от себя не ожидал. – Мне слишком вас не хватает, а тут ещё и это… Великий понимал его, поэтому промолчал, не стал комментировать произошедшее перед входом. Он отступил к ближайшей машине, не прикоснулся, хотя всего половинка шага отделяла его от неё. Это была чужая машина, а Великий ни за что не стал бы нарушать установленных границ. - С этим надо что-то решать, - произнёс Великий. – Нельзя вот так грубить людям на улице. Да и не на улице тоже, а ты его разорвать хотел. - Я не смог выносить его отношения к вам. - Сколько раз повторять: здесь нет места никаким чувствам. Это норма этикета в моём мире. - В вашем мире? - Ой, забудь, - отмахнулся Великий, желая скрыть свою оплошность, но Бэнимару ухватился за неё, ибо его кольнуло: - Вы хотите сказать, что этот мир вам дороже Темпеста? - Я этого не говорил. - Но для вас это нормально! – не удержался, снова повысил голос Бэнимару. Ему снова захотелось выплеснуть свой гнев, теперь уже не на кого-то, а на само здание. Нет фирмы – нет причин для унижений Великого. – Я не хочу видеть, как вы кланяетесь. Никому. Как же вы не поймёте, Великий! Это противоречит самой вашей сути! Вы князь тьмы. Вы не кланялись даже Миллим, одной из сильнейших князей. Вы не склоняли головы перед Гаем Кримсоном! А он-то не наивная девочка с большими амбициями. Вы никогда не позволяли себе унижаться перед другими. И вы не позволяете мне ничего сделать. Как же я могу просто наблюдать со стороны? Как?! - Да, это проблема, - ответил Великий и задумался. Он не пытался выговаривать. Бэнимару было бы проще выслушать град упрёков, но вместо этого между ними повисла пустота. Бэнимару хотелось снова обхватить великого, чтобы чувствовать его, чтобы хотя бы обмануться и поверить, будто теперь Великий вернётся к своей истинной сути. Вместо всех готовых вырваться встречных упрёков, которые бы Бэнимару не постеснялся выложить, из его груди вырвался нечленораздельный возглас. Он мотнул головой, развернулся к Великому спиной и сделал два быстрых шага от него, потом снова остановился, опустив голову. - Я не смогу мириться со всем этим, - выдал он. – Как бы я ни старался, едва я увидел вас униженным, я пожелал испепелить весь этот город, а не только этого человека. Вы же знаете, я не обладаю таким терпением, какое есть у моей сестры. - О каком унижении идёт речь? – Великий подступил к нему, тронул за локоть, вынуждая смотреть на себя. – Я же объяснил, это норма этикета в этой стране. - Для меня нет. - Если ты живёшь в этой стране, значит  должен принимать её порядки. - Пожалуйста, не возвращайтесь туда, - взмолился Бэнимару, снова хватая его за руку. – Я могу работать за нас обоих. Я уже нашёл местечко. Может быть, не такое прибыльное, как ваше, но я смогу совершенствоваться и изучать правила этого мира. И подстраиваться под них. - Погоди… что? Ты нашёл работу? – удивился Великий. – Где? - В том додзё. Содзи сказал, что ученикам не мешало бы ознакомиться с иными стилями борьбы. У меня их в избытке, вы же знаете. - Невероятно, - выдохнул Великий, позволяя мять свою руку. Бэнимару ласкал его большим пальцем и находил в этом нехитром действии успокоение. Ему хотелось гладить не только руку. Великий мог бы заменить Бэнимару целый мир, если бы можно было прикоснуться к нему не так, как касается слуга своего господина. Бэнимару и так было позволено больше, чем обычным слугам. Бэнимару добился полного доверия и стал одним из приближённых Великого. И он цеплялся за это положение всеми силами. - Теперь мне ещё любопытнее взглянуть на то додзё, - закончил Великий после некоторой паузы. – И они никак не отреагировали на твои рога? - Они считают, что я что-то употребляю. И они ошибаются насчёт вас, - Бэнимару помрачнел. – Они полагают… Содзи полагает, что вы недооцениваете меня и хотите меня бросить. - В каком это смысле бросить? Да я тебя ни на шаг не отпущу, пока мы не найдём способ вернуться обратно, к нам домой, в Темпест. - Я счастлив услышать это от вас, - Бэнимару почувствовал толику удовольствия, но пока его было так мало, что оно не смогло пробиться сквозь густую стену злости и решимости покарать виновных. - Так что там с твоим додзё? С чего они решили, будто я хочу от тебя отделаться? Ты же не говорил ничего странного? - Нет, конечно. Я восхвалял ваше имя, и, по-моему, Содзи решил, что нас связывает любовь. А вы пытаетесь от меня