Холодные Узы (БенцГарфилд)

‎Запах синт-чая и холодного камня мало помогал скрыть долгую опасную сладость в Восточном Крыле. Бенц отступил в помещения охраны, запер соединяющую дверь, а затем навалился на неё всем своим весом. Он чувствовал себя оголённым нервом, выставленным под арктический воздух. ‎ ‎Он немедленно применил тройную дозу своего альфа-подавителя - шаг, оставивший его в головокружении и тошноте, - но он знал, что это было необходимо. Чистый запах омеги, вкус того отчаянного, запретного поцелуя - всё это буквально замкнуло его внутреннюю систему. ‎ ‎Он был оружием дисциплины, обученным ставить государство выше всего остального. И всё же теперь его тело ныло от глубокой территориальной собственнической привязанности, которую пробудил запах принца. Это было не просто физическое желание; это было первобытное, пугающее осознание того, что безопасность Гарфилда теперь неразрывно связана с его собственным благополучием. Связь, даже вынужденная, требовала ответа. ‎ ‎Долг. Долг. Долг. ‎ ‎Бенц повторял это слово про себя, пытаясь заглушить воспоминание о мягких губах и звук потрясенного вздоха омеги. ‎ ‎Он опустил взгляд на свою руку - ту самую, что держала лицо Гарфилда. Она всё ещё дрожала. Его накрыла волна сокрушительного отвращения к самому себе. Он нарушил свою миссию, свой кодекс и доверие принца. К чёрту безопасность королевства - он действовал, подчиняясь чистому животному импульсу. ‎ ‎Павел, тихо складывающий припасы неподалёку, не смотрел на своего командира, но его голос был низким и спокойным. ‎ ‎- Вы способны продолжать службу, командир? ‎ ‎- Я функционирую, - хрипло ответил Бенц, надевая форменный китель, скрывая термо-рубашку и, как он надеялся, оставшийся запах. - Принц и Крепость стабильны. Значит, миссия выполнена. ‎ ‎- А... структурное нарушение? - осторожно спросил Павел, тщательно подбирая слова. ‎ ‎- Структурное нарушение временно, - резко поправил Бенц. - Это был необходимый, неповторимый инцидент. Принцу должны быть оказаны все знаки уважения, но прежняя профессиональная дистанция должна быть немедленно восстановлена. Ты понимаешь, Павел? Дистанция. ‎ ‎Павел встретил взгляд своего командира; в его глазах мелькнуло глубокое сочувствие. ‎ ‎- Понял, командир. Дистанция. ‎ ‎Бенц знал, что это ложь, спектакль ради сохранения порядка. Он всё ещё чувствовал омегу - глухой, резонирующий гул в груди, не имеющий ничего общего с древней машиной внизу. ‎ ‎В своих личных покоях Гарфилд чувствовал себя не лучше. Он тщательно наклеивал новый тяжёлый ароматический пластырь на шею, но его руки дрожали так сильно, что Майклу пришлось вмешаться и закончить за него. ‎ ‎- Ваше Высочество, вам нужен отдых. Ваш организм в шоке, - мягко убеждал Майкл. ‎ ‎- Это не шок, Майкл, - тихо, почти пусто ответил Гарфилд. - Это отвержение. ‎ ‎Он почувствовал, как Связь защелкнулась на месте - мощное, защитное объятие альфа-тепла и признания. А затем почувствовал, как Бенц вырвал её, заперев дверь и скрывшись за стеной навязанной дисциплины. Это было отвержение не принца, а омеги - той фундаментальной части его самого, которую он рискнул открыть. ‎ ‎Гарфилд сел, подтягивая ноги на массивное антикварное кресло, внезапно чувствуя себя очень маленьким. ‎ ‎- Он почувствовал это, Майкл. Он увидел правду, и его первым инстинктом было убежать от неё. Спрятаться за своим долгом, - пробормотал Гарфилд, глядя на соединяющую дверь. - Это сокрушительная печаль, Майкл. ‎ ‎Он медленно закрыл глаза. ‎ ‎- Наконец почувствовать возможность тепла - и затем получить захлопнутую перед лицом дверь от мужчины, который этот огонь зажёг. ‎ ‎Топтен, нервно распаковывающий коробку со спицами для вязания, заговорил; его обычное остроумие сменилось искренним сочувствием. ‎ ‎- Гар, он напуган. Этот человек высечен изо льда и верности. Ты нарушил не просто протокол; ты разрушил всё его мировоззрение. Его реакция не личная - она экзистенциальная. ‎ ‎- Возможно, - вздохнул Гарфилд, проводя рукой по лицу. - Но экзистенциальный страх всё равно ощущается холодным. А я устал мёрзнуть. ‎ ‎Он посмотрел на своё отражение в окне - принц, собранный и величественный. Но внутри омега был ранен и беспокоен. Он почувствовал силу Связи и понимал, что уже не сможет просто вернуться к прежней жизни. Ставки больше не были политическими; они стали глубоко, отчаянно личными. ‎ ‎- Нам нужно отвлечение, - заявил Гарфилд, выпрямляя спину. - Что-то, что заставит нас взаимодействовать без близости. Что-то профессиональное. ‎ ‎Появилась возможность профессионального взаимодействия довольно быстро. Гарфилд вызвал команду безопасности на совместное планировочное совещание. ‎ ‎Бенц вошёл в приёмную принца, выглядя как палач - жёсткий, непреклонный и окружённый аурой строгого контроля. Он держался на расстоянии как минимум пяти футов от принца, приветствуя его коротким формальным кивком. ‎ ‎Гарфилд, внешне собранный, почувствовал свежую волну альфа-подавителя как физическое нападение - это был горький, лекарственный привкус на языке, намеренная попытка нейтрализовать жар, который они разделили. ‎ ‎- Командир Бенц, - начал Гарфилд холодным и властным голосом. - Крепость стабильна, но мы изолированы. Нам нужен долгосрочный план. Моя команда изучила неструктурные архивные документы, которые мы восстановили. ‎ ‎Майкл шагнул вперёд, держа свиток. - Мы нашли подробный, хотя и эзотерический, журнал, описывающий источник энергии - "Сердце." Оно работает на эмоциональной Воле Связанной Пары. Если эта Воля ослабевает, механизм снова начинает дестабилизироваться. ‎ ‎Бенц фыркнул, и по его лицу прошло выражение жёсткого неверия. - Машина, работающая на эмоциях, - это сказка, принц. Она поддерживается биоэнергией первоначального шока. Мы стабильны. ‎ ‎Гарфилд посмотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда. - Правда? Командир? Вы могли запереть дверь, но Связь всё ещё существует. В журнале также указано, что Связь - временная или постоянная - вызывает на несколько дней усиленное сенсорное перекрытие и притяжение, подпитывая машину. Ваше подавление, возможно, обманывает вашу голову, Бенц, но оно не обманывает Крепость. ‎ ‎Он говорил правду, и Бенц почувствовал это в нежелательной вспышке жара под курткой. ‎ ‎- Это несущественные предположения, - возразил Бенц, его голос стал слишком громким, слишком жёстким. - Мои люди будут заниматься безопасностью и нормированием. Ваша команда - инвентаризацией и моральным состоянием. ‎ ‎Спор перерос в напряжённое профессиональное противостояние. Бенц, отказываясь признавать Связь, становился всё более агрессивным в своих предложениях, требуя более строгого нормирования и дальнейшей самоизоляции. Гарфилд, используя Связь как рычаг, отвечал требованиями совместного управления ресурсами и общих патрулей. ‎ ‎Во время разговора произошло нечто странное. ‎ ‎Бенц, с напряжённой концентрацией спорящий, вдруг поднял руку и потёр виски, словно борясь с сильной головной болью. ‎ ‎- Качество воздуха начинает вызывать беспокойство, Ваше Высочество. Нам нужно сосредоточиться на... - Бенц остановился, его взгляд стал расфокусированным. Он резко, болезненно вдохнул. ‎ ‎Одновременно Гарфилд, стоящий в пяти футах, почувствовал внезапную резкую локализованную боль глубоко внизу живота - всплеск непрошенного, интенсивного желания. От силы этого ощущения он непроизвольно сжал кулаки. ‎ ‎Он с пугающей ясностью понял: головная боль Бенца была проявлением подавленного альфа-раздражения. ‎ ‎Немедленное болезненное возбуждение Гарфилда было реакцией Связи на это подавление. Их тела физически реагировали на отрицание друг друга. ‎ ‎Гарфилд заставил себя сохранять самообладание. - Командир, - сказал он напряжённым голосом, - возможно, нам стоит согласовать совместные патрули для оценки целостности внешних вентиляционных