Карусель для двоих

Глава 4. Булка, полная ярости

В шесть утра Макото так и не пришел к колесу обозрения. Не потому, что не хотел. А потому, что в четыре часа ночи его разбудил звонок от матери, которая решила напомнить, что он «позорит семью своей стажировкой в каком-то цирке». Разговор длился два часа, после чего Макото швырнул телефон в стену, прорычал в подушку что-то нечленораздельное и провалился в тяжелый сон без сновидений. Проснулся он в семь тридцать, с дикой головной болью и осознанием, что опоздал. На телефоне (который чудом не разбился) висело семь сообщений от Такумы. «6:02 — Мимиро-кун! Я тут!» «6:15 — Ты спишь, да?» «6:30 — Ладно, я подожду еще немного!» «6:45 — Я купил нам кофе, но он остыл :(» «7:00 — Мне пора на сборы. Ты пропустил самое красивое место. В другой раз!» «7:05 — Ты вообще живой?» «7:10 — Ладно, не переживай. В следующий раз обязательно получится!» Макото сжал телефон так, что пластик захрустел. — Черт, — выдохнул он. Ему нужно было что-то ответить. Написать, что он не специально. Что мать... что он просто... что ему жаль. Но вместо этого он отшвырнул телефон на кровать и пошел собираться в школу. Потому что написать «мне жаль» было слишком сложно. Слишком... честно. --- Старшая школа «Харука» встретила Макото привычной суетой. Ученики расступались перед ним, как море перед носом корабля. Высокий альфа с темно-красными волосами, распущенными по плечам, с серо-зелеными глазами, в которых застыла привычная ярость, — он выглядел так, будто не спал всю ночь. Что, в общем-то, было правдой. — Мимиро-сан, доброе утро! — пискнула первогодка, случайно оказавшаяся у него на пути. Макото даже не посмотрел в ее сторону. Прошел мимо, заставив девочку вжаться в стену. В коридоре второго этажа его встретил одноклассник, которого он смутно знал в лицо. Парень хотел что-то спросить, но, увидев выражение лица Макото, резко передумал и свернул в противоположную сторону. Макото это устраивало. Он не хотел ни с кем говорить. Он вообще не хотел быть здесь. Он хотел вернуться в парк, найти Такуму и... И что? Сказать «прости»? Извиниться перед каким-то омегой за то, что проспал? Альфы не извиняются. Альфы не оправдываются. Альфы... — О, Мимиро! Живой! Макото поднял голову. На лестничной площадке стоял парень из параллельного класса — Накамура, такой же альфа, но помельче и поживее. Они иногда пересекались на физкультуре, и Накамура был одним из немногих, кто не боялся подходить к Макото. — Ты чего такой злой? — спросил Накамура, заглядывая ему в лицо. — У тебя вены на лбу вздулись. Опять мать звонила? — Не твое дело, — рыкнул Макото. — Ладно-ладно, — Накамура поднял руки в примирительном жесте. — Просто говорю, ты сегодня особенно страшный. Даже учителя будут бояться к тебе подходить. А у нас сегодня контрольная по математике. Макото скривился. Контрольная. Отлично. Еще одна причина для радости. — Кстати, — Накамура понизил голос, оглядываясь по сторонам, — ты слышал новость? Йошо-сан из академии выпустился. Говорят, он теперь работает в каком-то парке актером. Представляешь? Такой альфа — и в парк развлечений! Макото замер. — Йошо? — переспросил он. — Ну да. Йошо Шино. Ты же знаешь, он в прошлом году был звездой академии. Все думали, он пойдет в университет или в крупную компанию, а он в какой-то парк подался. Говорят, из-за какого-то омеги. Макото сжал челюсть. Йошо Шино. Тот самый альфа, который вчера смотрел на него свысока. Который велел убрать руки от Такумы. — Я знаю, — процедил Макото. — А, ну да, вы же оба альфы, — кивнул Накамура. — Кстати, говорят, у него характер еще тот. Ты с ним не пересекайся, он тоже не из тех, кто будет молчать. — Слишком поздно, — буркнул Макото и пошел дальше, оставив Накамуру в недоумении. --- Первый урок прошел как в тумане. Макото сидел за последней партой, смотрел в окно и думал о том, что Такума, наверное, обиделся. Что он ждал его целый час, купил кофе, который остыл. Что он написал семь сообщений, а