отделаться. - Та-а-ак, - протянул Великий и тоже начал хмуриться. – Только любви мне не хватало. - Он хочет с вами познакомиться. - Это ещё зачем? - Чтобы опробовать ваши силы. Я представил вас как величайшего воина. - Вот всегда ты так, - Великий ничуть не сердился. – Какой я воин? Без магии я вообще ни на что не способен. - Не скажите, Великий Римуру. Вы и без магии умелый мечник. - Но уж точно не круче тебя. И если это обстоятельство выяснится, что подумает твой Содзи? Что ты превозносишь мои достоинства, кстати, не дотягивающие во всех смыслах, из-за той самой любви. И ты будешь выглядеть как дурак, который влюблён по уши и терпишь все нападки с моей стороны. Это не смешно, по-твоему? - Я сам не знаю, что чувствую. - Стоп! Только не говори… - Нет. Но когда я нашёл вас здесь, я и правда считаю вас частью своей жизни, которую никак нельзя выпускать. Поэтому простите меня, Великий, но я вас не отпущу, даже если вы сами пожелаете. - Это меня как раз не удивляет, - Великий думал беспристрастно, явно ни о каких чувствах не задумываясь. – Вполне естественно цепляться за якорь во враждебной среде. Я тоже в тебя вцепился, когда только увидел. Это было неожиданно, да, но я понял, что не выпущу тебя из поля своего зрения. Только не говори, что у тебя другое мнение по этому поводу. - Нет. Я полностью разделяю ваш подход. Однако вы всё же не очень представляете, как вас любят в Темпесте. Для вас естественно всех нас считать друзьями, но наши чувства к вам ведь тоже разнятся между собой. - В каком это смысле? - А в том, что Шион в вас просто влюблена. А я явно испытываю к вам более сильное чувство, чем вы ко мне. - Это всё разница между людьми и магверями, - подчеркнул Великий. - Но вы ведь тоже не человек. - Сейчас не человек. Но я тридцать семь лет был человеком. - И вы не заметили разницы в вашем восприятии за те два года, что прожили в Темпесте? - Заметил, конечно, - Великий сам начал путаться, от этого нервничал. Не стоило давать ему повод для беспокойства. Бэнимару вздохнул и всё-таки шагнул к нему, тронул его за плечо. Потом провёл руку чуть назад, до его лопатки, и второй подтянулся. Опять он боролся с желанием обнять Великого и взять все заботы на себя. Великого невозможно подчинить. Даже примени Бэнимару силу, он бы не получил того удовлетворения, что давало искреннее согласие между ними. - Ты что делаешь? Люди же смотрят, - спокойно поинтересовался Великий. - Я чувствую, что так надо. - Ты ведёшь себя, как будто и правда мы с тобой парочка. А я не хочу создавать о себе превратного впечатления. Я забочусь о своей репутации. И она была вполне надёжная, пока ты не появился. - Уж простите, Великий, но я буду и впредь появляться в вашей репутации. Вы взяли на себя ответственность за ваше государство. Вы взяли ответственность за всех нас, за меня. Теперь вам придётся нести её. - Тогда мой долг – научить тебя себя вести. А поэтому не смей меня обнимать, хотя бы на людях. - Слушаюсь, - Бэнимару тотчас же опустил руки по швам. - И давай-ка посмотрим на то место, где ты перенёсся в этот мир. Возможно, получится собрать несколько дополнительных данных. Я ведь тоже не топчусь на месте, а продолжаю анализировать уже имеющееся. Когда данных будет достаточно, мы сможем создать свою собственную печать перемещения. - Ясно, - Бэнимару с интересом слушал Великого и сразу же поверил, что он найдёт способ вернуться. Казалось, он никогда не сомневался именно в таком исходе. – Тогда пойдёмте, Великий. - Только без теневого шага и прочих примочек. - Но тогда путь займёт куда больше времени. - Ты только назови ориентиры, а доехать и на такси можно. «Вид маглементов отличается из-за принадлежности другой расе, - сделала вывод Рафаил. – Данные для анализа получены. Анализ займёт некоторое время». «Это как химические реакции?» - поинтересовался Римуру. Взаимодействие разных веществ с другими разными веществами и получение в итоге веществ новых. Римуру вздохнул, мысленно соглашаясь с отсрочкой. Порой она необходима. «Бесконечное заточение» Вельдоры тоже было сложным настолько, что Рафаил два года его анализировала. Видимо, печать соединения пространств ничуть не проще, что неудивительно. Если бы это было такое простое заклинание, местные расы как в гости друг к другу бегали бы в этот мир. Бэнимару ждал в сторонке, такой же хмурый, каким оставался на протяжении всего