Часть 10
6 июля 2026 г., 09:58
ГЛАВА 10. КЭТРИН
Кэтрин проснулась от мягкого утреннего света, пробивающегося сквозь жалюзи. Некоторое время она просто лежала с полузакрытыми глазами, чувствуя, как мир всё ещё вращается под влиянием вчерашних потрясений. Тело казалось тяжёлым, а воспоминания о Лекси — тяжесть её прикосновений, жар их поцелуев — отзывались в каждом нервном окончании. Но стоило мыслям проясниться, как сквозь этот дурман пробилось чувство вины. Она лежала в постели с Джеймсом — своим мужем, человеком, с которым она обещала построить жизнь, — который покоился рядом, не подозревая о том, какая буря разыгрывается внутри неё.
Слегка повернувшись, Кэтрин изучала лицо Джеймса, пытаясь вспомнить, каково это — быть влюблённой в него. Он был безопасен в своей предсказуемости, и ровный ритм их совместной жизни долгие годы служил ей утешением. Но сейчас, глядя на него, она почувствовала в груди пустоту, которую невозможно было игнорировать. Он лежал совсем рядом, но она не могла отделаться от мысли, что ускользает от него.
Последние несколько недель казались бесконечной битвой между жизнью, которую она знала, и жизнью, которая звала её к себе. Она не хотела, чтобы всё зашло так далеко, чтобы границы между правильным и неправильным так быстро стёрлись. Но она переходила их снова и снова. Её мысли постоянно возвращались к Лекси, чьё присутствие обладало такой магнитной силой, что вызывало почти физическую боль. Связь между ними казалась более реальной, чем всё, что она когда-либо испытывала.
Звук ворочающегося Джеймса вырвал её из раздумий. Его рука нашла её, пальцы были тёплыми и знакомыми. Этот жест должен был утешить, но Кэтрин чувствовала лишь резкий контраст между его прикосновением и прикосновением Лекси — интенсивным, обжигающим, живым.
— Утро, — пробормотал Джеймс, и его голос был густым от сна.
Кэтрин выдавила улыбку, но та не достигла глаз. — Доброе, — ответила она. Голос прозвучал так, будто принадлежал кому-то другому.
Джеймс протёр глаза и потянулся. — Ну, какие планы на сегодня? — спросил он, его тон был будничным, будто всё было в полном порядке. Он понятия не имел, что женщина, лежащая рядом, уже ускользнула у него сквозь пальцы.
— У меня сегодня утренний обход, — ответила Кэтрин, голос её звучал отстранённо. — После обеда я должна быть свободна, но, скорее всего, всё равно останусь до конца дня.
Джеймса, похоже, устроил этот ответ, и он перевернулся, чтобы проверить сообщения в телефоне. Кэтрин смотрела в потолок, чувствуя груз надвигающегося решения. Каждое мгновение приближало её к выбору, который она совершенно не знала, как сделать.
Позже тем же утром Кэтрин бродила по коридорам больницы «Феникс-Ридж», и тяжесть её профессиональной маски обволакивала её, словно доспехи. Она всегда умела разделять жизнь: работа — это работа, дом — это дом, — но сегодня эта грань казалась тоньше, чем когда-либо. Чем ближе она подходила к хирургическому крылу, тем быстрее бежали мысли. Она знала, что должна сохранять невозмутимость, но когда Лекси была совсем рядом, сосредоточиться стало невозможно.
Лекси была одним из самых ярких хирургов в штате. Кэтрин всегда восхищалась её целеустремлённостью и талантом. Но то, что начиналось как профессиональное восхищение, превратилось в нечто гораздо более сложное — в то, что Кэтрин больше не могла контролировать.
Когда они встретились в коридоре, их взгляды встретились на мгновение, и между ними проскочил электрический разряд. Казалось, больше ничего не существует: ни людных коридоров, ни других врачей, проносящихся мимо, — только они вдвоём. Невысказанное напряжение потрескивало в воздухе, заставляя Кэтрин чувствовать себя одновременно живой и глубоко виноватой.
— Утро, — поприветствовала её Лекси, её голос был низким, едва слышным в суете больницы.
Кэтрин заставила себя улыбнуться и постаралась сохранить голос твёрдым. — Доброе. Как твой новый пациент?
На губах Лекси появилась лёгкая улыбка. — Немного сложный случай, но мы справимся. — Она чуть подалась вперёд, и её взгляд задержался на губах Кэтрин, прежде чем вернуться к глазам. Это был мимолётный момент, но его хватило, чтобы сердце Кэтрин забилось чаще. Она не могла отрицать голод в глазах Лекси.
