Hold me tight

#1987 | 𝙎𝙪𝙣𝙞𝙫𝙖𝙡𝙚ㅤ🎧 Hold me tight – Bellinist. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ⊱ ────── {.⋅ ✯ ⋅.} ────── ⊰ В нос ударил резкий, пронзительный запах спирта, он молниеносно пронзил голову, вызывая не просто желание сорваться с места, а отчаянную потребность спрятаться где‑нибудь, зарыться поглубже, исчезнуть из этого мира. Ким резко распахнул глаза, судорожно схватившись пальцами за первое, что попалось под руку. Под ладонями ощутилась мягкая обивка дивана, это немного вернуло к реальности. Постепенно зрение прояснилось, и Тэхён осознал, что находится у себя дома. Рядом, нависая, словно хищный сокол над добычей, стояла мать. В руках она держала мокрую тряпку, а её взгляд был полон тревоги и беспокойства. Только тогда парень почувствовал, как по лбу медленно, тягуче стекает холодная капля, скользит вдоль виска и затекает к уху, оставляя за собой липкий след. — Чонгук… — сухо прошептал Тэхён, судорожно оглядываясь по сторонам. Имя сорвалось с губ само собой, первое, что всплыло в затуманенном сознании. — Милый, что с тобой? — дрожащим голосом спросила мать. Она присела рядом, осторожно убирая с лица сына налипшую влажную прядь волос. Её пальцы слегка тряслись. — Мам, где он? — хрипло, почти вскриком вырвалось у Кима. Он попытался резко встать с дивана, но мать бережно, но настойчиво усадила его обратно. — Тэхён‑и, Чонгук дома. Вы с ним сдружились? — заботливо тороторила мать, хмуря брови. В её голосе звучала неподдельная тревога. Тэхён замолчал. Сдружились ли они? Нет. Вовсе нет. При одной мысли о мальчике по спине пробегал ледяной озноб. Ему было до ужаса страшно даже смотреть в бездонные, непроницаемые глаза Чонгука. Но что-то всё же терзало Тэ, не давая ему покоя. Он ничего не ответил, слова застряли в горле. — Меня отпустили пораньше, я только приехала, смотрю — ты стоишь возле их дома, а потом вдруг раз, и упал. Как ты себя чувствуешь? — чуть позже спросила Джейс, её голос звучал спокойнее, но в нём всё ещё сквозила неуверенность. Она закусила губу, ожидая ответа. Ким провёл ладонью по лицу, словно стряхивая остатки чего‑то липкого, вязкого, что окутывало его разум. Взгляд невольно устремился к окну, в сторону соседского дома. Матери нельзя знать, зачем он там находился. Хотя он и сам не до конца понимал, что, а главное зачем его туда привело. — Тэхён? — повторила женщина ещё раз, и парень слегка вздрогнул, возвращаясь в реальность. — Да? — пробубнил Тэ, медленно повернув голову. Его глаза всё ещё были затуманены. — Ладно, отдыхай… Может, мне позвать Чимина? — мать заботливо начала поглаживать плечо сына, пытаясь хоть так передать ему частицу своего тепла. Тэхён отрицательно кивнул, и аккуратно лёг обратно на подушку, уставившись в потолок. Вечер наступил быстрее, чем хотелось бы. Закатные лучи, уже не такие яркие, пробивались в комнату сквозь пыльное стекло, окрашивая всё вокруг в болезненно‑алые тона. Они ложились неровными пятнами на пол, на стены, на лицо Тэхёна, придавая его коже оттенок запекшейся крови. Он молча сидел у окна, неотрывно высматривая что‑то в соседском окне напротив. За всё это время Чонгук так и не появился. Ни единого движения за стеклом. Ни тени, ни проблеска света. Дом соседей казался вымершим. Неожиданно дверь заскрипела, звук получился резким, почти болезненным. На пороге появилась мать. Она была одета в лёгкий сарафан в цветочек, который казался неуместным в этой гнетущей атмосфере. Волнистые пряди её волос были аккуратно собраны в пучок, но несколько непослушных локонов всё равно выбились, обрамляя