пути. Его абсолютно не впечатлила поездка в такси. Он был погружён в себя, и Римуру становилось не по себе от мыслей, которые он мариновал всё это время. Нехорошо, вообще-то, давать ему волю воображения. Он мог и месть замыслить. Он отказывался понимать, что поклоны в Японии ничуть не унизительны. Он же и сам очень даже охотно склонял голову, хотя являлся лидером огров. Почему ему так сложно признать лидерство другого человека над Римуру? Бэнимару не смотрел по сторонам и не обращал внимания на шум с тротуара. Это то же самое место, где в своё время появился и Римуру, только чуть в стороне. Бэнимару повезло больше – его прибытие скрывали деревья и кустарники. Он не пытался помогать в изучении печати, вернее, того, что осталось от печати. Судя по всему, шанс у них обоих есть. Рафаил – просто волшебный навык. «Премного благодарю», - с охотой ответила Рафаил на мысленную похвалу. «Ты это заслужила. Я надеюсь на тебя». «Анализ – запущено. Варианты нужных комбинаций маглементов и заклинаний – запущено. Анализ маглементов существа, обладающего пространственной магией – запущено…» - Что? Ты и такое можешь? – вырвалось вслух. На сей раз Бэнимару ожил. Он поднял голову к Римуру и сделал к нему два шага, после чего остановился, возвышаясь над ним даже на некотором расстоянии. Римуру завидовал его статности. Сам-то он выглядел не ахти как. И личико миловидное, почти женское. Благо, всё-таки черты пожёстче приобрело. Римуру сам двинулся на сближение. Он хотел осязать Бэнимару, чтобы он вдруг не превратился в иллюзию. Римуру часто задумывался, что было бы, если бы за ним кто-то пришёл из Темпеста. Он так часто об этом думал, что фантазии обрастали подробностями. И он так сильно не верил в это, что и нынешний Бэнимару мог рассыпаться иллюзией, если Римуру, протянув руку, не ощутить материального тела. Ощутил. Римуру не стал его ощупывать, просто боднул лбом на уровне груди и навалился всем своим невеликим весом. Ему было спокойно с Бэнимару. В течение всего месяца, что он провёл в прежнем, привычном мире, Римуру ловил на себе разные взгляды: пренебрежительные, дружеские, заинтересованные, холодные – всего хватало. Он даже интерес у девушек вызывал и охотно шёл на контакт. Только дальше улыбок не заходило. Похоже, Римуру совсем разучился общаться с нормальными людьми. Все, кто его окружал – это магвери разных рас и герои, обладающие магией. Поэтому Бэнимару сейчас выглядел более привычным, чем товарищи-люди, принадлежащие этому миру. Бэнимару прикоснулся к спине Римуру в намёке на объятия. Он тоже осознавал разницу и не стремился заигрывать. Он просто всегда являлся поддержкой для Римуру, буквально точкой опоры стал. - Вы ничего не обнаружили? – сочувственно поинтересовался он. Он отлично держался, не показывая, что боится застрять в этом мире навечно. - Обнаружил кое-что, но нужно время, чтобы проанализировать, - передал ответ Рафаил Римуру. - Понятно. Тогда вам незачем возвращаться в вашу компанию. - Это перестраховка. Устраиваясь туда на работу, я вообще не думал, что появится хотя бы шанс вернуться. А я привык твёрдо стоять на своих ногах. Поэтому мне не хотелось бы заранее рвать все выстроенные связи. Я добился успеха, - Римуру втянул носом едва различимый исходящий от Бэнимару запах. Запах, не похожий на человеческий. Каждая раса пахла по-своему. – Я могу на повышение вот-вот пойти, - закончил он. - Но до этого вам придётся снова отдавать почести другим. - Некоторым всю жизнь приходится. - Только не Великому Римуру. - Здесь я не Великий Римуру и тем более не правитель Темпеста. Я просто Миками Сатору, - он повозил лбом по груди Бэнимару, вворачиваясь в него ещё плотнее. Тут и Бэнимару осмелел, укрепил прикосновение, превращая его в настоящие объятия. Римуру это приносило покой. Он наслаждался близостью с Бэнимару. Вопреки всей своей прежней убеждённости, он радовался, что с ним рядом именно Бэнимару, а не женщина из его прежнего мира. Сейчас жизнь в Темпесте казалась более реальной, чем жизнь до его перерождения. Вот что было реальным. Бэнимару был реальным, а всё остальное, включая и те самые убеждения – иллюзия. Мир значительно исказился, и восприятие тоже. Следовало прийти в себя и думать всё-таки рационально. А рациональным будет позаботиться о минимизации контакта, пусть даже и визуального, Бэнимару и нынешних коллег Римуру в компании. Не