Они стояли так чуть дольше, чем следовало, не двигаясь, словно попав в ловушку общего желания. Но затем звук шагов прервал тишину, и Лекси быстро отступила назад, вновь нацепив профессиональную маску.
— Нам нужно изменить график операций, — сказала Кэтрин, пытаясь вернуть внимание к делу.
Лекси кивнула, но в её глазах мелькнул огонёк — безмолвное признание того, что произошло между ними. — Я этим займусь.
Кэтрин смотрела, как она уходит, и покачивание бёдер Лекси лишь усиливало ноющую боль внутри. Она должна была чувствовать вину, но не чувствовала… по крайней мере, не так сильно, как должна была. Вместо этого в груди горел жар желания — тоска по продолжению того, что они разделили.
У Кэтрин едва ли было время подумать до конца рабочего дня. Её мысли всё ещё были заняты Лекси, когда она переступила порог их дома. Джеймс стоял у плиты, повернувшись к ней спиной, и не обернулся, когда заговорил.
— Ты пришла, — сухо сказал он. Ни приветствия, ни тепла — просто констатация факта.
Кэтрин сбросила пальто. — Да, я сегодня немного раньше освободилась.
Джеймс не ответил сразу. — Ужин почти готов, — сказал он, всё ещё глядя в свой экран. — Можешь взять тарелку, если хочешь.
Безразличие в его голосе что-то надломило внутри неё. Когда-то давно Джеймс встречал её у дверей и расспрашивал о том, как прошёл день. Теперь он даже не смотрел на неё, если в этом не было необходимости.
Они ели в тишине. Джеймс листал что-то в телефоне, Кэтрин ковырялась в еде — аппетита не было совсем.
— Как прошёл твой день? — наконец спросила она.
— Нормально. Как обычно.
Она ждала, что он спросит о её дне, но, разумеется, он не спросил. Он перестал спрашивать об этом месяцы назад.
— У меня сегодня был тяжёлый случай, — всё же сказала она. — Долгая операция, высокие ставки. Это было… — Она замолчала, поняв, что он не слушает.
Джеймс наконец взглянул на неё, но всего на секунду. — Это хорошо, — рассеянно сказал он.
Это хорошо.
Кэтрин крепче сжала вилку. Как они до этого дошли? Как их брак стал этой пустой оболочкой, где ни один из них больше не мог притворяться?
— Джеймс, — сказала она, и её голос стал тише. — Мы когда-нибудь поговорим о том, что происходит между нами?
Он отложил телефон, вздыхая, словно она попросила его о чём-то утомительном. — А о чём говорить?
— Серьёзно? — Кэтрин моргнула, глядя на него.
— Кэтрин, мы устали. Иногда люди просто отдаляются друг от друга. Это случается.
У неё скрутило живот. — То есть, вот и всё? Мы просто позволим этому случиться?
— Что ты хочешь от меня услышать? Что я буду бороться за это? Что буду умолять тебя снова меня полюбить? — Он покачал головой. — Я слишком устал для этого. Если ты несчастна, это твоя проблема.
Кэтрин восприняла эти слова как пощёчину. Хуже всего было то, что он даже не пытался быть жестоким — лишь безжалостно равнодушным.
— Я не знаю, смогу ли я продолжать жить так, — прошептала она.
Джеймс сухо усмехнулся и отодвинулся от стола. — Тогда не живи.
С этими словами он вышел из комнаты, оставив её сидеть за столом в одиночестве. Кэтрин механически встала и пошла в ванную. Дверь захлопнулась, и она на мгновение замерла перед зеркалом, вдыхая тишину. Она не могла заставить себя посмотреть на своё отражение.
Телефон завибрировал, и экран загорелся сообщением от Лекси: Ты всё ещё думаешь обо мне?
Эти слова вызвали толчок в её груди. Она должна была отложить телефон, но не смогла. Присутствие Лекси, даже в сообщении, имело силу заставить всё остальное отойти на второй план.
Кэтрин помедлила, а затем ответила: Ты не выходишь у меня из головы весь день.
Телефон зазвонил почти сразу. Это была Лекси.
Кэтрин глубоко вздохнула и ответила, её голос был тише, чем она намеревалась. — Лекси?
— Кэтрин, — отозвалась Лекси, и её тон был подобен ласке. — Ты была такой тихой сегодня. Я ничего не слышала от тебя после этого утра в коридоре.
Звук голоса Лекси вызвал мурашки у Кэтрин по спине. Казалось, невидимая нить между ними натянулась, притягивая её, вопреки всем предостерегающим инстинктам.