лицо. В руках она держала маленькую сумочку, а пальцы нервно теребили ремешок. — Тэхён, я пойду в гости, скорее всего с ночёвкой. Может, пойдёшь со мной к Чимину? — голос её прозвучал чуть громче обычного, будто она пыталась перекричать давящую тишину комнаты. Она судорожно поправила прядь волос, взгляд на мгновение задержался на сыне, пытаясь уловить хоть какую‑то реакцию. Ким даже не повернулся. Его глаза по‑прежнему были прикованы к соседнему дому, словно он боялся упустить что‑то важное, что могло появиться в любой момент. — Нет, я останусь сам, — произнёс он глухо, почти беззвучно. — Хорошо… Будь осторожнее, — мать сглотнула ком в горле, её пальцы на мгновение замерли на сумочке. Она постояла ещё пару секунд, будто надеясь, что сын передумает, но, не дождавшись ответа, тихо вышла, осторожно притворив за собой дверь. Чуть позже Тэхён встал с постели, медленно, будто каждое движение давалось с усилием. Он подошёл ближе к окну, с щелчком открыл форточку наверх. В комнату потянулась вечерняя прохлада, влажная, густая, пропитанная запахом сырой земли и чего‑то ещё, едва уловимого. Он глубоко вдохнул, но вместо облегчения почувствовал, как внутри всё сжалось. Взгляд снова метнулся к соседскому дому. И в этот момент, всего на долю секунды, ему показалось, что в окне на втором этаже мелькнула тень. Чья‑то фигура, застывшая в темноте. Похожая на Чонгука. Тэхён замер, сердце пропустило удар. Он прищурился, пытаясь разглядеть больше, только окно оставалось чёрным, безжизненным. Но в груди разрасталось знакомое ощущение. липкий, холодный страх, который он уже испытывал раньше. Тот самый, что преследовал его в кошмарах. Тот самый, что заставлял просыпаться посреди ночи в поту, с криком на губах. Он отступил на шаг, пальцы непроизвольно сжали край кофты. В голове снова зазвучал тот крик, негромкий, сдавленный, но от этого ещё более жуткий. Крик, который он слышал в доме Чонгука. Крик, который, кажется, доносился не снаружи, а откуда‑то изнутри. За спиной тихо скрипнула половица. Тэхён резко обернулся, но в комнате никого не было. Только тени удлинились, потянулись к нему, словно пытаясь схватить за ноги. Он сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал ледяной пот. Взгляд снова вернулся к окну. Тень уже исчезла. — Господи... — шепот, полный изнеможения, затих в пустоте комнаты. Тэхён рухнул на постель, даже не потрудившись снять одежду. Сознание, измотанное стрессом, мгновенно погасло, утягивая его в вязкий сон. Но даже там, в глубине собственного подсознания, покой был для него недостижим. «Тэхён... я здесь...» — до боли знакомый голос, пронизанный тоской и хрупкостью, разрезал тишину. Ким вздрогнул и резко вскочил, озираясь по сторонам. Он оказался в странном, сюрреалистичном пространстве: вокруг простиралась бесконечная серая равнина под свинцовым небом. Под ногами была вода, тонкий, ледяной слой, который неприятно пропитывал носки, принося с собой ощущение могильного холода. — Чонгук-и... это ты?! — голос Тэхёна сорвался, эхом разлетаясь в пустоте. Он начал осторожно шагать вперед, всплески воды под ногами звучали слишком громко в этой мертвой тишине. Голос Чонгука теперь раздавался отовсюду: из-под земли, из воздуха, из самой глубины его собственного сознания. «Найди меня, пожалуйста... Мне так страшно одному... Тут очень холодно» — мальчик снова проскулил, и в этом звуке было столько безнадежности, что сердце Тэхёна сжалось ещё больше. — Пожалуйста! Только скажи мне, где ты! Я обязательно найду тебя, слышишь?! — Ким сорвался на бег. Сначала