стоило доводить до кипения. Оправдываться и тем более расхлёбывать неприятности Римуру совершенно не желал. Он отстранился от Бэнимару и скомандовал: - А теперь пойдём прогуляемся. - Мы и так гуляем, - напомнил Бэнимару, нехотя расцепивший объятия. Так всё естественно получилось, что Римуру и правда заволновался. Он чувствовал внимание Рафаил, как в самые напряжённые моменты, когда ему требовалась немедленная помощь. Таких моментов было много, и они продолжали возникать периодически. Что-то явно происходило и прямо сейчас. Римуру на шаг отступил, потом второй, косясь на Бэнимару словно исподтишка. Однако за каждым его действием внимательно наблюдали. Бэнимару не пытался преследовать его или как-то оправдаться. Для него, судя по всему, всё выглядело абсолютно нормальным. «Да ни фига это не нормально!» - мысленно возопил Римуру. «Предположение, - тут же заговорила Рафаил, перехватывая эстафету, - Бэнимару полностью полагается на ваши решения и готов подчиниться им». «Подчиниться, значит, да? Но не в таком же!» «Предложение: спросить у Бэнимару». «Ладно, я понял». Спрашивать себе дороже. Вряд ли Бэнимару обрадуется, но, с другой стороны, вдруг да? У Римуру должен быть собственный внешний тормоз. Если свой сломался, да ещё внешний пробуксовывает, то так недолго и правда на страстные отношения нарваться. Римуру вздохнул. - Вас что-то беспокоит?                              Вот пожалуйста! Услужливый Бэнимару с выражением лица точь-в-точь «я пойму и поддержу, что бы вы ни задумали». Не надо Римуру поддерживать в том, в чём он и сам прекрасно натворит дел. - По-моему, у меня много причин для беспокойства, - выкрутился Римуру и на всякий случай лицо серьёзное сделал, хотя, глядя на Бэнимару, обрётшего некую безмятежность, и самому поддаться хотелось безоблачному настроению. - Вам ведь не надо спать? – уточнил Бэнимару. - По сути я так и остался слизью. А слизь не спит, - подтвердил Римуру. – Ты лучше скажи, сам-то как? С тебя ведь станется не спать неделю. А мне не надо, чтобы ты пребывал в напряжении, когда можно просто отдыхать. Сейчас – можно. Даже не так, - Римуру на всякий случай даже чуть нахмурился. – Я приказываю тебе отдыхать. По крайней мере, пока я на работе. И не обязательно дежурить под окнами и ждать меня. - Ждать моего господина мне никогда не в тягость. - Но ты же не собака. Мне просто тебя жалко, потому что наизнанку выворачиваешься. - Но, Великий… - Не спорить! Я сказал, что это приказ. Если ты всё ещё считаешь меня своим господином, то выполняй, пожалуйста. Бэнимару явно хотел возразить. По лицу видно, чего ему стоило подчиниться. Но Бэнимару – очень ответственной человек. Пусть даже и не человек. И он прекрасно осознавал то же самое. И ему, судя по всему, тоже не хотелось выпускать Римуру из поля зрения ни на секунду. Однако мир устроен немного иначе. И мучить никого Римуру точно не желал, особенно таких преданных людей как он. Даже если силой, но он заставит Бэнимару немного полениться. - Приказ понял, - выдохнул Бэнимару, позволяя себе сдаться. Видимо, не слишком и тяжёлый перед ним стоял выбор. Кто вообще захочет вкалывать до седьмого пота, когда есть прекрасная возможность передохнуть, от которой он ничего не потеряет. Римуру бы не захотел. Он и в Темпесте не сильно напрягался. Лично он решал только глобальные вопросы, а будничные предпочитал сваливать на Ригурда. - Пойдём просто погуляем, - повторил Римуру. – Хватит субординации. Ты в праве меня не слушаться. Тем более, если ты всерьёз разозлишься, я ничего и сделать-то не смогу. Поэтому… - Великий Римуру… - Поэтому, - перебил его Римуру, чуть повысив голос на этом слове, а потом вернулся к обычному, - мне стоит тебя постоянно задабривать и показывать, какой я хороший правитель. - Если бы вы не произнесли этого в шутку, я бы нашёл что возразить, - с улыбкой на губах ответил Бэнимару. Что это была за улыбка! Залюбуешься. Чуть разомкнутые губы, их красивые очертания, торчащие из ровного зубного ряда клыки. Вот у кого всё на месте: и сложение, и очарование, и чувство юмора, и готовность броситься на защиту. Просто мечта, а не мужчина. Да ещё и полноценный мужчина. Римуру, конечно, никогда не проверял и у Рафаил не интересовался, но он был уверен, что и все мужские принадлежности тоже при нём, в отличие от самого Римуру. При желании его и как мужчину, и как женщину можно