After Class

После той ночи, когда Минхо остался сидеть в темноте, глядя на пустой стул, Джисон не мог спать. Он лежал в кровати, смотрел в потолок и прокручивал в голове последние две недели. Пальцы Минхо, родинка на шее, тихое «спокойной ночи». И тот момент, когда он поправил картинку на экране, и их руки почти соприкоснулись. Джисон тогда дёрнулся, будто обжёгся. А теперь не мог понять почему. Он не был дураком. Понимал, что смотреть на преподавателя так, как смотрел он на Минхо — не нормально. Понимал, что считать часы до вечерней встречи — не нормально. Понимал, что его дыхание сбивается, когда Минхо встаёт слишком близко — тоже не нормально. Но называть это чувство каким-то конкретным словом он отказывался. Влюблённость? Слишком громко. Влечение? Слишком пошло. Просто... ему нравилось быть рядом. Нравилось, когда Минхо смотрел на него. Нравилось, когда говорил «ты» вместо «вы». Этого не объяснить словами. Но игнорировать это становилось всё труднее. «Мне просто интересно, — убеждал он себя, уже засыпая. — Интересно, что у него в голове. Интересно, что он чувствует. Интересно, так ли ему всё равно, как он показывает. Это не... нет. Это просто любопытство». Он почти поверил в это. Но сердце колотилось слишком громко для простого любопытства. На следующее утро Чанбин смотрел на него с подозрением. — Ты выглядишь как зомби. — Спасибо что заметил, ты тоже прекрасен. — Я серьёзно. Ты вообще спал? — Нет. Думал о проекте. — Всю ночь? — Типа того. Чанбин хмыкнул и отвёл взгляд. Джисон понял, что друг ему не поверил, но уточнять не стал. Потому что если бы Чанбин спросил «может не о проекте, а о ком-то?», Джисон не смог бы соврать.

***

В студию в тот вечер он пришёл с чётким планом. Не сформулированным, не осознанным — скорее просто придуманным на спех. Он хотел проверить. Узнать, не кажется ли ему всё это. Узнать, что будет, если подойти чуть ближе, чем нужно. Если задержать взгляд на секунду дольше. Если улыбнуться не язвительно, а как-то иначе. Он не знал, что ищет. Но знал, что не может больше сидеть и притворяться, что ничего не происходит. Минхо уже был в студии, сидел за своим столом и листал книгу. Джисон вошёл, бросил рюкзак на пол и сел напротив. — Вы сегодня рано, — заметил Минхо, не поднимая головы. — Соскучился. Минхо поднял взгляд. Посмотрел на него долго, изучающе. — Вы имели ввиду по работе над проектом. — Я и не говорил про другое. Тишина повисла на несколько секунд. Минхо первым отвёл глаза. — Открывайте макет. Джисон открыл. Но работать не спешил. Он смотрел на Минхо поверх экрана, изучал его лицо, его плечи. Минхо сидел напряжённо — Джисон заметил, как тот сжал край книги. Ему нравилось, что он может влиять на это напряжение. Что Минхо не остаётся невозмутимым, даже если хочет казаться таким. Он специально подвинул стул ближе к столу Минхо, когда показывал свою идею. — Смотрите, — сказал Джисон, поворачивая ноутбук. — Я хочу сделать здесь разрыв. Минхо наклонился к экрану. Их плечи почти касались. — Какой разрыв? — Буквы распадаются. Как будто граница их ломает. — Покажите. Джисон начал объяснять, но говорил вполсилы, потому что настоящей целью было не объяснение. Когда Минхо начал что-то рассказывать, он следил за тем, как близко находится его лицо. Как свет лампы падает на скулы. Как шевелится воротник рубашки, когда он дышит. — Вы слушаете? — спросил Минхо. — Да. Разрыв на второй странице. — Я сказал другое. — Тогда повторите. Минхо выпрямился и посмотрел на него. В его глазах промелькнуло что-то — не раздражение, скорее усталость от того, что Джисон снова отвлекается. — Вы сегодня не собранный. — Какой есть. — Обычно вы работаете лучше. — Обычно я не работаю по ночам с красивыми преподавателями. Минхо замер. На секунду в студии стало так тихо, что Джисон услышал, как капает вода за окном. — Что вы сказали? — спросил Минхо. — Я сказал, что обычно не работаю по ночам. — Вы сказали не это. Джисон улыбнулся — не язвительно, а почти невинно. — Наверное, вы ослышались, профессор Ли. Минхо сжал челюсть. Выдохнул медленно, будто заставлял себя успокоиться. — Работайте, — сказал он тихо. — Да да, уже работаю. Джисон уткнулся в экран, но краем глаза видел, как Минхо не может усидеть на месте. Он перекладывал бумаги, снимал и надевал очки, смотрел то в окно, то в потолок. Джисон этого добивался. И чувствовал странное, почти пьянящее удовлетворение.