Макото даже не ответил. — Мимиро! — голос учителя прорвался сквозь его мысли. — К доске! Макото медленно поднялся. Весь класс замер. Учитель математики, пожилой бета, который преподавал в школе тридцать лет, побледнел, когда Макото вышел к доске и взял мел. — Решите уравнение, — учитель указал на пример. Макото посмотрел на доску. Цифры расплывались перед глазами. Он видел только розовые глаза и остывший кофе. — Не знаю, — сказал он и положил мел. В классе повисла тишина. Учитель открыл рот, чтобы что-то сказать, но посмотрел на лицо Макото и закрыл его обратно. — Садитесь, — тихо сказал он. — Двойка. Макото сел и уставился в парту. Он знал, что ему нужна эта математика. Что без хороших оценок он не поступит никуда, не найдет нормальную работу, не снимет квартиру. Но сейчас все это казалось таким... неважным. На перемене он вышел в коридор и прислонился спиной к стене. Из столовой пахло выпечкой, и этот запах почему-то напомнил ему о пончиках, которые Такума приносил вчера. — Черт, — прошептал он. Его телефон завибрировал. Макото достал его и увидел новое сообщение. Такума: «Мимиро-кун! Ты сегодня будешь в парке? У нас вечером маленькое выступление. Если будет время — заходи! Я тебе кофе должен за сегодняшнее утро :)» Макото смотрел на экран. Он должен ему кофе? Такума ждал его час, купил кофе, который остыл, и теперь он должен? Этот омега был ненормальным. Макото набрал ответ, стерел, набрал снова, стер. В голове крутились десятки фраз: «прости», «я не мог прийти», «мать звонила», «я не специально». Но пальцы не слушались. В итоге он отправил: Макото: «Буду» Ответ пришел через три секунды. Такума: «Ура! Жду! Только не рычи на посетителей, а то нас не пустят на сцену 🤣» Макото фыркнул. Нечаянно. Громко. Стоящие рядом ученики обернулись, услышав звук, который никто никогда не слышал от Мимиро Макото. Он быстро спрятал телефон в карман и нахмурился, восстанавливая привычное выражение лица. Но внутри что-то оттаяло. --- Второй урок был историей. Макото прослушал его так же, как и первый, но теперь в его голове не было пустоты. Там было что-то теплое, что мешало сосредоточиться, но не вызывало злости. На третьем уроке, во время обеда, он наконец почувствовал голод. Столовая была заполнена. Макото встал в очередь, игнорируя испуганные взгляды младшеклассников. Когда подошла его очередь, он взял поднос, окинул взглядом ассортимент и остановился на булке с корицей. Булке с корицей. Он замер, глядя на нее. Корица. Такума принес ему пончик с корицей. Сказал, что он «должен любить корицу», хотя Макото никогда не говорил ему об этом. — Эй, ты брать будешь? — спросила женщина за прилавком. Макото молча взял булку. И еще одну. И третью. — Ты что, голодный? — удивилась она. Макото не ответил. Он расплатился, отошел к свободному столу в углу и сел. Вокруг него сразу же освободились соседние места. Никто не хотел сидеть рядом с альфой, который смотрел на булку с таким выражением, будто собирался убить ее. Макото поднес булку к лицу. Корица пахла... сладко. Не так, как Такума, но что-то общее было. Он откусил кусок и прожевал. Вкус был приятным. Теплым. Он не мог вспомнить, когда в последний раз ел что-то сладкое. Он злился. Злился на мать, которая звонила в четыре утра. Злился на себя, что не пришел к колесу обозрения. Злился на Йошо, который смотрел на него свысока. Злился на весь мир за то, что он такой несправедливый. Но булка была вкусной. Макото ел и злился. Жевал яростно, с такой силой, будто булка была виновата во всех его проблемах. Его челюсти двигались ритмично, а серо-зеленые глаза сверкали из-под нависшей челки. Столовая постепенно затихала. Ученики перестали разговаривать и смотрели на него. Альфа с темно-красными волосами, сидящий в углу, который грыз булку с такой злостью, что казалось, он вымещает на ней вековую ненависть. — Он страшный, — прошептал кто-то за соседним столом. — Тише, он услышит, — ответили ему. Макото услышал. Но ему было все