воспринимать, и всё равно ошибёшься. Да и мужчина из Римуру выходил неважный – максимум, студент. Бэнимару галантно обошёл Римуру сбоку и предложил свой локоть для опоры. - Это уже слишком, - неловко отмахнулся Римуру. – На эмоциях – это одно, а тут… Люди же неправильно поймут! - Мне всё равно. - Скажи ещё, что всё равно, если подумают, что мы парочка. - Если вас это не смущает, и я стерплю. Ну конечно. Как будто его кто заставлять будет терпеть. Бэнимару продолжал улыбаться. Наверняка ведь не был против подобных домыслов. Вот и думай, кто тут на кого запал. А всё этот мир виноват. Кто вообще разрешал ему становиться таким чужим, что даже за намёк из прошлого, из Темпеста, хотелось цепляться и никогда не выпускать. Этот самый намёк прямо сейчас стоял с вытянутым в сторону Римуру локтем. И намёк, как оказалось, не совсем понимал, что происходит. Ему бы о девушках думать, а не как угодить Великому, который много чего потребовать может, если ему волю дать. Благо, магвери всё-таки такой уж широкой воли не давали. Один Гобуто чего стоил, постоянно дерзил и подчёркивал недостатки Римуру, хотя бы внешние. Этот в карман за словом никогда не лез и не стеснялся. Было бы у Бэнимару чуть побольше его вольности, но Бэнимару воспринимал своё положение со всей ответственностью. И ведь не скажешь, что он слуга, хотя сам он так себя и называл. - А-а-а, какого чёрта! – не выдержал Римуру и сам на него кинулся, обхватил руку обеими своими, широко улыбаясь. Ему хотелось улыбаться, хотелось чувствовать Бэнимару рядом с собой, такого доброжелательного и покорного. Ну и пусть тут дело всё в субординации. Никто же никого насиловать не собирался. Тем более, Бэнимару отлично за себя постоит против настолько ослабленного князя тьмы. - Я счастлив, что вы преодолели свои страхи, - Бэнимару вообще засиял, только не светился, как лампочка новогодняя. - Только давай как-нибудь мимо всех этих людей проскочим, хорошо? - Хорошо, - согласился Бэнимару и с места ушёл в теневой шаг. Во дела! А если камера засечёт?! Хотя кто ж поверит в магию в цивилизованном-то мире. Стемнело быстро. Бэнимару понял, что имел в виду Великий, когда говорил о постоянном наблюдении. Не надо быть гением с альтернативным мышлением, чтобы представить повсюду развешенные артефакты для слежки. Они могли быть как искусственного, так и естественного происхождения. У людей в этом мире всё было искусственным, поэтому Бэнимару не особо задавался вопросом о природе артефактов. Он доставил Великого прямиком за город, на один из холмиков, отрезанный от магистрали кустами, растущими в полном беспорядке в отличие от городских. Великий не сопротивлялся всю дорогу. Он просто как будто не мешал, что лишь доказывало его беспомощность. Это кольнуло Бэнимару снова. Кольнуло сильно, отчего захотелось его защитить. Только опасности никакой не было, по крайней мере сейчас. - Любование луной… - выдохнул Великий словно в бессилии. – Не хватает только любования сакурой во время цветения для полного набора. Я точно свихнусь. - Сакурой? – уточнил Бэнимару. Если речь шла о цветах, то это наверняка растение. - Всё то, что делают парочки во время свиданий, - пояснил Великий без стеснения. – Мы ведём себя точь-в-точь как они. Не стоило позволять тебе выбирать место. - Если вам так не нравится, мы можем вернуться, - предложил Бэнимару, повернув голову к собеседнику. - Не надо, - со вздохом остановил его Великий. – Не всё же мне тобой командовать. Иногда полезно ощутить всю силу давящей руки и на себе тоже. - Великий Римуру, - Бэнимару избавился от улыбки, - если вас так угнетают мои решения, только скажите. - Я же сказал, что всё в порядке, - Великий сделал паузу, не отрывая взгляда от Бэнимару. Они оба друг друга рассматривали с пробудившимся интересом. – Только понять не могу, что у тебя в голове творится. Только что улыбался, а сейчас серьёзный такой, что аж жуть пробирает. - Я любуюсь, - без задней мысли ответил Бэнимару. - Чего-о-о?! - Вы говорите о любовании луной. Но я любуюсь не луной, а вами, Великий. Вы куда приятнее моему глазу, чем любое явление природы. - Вот не надо этого, - распорядился Великий. – Жуть как смущает, - он даже показательно поёжился. Бэнимару не понял истоков своего желания согреть его, но он лишь дёрнулся и успел остановиться. Великий совершенно точно не думал о любви. Он даже не растерялся, тогда