неуверенно, но постепенно он разгонялся. Он бежал так, словно пытался не только найти Чонгука, но и убежать от самого себя. «Обещай мне, Тэхён... Обещай, что найдёшь...» — в голосе Чонгука послышались всхлипы, переходящие в тихий, раздирающий душу плач. — Обещаю! Клянусь тебе! Где бы ты ни был, с кем бы ты ни был... я никому не дам тебя в обиду! Только скажи, где ты?! — Тэхён задыхался, легкие горели от ледяного воздуха, он спотыкался о собственные ноги, едва не падая в холодную воду. И вдруг, вдалеке, в сером мареве, он увидел маленькую фигуру. Мальчик сидел спиной к нему, сжавшись в комок. Чонгук жутко, монотонно всхлипывал. Он сидел на коленях, и его смолистые пряди волос свисали вниз, закрывая лицо. Бархатный, но какой-то потусторонний голосок разносился эхом по всей равнине. Тэхён подошел к нему почти бесшумно, затаив дыхание. Его дрожащие пальцы медленно потянулись к чужому плечу. Как только кожа соприкоснулась с тканью, реальность под ним с грохотом обвалилась. Тэхён почувствовал, будто его затянуло в бездонную черную яму, и он с резким вскриком проснулся от неожиданного прикосновения в реальном мире. — Тэхён? — перед ним сидел встревоженный Чимин. Его горячие пальцы осторожно гладили холодную руку Кима, слегка сжимая её. — Что ты тут делаешь? — хриплым, надтреснутым голосом проворчал Тэхён, всё еще чувствуя на губах привкус того сна и ледяную воду под ногами. Чимин ничего не ответил. Вместо этого он внезапно и крепко вцепился в друга, обнимая его с какой-то нездоровой силой, почти удушающе. Он задержался в этом объятии дольше, чем полагается. Тэхён замер, чувствуя, как сердце снова начало ускорять бег, но теперь по другой причине. Чимин прижался своим лбом к его виску, и Ким ощутил, как тот глубоко, почти судорожно вдохнул запах его кожи. Его пальцы продолжали медленно, ритмично перебирать волосы на затылке. — Твоя мама сказала, что тебе стало плохо... — прошептал Чимин, и его голос звучал непривычно низко, с какой-то вибрирующей ноткой. Тэхён попытался слегка отстраниться, но хватка Чимина лишь усилилась. Он почувствовал, как горячее дыхание друга опалило его кожу, когда тот едва заметно коснулся губами его виска. Это было мимолетное, почти призрачное касание, но оно оставило после себя ощущение ожога. — Ты весь дрожишь, Тэхён-и... — Чимин наконец немного отпустил его, но его взгляд, темный и лихорадочный, продолжал сканировать лицо друга. — Прости меня. Чимин смотрел на него так, словно Тэхён был самой ценной и хрупкой вещью в его коллекции, которую он готов был спрятать от всего мира в золотую клетку. Тэхён сглотнул, чувствуя странное оцепенение. Он всё еще думал о Чонгуке, о той клятве, что дал в сером мареве сна, но сейчас, глядя в глаза Чимина, он хотел лишь растянуть момент, чтобы остаться с другом подальше. Он явно всё ещё злился на него, но терять явно не хотел. — Спасибо... — тихо ответил Тэхён, стараясь вернуть голосу уверенность. Чимин медленно убрал руку с его плеча, но перед тем как встать, его пальцы на мгновение задержались на шее Тэхёна, почти ощутимо сжимая пульсирующую вену. — Может, я останусь лучше с тобой? — неуверенно проворчал он, резко одёрнув свою руку. Движение вышло дёрганым, почти судорожным. — Если хочешь… — хрипло проворчал Ким, вновь поворачиваясь к окну. Его голос прозвучал глухо, будто доносился издалека. В комнате Чонгука было всё так же пусто, ни одной лишней детали, ни намёка на присутствие человека. Парни провели почти всю ночь в неловкой тишине. Они сидели, не решаясь заговорить, избегая смотреть друг другу в