***

На третий день этого эксперимента Джисон понял, что не может остановиться. Провоцировать Минхо оказалось слишком интересно. Он подходил близко, когда можно было стоять на расстоянии. Задерживал взгляд, когда можно было отвести. Улыбался в моменты, когда раньше спорил. И каждый раз видел, как Минхо напрягается, как его взгляд становится тяжелее, как он дольше обычного молчит перед ответом. Однажды Джисон поправил картинку на экране и специально коснулся руки Минхо, когда тянулся к мышке. Легко, почти невесомо. Но контакт был. — Извините, — сказал Джисон, не убирая руку сразу. — Не заметил. Минхо посмотрел на его пальцы, потом в глаза. — Уберите руку. Он убрал. Но улыбался, и Минхо это видел. — Хан Джисон. — Да, профессор Ли. — Вы издеваетесь надо мной? — С чего вы взяли? — Вы делаете это специально. — Что именно? Минхо не ответил. Встал из-за стола, отошёл к окну и встал спиной. Плечи напряжены, пальцы сжимают подоконник. Джисон смотрел на его спину и чувствовал, что внутри разгорается что-то горячее и опасное. Не злость. Не азарт. Что-то другое. Что-то, от чего хотелось подойти и встать рядом. Не для того, чтобы провоцировать. Просто чтобы быть ближе. Он не подошёл. Остался сидеть за столом, глядя на экран. Но работа не шла.

***

В пятницу, когда проект был уже почти готов, Джисон решил зайти дальше. Они сидели за одним столом, смотрели на один экран, и Минхо объяснял, что нужно поправить в подаче. — Сделайте заголовок крупнее, — говорил Минхо, указывая пальцем на экран. — Он теряется. — А если сделать его цветным? — спросил Джисон, поворачиваясь к Минхо. Они оказались слишком близко. Джисон сделал это специально — повернулся резко, чтобы сократить расстояние. Их лица разделяли несколько сантиметров. — Зачем? — голос Минхо стал тише. — Чтобы привлечь внимание. — Чьё? — Например, ваше. Минхо смотрел на него. Джисон не отводил взгляд. Внутри всё дрожало, но он держал лицо. Улыбался — спокойно, почти лениво. Будто ничего особенного не происходило. Будто он не чувствовал, как сердце колотится о рёбра. — Вы переходите границы, — сказал Минхо. — Мы работаем над темой «Границы». Это называется методом погружения. — Это называется «ты меня начинаешь бесить». — Ну а вы действительно беситесь. Это прогресс. Минхо отвернулся к экрану. Несколько секунд сидел неподвижно, глядя в одну точку. Когда заговорил снова, голос звучал ровно, но Джисон слышал в нём усталость. — Сделайте заголовок крупнее и вернитесь к работе. — Конечно, профессор Ли. Джисон сделал заголовок крупнее. Но работу не вернул. Он смотрел на профиль Минхо, на линию его челюсти, на родинку на шее. И думал о том, что Чанбин, возможно, был прав. Не про влюблённость. Про то, что это не закончится ничем хорошим. Потому что Джисон не мог остановиться. И Минхо, кажется, тоже не сопротивлялся этому явно.