как сам Бэнимару чуть из себя не вышел, когда узрел его в этом адском офисе. - Хорошо, - Бэнимару отвернулся от него и вернулся к рассматриванию луны. Кусочка луны, чуть меньше половинки. Она и правда сегодня была яркая и отчётливая. Она выделялась из обычной картины, привычной настолько, что Бэнимару вовсе забывал голову к небу поднять. Или луна тут просто была другая. Или из-за Великого она казалась более яркой. Он не выдержал и украдкой снова покосился на Великого, задержал на нём взгляд и, осмелев, принялся снова рассматривать. И вовсе не казалось странным то, о чём Великий говорил. Совсем ещё недавно Бэнимару вообще думал, что мог потерять Великого навсегда. Лучше уж прижать его к сердцу, чем оплакивать его гибель. Бэнимару, едва пришёл к выводу, снова ничуть его не смутившему, с улыбкой отвернулся, больше не пытаясь рассматривать луну. А Великий увлёкся. Он так заинтересованно изучал расположение звёзд относительно этой луны, что захотелось просто стать частью пейзажа, которым он наслаждался. Захотелось лечь ему в ноги тёплым ковриком и ощутить на своём животе его миниатюрные стопы. Конечно, Великого это не просто бы удивило, а вызвало ярый протест. Но что поделать, если Бэнимару действительно желал стать для него всем: воздухом, которым он дышит; стенами, которые его защищают; и землёй, по которой он ходит. Это ли не предпосылочка к тому, что так отвергал Великий. - Я выбрал это место, потому что поблизости то самое додзё, - будто обронил Бэнимару спустя некоторое время. - Что?! – Великий мгновенно с луны переключился на него. - Поэтому уверен, что здесь нет следящих артефактов. - Камеры, - поправил Великий. – Их называют камерами. Тебе придётся изучить местные названия, чтобы ни во что случайно не вляпаться. - Будет исполнено. - Да не просил я безоговорочного подчинения. Хватит тебе уже называть меня господином. Люди засмеют. - Что поделать, если я обучен относиться к своему господину с великим уважением. - Ты относишься не просто с уважением. Ты постоянно подчёркиваешь эту разницу. А разница сейчас заключается только в наших силах, - объяснил Великий. – Так что я-то точно послабее буду. Мне тоже тебя господином называть? Разумеется, Великий не станет его так называть. Бэнимару и не стерпит, не поднимется с колена до тех пор, пока Великий не смирится со своей несомненно главенствующей ролью. Он был прав, конечно, в том, что сейчас слаб. Но даже если бы и лишился сил навсегда, Бэнимару ни за что не нарушил бы клятвы. В этом состояла честь огра. И в этом состояла честь слуги великого господина, какие бы невзгоды ни пришлось пережить. - Я понял, Великий. Только можно я всё-таки не буду переступать черты? Вы же не позволяете мне её переступать. - Я? Не позволяю? Когда это я запрещал её переступать? Ты так из-за моих приказов переживаешь? Тебе не нравится? – обеспокоился Великий. Бэнимару уклонился, больше не смотрел на собеседника: - Не в этом дело, Великий, - и улыбаться расхотелось. Он чувствовал единение с Великим. Они вдвоём, как две одинокие частички родного мира, сосредоточились в одном месте и не спешили нарушать воцарившейся гармонии. Великий, кажется, истолковал недомолвку несколько превратно, потому что изобразил глубокий вздох и пододвинулся к Бэнимару поближе: - Ну хорошо, можешь меня подержать, если тебе от этого спокойнее. - А вам? Вам разве не хочется отгородиться от чужого мира? - Вообще-то этот мир… - Великий не договорил, проглотил конец фразы, из чего несложно было заключить, что и он давно перестал питать хоть какую-то привязанность к этому миру. Великий привык держать голову высоко, поклоны другим людям для него, должно быть, были адским испытанием. Бэнимару почувствовал, что Великий и сам хочет воссоединения с частичкой своего мира. А если они так сильно нуждались друг в друге, почему не укрепить эту связь? Бэнимару воспользовался позволением и обнял Великого, вынуждая его чуточку скатиться с его плеча. Чтобы он вовсе не упал, Бэнимару удерживал его в полуобъятии, и луна его интересовала сейчас в последнюю очередь. Куда важнее был Великий… макушка Великого, оказавшаяся доступной для взгляда. Бэнимару втянул носом его тонкий аромат. До сих пор сохранился запах от душистого шампуня. Великий мог просто искупаться, а он тщательно намыливал человеческое тело. Он столько времени уделял уходу за собой, что