глаза. Воздух между ними сгустился. Только ближе к рассвету, когда первые бледные лучи пробрались сквозь шторы, они немного посмеялись, коротко, нервно, будто пытаясь убедить себя, что всё нормально. Потом уснули валетом, так и не разобравшись в своих мыслях, вцепившись друг в друга, как в последнюю опору в этом шатком мире. На утро Чимин разбудил Кима своим шарканьем, звук шагов по полу прозвучал слишком резко, слишком громко в этой мёртвой тишине. — Чимин? — прошептал Тэхён, выглядывая из‑под одеяла, как сурок, сонными, затуманенными глазами. Его лицо было неживым, под глазами залегли тёмные круги, а волосы спутались, прилипая ко лбу. Пак стоял напротив, молча собирая свои вещи в рюкзак. Его движения были механическими, будто он делал это на автомате, не задумываясь. Он выглядел таким же измождённым, как и Тэхён: лицо осунулось, под глазами тени, на губах застывшая гримаса усталости. — Вставай, мы скоро опоздаем, — с зевком проворчал Чимин, потирая глаза. Его голос звучал хрипло, будто он не спал неделю. Они проспали от силы два часа, этого едва хватило, чтобы ненадолго провалиться в тяжёлое, беспокойное забытье. — Чёрт, — Тэхён резко глянул на настенные часы и вскочил с тёплой постели так резко, что в глазах мгновенно потемнело. Мир перед глазами поплыл, закружился, в ушах зазвенело, а голова пошла кругом. Рюкзак выпал из руки Чимина, глухо ударившись о пол, а сам он моментально подскочил и подхватил Тэхёна за плечи, не давая ему упасть. — Ты чего? — с напуганным взглядом проговорил Пак. Его пальцы впились в друга, будто он боялся, что Тэхён сейчас рассыплется на части прямо у него на глазах. — Всё нормально… Я просто… Резко встал, — усмехнулся Ким, но улыбка вышла кривой, неестественной. По всему телу пробежала лёгкая дрожь, будто его окунули в ледяную воду. Он осторожно встал на ноги, чувствуя, как под ними слегка покачивается пол, и с хрустом раздвинул не очень плотную тюль. Ткань заскрипела, и Тэхён уставился в окно напротив. Шторы Чонгука были по‑прежнему открыты, а постель ровно заправлена. Слишком ровно. Идеально. Ни единой складки, ни намёка на то, что здесь кто‑то спал. — Что там? — Чимин аккуратно положил ладонь на спину друга. Его прикосновение было осторожным, почти робким. Ким покачал головой, не в силах вымолвить ни слова. Он развернулся и направился в ванную, стараясь не встречаться взглядом с Чимином. Холодная вода особо не помогла, она лишь на мгновение обожгла кожу, вернув к реальности, но не смыв усталость и тревогу. Пришлось идти в школу как два зомби, с тяжёлыми ногами и затуманенным сознанием. Но они шли вместе, это хоть немного согревало душу. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ *** — Чудики ускоглазые! — выкрик, пропитанный презрением, распорол воздух, заставив Тэхёна вздрогнуть. Чимин, среагировав мгновенно, крепко сжал ладонь Тэхёна, его пальцы почти впились в кожу, и он настойчиво потащил его прочь, пытаясь увести в здание школы. Тэхён не сопротивлялся, но внутри него всё сжалось от предчувствия беды. — Куда потопали, пидоры? — голос незнакомца прозвучал прямо над ухом. Резкий, грубый рывок за плечо заставил Кима с силой развернуться. — Отвали! — выплюнул Тэхён. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони до крови, а брови сошлись к переносице в яростном, отчаянном усилии. В этом «отвали» было всё: и страх, и накопленная за дни ярость, и желание просто исчезнуть. — Борзой, значит? — незнакомец осклабился, обнажая желтоватые зубы. — Валите на родину собак жрать, ублюдки. Тэхён не успел даже вдохнуть, чтобы ответить, как пространство перед ним взорвалось движением. Чимин, который секунду назад казался лишь тихим и заботливым спутником, сделал резкий, почти звериный выпад вперед. Раздался глухой, сочный звук удара, кулак Чимина с чудовищной силой впечатался в челюсть парня. Тот взвыл, но не отступил. Ослепленный яростью, он с рыком набросился на рыжеволосого, сбивая его с ног. Они рухнули на асфальт в клубе пыли и грязи, превратившись в один переплетенный ком из конечностей и яростных ударов. Звуки драки были отвратительными: приглушенные стоны и тяжелое, хриплое дыхание. — Блять... Помогите! Кто-нибудь! — закричал Тэхён, бросаясь в самую гущу этого хаоса. Он пытался разнять их, хватая Чимина за одежду, но в этой слепой мясорубке он лишь стал помехой. Резкий удар локтем прилетел ему точно в бок. Тэхён охнул, сгибаясь пополам от резкой вспышки боли, которая на мгновение выбила из него весь кислород. — А ну слез с него, говна кусок! — ледяной голос, пропитанный смертельной угрозой, заставил всех замереть. Из дверей школы вышел Юнги. Его фигура казалась темным силуэтом на фоне света, плечи были уверенно расправлены, а взгляд тяжелым и пустым. Было непонятно, кому именно адресован этот гнев, пока Мин не сократил расстояние в несколько стремительных шагов. С леденящим спокойствием Юнги с силой вмазал носком тяжелого ботинка в затылок незнакомцу, который всё еще пытался душить Чимина. Раздался тошнотворный звук удара о череп. Парень обмяк, и Юнги, словно какой-то мясник, поднимающий тушу, грубо схватил его за шкирку, отрывая от земли. Тэхён, превозмогая боль в боку, бросился к Чимину. Тот лежал на асфальте, хрипя и сплевывая кровь, его взгляд был затуманен, но в нем читалось странное, почти экстатическое удовлетворение. Нападавший же, осознав, с кем имеет дело, заскулил. Он рухнул на колени, его лицо было перекошено от ужаса. — Тебе давно по мозгам не давали, мразь! — громко выпалил Юнги, с отвращением плюнув тому прямо в лицо. — Но... ты же сам его не... — попытался было что-то пролепетать парень, но не успел закончить фразу. Юнги с молниеносной скоростью всадил колено прямо в переносицу противника. Раздался отчетливый хруст ломающегося носа. Кровь моментально брызнула во все стороны, густыми алыми струями скатываясь по подбородку и пачкая одежду. — Ебать тебя не должно! — прорычал Юнги, его голос вибрировал от неконтролируемой агрессии. — Я никому не позволю трогать его, ясно?! Слова эхом повисли в тяжелом воздухе. Юнги сам, кажется, не ожидал, что произнесет это с такой яростной преданностью. Чимин, всё еще лежащий на земле, замер, его глаза округлились, а дыхание остановилось. Юнги резко оглянулся по сторонам, его взгляд был острым и подозрительным, словно он проверял, не стал ли кто-то свидетелем этого всплеска неконтролируемой защиты. Словно ставя финальную точку в этом акте насилия, он с силой пнул обмякшее тело парня, отбрасывая его на грязный асфальт, как ненужный мусор, и стремительно скрылся за поворотом, направляясь к заднему двору школы. Его уход был таким же резким и холодным, как и его гнев. Чимин, с трудом поднявшись и сплевывая сгусток крови, быстро затараторил, стараясь скрыть дрожь в голосе и странное смятение: — Я скоро вернусь, иди на урок... — он бросил на Тэхёна короткий, затуманенный взгляд и, прихрамывая, поспешил вслед за Юнги, желая выяснить, что именно скрывалось за этой вспышкой ярости. Остаток дня тянулся мучительно долго, превращаясь в вязкий, серый кисель. Время перестало иметь значение. Все трое парней провели уроки в каком-то своем, изолированном от мира коконе. Тэхён, окончательно истощенный эмоционально, умудрился провалиться в тяжелый сон прямо на уроке математики. Его пробудил резкий голос учителя и последующая десятиминутная лекция о дисциплине, но слова доносились до него словно сквозь толщу воды. Он просто смотрел в одну точку, пропуская всё мимо ушей; реальность больше не имела над ним власти. После школы они разошлись молча. Тэхён даже не попросил Чимина подвезти его. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ *** Последующие дни до конца недели тянулись своим чередом. Домашняя дверь встретила его противным, надрывным скрипом, который отозвался в позвоночнике холодом. Тэхён вошел в дом, стараясь быть невидимым, надеясь проскользнуть в свою комнату и запереться там, но сухой голос матери остановил его на полпути. — Тэхён, подойди. Голос звучал непривычно серьезно и отстраненно. Ким глубоко вздохнул, чувствуя, как в груди нарастает тревога. Он с глухим стуком бросил рюкзак на пол и поплелся на кухню. Там витал густой аромат горячего обеда, но от этого запаха Тэхёна внезапно скрутило тошнотой; еда казалась чем-то противоестественным. Мать сидела за столом, её пальцы сжимали тлеющую сигарету, над пепельницей поднимался тонкий, извилистый столб серого дыма. — Мам... — почти неслышно прошептал Тэхён, вцепившись пальцами в косяк двери, чтобы не пошатнуться. — Мне сказали, что ты подрался в школе в начале недели, — она разочарованно вздохнула, медленно постукивая пальцем по табаку, стряхивая пепел. Но Тэхён её больше не слышал. Его взгляд застыл на окне, за которым открывался вид на соседский двор. Там, в песочнице, маленькая девочка увлеченно копалась розовой лопаткой, создавая свой крошечный, идеальный мир. В голове всплыл образ маленького, дрожащего Чонгука. — Где Чонгук? — выпалил он, грубо перебивая мать. Женщина замерла, её лицо окаменело. На мгновение в кухне воцарилась мертвая тишина. — Тэхён, я говорю серьезно. Ты вообще меня слышишь?! — она грозно стукнула ладонью по столу и резко встала с места, её глаза сверкнули гневом. — Мам, ты не видела его? — голос Тэхёна сорвался на хриплый крик, руки предательски задрожали. Он почувствовал, как силы покидают его, тело стало ватным, и он тяжело опустился на ближайший стул. К горлу подступил плотный, удушливый ком. Внезапно его обдало жаром, кожа стала влажной от холодного пота, а нога начала нервно, ритмично дергаться. Дыхание перехватило, легкие словно сдулись, не в силах сделать полноценный вдох. Тэхён вцепился в край своей футболки, с силой оттягивая ткань вперед, его глаза метались по комнате в панике, словно он пытался найти выход из невидимой ловушки или спрятать самого себя от этого мира. — Тэхён, ты чего?! Что с тобой?! — мать вскрикнула и бросилась к сыну. Её голос доносился до него как далекий шум сквозь оглушительный звон в ушах. Она осторожно подхватила его под руки, практически вытаскивая на крыльцо, чтобы он мог вдохнуть свежего воздуха, но это почти не помогло. Тэхён сполз по ступеньке вниз и забился в комок, сжимая свои колени с такой силой, что пальцы побелели, а в суставах возникла почти невыносимая боль. Эта физическая боль была единственным, что удерживало его от того, чтобы окончательно сойти с ума от мысли о пропавшем мальчике. Мать просидела с сыном почти час, пока его дыхание не выровнялось, а дрожь в руках не утихла окончательно. Джейс аккуратно накинула на его плечи тонкий плед с дивана, тот самый, с выцветшими узорами, который когда‑то согревал Тэхёна в детстве. Сама же за это время выкурила