Hold me tight

#1987 | 𝙎𝙪𝙣𝙞𝙫𝙖𝙡𝙚ㅤ🎧 November was white, December was grey – Say Hi ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ⋘ ──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ──── ⋙ – Тэхён, а помнишь, что ты мне обещал? – Чонгук сидел напротив Тэхёна, на краю постели, и мягко улыбнулся. Его пальцы всё ещё непроизвольно сжимались у груди, после очередного приступа кашля дыхание давалось с трудом, а щёки горели нездоровым румянцем. – Конечно, помню, – Тэхён поднял взгляд, стараясь, чтобы улыбка вышла лёгкой, непринуждённой. – Купить тебе мятный коктейль. Он произнёс это осторожно, но внутри всё сжималось от тревоги. Он видел, как Чонгуку становиться хуже, как тяжело ему дышать, и от этого обещание казалось каким‑то нелепым, почти жестоким. Но глаза мальчика загорелись, и Тэхён тут же подавил в себе все сомнения. – А когда? Я очень хочу… Уже лето… – Чонгук чуть захныкал, пытаясь подтянуться ближе, взять за руку, прикоснуться лишний раз – Мама говорила, что это очень‑очень вкусно… Чимин, стоявший рядом, заметил его движение и тут же откашлялся, мягко, но твёрдо уложив ладонь на плечо Тэхёна, потянув его на себя. Чонгук нахмурил брови, а Чимин, будто забыв, что он уже не ребёнок, высунул язык, быстро, озорно, словно стараясь разрядить напряжение. – Пошлите сейчас сходим, – предложил Пак, похлопав Тэхёна по спине. – Чего ждать? – Да! Давайте! – Чонгук оживился так резко, что оба невольно улыбнулись. Он аккуратно встал с постели, слегка покачнувшись, но тут же выпрямился, стараясь выглядеть бодрее. Его взгляд скользнул к Тэхёну, тот смотрел на него мягко, нежно, будто в его улыбке было что‑то тёплое, почти живое, горящее изнутри. Видеть эту радость в глазах мальчика сейчас было для Тэхёна важнее всего на свете. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ *** – Нет, вы что, совсем? Без меня куда‑то ходить? Это очень опасно, – раздался голос матери. Она стояла у окна, склонившись над клумбой, и поливала цветы. Руки в садовых перчатках, на лбу лёгкая испарина, брови нахмурены. – Ну пожалуйста, мам, я же обещал… Это ведь недалеко, – начал Тэхён, осторожно подходя ближе. Он попытался обнять её, но она лишь выставила вперёд руку, грязную от земли, с прилипшими лепестками. – Миссис Джейс, я прослежу за ними, честное слово, – Чимин подошёл следом, стараясь говорить как можно убедительнее. Он потрепал Тэхёна по волосам, будто подчёркивая серьёзность своих слов. – Купим коктейль и сразу обратно, никуда не сворачивая. Женщина замерла, задумчиво провела рукой по лбу, смахивая прядь волос. Она ещё немного поворчала, что‑то бормоча себе под нос о безответственности и опасностях. Но взгляд Чонгука, полный надежды, и настойчивость Чимина сделали своё дело. Наконец она вздохнула, выпрямилась и кивнула: – Ладно. Но чтобы через час были дома. И смотри мне, Чимин, я на тебя рассчитываю. Чонгук не сдержал радостной улыбки, а Тэхён облегчённо выдохнул. В воздухе повисло ощущение хрупкой, но такой желанной свободы, пусть и на короткий час. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ *** Они вышли на улицу, и тёплый летний воздух окутал их, будто мягкое одеяло. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные персиковые и лавандовые тона, а тени становились всё длиннее. Чонгук шёл чуть впереди, сжимая в руках стакан с мятным коктейлем, высокий, запотевший от холода, украшенный долькой лайма и зелёной трубочкой. — Ну что, пробуй. — Чимин подмигнул, слегка толкнув Чонгука плечом. Тэхён замер рядом, затаив дыхание. Он видел, как Чонгук на мгновение замер, вглядываясь в напиток. В глазах мальчика читалось и любопытство, и лёгкая настороженность, он никогда раньше не пробовал ничего подобного. Чонгук осторожно поднёс стакан к губам, сделал крошечный глоток и замер. Его брови удивлённо приподнялись, а глаза расширились. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь далёким щебетанием птиц и шелестом листьев. — Ну? — не выдержал Чимин, наклоняясь ближе. — Вкусно? Губы Чонгука дрогнули, и на лице появилась улыбка, сначала робкая, едва заметная, а затем широкая, искренняя, озаряющая всё его лицо. — Очень! — выдохнул он, и в голосе прозвучала неподдельная радость. — Это… это как лето во рту! Холодно, сладко, и… мята! Вкусная. Он сделал ещё один, уже более уверенный глоток, прикрыв глаза от удовольствия. Капельки конденсата скатились по стакану, а лёгкий ветерок растрепал его волосы. — Это теперь мой любимый! — Чонгук рассмеялся, и этот смех прозвучал так звонко и чисто, что даже Тэхён невольно улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Смотри не поперхнись, — шутливо предупредил Чимин, но в его глазах тоже светилась радость. — Спасибо, — тихо произнёс он, глядя на Тэхёна. — Это самый лучший коктейль на свете. Тэхён кивнул, сглотнув ком в горле. Он хотел что‑то сказать, но слова застряли где‑то внутри. Вместо этого он просто положил руку на плечо Чонгука и слегка сжал без слов, оставляя короткий поцелуй на макушке. Чимин, заметив их молчаливый обмен, хлопнул в ладоши: — Так, домой! Я тут за старшего. – Усмехнулся Чимин. Чонгук снова рассмеялся и послушно сделал ещё глоток, а солнце в этот момент коснулось горизонта, окрасив мир в ещё более тёплые, золотистые тона. Чимин провёл мальчиков до самого дома. Ночь уже окончательно вступила в свои права, и улицы были пустынны, только редкие фонари разбрасывали жёлтые лужи света по асфальту, да ветер шелестел в кронах деревьев, гоняя по земле сухие листья. Чимин шёл чуть впереди, засунув руки в карманы куртки. Он остановился у забора, подождал, пока Тэхён достанет ключи, откроет дверь, и только когда свет в прихожей зажёгся, развернулся и ушёл. В доме было тихо. Та особенная тишина, которая бывает только в старых домах поздно ночью, когда все звуки кажутся приглушёнными, а каждый шаг отдаётся слишком громко, нарушая покой спящих стен. Тэхён закрыл дверь, повернул замок, и щелчок металла прозвучал резко, разорвав вязкую тишину прихожей. Только холодильник на кухне гудел ровно, монотонно, создавая фон, на котором тишина становилась ещё более плотной. Чонгук первым прошёл в гостиную. Он сбросил кроссовки прямо у порога, даже не поставив их ровно, и забрался на диван с ногами, подтянув колени к груди. В свете уличного фонаря, пробивающегося сквозь тонкие шторы, он выглядел бледным, почти прозрачным, тени залегли под глазами, губы потрескались, а пальцы, которыми он обхватил свои колени, слегка подрагивали. Он смотрел в одну точку на стене, не моргая, и казалось, что он не здесь, а где-то далеко, в своих мыслях, куда свет этой комнаты не проникал. Тэхён последовал за ним. Он подошёл к шкафу, открыл дверцу и достал большой плед, старый, выцветший, пахнущий пылью и чем-то неуловимо домашним, тем запахом, который остаётся от вещей, хранившихся годами. Он вернулся к дивану и накрыл пледом их обоих, садясь рядом так близко, что их бёдра соприкоснулись, а плечи почти слились в одну линию. Чонгук не отодвинулся. Наоборот, он придвинулся ближе, прижимаясь к Тэхёну всем телом, будто искал у него тепло, защиту, что-то, что могло бы удержать его здесь, в реальности. Тэхён включил телевизор. Экран вспыхнул голубоватым светом, и по комнате разлилось мерцание, тени заплясали на стенах, удлиняясь и искажаясь, создавая причудливые узоры. На экране шёл какой-то старый мультфильм, яркий, шумный, с быстрыми движениями и громкими голосами, но звук был приглушён почти до шепота, так что голоса персонажей сливались в однообразный фон, не отвлекающий, не мешающий. Они сидели молча. Минуты тянулись медленно, как патока, густые и тягучие. Тэхён чувствовал тепло тела Чонгука через ткань их одежды , жар, который передавался от бедра к бедру, от плеча к плечу. Он чувствовал, как Чонгук дышит, ровно, но с лёгкой хрипотцой, как его грудная клетка поднимается и опускается в такт дыханию, как его пальцы, лежащие на коленях, слегка подрагивают. Их руки встретились под пледом. Это произошло не сразу, сначала было долгое, напряжённое мгновение, когда оба знали, что это случится, но никто не решался сделать первый шаг. Пальцы Тэхёна лежали неподвижно на его собственном колене, и он чувствовал, как тепло руки Чонгука приближается, медленно, миллиметр за миллиметром, будто тот проверял границы дозволенного. Затем их мизинцы соприкоснулись, лёгкое, почти невесомое касание, от которого по спине Тэхёна пробежали мурашки. Чонгук замер, но не отдёрнул руку. И тогда Тэхён осторожно, едва дыша, развернул свою ладонь, позволяя их пальцам переплестись. Тэхён сжал руку Чонгука чуть крепче, и тот ответил тем же, их пальцы сплелись в тугой узел, и в этом простом жесте было больше откровенности, чем в любых словах. Они сидели так долго. Мультфильм на экране мелькал яркими пятнами, сменяя один кадр другим, но ни один из них не всматривался в происходящее. Тэхён чувствовал на себе взгляд, горячий, пристальный, прожигающий кожу. Чонгук смотрел на него. Не на экран. На него. Тэхён чувствовал это каждой клеткой своего тела. Как Чонгук изучает его лицо, линию челюсти, изгиб губ, глаза. Как его дыхание становится чуть глубже, чуть чаще. В