Холодные Узы (БенцГарфилд)

‎Тишина в Крепости Одиночества теперь была тёплым, отзывающимся эхом покоем. Генератор тихо гудел, Сердце пульсировало устойчивой, мощной энергией, а постоянный, пронизывающий холод, который определял жизнь Аэтерии на протяжении веков, заметно исчез, сменившись комфортным, живым теплом. ‎ ‎Бенц стоял в архивах, теперь купающихся в мягком, ровном сиянии Руки Змея. Он в последний раз проверял периметр безопасности перед их отъездом. Он всё ещё двигался с жёсткой точностью солдата, но напряжение сменилось тихой, яростной решимостью. Его альфа-запах, теперь естественно регулируемый Связью, был ровным, тёплым присутствием — защитным и глубоко успокаивающим. ‎ ‎Гарфилд вошёл, одетый в толстое гражданское пальто глубокого изумрудного цвета, что резко контрастировало с его обычными строгими синими одеждами. Он нёс тяжёлый древний журнал хранительницы, кожа которого стала мягкой от времени. Он выглядел меньше как принц и больше как провидец, а его серые глаза сияли целеустремлённостью. ‎ ‎— Воздушный шаттл подготовлен, — доложил Бенц, поворачиваясь к нему лицом. ‎ ‎Он не отдал честь; вместо этого шагнул ближе и протянул руку, чтобы мягко поправить воротник пальто Гарфилда. Этот простой защитный жест теперь стал инстинктивным. ‎ ‎— Павел и Пу обеспечили безопасность внешнего периметра для путешествия. Мы оставляем Крепость работать. ‎ ‎— Теперь Крепость — это маяк, — подтвердил Гарфилд, склоняясь навстречу прикосновению. — Она будет оттаивать землю по мере нашего движения. Мы везём тепло домой. ‎ ‎Он вздохнул, ощущая тяжесть своей миссии. ‎ ‎— Но привезти тепло домой означает столкнуться с Советом, Бенц. Они увидят в нашей Связи оружие, а не решение. ‎ ‎— Они будут бояться того, чего не понимают, — согласился Бенц, легко положив руки на плечи Гарфилда. — Но страхом можно управлять. Мы используем логику, принц. Мы представим доказательства: разрушение конструкции, свидетельство хранительницы и неоспоримый факт того, что холод отступает. Мы не будем взывать к их эмоциям; мы будем взывать к их инстинкту самосохранения. ‎ ‎Гарфилд поднял взгляд, и в его выражении смешались любовь и глубокая печаль. ‎ ‎— Но теперь мы сами являемся эмоцией, Бенц. Мы не можем этого скрыть. Само наше присутствие, наша привязанность будут оскорблением для их системы контроля. ‎ ‎Бенц наклонился и прижал долгий, уверенный поцелуй ко лбу Гарфилда — безмолвное обещание защиты. ‎ ‎— Тогда мы сделаем это неоспоримым, Гарфилд. Мы сделаем наше единство нашей самой сильной защитой. ‎ ‎Все шестеро поднялись на борт шаттла — сплочённая, эффективная команда, объединённая общей тайной и пугающей миссией. ‎ ‎Павел пилотировал шаттл, его альфа-сосредоточенность была абсолютной. Пу был вторым пилотом и вслух читал руководство по техническому обслуживанию с совершенно излишним энтузиазмом. ‎ ‎— И помни, Павел, руководство рекомендует минимальный уровень эмоциональной стабильности 7,5 для оптимального взлёта! — заявил Пу. ‎ ‎— У меня идеальная десятка, Пу, — пробормотал Павел, регулируя управление. ‎ ‎— И перестань направлять феромоны принца в мою консоль, пожалуйста. ‎ ‎В пассажирском отсеке Майкл и Топтен проверяли передачу данных из древнего журнала хранительницы на современный защищённый накопитель. ‎ ‎— Это невероятно, — пробормотал Майкл, касаясь экрана. — Документально подтверждённый многовековой заговор по подавлению Аэтерии через эмоциональное подавление. Эти доказательства — настоящая политическая граната, Топтен. ‎ ‎— А фитиль этой гранаты — прекрасная и неоспоримая любовь между нашим принцем и его командиром, — заметил Топтен, доставая своё вязание — сложный разноцветный шарф. ‎ ‎— Я собираюсь вывязать всю эту историю на этом шарфе. Назову его "Страстная измена." ‎ ‎Он посмотрел на Гарфилда и Бенца, сидящих через проход друг от друга. Их колени иногда соприкасались, а взгляды часто встречались в тихие моменты глубокой связи. Их общий запах — защитный, тёплый и сладкий — теперь был привычным фоном шаттла. ‎ ‎— Знаешь, — доверительно сказал Топтен Майклу, — ужасно грустно, что им придётся столкнуться со всем Советом. Они наконец-то счастливы. Им бы позволить провести спокойную неделю в тёплом домике где-нибудь вдали от всех, а не бросать их в политическую бурю. ‎ ‎Майкл протянул руку и мягко сжал ладонь Топтена — тихое подтверждение их собственной простой и устойчивой связи. ‎ ‎— Они бы не захотели иначе, Топтен. Они созданы для этого. Они спасли мир; теперь им предстоит его изменить. ‎ ‎Путешествие было быстрым, отмеченным захватывающим зрелищем за окнами шаттла. Постоянный сильный снегопад прекратился. Внизу ледниковый ландшафт начинал мерцать: участки покрытых мхом скал и промерзшей земли появлялись из-под тающей снежной линии. Воля Крепости распространялась всё дальше, подтверждая обещание хранительницы. ‎ ‎Когда они приблизились к столице, контраст оказался разительным. Сияющие ультрасовременные небоскрёбы города Аэтерия всё ещё были окутаны вечной ледяной дымкой — климатом, подпитываемым подавлением, который упрямо держался над центром города. ‎ ‎— Воздух здесь всё ещё холодный, — заметил Гарфилд, и в его глазах мелькнула тревога. — Они ещё не почувствовали перемен. ‎ ‎Бенц положил свою руку поверх руки Гарфилда на подлокотнике — тонкий, но безоговорочный жест поддержки. ‎ ‎— Холод в их сердцах, принц. Мы принесём тепло прямо в Зал Совета. ‎ ‎Павел точно посадил шаттл на крышу здания Центрального Командования. Люк открылся, и в них ударил поток ледяного воздуха, насыщенного химическим подавлением — резкий и горький контраст после тепла шаттла, подпитываемого Связью. ‎ ‎Их уже ждали две фигуры: генерал Варрус, глава армии, суровый альфа, чьё лицо выражало холодное неодобрение, и старейшина Совета Лира, влиятельная омега, известная своей беспощадной приверженностью Ледяному Договору. ‎ ‎Приветствие было холодным и немедленным. ‎ ‎— Принц Гарфилд. Командир Бенц, — произнёс генерал Варрус голосом, лишённым всякого тепла. — Ваш транспорт безопасности прибыл с опозданием. И ваша близость друг к другу... крайне необычна. ‎ ‎Глаза Лиры сузились, мгновенно уловив мощные, неподавленные Связью, исходящие от них. ‎ ‎Её лицо исказилось от открытого отвращения. ‎ ‎— Командир, ваша химическая целостность нарушена, — обвинила Лира, её голос был резким от потрясения. — И ваш внешний вид, Ваше Высочество, неформален. Проверка Договора отменяется. Вы оба должны немедленно пройти процедуру подавления и последующий допрос. ‎ ‎Бенц шагнул вперёд, слегка заслоняя Гарфилда своим телом — молчаливый, но мощный акт неповиновения и защиты. Его альфа-присутствие было немедленным и властным даже перед лицом генерала. ‎ ‎— При всём уважении, генерал Варрус, старейшина Лира, — заявил Бенц низким и твёрдым голосом, не допускающим возражений. — Проверка Договора устарела. Ледяной Договор основан на лжи. Мы прибыли представить доказательства того, что политическая структура Аэтерии основана на древнем вражеском заговоре. Холод является симптомом этой лжи. ‎ ‎Он посмотрел на Гарфилда, и между ними промелькнуло глубокое, полное любви понимание. ‎ ‎— А наша Связь, — добавил Гарфилд, становясь плечом к плечу с Бенцем, — единственное, что спасло эту нацию. Мы не испорчены. Мы восстановлены. ‎ ‎Воздух на посадочной площадке словно потрескивал от конфликта — холодное отрицание старого порядка яростно сталкивалось с тёплой, неоспоримой истиной их нерушимой Связью. ‎ ‎Борьба за Аэтерию по-настоящему только начиналась.