три сигареты подряд, стряхивая пепел в старую жестяную банку. Дым вился тонкими кольцами, растворяясь в воздухе, но Тэхёну это не понравилось, запах табака смешивался с чем‑то ещё, с тем, что он не мог определить, и вызывал тошноту. Он ничего не сказал, только сжал кулаки под пледом. Чуть позже женщина взяла лопату, стоявшую у крыльца, и молча направилась на задний двор. Тэхён понял, что оставаться тут больше нет смысла. На всё ещё ватных, непослушных ногах он побрёл за матерью. Джейс сажала какие‑то цветы, аккуратные, с нежными лепестками, которые бережно доставала из коробки. Она аккуратно разрывала ямку для ростка, движения были размеренными, спокойными. Тэхён молча принялся ей помогать. Мать хотела было возразить, он видел это по её взгляду, но быстро поняла: пусть лучше он займётся чем‑нибудь, чем будет тухнуть в комнате. Парень принёс пару вёдер с водой, стараясь не расплескать ни капли. К вечеру на клумбе уже красовались зелёные веточки, робкие, хрупкие, но полные жизни. Они казались крошечными островками надежды посреди всего этого кошмара. — Спасибо, сынок, — с лёгкой, но какой‑то вымученной улыбкой сказала мать. — Я пойду приготовлю ужин. Ты со мной? — Нет, я прогуляюсь, — натянув что‑то наподобие улыбки, Тэхён отмыл грязные руки в остатках воды в ведре, вытер их о штан, за что тут же получил материнский подзатыльник, лёгкий, но ощутимый. Он вышел на улицу. Закатные лучи окутывали дорогу золотистой дымкой, на улицу повыходили люди, соседи, дети, чьи‑то родители с собаками. Всё выглядело так обыденно, так нормально, что это резало глаза. Мир продолжал жить, будто ничего не происходило. Ким недолго крутился возле дома, прислушиваясь к каждому звуку, всматриваясь в каждый силуэт. Он дожидался момента, когда из соседского двора выбежит маленькая девочка, сестра Чонгука. И вот она появилась: лёгкая, как облачко, в розовом платьице, с бантом в светлых волосах. Тэхён почти сразу побрёл за ней, натянув капюшон спортивной кофты так низко, что тень скрывала половину лица. Девочка радостно бежала на детскую площадку неподалёку от дома, смеясь на бегу. Тэхён следовал за ней, держась на расстоянии. Он проследил, как она весело играет со своими подругами, прыгает через скакалку, кружится, заливается смехом. В тени деревьев он успел выкурить сигарету, потушив её о скамейку. Дым горчил на губах, но не заглушал тревоги. — Привет, красавица, — Тэхён наконец подошёл к девочке, присаживаясь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Она не испугалась, ведь уже видела его у себя дома, помнила, как он однажды принёс ей шоколадку. — Привет! Ты тоже пришёл играть? — с детской задорностью сказала она. Её светлые волосы переливались на солнце, а глаза блестели, как две яркие звезды. Обычно братья и сёстры похожи между собой, но она была полной противоположностью своего брата, живая, солнечная, излучающая тепло. — Конечно… Я хочу поиграть с Чонгуком. Скажи мне, где он? — Парень аккуратно положил ладонь на маленькое плечико, смотря на неё с последней надеждой, которая ещё теплилась в груди. Девочка застыла. Её улыбка погасла, глаза расширились. — Он… Он… — дрожащим голосом проскулила она, сжимая в руках плюшевого медведя. — Что случилось? — Тэхёну показалось, что земля уходит из‑под ног, что мир вокруг начинает трескаться. Он боялся услышать определённых слов. Чонгук умер? — Папа его прячет… Только это тайна. Если он узнает, что я сказала, Чонгуку будет очень больно… — она говорила полушёпотом, голос дрожал, а по щекам покатились первые слёзы. Только сейчас Тэхён