Восхитительный скандал: сила удара.

Подсобка на цокольном этаже давно перестала быть просто техническим помещением. За последние недели она незаметно превратилась в их общее место для того, чтобы вместе и в тишине посидеть в уединении. Бакуго притащил старый ковёр, чтобы не сидеть на голом бетоне. Тодороки принёс маленький светильник на батарейках, который отбрасывал на стены мягкий оранжевый свет. В углу стояла коробка с карамельками, пачками шоколадных палочек и прочей снедью, которую Бакуго регулярно пополнял с ворчанием. В этот вечер они сидели на матрасе, прислонившись спинами к стене. День был тяжёлым. Тренировка с Айзавой, потом дополнительное занятие с Гран Торино, который заставил их обоих побегать. Шото выглядел вымотанным. Глаза полуприкрыты, обычная собранность сменилась сонной расслабленностью. В руке он держал пачку шоколадных палочек «Покки» и методично жевал одну за другой. — Ты когда ел нормально в последний раз? — Бакуго покосился на него, скрестив руки на груди. — Утром. Кажется, — Шото зажал очередную палочку между зубами и повернул голову. Шоколадная палочка торчала из его рта, как тонкая сигарета. Он смотрел на Бакуго своими разноцветными глазами, расслабленно так, без обычной настороженности. — Хочешь? Бакуго хотел. Но не шоколад. Он смотрел на палочку, зажатую между бледных губ. На то, как Шото чуть наклонил голову в его сторону, будто предлагал. Будто ждал. Его рот был так близко. Шоколадная крошка на нижней губе. Тёплое дыхание, пахнущее какао. — «Приглашение!», — пронеслось в голове Бакуго. Мысль была нелогичной, дикой, но тело среагировало раньше мозга. Он подался вперёд. Медленно. Как хищник перед прыжком. Красные глаза не мигали, прикованные к шоколадной палочке и губам, которые её держали. Полметра. Двадцать сантиметров. Десять. Шото не отстранился. Его глаза чуть расширились, но он не двинулся с места. Только дыхание стало чаще, и правая сторона лица начала покрываться тонким слоем инея-непроизвольная реакция на внезапную близость. Бакуго приоткрыл рот. Его зубы сомкнулись на другом конце шоколадной палочки. Хрусть. Тихий, отчётливый звук в абсолютной тишине подсобки. Палочка переломилась пополам. Одна часть осталась у Шото, вторая - у Бакуго. Но Кацуки не отстранился. Он замер, и теперь их лица разделяло расстояние меньше сантиметра. Его губы, перепачканные шоколадом, почти касались губ Тодороки. Он чувствовал холодок, исходящий от правой щеки Шото, и жар - от левой. Чувствовал его дыхание, ставшее прерывистым. Видел, как бирюзовый и серый глаза потемнели, а зрачки расширились. Шото медленно дожевал свою половину. Сглотнул. И, не разрывая зрительного контакта, чуть подался вперёд сам, на какой-то миллиметр, но этого хватило. Их губы соприкоснулись. Легко. Почти невесомо. Как прикосновение снежинки к горячей коже. Бакуго выдохнул через нос - резко, шумно. Его рука сама собой поднялась и легла на затылок Шото, пальцы зарылись в разноцветные пряди. Он притянул его ближе, углубляя поцелуй. На вкус - шоколад, мята и что-то, что нельзя было описать словами. Что-то, от чего у него закружилась голова и заныло под ложечкой. Шото ответил. Его левая рука легла на плечо Бакуго, сжала ткань футболки. Правая холодная коснулась щеки, и Бакуго вздрогнул от контраста, но не отстранился. Наоборот. Прижался крепче, стирая границы, которые они так долго строили. Прошла секунда. Или вечность. Трудно было сказать. Они оторвались друг от друга одновременно - запыхавшиеся, с бешено колотящимися сердцами, с шоколадными крошками на губах. Бакуго смотрел на Шото так, будто видел его впервые в жизни. Шото смотрел на Бакуго с выражением, которое редко появлялось на его лице, - удивление пополам с растерянностью и смущением. — Это было лучше, чем шоколад, — произнёс Шото. Голос чуть хриплый, но по-прежнему ровный. Он отвёл взгляд. — Заткнись, — Бакуго не убрал руку с его затылка. Наоборот - начал медленно перебирать пряди, и это было так неожиданно нежно, что Шото прикрыл глаза. — Просто... заткнись. Хотя бы на минуту. — Не могу. Ты украл мою половину палочки. — Ты сам предложил! — Я не предлагал. Я спросил, хочешь ли ты. — Это одно и то же! — Нет, — Шото чуть улыбнулся. — Но мне понравилось. И тебе, кажется, тоже. Бакуго уткнулся лбом ему в лоб, и Шото смокнул глаза. Он не отстранился. Не вскочил. Не убежал. Пальцы Бакуго всё ещё играли с волосами Шото, а вторая рука сама собой нашла его ладонь и переплела пальцы. — Ты меня доконаешь, Полухолодный, — пробормотал он Бакуго, открывая глаза, всего на сантиметры отстранившись от лба Тодороки, говоря ему в губы, — Когда-нибудь точно доконаешь. — Но не сегодня, — Шото слегка повёл головой и потёрся своим носом об нос Кацуки. Оранжевый свет от лампы рисовал на стенах их слившиеся тени профилей. — Сегодня я слишком устал. Давай просто посидим так. — Угу, — буркнул Бакуго, но пальцы сжались чуть крепче, — Только не засыпай. У меня нога затекла. — Потерпишь, Кацуки. — Командуешь тут, недотёпа. — Но ты же позволяешь мне это. Бакуго промолчал. Потому что это было правдой. И потому что в оранжевом полумраке подсобки, с шоколадным вкусом на губах и тёплой ладонью в своей руке, он был готов позволить этому человеку всё. Почему же? Потому что любимым можно всё. <3