— Я была занята, — ответила Кэтрин, хотя сама слышала ложь в собственном голосе.
— Я скучаю, — мягко сказала Лекси. — Я думала о тебе. О том, о чём мы говорили вчера.
Упоминание об их обещании «попробовать» вызвало у Кэтрин волну жара.
— Я тоже не могу перестать думать о тебе, — прошептала Кэтрин, и голос её дрогнул, когда она призналась в этом вслух.
Лекси медленно выдохнула. — Я чувствую это. Ты разрываешься, не так ли? Я слышу это по тому, как ты говоришь.
— Я не знаю, что делать, — призналась Кэтрин, и слова эти падали в тишину, как камни.
— Тебе не нужно ничего исправлять прямо сейчас, — голос Лекси действовал как бальзам. — Просто скажи мне, чего ты хочешь.
Кэтрин с трудом сглотнула. — Я хочу тебя, — прошептала она. Эти слова были признанием всего, чего она избегала.
— Тогда приходи ко мне, — сказала Лекси, её голос был мягким, но твёрдым. — Приходи сегодня вечером.
Сердце Кэтрин пропустило удар. Она стояла на краю пропасти, из которой не было возврата. Но в этот момент притяжение к Лекси было сильнее всего остального.
— Я буду, — прошептала Кэтрин и повесила трубку.
Когда Кэтрин вышла из ванной, она увидела Джеймса, сидящего на диване и рассеянно листающего журнал. Привычный, обыденный вид мужа ударил её под дых.
— Тебе что-то нужно? — спросил он, не поднимая головы.
Кэтрин покачала головой. — Нет, просто… день был долгим.
Джеймс издал невнятный звук и перевернул страницу.
— Думаю, я схожу прогуляюсь, — тихо сказала Кэтрин. — Проветрю голову.
Джеймс на этот раз даже не взглянул на неё. — Конечно. Делай что хочешь.
Кэтрин повернулась к двери, её сердце бешено колотилось. Это была самая сложная вещь, которую она когда-либо делала — выйти за эту дверь, зная, что она выбирает Лекси, выбирает саму себя, вместо жизни, которую она построила с Джеймсом.
Она сделала свой выбор. Если быть честной с самой собой, она сделала его уже давно.
И теперь пути назад не было.
Кэтрин не могла точно вспомнить, как добралась от своего дома до квартиры Лекси. Всё слилось в одно целое — поездка, вспышки светофоров, тяжесть в груди, становящаяся с каждой минутой всё невыносимее. Но теперь, стоя перед дверью, когда ночной воздух холодил кожу, она полностью осознавала, какой выбор сделала.
Она потянулась к дверному звонку, и её палец слегка дрожал, когда она нажала на кнопку. Звук эхом разнёсся по коридору, и предвкушение отозвалось глубоко в душе. Казалось, момент, которого она избегала неделями, месяцами, а может, и годами, наконец, настал.
Дверь распахнулась, и Лекси предстала на пороге, обрамлённая мягким, тёплым светом изнутри квартиры. Её тёмные глаза встретились с глазами Кэтрин, и невысказанное напряжение между ними росло с каждой секундой. Лекси была одета просто — в свободную рубашку и джинсы, но от неё исходил такой жар, что это тут же притянуло Кэтрин ближе, даже несмотря на то, что она стояла неподвижно, скованная весом собственных сомнений.
— Ты пришла, — тихо сказала Лекси, и голос её прозвучал как обещание.
Кэтрин не доверяла себе настолько, чтобы заговорить. Она лишь кивнула, переведя дыхание, когда Лекси отступила в сторону, позволяя ей войти. В квартире пахло свежим кофе и свечами — это было знакомо, интимно и совершенно по-новому. Казалось, она ступила в другой мир, отдельный от той жизни, которую она делила с Джеймсом, — далеко от требований и ожиданий, которые так долго определяли её.
Когда за её спиной щёлкнул замок, грудь Кэтрин сжалась от смеси возбуждения и вины. Это была не просто ночь. Это был не просто украденный момент. Это был выбор, который решит всё.
Квартира Лекси показалась маленькой и уютной, с приглушённым светом и тихим гулом музыки на фоне. В ней царило спокойствие, своего рода мир, которого Кэтрин не ощущала в собственном доме уже много лет. Она почувствовала странное чувство принадлежности здесь, хотя оно было пронизано осознанием того, что всё это может оказаться мимолётной иллюзией.