шахт. ‎ ‎Двухчленный отряд. Альфа и омега. - Бенц резко посмотрел на него, сузив глаза от подозрения и боли. ‎ ‎Он точно понимал, что делает принц - вынуждает близость, чтобы проверить теорию Связи. Он также понимал, что не может отказаться от логики совместной, целенаправленной работы. ‎ ‎- Павел и Майкл, - резко сказал Бенц, голосом хриплым от напряжения. - Вы двое сформируете первый патруль. Вы оба бета и альфа. Стабильные. Менее нестабильные. ‎ ‎Павел и Майкл обменялись растерянным, смирившимся взглядом. ‎ ‎Пу, который наблюдал за сценой с широко раскрытыми, зачарованными глазами, наклонился к Топтену. - Они буквально спорят о том, кто будет страдать вместе. Это так печально! Я хочу связать им общий плед несчастья. ‎ ‎- Тише, - прошептал Топтен в ответ, его собственные глаза были широко раскрыты от восхищения и лёгкого профессионального возбуждения. -Это лучше исторической драмы. Это битва Воли. ‎ ‎Спор закончился внезапным и тревожным взаимным соглашением сохранить текущее положение - совместные отчёты, раздельные жилые помещения и назначение патруля Павел/Майкл. ‎ ‎Когда слуги вышли, оставив Гарфилда и Бенца наедине, напряжение в комнате достигло точки разрыва. ‎ ‎Гарфилд подошёл к столу, притворяясь, что приводит в порядок карты. Бенц остался у двери, его язык тела буквально кричал: - Я сейчас ухожу. ‎ ‎- Командир, - сказал Гарфилд, не оборачиваясь, его голос был тихим. - Я ценю вашу приверженность вашим подавителям. Правда. Но я прошу вас рассмотреть кое-что. ‎ ‎- Что именно, принц? - спросил Бенц ровным, жёстко контролируемым тоном. ‎ ‎- То, что произошло там - отчаяние, голод - это было реально. И вы можете применять всю химическую подавляющую терапию, какую хотите, но вы не можете подавить память о моём вкусе. ‎ ‎Дыхание Бенца слышно сбилось. Он сделал вынужденный шаг к двери, его спина оставалась напряжённо прямой. - У меня нет памяти ни о чём, кроме протокола, принц. ‎ ‎Гарфилд резко развернулся, его глаза горели смесью ярости и чистой привязанности. ‎ ‎- Лжец. ‎ ‎Он не стал ждать. Подчиняясь глубокой физической боли подавленного желания альфы, Гарфилд двинулся вперёд, сокращая расстояние между ними в два быстрых шага. Он поднял руки, запутал их в воротнике формы Бенца и притянул альфу вниз. ‎ ‎Этот поцелуй был другим. Это не было отчаянное, первобытное столкновение из архивов. Это был момент глубокой, мучительной тоски - мягкое, исследующее соединение, пропитанное тихой привязанностью, которая формировалась между ними, несмотря на их роли. ‎ ‎Гарфилд вложил в поцелуй всю свою печаль, страх и болезненную потребность в Связи. Бенц сопротивлялся лишь долю секунды - едва заметным напряжением плеч - прежде чем его контроль полностью исчез. ‎ ‎Он издал сдавленный звук и опустил тяжёлые руки на бёдра Гарфилда, резко притягивая омегу к своему телу. Он углубил поцелуй, его рот двигался с мягкой, но абсолютной уверенностью, смакуя нежное прикосновение губ омеги, знакомый, опьяняющий запах. Сырая, отчаянная страсть оставалась, но была смягчена кратким, разделённым теплом возникшей привязанности. ‎ ‎Это был затяжной поцелуй - глубокая, отчаянная бездна потребности, утолённая в короткий украденный момент. ‎ ‎Когда они наконец оторвались друг от друга, оба задыхались, их глаза были широко раскрыты и тёмные. Руки Бенца всё ещё были крепко зафиксированы на бёдрах Гарфилда, его подавленные феромоны боролись, пытаясь вырваться из химического "удушения." ‎ ‎- Это, - прошептал Гарфилд, прижимаясь лбом к груди Бенца, - не было протоколом. ‎ ‎- Нет, - хрипло ответил Бенц, закрыв глаза в мучении и удовольствии. - Это была... ошибка. ‎ ‎Он оттолкнул Гарфилда, лицо его исказилось от самоненависти. Он не оглянулся. Он распахнул дверь и исчез в темноте казарм, оставив Гарфилда одного с жгучей памятью о поцелуе и холодной, пугающей уверенностью, что их ошибка вот-вот станет их единственной реальностью.