равно. Он доел вторую булку и взялся за третью. «Я купил нам кофе, но он остыл» — всплыло в голове сообщение Такумы. Он сжал булку так, что из нее вылезла начинка. — Я идиот, — прошептал он. — Что он сказал? — донеслось с другого конца столовой. — Кажется, «я идиот»... — Не может быть. Макото доел третью булку, вытер рот тыльной стороной ладони и встал. Столовая вздохнула с облегчением, когда он направился к выходу. В дверях он столкнулся с Накамурой. — О, Мимиро! Я искал тебя. Ты сегодня после школы в парк? Говорят, там сегодня... — Да, — перебил Макото. — А, ну ладно. Просто хотел сказать, что если ты будешь с Йошо пересекаться, то... — Не буду, — отрезал Макото и вышел. --- Оставшиеся уроки прошли под знаком нетерпения. Макото смотрел на часы каждые пять минут. Стрелки ползли медленно, как черепахи. На последнем уроке, когда учительница литературы что-то рассказывала о классической поэзии, Макото поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ему не терпится куда-то пойти. Не домой, где его ждала пустая комната и тишина. Не в спортзал, чтобы выплеснуть агрессию на груше. А в парк. К колесу обозрения. К маленькому омеге с розовыми глазами, который покупал ему пончики и не боялся его рычания. Когда прозвенел звонок, Макото собрал вещи быстрее, чем за всю свою школьную жизнь. — Мимиро-кун, вы сегодня очень спешите, — заметила учительница, когда он проносился мимо нее. — Да, — бросил он на ходу. Учительница проводила его удивленным взглядом. Она работала в этой школе пять лет и впервые видела, чтобы Макото куда-то спешил с радостью. --- По дороге в парк Макото шел быстрым шагом, обгоняя прохожих. В какой-то момент он понял, что почти бежит, и замедлился, заставляя себя сохранять достоинство. Альфы не бегают к омегам, — напомнил он себе. Альфы не... Но мысли сбились, когда он увидел ворота «Звёздного феникса». За ними, у фонтана, сидел Такума. Он был в своей обычной одежде — черные джинсы и белая футболка, — и что-то увлеченно рассказывал Руи, размахивая руками. Макото остановился, наблюдая издалека. Такума смеялся, запрокинув голову, и в лучах заходящего солнца его черные волосы отливали синим. Он был таким... живым. — Мимиро-кун! — Такума заметил его и вскочил, заулыбавшись. — Ты пришел! Макото медленно пошел к нему. Руи поднялся, кивнул Макото и что-то шепнул брату на ухо. Такума кивнул, и Руи ушел, оставив их вдвоем. — Ты сегодня не спал? — спросил Такума, заглядывая ему в лицо. — У тебя круги под глазами. — Мать звонила в четыре утра, — буркнул Макото. — Извини, что не пришел. Слова вырвались сами. Он не планировал извиняться. Он вообще никогда не извинялся. Но сейчас это было проще, чем молчать. Такума моргнул, а потом его лицо расплылось в улыбке, которая была ярче всех огней парка. — Ничего страшного! Я же сказал — в следующий раз получится. Пойдем, я покажу тебе то место. Сейчас, когда солнце садится, оно выглядит даже красивее, чем утром! Он схватил Макото за руку и потащил за собой. Макото позволил. Они бежали через парк мимо каруселей и аттракционов, мимо детей с сахарной ватой и влюбленных парочек. Такума смеялся на бегу, его рука была теплой и маленькой в ладони Макото. И когда они оказались на смотровой площадке у колеса обозрения, откуда открывался вид на весь город, залитый золотым закатным светом, Макото вдруг понял, что улыбается. По-настоящему. Впервые за очень долгое время. — Ну как? — спросил Такума, запыхавшись. — Красиво? — Да, — сказал Макото. И добавил, глядя не на закат, а на омегу рядом: — Очень. Такума смутился. Впервые за все время, что они знали друг друга, он смутился. На его щеках появился легкий румянец, и он отвел взгляд. — Ну... Я же говорил, — пробормотал он. — Лучшее место в парке. Макото хотел сказать что-то еще. Что-то важное, что вертелось на языке весь день. Но вместо этого он просто стоял рядом, чувствуя тепло руки Такумы в своей, и смотрел на закат. И этого было достаточно. Конец четвертой главы.