— Хочешь что-нибудь выпить? — спросила Лекси мягким, почти нежным голосом. — Вина? Кофе? Я могу что-нибудь приготовить.
Кэтрин покачала головой, в горле пересохло. — Нет. Просто… мне нужно быть здесь. С тобой.
Уязвимость в собственном голосе поразила её саму. Она впервые позволила себе произнести правду, которая была погребена под слоями вины и отрицания. Ей нужно было это. Ей нужна была она.
Лекси сделала шаг ближе, и дыхание Кэтрин перехватило. Пространство между ними сократилось с медленной неотвратимостью, и прежде чем Кэтрин успела осознать перемену, рука Лекси легла на её щеку — тёплая и нежная, её пальцы касались кожи, когда она приподняла лицо Кэтрин к своему.
— Я ждала тебя, — прошептала Лекси, а затем её губы коснулись губ Кэтрин — сначала медленно и нерешительно, словно пробуя почву, но с такой интенсивностью, что пульс Кэтрин участился.
Поцелуй быстро углубился, нарастала срочность, когда их тела инстинктивно прижались друг к другу. Руки Кэтрин нашли талию Лекси, пальцы впились в ткань её рубашки, притягивая её ближе. Она чувствовала жар тела Лекси, и это притяжение было таким магнетическим, таким подавляющим, что Кэтрин не могла ничего, кроме как поддаться ему.
Всё остальное исчезло — вина, тяжесть брака, сомнения. Осталось только ощущение губ Лекси на своих, давление тел, прилив желания, наполнивший вены Кэтрин.
На мгновение прошлого не существовало. Осталось только то, как Лекси целовала её, будто ждала этого момента годами.
Руки Кэтрин переместились на затылок Лекси, притягивая её ещё ближе, словно она хотела слиться с ней, стать частью самого воздуха, которым они дышали. Лекси ответила тем же, её руки скользили по бокам Кэтрин, очерчивая изгибы её тела с таким благоговением, от которого у Кэтрин перехватывало дыхание.
Здесь не было места для стыда или вины. Они были поглощены тем, как касалась её Лекси, тем, как их тела, казалось, узнавали друг друга, отвечая с такой срочностью, которая одновременно пугала и приводила Кэтрин в восторг. Она не была уверена, сколько они так стояли, с прижатыми губами, потерянные в поцелуе. Время, казалось, растягивалось и сгибалось, увлекая их в пространство, где всё остальное перестало иметь значение.
Когда они, наконец, отстранились друг от друга, то лишь для того, чтобы перевести дыхание. Лекси прижалась лбом ко лбу Кэтрин, её глаза потемнели от желания, а губы припухли от поцелуев.
— Я не хочу останавливаться, — прошептала Лекси хриплым голосом, и слова эти зависли между ними, словно обещание.
Сердце Кэтрин болезненно сжалось. Она не знала, как определить то, что происходит между ними. Но она знала, что тоже не может остановиться. Она уже сделала выбор — быть здесь, с Лекси, и пути назад не было.
— Я тоже не хочу, — выдохнула Кэтрин, голос её был полон эмоций, которые она больше не могла скрывать.
Губы Лекси скользнули по её шее. Это было едва уловимое касание, но оно вызвало мурашки по всему телу Кэтрин. Ощущения, охватившие её, казались такими чуждыми, и в то же время такими знакомыми. Она никогда раньше не знала ничего подобного — этого чувства, когда тебя желают так, что это поглощает тебя целиком.
— Мне сейчас всё равно, что будет потом, — пробормотала Лекси, её руки скользили по спине Кэтрин, прижимая её, пока между ними не осталось ни сантиметра свободного пространства. — Только ты. Только это.
Кэтрин кивнула, и груз её собственных противоречивых эмоций был почти забыт в пылу момента. Притяжение к Лекси стало сильнее, чем когда-либо. Это было не только физическое желание, хотя оно было неоспоримо. Это была связь между ними — электричество, пронизывающее их тела, их мысли, их сердца.
Когда руки Лекси начали своё исследование, когда их поцелуи углубились, а тела двинулись в такт, Кэтрин поняла: она перешла черту. Она сделала свой выбор. Не было возврата назад, нельзя было распутать тот клубок эмоций, желаний и решений, который привёл её сюда.
И впервые за долгое время Кэтрин не чувствовала, что притворяется. Она чувствовала себя живой. Она чувствовала себя настоящей.
Внешний мир, казалось, отступил, и всё, что осталось — это Лекси, её прикосновения и та ноющая боль в груди Кэтрин, которую можно было утолить только одним способом — быть с ней, здесь и сейчас.
