Карусель для двоих

Глава 7. Дни, похожие друг на друга

Будильник зазвенел в 6:00. Макото не выспался. Он никогда не высыпался. Даже когда ложился в десять, его сон был тяжёлым, полным кошмаров и тревоги. Но сегодня он лёг в час ночи — после смены в парке помогал разгружать реквизит для новой сцены, и Йошо, как назло, выбрал именно этот момент, чтобы проверять его на прочность. Он сел на кровати, провёл рукой по спутанным тёмно-красным волосам и уставился в стену. Комната была маленькой — восемь татами, как любила говорить хозяйка. Ободранные обои, продавленный матрас, стол, заваленный учебниками, и окно, выходящее на серую стену соседнего дома. Райская жизнь, — подумал Макото с горечью. Он встал, прошлёпал босыми ногами к маленькой раковине в углу, умылся ледяной водой, чтобы прогнать остатки сна, и посмотрел на себя в мутное зеркало. Серо-зелёные глаза смотрели устало. Под ними залегли тени, которые он уже перестал замечать. — Ты похож на труп, — сказал он своему отражению. Отражение не возражало. Он оделся в школьную форму — тёмно-синий пиджак, серые брюки, белая рубашка. Галстук он не носил, потому что ненавидел, когда что-то сжимает шею. Учителя уже привыкли и не делали замечаний. Все привыкли. К его внешности, к его характеру, к тому, что он всегда один. Перед выходом он проверил телефон. Одно сообщение. Такума: «Доброе утро! Сегодня будешь в парке? У нас репетиция в 18:00. Если успеешь — приходи! 🌸» Макото смотрел на эти слова и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. Что-то, что он не хотел анализировать. Макото: «Буду. После школы.» Ответ пришёл через секунду. Такума: «Ура! Жду! 🎉» Макото спрятал телефон в карман, надел рюкзак и вышел в серое утро. Старшая академия «Харука» находилась в сорока минутах ходьбы от его комнаты. Макото шёл быстрым шагом, не глядя по сторонам. Город просыпался: открывались магазины, люди спешили на работу, школьники смеялись и болтали, идя группами. Он шёл один. Как всегда. В академии его встретила привычная суета. Первый урок начинался в 8:30, но Макото приходил за пятнадцать минут до звонка, чтобы занять место у окна на последней парте. Он не хотел ни с кем разговаривать. Не хотел отвечать на вопросы «как дела», потому что ответ «отвратительно» никого не волновал. — Мимиро-сан! — окликнул его Накамура, тот самый альфа из параллельного класса, который не боялся подходить. Макото замедлил шаг, но не остановился. — Что? — Ты сегодня после школы в парк? Я слышал, там новое шоу готовят. Пойдём вместе? — Я работаю, — сухо ответил Макото. — А, ну да. Ты же теперь стажёр. Круто, кстати. Говорят, у них там актёры классные. Тот мелкий омега с чёрными волосами — он правда такой весёлый, как на сцене? Макото почувствовал, как что-то кольнуло в груди. Мелкий омега с чёрными волосами. Накамура говорил о Такуме. И этот тон... заинтересованный, лёгкий... Макото он не понравился. — Откуда ты его знаешь? — спросил Макото, и в его голосе проскользнула сталь. — Да все его знают! Он же сын владельца «Звёздного феникса». Ты что, не в курсе? Макото замер. Сын владельца? Он обернулся к Накамуре, и его серо-зелёные глаза сузились. — Что ты сказал? — Ну... Такаши Такума. Его отец — владелец парка. И не только этого, у них целая сеть по всей стране. Мать — какой-то крупный босс в развлекательной индустрии. Ты правда не знал? Они же супербогатые. Их особняк в районе Сибуя, там все знают семью Такаши. Макото отвернулся и пошёл дальше. Внутри всё перевернулось. Он вспомнил, как Такума приносил ему пончики. Как ждал у колеса обозрения целый час. Как писал сообщения с дурацкими эмодзи. Как смотрел на него своими розовыми глазами, будто он был кем-то важным. А Макото был никем. Стажёром в парке его отца. Бедным альфой, который снимает комнату у старухи и ест самую дешёвую лапшу. — Чёрт, — прошептал он, входя в класс. Первый урок был физикой. Макото сел на своё место, достал учебник и уставился в одну точку. Учитель что-то рассказывал про законы Ньютона, но слова проходили мимо. В голове крутилась одна мысль: Почему он не сказал? Такума знал, кто он. Знал, что Макото — бедный стажёр, который пришёл работать в его семейный парк. Но он никогда не говорил о своём положении. Ни разу. Ни намёком. «Я хочу тебе кое-что показать», «Это наше секретное место», «Я купил тебе пончик с корицей» — всё это звучало так, будто они были равны. Будто не было пропасти между сыном владельца парка и стажёром, который таскает декорации за еду. — Мимиро! — голос учителя прорвался