этом взгляде было что-то голодное, что-то отчаянное, будто Чонгук пытался запомнить каждую чёрточку его лица, боясь, что больше никогда не увидит. — Что такое, Чонгук? — тихо спросил Тэхён, поворачивая голову. Его голос прозвучал ниже, чем он ожидал, с хрипотцой, которую он не планировал, в горле пересохло, и слова давались с трудом. — Ты плохо себя чувствуешь? Чонгук не ответил. Вместо этого он подался вперёд. Резко. Слишком резко для той хрупкой тишины, что окружала их. Движение было порывистым, почти отчаянным, будто он боялся, что если промедлит ещё секунду, то не решится никогда. Его свободная рука легла на шею Тэхёна, пальцы вцепились в кожу, сминая её, и в следующее мгновение его губы накрыли губы Тэхёна. Это длилось всего мгновение. Пару секунд. Но за эти секунды Тэхён успел почувствовать всё. Тепло чужих губ, мягких, но настойчивых, прижавшихся к его собственным с такой силой, будто Чонгук пытался передать ему что-то важное, что-то, что нельзя было выразить словами. Сладкий привкус мяты, смешанный с чем-то горьковатым, может быть, лекарством, может быть, просто привкусом усталости и боли. Жар чужого тела, который передавался через точку соприкосновения, проникая под кожу, растекаясь по венам, заставляя сердце биться где-то в горле. Тэхён чувствовал, как дрожат губы Чонгука, мелко, едва заметно, и эта дрожь передалась ему, заставляя его самого замереть, не в силах пошевелиться. Чонгук отстранился так же быстро, как и приблизился. Его лицо вспыхнуло алым, румянец залил щёки, уши, даже шею, спускаясь ниже, к ключицам, скрытым воротом футболки. Он смотрел куда-то в сторону, на экран, но его взгляд был расфокусированным, а дыхание сбитым, прерывистым, будто он только что пробежал марафон. Его пальцы, всё ещё сжимавшие руку Тэхёна, дрожали, и он не разжимал их, будто боялся, что если отпустит, то потеряет что-то важное. Тэхён замер. Его губы всё ещё хранили тепло этого прикосновения, и он моргнул раз, другой, пытаясь осознать, что только что произошло. Сердце колотилось где-то в горле, тяжёлое и громкое, заглушающее звук телевизора, заглушающее собственные мысли. Он смотрел на Чонгука, на его раскрасневшееся лицо, на его дрожащие ресницы, на то, как он кусает нижнюю губу, будто пытаясь стереть с неё следы поцелуя. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, он сам не знал, что именно, может быть, спросить, может быть, ответить, может быть, просто позвать его по имени, чтобы убедиться, что это реальность, но не успел. Дверь в гостиную открылась. Звук был тихим, дверная ручка повернулась плавно, без скрипа, и створка отворилась, впуская в комнату полосу света из коридора. В этом свете появился силуэт, женский, тонкий, залитый жёлтым светом лампы, которая горела в прихожей. — Что смотрите? — раздался заботливый голос Джейс. Она вошла в комнату, поправляя халат на плечах, старый, махровый, когда-то синий, а теперь выцветший до серого. Её волосы были слегка растрёпаны, а на лице застыла мягкая, сонная улыбка. Она подошла к дивану, бросила взгляд на экран, где мелькали яркие кадры мультфильма, и опустилась на свободное место рядом с ними, слишком близко, слишком не вовремя. Тэхён отдёрнул руку. Движение было резким, почти рефлекторным, его пальцы разжались, освобождая руку Чонгука, и он отодвинулся на пару сантиметров, создавая между ними пространство, которое тут же заполнилось холодом. Чонгук дёрнулся, натягивая плед выше, почти до подбородка, пряча лицо в вороте футболки, и его плечи напряглись, выдавая напряжение. — Да так... мультик, — ответил Тэхён, и голос его прозвучал неестественно ровно, будто ничего не произошло. Джейс перевела взгляд с одного на другого. Её улыбка не изменилась, она оставалась мягкой, заботливой, материнской. Она смотрела на них слишком долго, слишком пристально, будто сканировала, считывала информацию, которую они пытались скрыть. — Хорошо, — сказала она наконец, и в её голосе не было ничего, кроме теплоты. — Я с вами. Она протянула руку, взяла со стола пульт и прибавила громкость. Мультфильм заполнил комнату голосами персонажей. Тэхён сидел, не шевелясь, чувствуя, как тепло тела Чонгука постепенно отдаляется, как воздух между ними становится холоднее. Он смотрел на экран, но не видел ничего, перед глазами всё ещё стоял тот момент, то мгновение, когда губы Чонгука коснулись его губ. Чонгук сидел, вцепившись пальцами в край пледа, и его костяшки побелели от напряжения. Он не смотрел на Тэхёна. Он смотрел на экран, но его взгляд был пустым, отсутствующим, будто он был здесь, но не до конца.