***

Самое интересное случилась в понедельник. Джисон пришёл в студию и с порога начал спорить о цвете, который Минхо предложил для финальной версии. Спорил он не потому, что был не согласен. А потому, что хотел посмотреть, как Минхо будет реагировать. Хотел увидеть, сколько ещё тот сможет держать себя в руках. — Чёрный слишком мрачный, — сказал Джисон, откидываясь на спинку стула. — Тема «Границы» не предполагает радуги, — ответил Минхо, не поднимая головы. — А я и не предлагаю радугу. Но чёрный — это как смерть. Границы — это не про смерть. Это страх, одиночество и желание их пересечь. — Тогда предложите цвет. — Красный. — Почему? — Потому что красный — это опасность, страсть, кровь и запрет. Минхо поднял голову. Их взгляды встретились. — Красный будет кричать, — сказал Минхо. — А ваш проект должен шептать. — А если я хочу, чтобы он кричал? — Тогда вы потеряете полностью всю идею. — Ну или найду новую. Минхо смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом встал и подошёл к его столу. — Вы спорите со мной только ради того, чтобы спорить, — сказал Минхо. — Это непрофессионально. — А вы злитесь только ради того, чтобы не показывать, что вам не всё равно. Это тоже считается непрофессиональным. — Что вы несёте? — Вы слышали. Минхо наклонился к нему, упёршись ладонями в стол. Их лица разделяли сантиметры. Джисон чувствовал его дыхание — горячее. Видел, как расширены зрачки. — Ты ведёшь опасную игру, — сказал Минхо. Голос его дрогнул. Он снова перешёл на «ты». — А ты боишься проиграть? Минхо резко выпрямился, схватил Джисона за запястье и прижал его руку к столу. Не больно, но крепко. Пальцы впились в кожу. Джисон замер. Такое чувство будто сердце остановилось. Минхо смотрел на него сверху вниз — тяжело, почти бешено. В его глазах не было холода. Только огонь. — Ты... — начал Минхо и замолчал. Он не договорил. Потому что не знал, что сказать. Потому что если бы сказал, то разрушил бы всё. Хотя и так уже разрушил. Запястье Джисона горело в его хватке. Джисон не вырывался. Он смотрел на пальцы Минхо, сжимающие его руку, потом на его лицо. И понимал — это уже не игра. Это не проверка. Это что-то настоящее. Что-то, чему они оба перестали сопротивляться. — Отпусти, — тихо сказал Джисон. Минхо отпустил. Но не сразу. Сначала разжал пальцы медленно, почти нехотя. Убрал руку и отошёл на шаг. В студии повисла тяжёлая тишина. Джисон смотрел на свою руку. На красные следы от пальцев Минхо. — Это было... — начал он. — Ничего не было, — перебил Минхо. — Работайте. Он вернулся за свой стол, сел и уставился в экран. Плечи напряжены, пальцы сжаты в кулаки. Джисон хотел сказать что-то ещё. Спорить. Доказать, что это действительно было и ему не мерещилось. Но не стал. Он просто сидел и смотрел на свои запястья. На красные следы. И улыбался так, будто наконец получил ответ на вопрос, который мучил его две недели.

***

После той ночи что-то изменилось. Они не говорили об этом. Но Джисон чувствовал — между ними больше нет той стены, которую Минхо так старательно строил. Он по-прежнему поправлял его работу, по-прежнему спорил, по-прежнему обращался на «вы». Но в его взгляде появилось что-то новое. Что-то, что Джисон научился читать. Чанбин заметил перемены почти сразу. — Ты чего такой довольный? — Проект хороший получается. — Проект? Ты улыбаешься, когда смотришь в телефон. Кому ты пишешь? — Никому. — Ну ты же явно врёшь. — Думай как хочешь, я сказал правду. Чанбин хотел сказать что-то ещё, но передумал. Только вздохнул. — Ты там поосторожнее, ладно? Я же переживаю за тебя. — С чем мне быть осторожнее? Все же нормально. — С Минхо. Чем бы это ни было. Джисон не ответил. Потому что сам не знал, чем это было. И куда это приведёт. Знал только одно — он больше не хочет останавливаться. И Минхо, судя по всему, тоже.

***

В следующий раз, когда Джисон задержался в студии, он не провоцировал Минхо. Просто сидел за своим столом и работал. Сам Минхо сидел напротив и смотрел на экран. Иногда их взгляды встречались. Минхо не отводил первым. Джисон тоже. — Хан Джисон, — сказал Минхо после долгой паузы. — Да, профессор Ли. — Не смотри на меня так. — Как? — Как будто... — Минхо замолчал, подбирая слова. — Как будто ты что-то знаешь. — Но ведь я действительно кое-что знаю. — Да? И что же? — Что ты тоже на меня так смотришь. Минхо не ответил. Просто отвернулся к окну и долго смотрел на дождь. Но Джисон видел, как напряжены его плечи. И этого было достаточно. Джисон улыбнулся и вернулся к работе. В голове было пусто и спокойно. Впервые за последние две недели он не пытался ничего понять. Не анализировал. Не придумывал оправданий. Просто сидел и работал. Рядом с человеком, который смотрел на него так же, как он сам смотрел на Минхо. Это было страшно и абсолютно неправильно. Дождь за окном усилился. Капли стекали по стеклу, и в студии пахло Минхо и чем-то ещё — тем, чему Джисон не мог найти названия. Но ему и не нужно было это. Достаточно того, что он и Минхо здесь. И они оба не хотят, чтобы эта ночь заканчивалась.