сквозь мысли. — К доске! Макото медленно поднялся. Весь класс замер. Он подошёл к доске, взял мел и посмотрел на задачу. Текст расплывался перед глазами. — Я не знаю, — сказал он. — Опять? — учитель, пожилой бета, вздохнул. — Садитесь. Три балла. Три балла. Тройка. Плохо. Но Макото было всё равно. Он вернулся на место и снова уставился в окно. Второй урок был химией. Здесь Макото чувствовал себя чуть увереннее — ему нравилось смешивать вещества, нравилось понимать, как устроен мир на молекулярном уровне. Он ответил на вопрос учителя, получил четыре балла и снова отключился. Третий урок — английский. Его любимый предмет. Макото знал английский лучше всех в классе — потому что в детстве смотрел американские фильмы, чтобы заглушить крики родителей, которые ругались на кухне. Английский был его убежищем. — Мимиро-кун, прочитайте текст, — попросила учительница, молодая омега, которая относилась к нему с осторожным уважением. Макото встал и прочитал. Его произношение было почти идеальным, без типичного японского акцента. Класс молчал, слушая. Учительница улыбнулась. — Пять баллов. Прекрасно, Мимиро-кун. Он кивнул и сел. Кто-то на соседнем ряду прошептал: «Как он это делает? Вечно молчит, а потом выдаёт такое». Макото не ответил. Обеденная перемена была временем, которое Макото ненавидел больше всего. Все собирались группами, доставали бенто, смеялись, делились едой. А он сидел один за своей партой и жевал самый дешёвый хлеб из школьного магазина. Сегодня он не ел. Он смотрел в телефон. На экране было сообщение от Такумы, которое он отправил утром. «Ура! Жду!» — с дурацким эмодзи. Макото перечитывал его уже в десятый раз. Он сын владельца, — напомнил он себе. — Ему не нужен такой, как ты. Ты для него — просто забавный стажёр. Проект. Кому-то же надо пожалеть бедного альфу. Но другая часть его, та, которую он пытался заглушить, шептала: Он ждал тебя час. Он купил тебе пончик. Он написал «красивые глаза». Он смотрит на тебя не как на стажёра. Макото убрал телефон и вышел в коридор. Ему нужно было проветриться. После обеда была физкультура. Здесь Макото был королём. Он был высоким, сильным и быстрым. Альфы из его класса избегали соревноваться с ним, потому что знали: Макото не умеет проигрывать. Он не умеет сдерживаться. Когда он бежал, он бежал так, будто за ним гнались демоны. Сегодня был баскетбол. Макото попал в команду, которая проигрывала, но он не собирался сдаваться. Он перехватывал мячи, забивал трёхочковые, отдавал пасы — но только тем, кто был открыт. Он не был эгоистом. Он просто ненавидел проигрывать. — Мимиро, отдай пас! — крикнул одноклассник. Макото отдал. Тот промахнулся. Макото сжал зубы, но ничего не сказал. Их команда выиграла с разницей в два очка. Макото набрал четырнадцать из двадцати. Учитель физкультуры, молодой альфа, который никогда не лез к Макото с лишними вопросами, кивнул: — Пять баллов. Хорошая работа. Макото вытер пот со лба и пошёл в раздевалку. Последние два урока — история и биология — прошли на автомате. История: четыре балла (он сдал тест, но не идеально). Биология: три балла (ему было скучно, он не слушал). Когда прозвенел последний звонок, Макото собрал вещи быстрее всех и вышел из класса. — Мимиро! — окликнул его Накамура. — Ты сегодня на работу? — Да. — А можно я с тобой? Просто посмотреть. Я давно хотел в «Звёздный феникс», а одному скучно. Макото хотел отказать. Хотел сказать, что он не экскурсовод, что ему нужно работать, что он не хочет ни с кем разговаривать. Но он вспомнил, как Накамура сегодня утром говорил о Такуме. С этим тоном. И ему захотелось... Ему захотелось, чтобы Накамура увидел Такуму рядом с ним. Увидел, что этот мелкий омега смотрит на него, а не на кого-то другого. — Ладно, — буркнул Макото. — Но не отвлекай меня. Накамура просиял и побежал за ним. «Звёздный феникс» встретил их привычной суетой. Дети бегали с сахарной ватой, играла музыка, пахло попкорном и сладкой ватой. Макото прошёл через служебный вход, переоделся в униформу и вышел на площадку. Накамура бродил рядом, глазея по сторонам. — Круто тут у вас, — сказал он. — А где актёры? Тот омега, о котором я говорил... — Он на репетиции, — отрезал Макото. — Сиди здесь и не мешай. Он пошёл к сцене, где уже началась подготовка к вечернему шоу. Но не успел он сделать и десяти шагов, как услышал звонкий голос: — Мимиро-кун! Такума выбежал из-за кулис, растрепанный, в репетиционной футболке, с микрофоном в руке. Он сиял, как лампочка. — Ты пришёл! А я думал, ты опоздаешь! У