заметил, что игрушка в её руках — это был медведь Чонгука, потрёпанный, с одной пуговицей‑глазом. Тэхён аккуратно взял её за руку, забирая игрушку. — Это ведь Мишка Чонгука, да? — его голос сорвался на дрожь, пальцы невольно сжались вокруг мягкой ткани. Девочка неуверенно кивнула. — Давай я ему отдам, хорошо? Я отнесу ему. — Чонгук очень любит Эни, он обрадуется, — по розовым щекам текли хрупкие, редкие слёзы. Тэхён осторожно начал гладить девочку по волосам, стараясь успокоить. — Чонгук не хотел бы, чтобы ты плакала, — он встал на ноги, сжимая мишку в руках. Девочка утёрла слёзы тыльной стороной ладони, шмыгнула носом. Папа скоро должен вернуться. Он не пустит тебя к Чонгуку… – Тихо прошептала она. Тэхён сглотнул. В груди что‑то сжалось, холодный узел страха затянулся ещё туже. Он кивнул девочке, развернулся и направился к соседскому дому. Шаги становились всё тяжелее, а воздух гуще. Тэхён не просто побежал, он сорвался с места. Легкие горели, сердце колотилось о ребра, словно пытаясь пробить грудную клетку, а мир вокруг превратился в размытое пятно. За считанные минуты он преодолел расстояние до соседского дома, и перед ним выросла дверь, она казалась не просто входом, а непреодолимым препятствием, отделяющим его от правды, которую он боялся узнать. Его пальцы, все еще дрожащие от пережитой панической атаки, коснулись ледяного металла ручки. Тэхён дернул её с такой силой, что в тишине раздался резкий, пугающий хруст. Дверь поддалась, открываясь с протяжным, почти человеческим стоном, который пробрал до костей. Внутри дом встретил его удушливой, могильной мрачностью. Воздух был тяжелым, пропитанным приторным, едким запахом дорогого мужского одеколона, который смешивался с едва уловимым ароматом чего-то гнилого и застоявшегося. Половицы под его ногами противно скрипели, каждый шаг отдавался в пустоте дома, словно кто-то невидимый следовал за ним по пятам. — Чонгук?.. — голос Тэхёна прозвучал надломленно. Он попытался крикнуть, но звук сорвался, превратившись в дрожащее эхо, которое утонуло в темноте коридоров. В ответ была лишь тишина. Гнетущая, плотная тишина, которая, казалось, имела физический вес и давила на плечи. — Чонгук, где ты?! — снова позвал Ким, и в этот раз в его голосе зазвучала отчаянная, почти безумная надежда. Он медленно продвигался вглубь дома, пока не оказался у подножия лестницы. И именно здесь тишину разорвал звук. Глухой, тяжелый стук, донесшийся откуда-то снизу, из-под самого пола. По спине Тэхёна мгновенно пробежал ледяной холод. Замерев, он начал лихорадочно оглядываться, пока его взгляд не зацепился за маленькую, неприметную дверцу под лестницей, она была вдвое меньше обычной. Тэхён рухнул на колени, не заботясь о том, что пачкает одежду в пыли и грязи. Его рука потянулась к обшарпанной ручке, пальцы сжали её, и он уже начал тянуть дверь на себя, когда реальность вокруг него внезапно треснула. Мир взорвался вспышкой боли. Кто-то с чудовищной силой толкнул его в спину, буквально вбивая в пространство за дверцей. Тэхён с глухим ударом врезался в холодную, сырую стену, из которой выбило весь воздух из легких, прокатившись вниз по нескольким ступенькам. Голова мотнулась, в глазах потемнело, и сознание начало стремительно ускользать, погружая его в вязкую, серую муть. Последнее, что он успел зафиксировать перед тем, как провалиться в темноту, был взгляд. Свирепый, полный животной жестокости и торжествующего безумия взгляд Джоуи, который смотрел на него сверху вниз. – Не стоило лезть в чужие дела, я давал тебе шанс остановиться, Тэхён.