Бэнимару заподозрил, что он просто нервничает. Если он нервничал из-за Бэнимару, значит, не такая крепкая у него оборона. И значит, если Бэнимару сделает так… Он выдохнул прямо в макушку Великому, а потом наклонился ещё ниже и втянул носом отчётливее, губами его волос касался, чем дождался неуверенного вопроса: - Бэнимару, ты что делаешь? - Наслаждаюсь близостью с моим правителем. - Скажи уж, что пытаешься сразу все мои слабости прощупать, - укорил Великий и упёрся в бок Бэнимару, оттолкнулся. – Мне больше не хочется такого тесного контакта. Держись, пожалуйста, от меня на расстоянии, хотя бы в двух ладонях. Но это не значит, что я прошу тебя вообще не приближаться. - Я понял, - Бэнимару отстранился. Он уловил чужое присутствие. Неудивительно. Он слишком близко подобрался к додзё. Только слепой не заметит незваных гостей. Но, кажется, Великий как раз их явление и пропустил. Бэнимару так думал, пока не услышал звук шагов почти за спиной. Он думал, что и чутьё Великого под печатью, но тут же разуверился в предположении, потому что Великий, не меняя позы и интонации, поинтересовался: - Это ведь твой новый друг из додзё? - Вероятно, - подтвердил Бэнимару. – У человека без магии столь слабая аура, что немудрено спутать с любым другим человеком. Однако мне стоит поддержать связь с ним. - Тем более, что твоя катана находится у него на хранении, - Великий вытянулся, разминая спину и сопровождая это характерным звуком. – Что ж, давай поздороваемся. Мне тоже очень любопытно посмотреть на того, к кому ты проникся доверием. Бэнимару встал, одновременно разворачиваясь. Вслед за ним и Великий сей жест повторил. Он не улыбался, но всё равно выглядел очень тёплым. Наверное, такой образ сложился в самом сознании Бэнимару. Наверное, он привык ассоциировать Великого с чем-то приятным и почти что родным. Бэнимару не заметил, как снова принялся рассматривать его, улыбаясь вместо него, почти ощущая его тело в своих руках. Великий так много позволял Бэнимару за минувшие сутки, что у самого внутри что-то перевернулось. - Вижу, нашёл-таки? – сразу понял Содзи, останавливаясь в нескольких шагах. - Нашёл, - не переставая улыбаться, кивнул Бэнимару и даже чуть голову в кивке задержал, одновременно опустив веки. Таким образом он будто подчёркивал, что безмерно счастлив. Да и кто бы не был счастлив, отыскав в целом огромном мире одного определённого магверя. - Здравствуйте, - Великий сделал то, что привык делать. Он поклонился. - Великий! – вырвалось прежде, чем Бэнимару вспомнил о только что прошедшем разговоре об обращениях. Но он ничего не обещал. Он буквально вмиг рядом с ним очутился, вплотную, и обхватил со спины за оба бока, чтобы силой выпрямить его из поклона. Великий не должен кланяться никому, как бы ни был к нему расположен. Какую бы великую услугу ему ни оказали, как бы сильно ни помогли. Великий должен оставаться Великим, тем, кто стоит надо всеми. Ему можно наклониться только для того, чтобы рассмотреть какую-нибудь мелочь под ногами. - Бэнимару, - с оттенком угрозы произнёс Великий, - прекрати. - Простите, не могу, - так же твёрдо и сурово ответил названный. Содзи не стал наслаждаться зрелищем. Он поклонился точь-в-точь как Великий и ответил не менее расслабленно на приветствие: - Приветствую, Римуру Темпест. Давно хотел с вами познакомиться. Да только я ожидал кого-то постарше. - Что поделать, - Великий преобразился, шагнул вперёд, одновременно вырываясь из объятий Бэнимару. Он снова улыбался, но уже чужому для себя человеку, которому только что отдавал почести. – Внешность не выбирают, - продолжил он играть свою роль. Люди и правда не выбирали свою внешность. Но у Великого было несколько ипостасей, о чём Бэнимару благоразумно промолчал. Ему больше не хотелось улыбаться. Он обязан следить за Великим и предотвратить его очередной униженный жест. - А мне было любопытно посмотреть на того, в ком Бэнимару души не чает. - Это ему по наследству передалось, - подхватил Великий. – Вообще-то он происходит из очень благородной семьи и ничуть не посрамил своих предков. Бэнимару незаметно из разговора выпал. Он даже на шаг позади остался, будто получил распоряжение ждать там. И он не смел нарушить этого неозвученного приказа, просто слушал. - Вижу, - поддержал Содзи. – Однако я и кое-что ещё вижу. - Что же? – полюбопытствовал Великий. - Так отчаянно влюблён, но