нас сегодня новая сцена, я тебе потом расскажу, там такой поворот... Он говорил, говорил, говорил, а Макото смотрел на него и чувствовал, как напряжение дня медленно отпускает. — Такума, — перебил он. — Что? — Это Накамура. Из школы. Он хотел посмотреть. Такума повернулся к Накамуре и улыбнулся своей самой ослепительной улыбкой. — Привет! Рад познакомиться! Ты друг Мимиро-куна? Накамура открыл рот, чтобы ответить, но Макото опередил: — Он одноклассник. Не больше. Такума кивнул, но его розовые глаза на секунду задержались на лице Макото, будто пытаясь что-то прочитать. — Ладно, я побежал, репетиция через пять минут. Мимиро-кун, ты после работы не уходи сразу, ладно? Я хочу тебе кое-что показать. — Хорошо, — сказал Макото. Такума убежал, оставив после себя сладкий запах цитрусов и ванили. Накамура смотрел ему вслед, а потом перевёл взгляд на Макото. — Он... он к тебе так обращается? Мимиро-кун? — А что? — рыкнул Макото. — Ничего. Просто... он на тебя так смотрит, будто... — Накамура замолчал, не решившись продолжить. — Будто что? — Макото навис над ним, и Накамура сделал шаг назад. — Ничего. Забудь. Макото отвернулся и пошёл работать. Но внутри него что-то шевельнулось. Что-то тёплое и опасное. Потому что он понял, что Накамура имел в виду. Он и сам видел этот взгляд. И не знал, что с ним делать. Работа в парке была тяжёлой, но привычной. Макото таскал коробки, настраивал оборудование, помогал технарям, поливал цветы. Всё это требовало физической силы, которой у него было в избытке. В какой-то момент он заметил Йошо. Тот стоял у сцены, скрестив руки, и наблюдал за репетицией. Их взгляды встретились. Йошо ничего не сказал, просто смотрел с холодным презрением. Макото не ответил. Он просто пошёл дальше, неся очередную коробку. Он тоже выпускник академии, — вспомнил Макото слова Накамуры. — Тоже альфа. Тоже работает здесь. Но он наверху, а я внизу. Разница была в деньгах. Всегда в деньгах. В 20:00 его смена закончилась. Макото переоделся, забрал свой рюкзак и вышел из парка. Накамура уже ушёл час назад — ему надоело ждать. На улице стемнело. Горели фонари, и Макото пошёл в сторону раменной, где он обычно ужинал. «Итибан» — маленькая лапшичная в подвальном помещении, где еда была дешёвой и вкусной. Хозяин, старый бета по имени Ямада-сан, знал Макото уже год и всегда наливал ему дополнительную порцию бесплатно. — О, Мимиро-кун! — воскликнул он, когда Макото вошёл. — Сегодня поздно? Работа? — Да, — Макото сел за стойку и положил рюкзак рядом. — Обычный? — Да. Через пять минут перед ним стояла огромная миска рамена с свининой, яйцом и зелёным луком. Макото взял палочки и начал есть. Молча. Сосредоточенно. Будто это был не ужин, а ритуал. Раменная была почти пуста. Только два офисных работника в углу пили пиво и жаловались на начальника. Макото не слушал. Он думал о сегодняшнем дне. О четвёрках и тройках, которые он получил в школе. О том, как смотрел на Такуму и чувствовал, что хочет быть рядом. О том, что Такума — сын владельца парка, а он — никто. — Ямада-сан, — сказал Макото, не поднимая головы. — Да? — Как вы думаете, может ли альфа из бедной семьи... понравиться омеге из богатой? Ямада-сан замер с тряпкой в руке. Он посмотрел на Макото долгим взглядом, а потом усмехнулся. — Деньги — это просто бумага, Мимиро-кун. А сердце — оно или бьётся, или нет. Если бьётся — не важно, сколько у тебя в кошельке. Макото поднял голову и посмотрел на старика. — А если оно бьётся, а родители против? — Тогда нужно быть смелым, — Ямада-сан пожал плечами. — Или смириться и жалеть всю жизнь. Третьего не дано. Макото доел рамен, заплатил (оставив чаевые, хотя сам едва сводил концы с концами) и вышел на улицу. Ночь была холодной. Он достал телефон и увидел сообщение от Такумы. Такума: «Ты уже ушёл? Я хотел попрощаться :( Завтра увидимся?» Макото смотрел на экран долго. Потом набрал ответ. Макото: «Завтра. Обязательно.» Такума: «Спокойной ночи, Мимиро-кун 🌙» Макото: «Спокойной ночи.» Он убрал телефон и пошёл домой, в свою маленькую комнату с ободранными обоями. Завтра будет новый день. Новые уроки. Новая работа. Новые взгляды розовых глаз, от которых у него перехватывало дыхание. И, может быть, завтра он наконец решится сказать то, что вертелось на языке уже неделю. А может, и нет. Макото открыл дверь своей комнаты, рухнул на продавленный матрас и закрыл глаза. В голове всё ещё звучал смех Такумы. Он заснул с мыслью: «Я влюбился в сына владельца парка. Идиот. Настоящий идиот». Конец седьмой главы.