в ответ, похоже, получает не так много. - Простите, если создалось превратное впечатление. Мы не пара, - сразу обозначил Великий и явно хотел поклониться, но помнил об ограничителе за спиной и не стал этого делать, только чуть всем телом словно подался вперёд и тут же исправил положение, а потом представился фальшивым именем. – Миками Сатору. Это он Темпест, - Великий руку в кулак сложил, оставив оттопыренным только большой палец. И этим пальцем себе за плечо потыкал. - Неужто Римуру? – уточнил Содзи. - Нет, всё-таки Бэнимару, - Великий к нему обернулся. – Правда ведь? Носить фамилию Великого – большая честь. Пусть даже это игра, Бэнимару её тут же подхватил и поравнялся с ним: - Да. - Вот видите, всё легко разрешилось, - Великий не переставал улыбаться. – Спасибо, что позаботились о нём. Я буду очень благодарен, если вы позволите ему почаще приходить в это додзё. - Как раз для него работка подвернулась. Если вы тоже мастер, то и… - Нет-нет, - Великий запротестовал, даже не дослушав. – Не такой я и великий мастер. Наверняка это Бэнимару постарался мои достоинства расписать. Вообще-то я в строительной фирме работаю, пока младшим помощником, но уже иду на повышение. - О, в таком возрасте, а уже повышение? – Содзи изменил своё отношение. Он стало как будто чуточку уважительнее. – Сколько вам лет? - Я выгляжу мелким, но вообще мне уже двадцать, - отбарабанил Великий. – Хорошо учился, вот и сумел в первый же месяц все свои достоинства показать. Босс остался доволен. - Вижу, вы ещё и рассудительный, - Содзи, кажется, всё больше располагался к Великому. Да и как иначе. Те, кто не видел в нём врага, неизменно проникались его доброжелательностью и таинственным магнетизмом. - В наше время трудно выбиваться из стандартов, - Великий чувствовал себя совершенно свободно, не настораживался, как делал это Бэнимару при виде чего-то или кого-то незнакомого. – Выделяться тоже надо в меру. - И ваш друг просто из другого слоя общества? – предположил Содзи, переводя на него взгляд. - Верно, - поддержал Великий, ловко скрывая истину. – Вы уж простите его. Он иногда делает то, что явно выбивается из привычной картины. Но он точно не со зла. От него вы подлости или чего-то такого точно не дождётесь – гарантирую. - О, так уверенно, - Содзи и на Бэнимару иначе посмотрел. Несколько слов Великого – и вся история Бэнимару поменялась вплоть до иного восприятия окружающими. Бэнимару не стал спорить, только вдохнул поглубже и наконец вклинил свою фразу: - Мой господин совершенно прав. Я слишком увлёкся. - Вот, - Великий воспринял игру как должное. – Если ты отлично видишь разницу, зачем всё усложнять? Бэнимару не ответил на сей раз, потому что вопрос не требовал ответа. Он снова расслаблялся, снова любовался Великим. Пусть луна светила и ярко для своей стадии, но не настолько, чтобы освещать всю землю внизу. Было темно так же, как в любую облачную ночь. Бэнимару видел хорошо за счёт магического зрения. Да и воспринимал всё несколько острее, чем обычный человек. - Да, отношение друг к другу у вас и впрямь разное, - отметил Содзи. – Миками-сан, неужели не замечаете? - Чего не замечаю? – Великий озадачился. - Этот взгляд, направленный только на вас… - А? – и Великий сориентировался, снова заулыбался. – Ну что вы. Бэнимару совершенно ничего не таит за душой, - он к Бэнимару голову повернул. – Правда ведь? - Правда. Содзи не поверил. Кажется, Бэнимару переиграл и создал неверное впечатление. Но он не пытался перевирать свои истинные чувства. Просто здесь они выглядели по-другому. И от всего этого Великому снова становилось неловко. Содзи к Бэнимару шаг сделал и тронул за плечо, головой покачал, будто успокаивая. Сочувствовал? Но у него не было никаких причин для сочувствия. Он не понимал той глубокой связи, что протянулась между Бэнимару и Великим. - Идёмте, - Содзи отпустил его плечо так же быстро, как и взял. – Невежливо держать гостей на пороге. А Бэнимару ещё и расписал, насколько великий вы воин, Миками-сан. - Да бросьте. Я же говорил… - Но мне очень любопытно сразиться с вами. Великий вздохнул, на Бэнимару покосился с неодобрением. Бэнимару сразу ощутил недовольство, как будто втянул Великого в не самое приятное приключение. Разумеется, этот взгляд не прошёл мимо внимательного наблюдателя. Содзи снова головой покачал и сделал приглашающий жест рукой в сторону додзё.